«Философия истории»

определение Ф. истории. Под этим названием разумеют: 1) философское обозрение прошлых судеб всего человечества, а также истории какого-либо народа (Ф. истории Франции), какой-либо эпохи (Ф. истории французской революции) и т. п.; 2) философское исследование общих законов исторического процесса, отвлеченно взятого, 3) философскую теорию исторического знания, а иногда и 4) практические уроки морального либо политического характера, которые могут быть извлечены из истории. Эта неопределенность термина позволяет подводить под общую рубрику Ф. истории очень несходные между собой задачи, возникающие из соприкосновения двух самостоятельных областей знания — истории и Ф. Реже всего и с наименьшим правом под понятие Ф. истории подводятся сочинения, заключающие в себе те или другие поучения на основании исторических фактов. Мало заслуживают этого названия и такие дисциплины, как историка (см.), историческая методология (см.) и т. п., ставящие своей задачей установление принципов исторического знания. Чаще всего термин понимается или исключительно в одном из первых двух значений, или в обоих вместе; в последнем случае обыкновенно не делают различия между задачами философского понимания прошлого, как оно было в действительности, и понимания того, как вообще происходит, какими силами создается и по каким законам совершается исторический процесс, безотносительно к каким бы то ни было данным временам и местам. С тех пор, как возникла социология (см.), исследование законов, управляющих общественными явлениями, а следовательно, и развитием общества или историческим процессом, в нем происходящим, взяла на себя эта наука, и за Ф. истории все более утверждается значение доведенного до известной абстрактности изображения действительного хода истории. Существует еще термин историософия, равносильный термину Ф. истории; он встречается во многих литературах, но не привился на русской почве. Больший ход получил у нас термин историология, но уже в более определенном смысле теории исторического процесса, отвлеченно взятого; его удобнее всего было бы употреблять вместо термина Ф. истории, оставив за последним исключительно первое из вышеуказанных значений. Первый, употребивший термин Ф. истории, был Вольтер, который таким образом назвал свой "Essai sur les moeurs et l'esprit des nations". В общем под этим именем можно разуметь все попытки изображения прошлого или понимания сущности исторического процесса с точки зрения известного философского миросозерцания. Ф. истории может поэтому отражать на себе самые разнообразные системы и доктрины, может быть религиозной, метафизической и научной; религиозная может быть пантеистической и деистической (провиденциалистической; см.), метафизическая — иметь более мистический или более рационалистический характер, научная — отражать на себе идеи той или другой социологической школы. С другой стороны, Ф. истории заключает в себе и известные субъективные элементы (см. Субективизм), вследствие чего, напр., Ф. истории отдельных политических партий должна иметь различный характер.

Исторический очерк Ф. истории. Общие историко-философские построения стали возникать в очень давние времена. Учение древних о четырех веках (золотом, серебряном, медном, железном) уже заключает в себе известную Ф. истории, равно как и известная картина смены четырех монархий, ставшая краткой Ф. истории для всех средних веков. Первая, конечно, крайне несовершенная история человечества ("Adversus paganos historiarum libri septem") была написана в начале V в. нашей эры испанским священником Орозием, поставившим своей целью доказать, что введение христианства нисколько не ухудшило жизни народов. Историко-философский характер имеет и "De civitate Dei" блаж. Августина, где вся история человечества рассматривается как борьба двух царств — божеского и дьявольского. Этими сочинениями был дан тон всей последующей провиденциалистической Ф. истории. В ее развитии особенно видное место принадлежит "Рассуждению о всемирной истории" Боссюэта, которое, по мнению автора, должно было быть для истории отдельных стран и народов тем же, чем общая географическая карта является по отношению к частным. Настоящая Ф. истории получила начало лишь в XVIII в. Неаполитанский мыслитель Вико в своей "Новой науке" развил прославившую его теорию, по которой все народы в своей исторической жизни совершают один и тот же путь и всеобщая история представляет собой вечный круговорот возвращения одних и тех же явлений. Сочинение по римской истории и "Дух законов" Монтескье тоже имеют важное значение в зарождении историологии и социологии; они внесли в науку понятия закономерности общественных явлений и "основного течения (allure principale) исторической жизни", в частности же выяснили влияние климата на историческую жизнь. Философский дух в историографию внесен был и Вольтером. Особое значение имела для всего дальнейшего развития Ф. истории новая точка зрения прогресса (см.), с которой во второй половине XVIII в. стали рассматривать историю человечества. Первым сформулировал ее Тюрго, за которым следует целый ряд других писателей, стоявших на той точке зрения, что история человечества есть история его постепенного совершенствования и что главную роль в этом совершенствовании играют роль успехи человеческого ума. Эту мысль особенно блестящим образом развил в самом конце XVIII в. Кондорсе в своем знаменитом "Наброске исторической картины успехов человеческого ума". В Германии во второй половине XVIII стол. крупные труды по Ф. истории написали Изелин, автор "Philosoph. Muthmassungen aber die Geschichte der Menschheit", Гердер, сочинение которого "Идеи о Ф. человечества" является одним из главных трудов эпохи, и оставшийся малоизвестным, но заслуживающий большого внимании Пелитц (см.), автор "Grundlinien zur pragmatischen Weltgeschichte". Гердеру, между прочим, принадлежит та заслуга, что он старается обосновать историю на естествознании. Пелитц написал свою книгу, которую сам характеризовал как попытку "свести всемирную историю к одному принципу", под влиянием одной мысли Канта. В числе мелких статей знаменитого философа есть одна ("Idee zu einer allgemeinen Geschichte in weltbürgerlicher Absicht"), где он доказывает необходимость философской обработки всемирной истории по плану природы, имеющему целью создание совершенного общества. "Может показаться странным, — говорит Кант, — рассматривать историю человечества так, как будто она на деле совершалась ради разумных целей; но эта точка зрения все-таки может быть рекомендована, как руководящая идея, и если ход истории определяется, таким образом, как бы a priori, то это не значит, что философ может пренебрегать изучением эмпирической истории. Этим замечанием Кант как бы предостерегал от того злоупотребления философией, которое было в ходу в немецком идеализме первой половины XIX в. Особое место в историологической литературе Германии занимает писатель XVIII в. Як. Вегелин, который в семидесятых годах XVIII в. поместил в "Записках Берлинской академии" ряд статей (по-франц.) "О Ф. истории". По его определению основу истории должен составлять простой и методический рассказ, Ф. же должна руководить им, "как бы скрываясь за занавесом". Общий характер Ф. истории XVIII в. заключается в ее прогрессивно филантропическом и гуманитарно-идеалистическом тоне, в ее оптимизме и проповеди деятельного участия в жизни. В первой половине XIX в. особого развитая достигла Ф. истории в Германии, где, однако, она получила крайне ненаучное направление в философских школах Фихте, Шеллинга и Гегеля. Первый из них в своих "Grundzüge des gegenwärtigen Zeitalters" провозгласил следующий принцип: "философ, занимающийся историей, следит за ней по a priori пробегающей нити мирового плана, который для него ясен без всякой истории; обращение философа к истории вовсе не имеет целью что-либо доказывать, так как его положения доказаны ранее и независимо от всякой истории. Философ пользуется историей лишь настолько, насколько она служит его цели — и игнорирует все остальное, что этой цели не служит. Этот способ был бы совершенно недостаточным при простом эмпирическом исследовании истории, но он вполне позволителен для философа". Фихте даже прямо утверждал, что задача философа — вывести из своего основного понятия все содержание опыта и что и на самом деле он может "a priori описать все время и все его возможные эпохи". Шеллинг, часто противополагавший историческое философскому, как эмпирическое — априорному, и одно время даже говоривший о совершенной невозможности их соединения в Ф. истории, долго колебался между довольно несходными решениями вопроса, пока в конце концов не оставил эмпирическую историю совершенно в стороне, чтобы понять историю в трансцендентном смысле "эпоса, созданного в Духе Божием" или "последовательно развивающегося откровения Бога". В этом понимании эмпирическая история должна была подчиниться априорной схеме. Из школы Шеллинга вышла целая плеяда писателей, рассматривавших историю с этой мистико-метафизической точки зрения. Особой распространенности философское конструирование истории по априорному логическому плану достигло в эпоху господства системы Гегеля. В числе главных произведений этого мыслителя очень видное место принадлежит его Ф. истории (см.), в которой история человечества рассматривается как процесс самосознания всемирного духа, совершающийся по известному логическому плану, и действительный ход истории подгоняется к априорной схеме. Конструирование истории было, очевидно, прямым нарушением самых элементарных требований исторической науки, и в конце концов Ф. истории в духе немецкого идеализма сильно дискредитировала и саму мысль о Ф. истории. Одновременно с развитием в Германии метафизической Ф. истории в той же Германии и в особенности во Франции шла не только политическая, но и культурная борьба между реакцией и либерализмом, вносившая известную идейность (а иногда и прямую тенденциозность) в занятия историей. Во Франции, кроме того, возник утопический социализм, тоже имевший свои особые взгляды на историю. В духе культурной реакции занимался Ф. истории и написал под этим заглавием книгу (1828) Фридрих Шлегель, который усматривал цель Ф. истории в "историческом изображении хода восстановления в различные мировые периоды утраченного божественного первообраза человека". Для Фр. Шлегеля, однако, вся новая история, начиная с гуманизма и Реформации, была чем-то вроде одной сплошной ошибки. К чести Шлегеля нужно прибавить, что он был противником конструирования истории по логическому плану. В духе клерикальной реакции рассматривал прошлое человечества и Гёррес в сочинении "Об основе, расчленении и последовательности всемирной истории". Из либеральных историков эпохи заслуживает быть отмеченным Гизо, который хотя специально и не занимался Ф. истории, но оказал большое влияние на понимание сущности исторического процесса. Историологическими вопросами, кроме того, занимались во Франции Кузен, Жуффруа, Кине и Мишле (последние двое познакомили французов с идеями Гердера и Вико). Из числа утопических социалистов этой эпохи и у Сен-Симона, и у Фурье были свои Ф. истории — у последнего, впрочем, чисто фантастическая, сливавшаяся с его причудливой космогонией. Общая их черта — представление всемирно-исторического процесса как постепенно осуществляющего будущее гармоническое состояние человечества. В этом отношении сенсимонизм и фурьеризм лишь продолжали прогрессивную традицию Ф. истории XVIII в. В частности Сен-Симон создал целую историко-философскую формулу постепенного превращения военного общества в промышленное и последовательности состояний рабства, крепостничества и наемного труда, за которым должна последовать стадия труда общественного (см.), Сен-Симону принадлежала также первая мысль о социологии (там же). В эпоху Реставрации борьба между реакционной аристократией и либеральной буржуазией выдвинула во французской историографии идею борьбы классов, которой воспользовались в следующем периоде (после 1830 г.) и для освещения истории взаимных отношений буржуазии и пролетариата (Луи Блан). Наконец, к утопическому социализму примыкают во Франции еще два писателя, прямо поставившие себе историко-философские задачи. В 1833 г. Бюше, соединивший в своем миросозерцании преданность католицизму и увлечение якобинизмом (см. Французская революция), издал "Введение в науку истории, или науку развития человечества"; родственный ему по духу Леру написал историко-философский труд "О человечестве" (1840). В обоих этих сочинениях историко-философская мысль погружена в глубочайший мистицизм. Если принять во внимание, что в первой половине XIX в. в двух главных странах, где развивалась Ф. истории, господствовали в этой области метафизика и утопизм, то можно сказать, что, за немногими исключениями, тогдашняя Ф. истории стояла на неверном пути. Вот почему со стороны настоящих историков по адресу Ф. истории высказывалось все больше недоверия и даже презрения. На новые пути выведена была Ф. истории только в середине XIX в. благодаря целому ряду писателей, которые поставили себе задачей освободить историю от теологических и метафизических влияний и создать положительную науку об обществе. Во главе этого движения стоял Огюст Конт, основатель социологии, автор одной из наиболее замечательных попыток Ф. истории. Его социальная динамика — не общая теория общественной эволюции, как он сам предполагал, а философский обзор истории человечества. Главный недостаток этого обзора — в том, что и он, подобно Ф. истории Гегеля, подогнан к априорной (по отношению к действительному ходу истории) формуле; тем не менее, заслугой Конта является постановка задачи научного построения Ф. истории. В том же направлении действовал и Бокль, который также формулировал необходимость поднятия истории на степень науки. Вообще во второй половине XIX в. Ф. истории развивается уже под сильным влиянием позитивизма, понимая это слово в широком смысле Ф., принципиально отказывающейся от метафизики и стремящейся опереться на данные и методы положительной науки. Бокль проложил в Ф. истории широкую дорогу натурализму, выдвинув на первый план влияние, оказываемое природой. Одно время (в 60-х и 70-х годах XIX в.) сильное влияние оказывал на Ф. истории социологический дарвинизм, пытавшийся объяснить историю факторами биологической эволюции. Несмотря, однако, на увлечение результатами и методами естествознания, общий характер позитивистической Ф. истории определяется ее основным тезисом о первенствующей роли умственного развития в исторической эволюции. Это — точка зрения Ф. истории XVIII в., возродившаяся с особой силой в эпоху новой эмансипации ума от мистики и метафизики. Основным законом исторической эволюции Конт считает закон трех фазисов миросозерцания; по Боклю, прогресс зависит от разработки положительных знаний и от их распространения в обществе. Тот же, в сущности, интеллектуалистический характер имеет и Ф. истории в гегельянской школе. В середине XIX в. Марксом и Энгельсом был сформулирован другой взгляд на историю, сущность которого коротко можно выразить словами: "объяснения эпохи нужно искать не в ее Ф. (или не в головах людей), а в ее экономике (или в состоянии производительных сил общества)". Это так наз. экономический материализм (см.), который приобрел много последователей и оказал влияние на Ф. истории только в самом конце XIX в. Это направление возникло из сочетания гегельянства с учением французских историков о борьбе классов. Позитивизм, натурализм, экономический материализм наложили печать на всю историко-философскую литературу второй половины XIX в.; но и в эту эпоху появлялось в свет немало сочинений по Ф. истории, в которых мы имеем дело, в сущности, с пережитками прежних точек зрения. Самым видным представителем историко-философского провиденциализма был Фр. Лоран, автор "Etudes sur l'histoire de l'humanité", последний том которых посвящен Ф. истории: это, с одной стороны, подведение итогов всего труда, с другой — критика разных историко-философских теорий. Другие сочинения продолжают традиции метафизических систем; наиболее значительные из них названы ниже в общем указателе литературы. При большом разнообразии философских направлений, с точки зрения которых писались сочинения по Ф. истории, и при крайней неоднородности их содержания какая-либо точная их классификация в высшей степени затруднительна. Значительное их число имеет чисто религиозный и даже прямо вероисповедный характер. Резко-католическим направлением отличаются, напр., сочинения Фортмана, Гиро, Ружемона, Саркюса; другие могут быть названы чисто протестантскими (напр. Эйт), деистическими (Бунзен, Лоран и др.), мистическими (Молитор, а также Бюше и Леру — в духе гуманитарного социализма, Вронский — в духе польского мессианизма): иных несомненно религиозных писателей в этой области трудно причислить к какому-либо определенному направлению. Гораздо большее количество сочинений по Ф. истории написано с метафизической точки зрения, нередко в духе той или другой школы. Под влиянием Гегеля находились Бидерман, Цешковский, Розенкранц, Штутуман, Вера и многие другие, к числу которых нужно отнести и экономических материалистов, которые, усвоив метод Гегеля, отвергли, однако, его идеалистическую точку зрения. К видным последователям школы Краузе следует отнести Альтмейера; под влиянием Фихте писал, между прочим, Песталоцци, под влиянием Шопенгауэра — Банзен. Более или менее метафизический характер имеют сочинения Эренфейхтера, Феррари, Функа, Гёрреса, Кирхнера, Лотце, Меринга, Ренувье, Рохолля, Шильденера и др., которые не отражают на себе сколько-нибудь резким образом известных философских школ и в частности стоят ближе или к религиозно-идеалистическому, или к научно-реалистическому пониманию. Кроме того, в области Ф. истории работали многие историки — Бокль, Гизо, Мишле, Кине и др. Обозревая всю литературу по Ф. истории, мы находим в ней за прежнее время сравнительно мало сочинений в научном духе; только в последние десятилетия стало увеличиваться число историологических работ и философских обзоров всемирной истории, задуманных или даже исполненных в духе положительной социологии. Кроме Конта и Бокля, здесь следует назвать Барта, Бурдо, Лакомба, Лоренца, Л. Мечникова, Зиммеля, Варда и т. д., а также еще раз упомянуть главных представителей экономического материализма. С другой стороны, очень часто научным намерениям авторов совершенно не соответствуют ни постановка историологических вопросов, ни методы их решения, ни, наконец, получаемые выводы; наиболее характерными примерами этого могут служить сочинения Банлё, Дергенса, Германа. Русская историко-философская литература сравнительно небогата. Она зародилась в известном споре западников и славянофилов (см.); в славянофильстве развилась своеобразная Ф. истории, в области которой главными трудами являются сочинения Хомякова, Киреевского, Н. Я. Данилевского, Бестужева-Рюмина и Страхова. В них господствует вероисповедная и националистическая точка зрения. Ее разделял первоначально и Вл. Соловьев, который в последних трудах от нее освободился, но остался верен религиозно-метафизическому взгляду на исторический процесс. Гегельянство нашло в России видного представителя в лице Б. Н. Чичерина, многие сочинения которого имеют отношение к Ф. истории. Особенно посчастливилось в русской литературе за последние десятилетия социологической точке зрения, положенной в основу целого ряда историологических сочинений, перечисленных в другом месте (см. соотв. ст.). О влиянии историко-философских теорий на разработку русской истории также см. соотв. ст.

Главные историологические вопросы. В настоящее время уже никто не станет защищать философского конструирования истории а priori. Во всеобщее сознание вошла та мысль, что Ф. история может быть лишь обобщением положительных данных исторической науки, устраняющим из этой области идею о предначертанном всемирной истории плане. Новейшее воззрение утверждает, что историческое движение обусловлено массой разных физических, культурных и социальных условий, движение которых подчинено известной закономерности. В настоящее время и в применении этой идеи сделан большой прогресс. Еще Конт считал возможным рассматривать всемирную историю как внутренне единый процесс, управляемый одним основным законом, что было своего рода отголоском прежней мысли о некоторой разумной планомерности всемирной истории (Гегель). Отдельные народы не суть части некоторого высшего целого, которое только постепенно формируется, а самостоятельные целые; в жизни каждого из них в отдельности действуют одни и те же законы культурного и социального развития. Однако и тут не следует понимать закономерность в духе теории Вико о существовании некоторого общего плана, выполняемого поодиночке всеми историческими народами. Условия географической среды, физические и психические свойства племени, внешние судьбы народа, иноземные влияния, неодинаково слагающиеся внутренние отношения, различные моменты выступления народов на сцену всемирной истории — все это приводит к тому, что история одного народа не может походить на историю других. Поэтому в современном понимании историческая закономерность сводится или к существованию неизменных причинных связей (сходные причины порождают сходные следствия), или к существованию общих тенденций в развитии отдельных сторон быта (одни и те же культурные и социальные формы развиваются приблизительно одинаковым образом). Все это требует постоянного разложения исторических фактов на простейшие их элементы, во взаимных отношениях которых только и может быть прослежена известная закономерность, не поддающаяся формулировке, когда мы имеем дело с крайне сложными и удивительно разнообразными их комбинациями в действительной исторической жизни. Старая Ф. истории оперировала такими сложными явлениями, как Китай, Индия, классический мир, христианство и т. п., принимая их за элементы, соединяемые в одном цельном изображении хода всемирной истории; современная Ф. истории, не отказываясь совсем от мысли о таком синтезе, не только предпосылает ему, но и выдвигает на первый план анализ, который и старается довести до разложения даже отдельных частных фактов на их простейшие элементы. Противоположность между прежней Ф. истории с ее метафизическими предпосылками и чисто конструктивными задачами и современной Ф. истории с ее верностью научной почве и анализирующим методом так велика, что некоторые ученые в настоящее время отрицают право Ф. истории на существование, отдельное от истории или от социологии (П. Н. Милюков). Во всяком случае, никто теперь не отрицает возможности теоретического отношения к истории, которого не признавали Шеллинг и Шопенгауэр; весь вопрос заключается только в том, где искать реалистического объяснения истории. Ранее всего историологический реализм был понят в смысле необходимости натуралистического понимания истории, объяснения ее из природных данных. По стопам Монтескье и Гердера, впервые в XVIII в. выдвинувших влияние естественных условий на историю, пошли в XIX в. многие писатели, из которых самое видное место принадлежит Боклю. Это — до сих пор не исчерпанная вполне тема для историологических соображений; в этой области открываются все новые и новые перспективы. Отметим, напр., недавний труд Л. Мечникова "Цивилизация и великие исторические реки", в котором исследуется вопрос о влиянии на историю больших рек, морей и океанов. Одностороннее увлечение "теорией климата", как часто обозначали объяснение истории из естественных условий, вызвало противоположную "теорию расы", по которой все задатки будущей истории каждого народа целиком заключены в его племенных (физических и психических) особенностях. Однако в настоящее время антропологические, этнографические, лингвистические и исторические исследования обнаруживают, что само понятие расы страдает неопределенностью, что народов чистой расы, не смешанной с другими, не существует, что язык не может свидетельствовать о происхождении народа, что одни и те же психические особенности отдельных индивидуумов встречаются у самых непохожих друг на друга народов — и наоборот, в одном и том же народе существует большое разнообразие психических типов и характеров, и что, наконец, многое, принимаемое за прирожденное человеку, оказывается привитым к нему окружающей его культурной средой (самые резкие примеры применения теории расы — сравнительные характеристики арийцев и семитов, сделанные Ренаном, Хвольсоном и др.). Не отрицая важности географических и антропологических условий исторического развития, дополняя одни объяснения другими, требуя и здесь точного анализа и фактической обоснованности, современная историология главное внимание обращает не на условия, в которых совершается историческое развитие, а на силы, которые им двигают. Более ранний взгляд, по которому эти силы заключаются в идеях, нельзя считать и в настоящее время оставленным; устранено только представление о каких-то идеях, находящихся вне человеческого сознания и тем не менее двигающих историю вперед, или об идеях, изначала вложенных в "народный дух" и из него черпающих свое развивающееся содержание. Новейшее понимание идей как движущих сил чуждо всяких метафизических и мистических предпосылок, а потому и не заключает в себе ничего ненаучного. Тем не менее, его нельзя не признать далеко не полным объяснением истории. Во-первых, это слишком односторонне-интеллектуалистическое объяснение истории, мало принимающее в расчет другие сферы психической жизни; исторический идеологизм необходимо требует дополнения в других проявлениях человеческой психики. Во-вторых, одна психика, как бы полно и широко мы ее ни понимали, не в состоянии объяснить историю при устранении из научного кругозора условий внешней среды, в какую поставлена жизнь отдельных личностей, образующих общество. Эта среда — не только окружающая природа (и притом природа, сильно видоизмененная деятельностью человека), но и вся культурно-социальная обстановка, формирующая психическую личность человека, дающая ее деятельности определенные формы, ставящая ей известные условия и границы. Понятие среды (см.) — одно из важнейших приобретений новейший историологии; но и оно получает далеко неодинаковое толкование у писателей разных направлений. Во-первых, есть разные оттенки в понимании того, что составляет само содержание и основную сущность среды. Для одних это прежде всего духовная культура, являющаяся результатом чисто психического взаимодействия отдельных личностей, поддерживаемая подражанием, воспитанием, традицией, тогда как для других — именно для представителей экономического материализма — социальная среда есть главнейшим образом совокупность реальных отношений, обусловливаемых материальными потребностями людей. Более широкое понимание среды заключается в синтезе обоих взглядов, принимающем в расчет нераздельное существование в индивидууме телесных потребностей и умственных, нравственных, эстетических, вообще духовных запросов. Во-вторых, различным образом понимается и отношение, существующее между средой и личностью. Многие готовы видеть в индивидууме лишь пассивный продукт среды, всецело объясняемый ее влияниями. Это представление опирается на учение о великой силе, которую имеет в жизни подражательность (теории Н. К. Михайловского, Тарда и др.), но само по себе оно еще не приводит непременно к признанию неограниченной силы среды над личностью, так как биологически, т. е. по своим физическим и психическим свойствам, отдельные индивидуумы отличаются разными степенями восприимчивости к внешним влияниям и податливости воздействиям среды, а многие притом проявляют особую оригинальность и самостоятельность. Культура не только нивелирует личности, но и содействует развитию в них присущих каждой особенностей. Человек приспособляется к среде, но и ее старается к себе приспособить. В-третьих, в связи с этим находится и спор относительно того, как совершаются изменения культурных и социальных форм, образующих собой среду. В XVIII в. господствовало убеждение, что язык, религия, законы, государство и т. п. — искусственные продукты сознательного творчества людей, и сами изменения во всех этих проявлениях социальной жизни понимались как преднамеренное реформирование данных отношений по идеальным представлениям. Такой взгляд был впоследствии назван механическим в отличие от органического, сменившего его в начале XIX в. В этом последнем понимании язык, право, государство и т. д. суть продукты естественного развития общества, в которых нет ничего надуманного и предвзятого (см. Историческая школа права). Эта идея позже была обобщена, и получилось целое учение о саморазвитии культурно-социальных форм, или о так называемой спонтанейной эволюции (см.), название которой мы находим уже у Конта, но главным защитником которой является Спенсер. В последнее время ту же идею о чисто стихийном ходе истории особенно охотно развивали представители экономического материализма. Между тем все культурные и социальные формы существуют только в человеческих деятельностях, как обычные в данном обществе способы и приемы последних, или через человеческие деятельности, как их продукты и результаты — а раз без деятельности личностей ничто в общественной жизни не осуществляется, то и развитие культурных и социальных форм совершается не само собой, а путем воздействия на них со стороны членов общества. Конечно, человеческая деятельность может иметь разные степени преднамеренности, сознательности, целесообразности, настойчивости, умелости и успешности; но из того, что люди очень часто обнаруживают полную пассивность и бессознательно плывут по течению, еще вовсе не следует, будто это и есть вся основа исторического процесса. Одним из первых выяснил вопрос об активности личностей в историческом процессе П. Л. Лавров (см. Н. Кареев, "Теория личности Лаврова", в XII т. "Историч. обозрения"); позднее эта точка зрения, устраняющая идею спонтанной эволюции, развивалась и другими писателями, напр. Лестером Вардом, который явился специальным критиком. Спенсера. В связи с этим находится вопрос о роли великих людей в истории и о действии в них народных масс. В самые ранние времена историография представляла себе историю как последовательный ряд событий, главными деятелями которых являются отдельные личности, так наз. "герои", "великие люди" и т. п. И в специальной историко-философской литературе мы часто встречаемся с представлением о великих людях как о настоящих деятелях истории и с разными мистическими и метафизическими толкованиями их роли. Нигде этот взгляд не был высказан так резко и с такими преувеличениями, как в известном "Культе героев" Карлейля. Позднее историология ударилась в другую крайность (напр. историко-философские рассуждения Л. Н. Толстого в "Войне и мире"): великие люди — нули, ярлыки событий, наименее в них участвующие. Оба взгляда грешат искусственным противоположением отдельной личности и общества как величин однородных, словно притом великие люди стоят совершенно вне общества, а последнее не есть совокупность множества таких же индивидуумов, как и великий человек. В последнем анализе и деятельность массы разлагается на деятельности отдельных личностей, среди которых, а не где-то вне их совокупности, находятся и те деятели, которых принято называть великими людьми. Сущность дела заключается в том, что участие отдельных личностей в историческом процессе различно и в количественном, и в качественном отношениях, и между великими людьми и самыми последними из обыкновенных смертных существует целая градация ступеней. Вопрос о роли личности в истории в последние годы обратил на себя особенное внимание в русской и немецкой литературе. У нас отрицателями роли личности в пользу чисто стихийного хода истории выступили экономические материалисты. В Германии весьма острую полемику вызвал Лампрехт, провозгласивший в своих "Alte und neue Richtungen in der Geschichtwissenschaft" (1896), что старое, "индивидуалистическое" направление истории должно вполне быть заменено новым, "коллективистическим". В споре, вызванном этим заявлением, участвовали очень многие историки (Брейзиг, Гинтце, Мейнеке, Пиренн, Рахфалль и др.; см. русскую брошюру Малинина). Вопрос о роли личности в истории получает разную постановку и имеет разный смысл в областях прагматической (см.) и культурной (см.) истории. Первая имеет дело с событиями, которые должны быть связаны между собой причинной связью. На этой почве по отношению к личности является вопрос, чем вызываются ее поступки, из которых, как элементов, складываются события. Это — та же проблема, которая в Ф. порождает спор о свободе воли (см.). Научная историология решает ее в смысле строгой обусловленности в прошлом всех единичных актов, из которых складываются прагматические факты истории, хотя вместе с тем и вооружается против фаталистических (см.) выводов из детерминистических посылок. В культурной истории вопрос о роли личности сводится к вопросу о внесении ею в исторический процесс большей сознательности и умелости в достижении целей и вообще о большем или меньшем влиянии деятельности на быт. При несомненной обусловленности событий, совершающихся в обществе, бытом этого самого общества, т. е. при зависимости отдельных человеческих поступков от данных культурных и социальных форм, с одной стороны, и при влиянии, какое события оказывают на быт, т. е. при общей зависимости культурных и социальных форм от отдельных поступков — с другой, мы должны рассматривать исторический процесс как единый процесс культурно-прагматический, отдельные моменты которого столь разнохарактерны, что могут быть объясняемы и с "индивидуалистической", и с "коллективистической" точки зрения, и по принципу причинности, и по принципу эволюции; отдельные теории только выдвигают на первый план разные стороны процесса. Само деление исторических фактов на прагматические и культурные (по категориям событий и быта) получило философское обоснование и истолкование лишь в последние десятилетия. Новейшая историология сосредоточивает свое внимание на быте предпочтительно перед событиями. Сообразно с постановкой историологических вопросов все более и более чувствуется в современной историко-философской литературе потребность в критическом анализе, в философском обосновании общих понятий, которыми оперирует Ф. истории, унаследовав их от времен господства метафизических систем. Этим область законов исторического знания расширяется в сторону сферы гносеологических и логических проблем.

Литература. Более или менее общие обзоры истории Ф. истории (или отдельных ее направлений) представляют собой следующие сочинения: Barth, "Die Geschichts-philosophie Hegels und der Hegelianer" (1890); Flint, "The ph. of hist. in Europe" (есть фр. перевод, 1878 г.); Fantana, "La filos. della storia nei pensatori italiani" (1873); F. K., "Nasza historyozofja" ("Ateneum", 1876); Marselli, "Scienza della storia" (1873); К. Mayr, "Die phil. Geschichtsauffassung der Neuzeit" (1877); Rosenkranz, "Das Verdienst der Deutschen um die Ph. d. G." (1835); Рапопорт, "Ф. истории в ее главнейших течениях" (1899); Rougemont, "Les deux cités; la ph. de l'hist." (1874); Roux-Lavergne, "La ph. de l'hist." (1850); Smolikowski, "Przegląd kryt. nowszych usilowan na polu historiozofyi" (1886); Springer, "Die Hegel'sche Geschichtsanschauung" (1848); Герье, "Очерк развития исторической науки" (1866); M. Стасюлевич, "Опыт обзора главных систем Ф. истории" (1886, 2-е изд. 1901). Главнейшие труды в области Ф. истории: Altmeyer, "Cours de Ph. de l'histoire" (1840); Bahnsen, "Zur Ph. der Geschichte" (1872); Benloeu, "Les lois de Phistoire" (1881); Bernheim, "Geschichtsforschung und Geschichtphilosophie" (1872); Biedermann, "Ph. der Gesch." (1884); Bossuet, "Discours sur Phist. universelle"; Buchez, "Introduction à la science de l'histoire ou science des développements de l'humanité" (1833); Buckle, "Hist. of civilisation in England"; Bunsen, "Gott in der Geschichte" (1857); Cieszkowski, "Prolegomena zur Historiosophie" (1838); A. Comte, "Cours de Phil. positive" (томы V и VI), и его же, "Système de politique positive" (т. III); Condorcet, "Esquisse d'un tableau historique des progrès de l'esprit humain" (1794); V. Cousin, "De la phil. de l'hist."; Doergens, "Ueber das Bewegungsgesetz der Geschichte" (1878); Ehrenfeuchter, "Entwickelungsgesch. der Menschheit, besonders in ethischer Beziehung" (1845); Eyth, "Ueberblick der Gesch. vom Christi. Standpunkt" (1853); Ferrari, "Essai sur le principe et les limites de la phil. de Phist." (1843); Fichte, "Grundzüge des gegenwärt. Zeitalters", Fontana, "Idea per una fil. della st." (1876); Fortmann, "Ueb. das wesen und die Bedeut, der hist. Entwick." (1840); Th. Funck, "Phil. et lois de Phist." (1859); Görres, "Ueb. Grundlage, Gliederung und Zeitfolge der Gesch." (1830; 2 изд., 1880); Guirand, "Ph. catholique de l'hist." (1841); Gruizot, "Hist. de la civil. en Europe"; Hegel, "Ph. der Gesch."; Herder, "Ideen zur Ph. der Gesch. der Menschheit" (1785); Hermann, "Prolegomena zur Ph. der Gesch." (1849); его же, "Zwölf Vorlesungen üb. Ph. der G." (1850); его же, "Ph. der Gr."; Iselin, "Phil. Muthmassungen üb. die G. der Menschheit" (1764, 2-е изд., 1786); Kant, "Idee zu einer allgem. Geschichte" (1784); Krause, "Die reine d. i. allgem. Lehenlehre und Ph. der Gesch." (1843); его же, "Vorles. üb. angewandte Ph. d. Gesch." (1885); Lasaulx, "Neuer Versuch einer alten auf die Wahrheit der Thatsachen gegründ.Ph. de G." (1856), Laurent, "Ph. de l'hist." (1870); P. Leroux, "L'humanité, son principe et son avenir"; Lessing, "Die Erziehung des Menschengeschlechts"; Lotze, "Mikrokosmos" (1864); Mehring, "Die philosophisch-kritisch. Grundsätze der Selbst-Vollendung oder die Geschichts-Phil." (1877); Jules Michelet, "Principes de la phil. de. l'histoire"; Molitor, "Ph. der Gresch. mit vorzüglicher Rücksicht auf die Kabbalah" (1857); Pestalozzi, "Meine N'achforsch. über den Gang der Natur in der Entwickelung des Menschengeschlechts" (1787); Pöhtz, "Grundlinien zur pragm. Weltgesch., als ein Versuch sie auf ein Princip zurückzuführen" (1795); Quinet, "Introd. à la ph. de l'hist. de l'humanité" (1825); Eenouvier, "Introd. à la ph. analytique de l'hist." (1864): Rocholl, "Ph. der G." (1878); Rottels, "Gottes Erziehung des mensch. Gescht. oder auch eine d. G." (1859); Sarcus, "Et. sur la Ph. de l'hist." (1859); Schelling, "Ist eine Ph. d. G. möglich"; Schildener, "Der Process der Weltgesch als Grundlage der Metaphysik" (1854); Fr. Schlegel, "Ph. d. Gr." (1829); Stutzmann, "Ph. d. G. der Menschheit" (1808); Turgot, "Sur les progrès successifs de l'ésprit humain"; его же, "Plan de deux discours sur l'hist. univ."; Vera, "Introduzione alla fil. della storia" (1869); Vico, "Scienza nuova dell' origine delle nazioni" (1726); Weguelin, "Sur la Ph. de l'hist." ("Νοuv. mem. de l'Académie de Berlin" за 1770—76 гг.);Wronski, "Phil. absolue de l'hist." (1852). Русские соч. историко-философ. содержания указаны в соотв. ст. Новейшие (после 1880 г.) историологические работы: Barth, "Dje Ph. der Gesch., als Sociologie" (1897; есть рус. пер.); L. Bourdeau, "L'histoire et les historiens. Essai critique sur l'histoire considérée comme science positive" (1888); K. Breysig, "Aufgabe und Masstähe einer allgem. Geschichtsschreibung" (1900); H. Кареев, "Основные вопросы философии истории" (1883); его же, 1) "Теоретические вопросы исторической науки", 2) "Задачи социологии и теории истории", 3) "Философия, история и теория прогресса" (в "Историко-философских и социол. этюдах"); Lacombe, "De l'histoire considérée comme science" (1894; рус. пер. — "Социологические основы истории", 1895); О. Lorenz, "Die Geschichtswissenschaft in Hauptrichtungen und Aufgaben" (1886); его же, "Die material. Geschichtsauffassung" (1897); Милюков, "Очерки по истории русской культуры" (т. 1, введение); П. Лавров (под псевд. Арнольди), "Задачи понимания истории"; Ratzenhofer, "Die sociologische Erkenntniss"; Simmel, "Die Probleme der Geschichtsphilosophie; eine Erkenntnisstheoretische Studie" (1892); P. Виппер, "Несколько замечаний о теории исторического познания" ("Вопр. филос. и психол.", 1900); Xenopol, "Les principes fondamentaux de l'histoire" (1899) и др. Сочинения в духе эконом. матер. и критические работы о нем будут указаны в статье об Экономич. мат. О естественно-исторических условиях истории см. Du-Bois-Reymond, "Culturgeschichte und Naturwissenschaft"; Rickert, "Culturwiss. und Naturwiss."; Bertillon, "De l'influence du milieu"; Durand, "De l'influence des milieux sur les caractères des races de l'homme"; Бер, "О влиянии внешней природы на социальные отношения отдельных народов и на историю человечества"; Peschel, "Einfluss der Ländergestaltung auf die menschliche Gesittung"; L. Metchnikoff, "La civilisation et les grands fleuves historiques" (1889). По вопросу о роли личности в ucmopuu: H. Barr, "Essais sur la science histoire. La méth. statistique et la question des grands hommes" "Νοuv. R.", 1890); Bourdeau (назв. выше); Bombard, "La marche de l'humanité et les grands hommes d'après la doctrine positive" (1900); Carlyle, "On heroes, hero-worship and the heroic in history" (есть русск. пер.); Joly, "La psychologie des grands hommes"; H. Кареев, "Сущность истор. процесса и роль личности в истории" (1890); его же, "Историческая философия в "Войне и мире"" (в "Историко-филос. и социол. этюдах"); Николаев, "Активный прогресс и экономический материализм", Михайловский, "Герои и толпа"; его же, "Борьба за индивидуальность и др." (в "Сочинениях"); Миртов (= Лавров), "Исторические письма" (1870); его же, "Цивилизация и дикие племена" ("Отеч. зап.", 1870; см. о его теории ст. Н. Кареева, названную в тексте); П. Мокиевский, "Индивидуальность и культура" (в сборн. "На славном посту", 1901); Odin, "Genèse des grands hommes" (1895); H. Теплов, "Что такое культура и что такое гениальность с точки зрения развития культуры" (1902); L. Ward, "Dynamic Sociology" (1883). Новейший спор о старом и новом направлениях в ucmopuu: К. Lamprecht, "Alte und neue Richtungen der Geschichtswissenschaft" (1896) и целый ряд статей в "Zukunft" за 1896—97 гг., "Hist. Zeitschr.", "Deutsch. Zeitscbr. f. Geschichtswiss." и "Jahrbuch für Nationaloek."; O. Hintze, "Ueber individual. und kollekt. Geschichtsauffassung" ("Hist. Zeitsch.", 1896; там же статья Meinecke); F. Rachfall, "Ueber die Theorie einer kollektivistischen Geschichtswiss." ("Jahrbuch f. Nationaloek.", 1897); Breisig, "Ueber Entwickelungsgeschichte" ("Deutsch. Zeitschr. f. Geschichtswiss.", 1896); H. Pirenne, "Une polémique histor. en Allemagne" ("Rev. hist.", 1897); A. Малинин, "Старое и новое направление в истор. науке" (1900). См. еще Историка, История, Прогресс, Социология, Экономический материализм.

Н. Кареев.

раздел философии, связанный с интерпретацией исторического процесса и исторического познания. Содержание и проблематика Ф. и. существенно изменялись в ходе исторического развития. Уже в античной историографии содержатся определенные представления о прошлом и будущем человечества, однако они еще не складывались в законченную систему взглядов. В средневековой христианской Ф. и. (Августин и др.) главной движущей силой истории считалось внеисторическое божественное провидение (люди – только актёры драмы, автором которой является бог, – см. Провиденциализм). В борьбе с этой концепцией начиная с эпохи Возрождения формировалась светская Ф. и., значительный вклад в которую внесли Ж. Боден, англ. материалисты 17 в. (Ф. Бэкон, Т. Гоббс и др.) и особенно Дж. Вико с его теорией исторического круговорота. Термин «Ф. и.» впервые употребил Вольтер, имея в виду универсальное историческое обозрение человеческой культуры. И. Г. Гердер впервые рассматривает Ф. и. как специальную дисциплину, изучающую общие проблемы истории и призванную ответить на вопрос: существуют ли положительные и неизменные законы развития человеческих обществ и если да, то каковы эти законы?

Ф. и. 18 – 1-й половины 19 вв. была по преимуществу общей теорией исторического развития. Философы стремились сформулировать цель, движущие силы и смысл исторического процесса. Сила, управляющая историей, могла называться по-разному (божественное провидение, всеобщий разум), однако во всех случаях эта сила остаётся внеисторической: она проявляется в истории, но не создаётся в ней.

Тем не менее классическая Ф. и. выдвинула и разработала ряд важных идей – теорию прогресса (М. Ж. А. Кондорсе), проблему единства исторического процесса и многообразия его форм, исторической закономерности, свободы и необходимости и т.д. Своеобразным итогом и вершиной её была теория Г. Гегеля (См. Гегель). Он попытался представить историю как единый закономерный процесс, в котором каждая эпоха, будучи неповторимо своеобразной, представляет собой в то же время закономерную ступень в общем развитии человечества. Однако исторический процесс для Гегеля – лишь бесконечное саморазвёртывание разума, идеи. Отсюда – абстрактность гегелевской Ф. и. и её несостоятельность в объяснении конкретного хода истории.

Во 2-й половине 19 в. традиционная метафизическая и онтологическая проблематика, стоявшая в центре внимания Ф. и., в значительной мере отходит к др. общественным наукам, так что позитивистские теоретики провозгласили даже конец всякой Ф. и. и её замену социологией. Однако социология не смогла вобрать в себя всю философско-историческую проблематику. Кризис позитивистского эволюционизма в конце 19 – начале 20 вв. вызвал к жизни новые варианты теории исторического круговорота (О. Шпенглер, А. Тойнби, П. А. Сорокин). Проблема смысла истории остаётся центральной проблемой христианской Ф. и. и отчасти Экзистенциализма (К. Ясперс).В буржуазной Ф. и. 20 в. глобальные проблемы всемирной истории и современной цивилизации часто трактуются в духе иррационализма и пессимизма и заострены против марксизма. Широкое распространение приобрела также сложившаяся в конце 19 в. т. н. критическая Ф. и., в которой можно выделить два основных течения – гносеологическое и логико-методологическое. Гносеологическая теория и критика исторического познания (начало которой положил В. Дильтей) не ограничивается рамками собственно историографии, но анализирует историческое сознание в широком смысле слова. Так, у Б. Кроче теория историографии – лишь одно из проявлений «философии духа». Неокантианская Ф. и. (В. Виндельбанд, Г. Риккерт) тесно связана с учением о ценностях. Основной пафос этих концепций – в утверждении предметной и гносеологической специфичности истории, её отличия от естествознания и «натурализованных» общественных наук, особенно от социологии. Ведущую роль в этом течении Ф. и. играет феноменология.

«Аналитическая» Ф. и., связанная с позитивистской традицией, занимается преимущественно логико-методологическим исследованием исторической науки, считая, что задача философии не предписывать правила исторического метода, а описывать и анализировать исследовательскую процедуру и объяснительные приёмы историка, прежде всего – особенности логики исторического познания (Э. Нагель, К. Гемпель, П. Гардинер, У. Дрей и др.). Усложнение задач и методов исторической науки стимулирует рост интереса к Ф. и. и у историков. С 1960 в США выходит международный журнал по Ф. и. «History and Theory».

Подлинно научная Ф. и. представляет собой материалистическое понимание истории, которое устраняет из неё всё сверхъестественное, внеисторическое. К. Маркспоказал, что люди сами творят историю, будучи одновременно и актёрами, и авторами своей всемирно-исторической драмы. Однако люди творят свою историю не по произволу, а на основе существующих объективных условий. Результаты деятельности предшествующих человеческих поколений, будучи объективированы в определенном уровне развития производительных сил, в производственных отношениях, предстают перед каждым новым поколением как нечто данное, от его собственной воли не зависящее, как объективные условия его деятельности. В этом смысле развитие общества есть естественноисторический закономерный процесс. Но этот процесс не является автоматическим. Назревшие потребности материальной жизни общества преломляются в интересах его основных классов и реализуются в антагонистическом обществе посредством классовой борьбы. Важный вклад в разработку исторического материализма был внесён В. И. Лениным (теория субъективного фактора, диалектика общественного бытия и общественного сознания, характеристика закономерностей общественного прогресса в современную эпоху и т.д.).

Возникновение материалистического понимания истории означало радикальное преодоление спекулятивной Ф. и. Философия не претендует больше на то, чтобы рисовать априорную схему всемирно-исторического развития. Хотя изучение прошлого, как и настоящего, не может обойтись без определенных теоретических предпосылок, «... эти абстракции отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи. Наоборот, трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала – относится ли он к минувшей эпохе или к современности, – когда принимаются за его действительное изображение» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 26).

В системе современной марксистской науки Ф. и. не образует самостоятельной отрасли. Соответствующая проблематика разрабатывается преимущественно в рамках исторического материализма, который, собственно, и есть марксистская Ф. и., а также в рамках логики научного исследования (логическая специфика исторического метода, виды и формы исторического описания, структура исторического объяснения и т.п.) и в рамках самого исторического исследования (принципы периодизации всемирной истории, анализ конкретно-исторических понятий и т.п.). В центре внимания сов. исследователей стоят общие закономерности и диалектика исторического процесса, теория общественно-экономических формаций, глобальные проблемы цивилизации и особенности общественного развития в современную эпоху, а также взаимосвязь истории с др. общественным и естественным науками. См. также статьи Исторический материализм, История.

Лит.: Маркс К. и Энгельс Ф., Немецкая идеология, Соч., 2 изд., т. 3; их же, Манифест Коммунистической партии, там же, т. 4; Маркс К., Предисловие [«К критике политической экономии»], там же, т. 13; Ленин В. И., Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?, Полное собрание соч., 5 изд., т. 1; Асмус В. Ф., Маркс и буржуазный историзм, М. – Л., 1933; Кон И. С., Философский идеализм и кризис буржуазной исторической мысли, М., 1959; Францов Г. П., Исторические пути социальной мысли, М., 1965; Философские проблемы исторической науки, М., 1969; Исторический материализм как теория социального познания и деятельности, М., 1972; Конрад Н. И., Запад и Восток, [2 изд.], М., 1972; Маркарян Э. С., О генезисе человеческой деятельности и культуры, Ер., 1973; Гулыга А. В., Эстетика истории, М., 1974; Федосеев П. Н., Диалектика современной эпохи, 2 изд., М., 1975; Скворцов Л. В., Диалектика объективного и субъективного в философии истории, М., 1975; Философия и методология истории, М., 1976; Aron R., La philosophic critique de l'histoire, 3 éd., P., 1964; Dray W. Н., Philosophy of history, Englewood Cliffs (N. Y.), 1964; Danto A. C., Analytical philosophy of history, Camb., 1965.

И. С. Кон.

ФИЛОСОФИЯ истории - раздел философии, занимающийся проблемами смысла истории, ее закономерностями, основным направлением развития человечества и историческим познанием. Представители философии истории (термин ввел Вольтер) объявляли движущей силой истории божественное предопределение (Августин), божественный разум (И. Г. Гердер), абсолютный дух (Гегель), неизменную природу человека и его естественные условия (просветители, Л. Фейербах). В философии истории нового времени выдвигаются концепции исторического круговорота (О. Шпенглер, А. Тойнби, П. А. Сорокин), христианской концепции смысла истории (Н. А. Бердяев, Ж. Маритен, Р. Бультман, Р. Нибур).

’ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ’

работа Риккерта (1904). По мысли Риккерта, исследователю истории необходимо учитывать ту особенность понятийных структур, согласно которой в любом понятии обязательно отражается специфическая телеология. Так, формальные особенности целей, которые преследует познающий субъект, выстраивают два вида образования понятий. Первому виду принадлежит генерализирующее образование, отвечающее духу естествознания. Возникает оно из интереса разума фиксировать повторяющиеся явления и процессы, т.е. общие феномены, хотя ничто на самом деле в точности не повторяется. В данном случае объекты превращаются в экземпляры общего родового понятия, причем в такие, которые взаимозаменяемы без ущерба в отошении содержания этого общего понятия, несмотря на то, что объекты сами по себе никогда не могут быть равными. Интерес к окружающему миру проявляет себя и в случае иного понимания действительности, когда в предмете выделяется нечто особенное, его отличительное качество. Данный вид образования понятий называется Риккертом индивидуализирующим, и он является сущностью исторического познания. Не следует смешивать индивидуальность некоей вещи как предмета научной телеологии с индивидуальностью вещи самой по себе, поскольку данная индивидуальность (в той же мере, что и общее родовое понятие) есть не что иное, как продукт нашего понимания действительности. Цели, которые преследует историческая наука, требуют особую форму научной обработки действительности. Таким образом, материал, данный в чувственности, может преобразовываться посредством двух различных способов его абстрагирования и логико-теоретической обработки. В свою очередь, две разновидности логической формы знания детерминируют появление двух альтернативных логик науки: логики естествознания и логики истории. Предмет генерализирующей логики соответствует предмету общей логики (в кантовском смысле), тогда как предмет индивидуализирующей — предмету логики трансцендентальной, вместе с тем генерализирующая и индивидуализирующая логики носят сугубо описательный характер — отличаются не логическими законами (они признаются общими), а принципами соотнесения понятий. Отличие двух видов соотнесения понятий, как результат двух специфических рядов их образования, определяется, по мысли Риккерта, следующим логическим свойством. Историческая наука дает не просто изображения индивидуального содержания своих предметов, а конструирует систему скоординированных понятий с индивидуальным содержанием, где на любом уровне общности будет иметь место все та же единичность, но уже с большим единством (‘общая’ историческая связь и есть не что иное, как само историческое целое, а отнюдь не система общих понятий’). Структура исторического знания обусловлена стремлением понимать исторический предмет ‘как единое целое, в его единственности (Einmaligkeit)’, т.е. и как единое, и как единичное. Единичность целого обнаруживается потому, что в историческом процессе причина, как и действие, индивидуальна — в историческом развитии всегда появляется нечто новое. Именно поэтому, обобщая единичные события, мы получаем все же единичные понятия различного уровня общности. В сравнении с содержанием своих частей понятие целого оказывается богаче содержанием. Но если в индивидуализируемых понятиях объем и содержание являются прямо пропорциональными, то в генерализируемых понятиях, как мы помним из логики, они обратно пропорциональны друг другу. В логике естествознания общие понятия всегда беднее содержанием, чем подчиненные им экземпляры, поскольку в них устранена связь между содержанием объекта и нашим интересом к нему. При генерализирующем понимании, чем более общее по объему понятие, тем слабее его связь с ценностью. В исторических же понятиях на всех уровнях сложности привлекается точка зрения той или иной ценности. Однозначная привязка к некоторой ценности и высвечивает, с точки зрения Риккерта, индивидуальность, неповторимость объекта в его понятийном отображении. Такая связь, делая объект специфическим, полагает его в исторический горизонт. Через соотнесение с ценностями выявляются существенные и несущественные элементы чувственного мира, что протекает в соответствии с общим принципом расчленения действительности на объекты, обладающие ценностью или лишенные таковой. Так, части целого, которые не имеют особого значения для индивидуальности данного целого, попросту игнорируются историком. Исторический материал, по Риккерту, рассматривается историком всегда выборочно. Любые ценности следует считать априорными, т.к. они заранее предполагаются в индивидуализировании объекта, т.е. именно они делают его исторический горизонт априорно обусловленным. Посредством ценностей раскрывается смысл истории. Идея ‘Ф.И.’ Риккерта об образовании понятий эксплицирует наиболее существенный аспект понимания понятийных структур.

ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ

— раздел философии, дающий филос. интерпретацию исторического процесса. Элементы филос. осмысления истории содержались еще в антич. филос. и историографических работах. В Средние века филос. исследование истории не отделялось сколько-нибудь ясно от теологических представлений об истории. Как особый раздел философии Ф.и. сложилась только в 18 в. Сам термин «Ф.и.» был введен Вольтером в 1765. В работах И.Г. Гердера Ф.и. конституировалась как автономная дисциплина. Важный вклад в последующее ее развитие внесли Г.В.Ф. Гегель, К. Маркс, О. Конт, Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, П.А. Сорокин, К. Ясперс и др.

Содержание и проблематика Ф.и. существенно изменялись с течением времени. В круг основных задач современной Ф.и. входят:

исследование развития человеческой истории, на какие она делится эпохи, цивилизации, культуры, выявление ее общей схемы;

анализ общей формы исторического процесса, указывающий на характер отношений между прошлым, настоящим и будущим (к этой теме относятся теории, согласно которым история имеет форму прямой линии, в силу чего времена не могут повторять друг друга, или форму круга, не несущего с собой никакой принципиальной новизны, или форму спирали, сочетающей линейное и кругообразное движение, или форму колебаний между некоторыми достаточно устойчивыми полюсами, и т.д.);

изучение главных факторов исторической эволюции (предопределенность истории волей Бога, историческими законами, детерминация ее системой ценностей, взаимодействием материальной и духовной культуры, и т.д.);

исследование смысла истории, ее направления и ее целей, если предполагается, что такие смысл, направление и цели существуют;

изучение процесса постепенного формирования единого человечества и, соответственно, мировой истории;

предсказание общих линий или тенденций будущего развития;

анализ предмета науки истории и выявление тех факторов, которые связывают многообразные исторические дисциплины (политическая история, экономическая история, история культуры, история религии, история искусства и т.д.) в определенное единство.

В решении этих задач Ф.и. и наука история должны тесно взаимодействовать. Нередко возникающая между ними полемика и взаимное непонимание не могут поставить под сомнение то, что им трудно, если вообще возможно, обойтись друг без друга. Перефразируя известное выражение, можно сказать, что Ф.и. без науки истории пуста, а наука история без Ф.и. слепа.

Наука история и Ф.и. принципиально различаются в своих подходах к реальной истории. Историк стремится заниматься прошлым и только прошлым. Он не делает прогнозов и не заглядывает в будущее. Он рассматривает только имевший место ход событий и неодобрительно относится к мысленному эксперименту в истории, к анализу, наряду с реальным, также возможного хода событий («история не имеет сослагательного наклонения»). Историк смотрит в прошлое из настоящего, что определяет перспективу его видения. Хотя истории, написанной с «вневременной» или «надвременной» позиции, не существует, историк стремится максимально ограничить воздействие на свои суждения о прошлом не только своего будущего, но и своего настоящего. Т.зр. Ф.и. является более широкой. Выявляя определенные линии развития событий в прошлом, Ф.и. стремится продолжить их в будущее. Представления не только о настоящем, но и о будущем определяют общие рамки философ-ско-исторического рассуждения. Ф.и. рассматривает также являвшиеся возможными, но не осуществившиеся варианты исторического развития, хотя и относится к такой «истории мыслимых миров» с известной осторожностью. Как и история, Ф.и. исходит из настоящего, но оно существенно шире, чем настоящее историка. В частности, историк избегает вербализации своих представлений о настоящем, стремясь максимально отстраниться от него. Ф.и. открыто высказывается о настоящем как моменте между прошлым и будущим. Наука история, как говорят, ничему не учит, точнее, стремится не учить современников, усматривая в этом — и не без основания — один из залогов своей объективности. Ф.и., связывающая прошлое с будущим через настоящее, учит уже самим фактом установления такой связи.

Более широкий, чем у истории, кругозор Ф.и. таит в себе многие опасности и объясняет, почему она нередко вырождается в утопию, как это было у Платона, или в антиутопию, как у Ж.Ж. Руссо. Вместе с тем широта кругозора позволяет Ф.и., представляя основные линии развития человеческого общества, наметить ту точку их схода на горизонте, которая, не будучи видима сама, создает более широкую, чем у науки истории, перспективу исторического изображения и в большей мере упорядочивает реальное историческое пространство. Погружая исторические события в широкий контекст не только прошлой, но и настоящей и будущей культуры, Ф.и. очищает эти события от исторических случайностей, отделяет важное от второстепенного и, подчеркивая основные линии исторического развития, придает реальной истории недостающие ей ясность и схематичность. Конструкции Ф.и. всегда являются идеализациями, или образцами, но образцами, сопоставление с которыми реальных событий и их последовательностей позволяет яснее понять суть последних.

Хорошее представление о современной Ф.и. дают созданные в 20 в. концепции Ф.и. Тойнби, Сорокина и Ясперса. Теория цивилизаций Тойнби продолжает линию Шпенглера и является, можно сказать, классическим вариантом теории локальных цивилизаций. По Тойнби, история слагается из множества самостоятельных, слабо связанных друг с другом цивилизаций, каждая из которых проходит, подобно живому организму, путь от рождения до смерти. В числе этих цивилизаций егип., андская, кит., шумерская, эллинская, зап., православная христианская (в России), арабская, индуистская, вавилонская и др. «Число известных цивилизаций невелико. Нам удалось выделить только 21 цивилизацию, но можно предположить, что более детальный анализ вскроет значительно меньшее число полностью независимых цивилизаций — около десяти» (Тойнби). Рост цивилизации состоит в прогрессивном и аккумулирующем внутреннем ее самоопределении или самовыражении, в переходе от более грубой к более тонкой религии и культуре. Позицию Тойнби можно охарактеризовать как культурологический плюрализм — убеждение, что человеческая история представляет собой совокупность дискретных единиц социальной организации. Каждая из них проходит свой уникальный путь и имеет своеобразную систему ценностей, вокруг которой складывается вся ее жизнь.

Сорокин выделяет три основных типа культуры, или мировосприятия, в истории человечества: идеационную, идеалистическую и чувственную. Эти типы можно назвать также «религиозным», «промежуточным» и «материалистическим». Основу религиозной культуры составляет представление о Боге как всепроникающей реальности, которой подчинено земное существование человека (напр., культура западноевропейского Средневековья). Материалистическая культура основывается на противоположном принципе: реально существует только то, что поддается восприятию органами чувств. Промежуточная культура соединяет в себе элементы как религиозной, так и материалистической культур. Вся человеческая история истолковывается как смена этими тремя типами культур друг друга. В антич. Греции вначале господствовала религиозная культура, на смену ей пришла греко-римская материалистическая культура. Эта эпоха сменилась христианской религиозной культурой. Затем, после сравнительно непродолжительной промежуточной культуры, утвердилась материалистическая культура. Теперь эта культура находится уже в глубоком кризисе, предвещающем становление новой, более совершенной формы религиозной культуры. «Ночь переходной эпохи начинает спускаться на нас, с ее кошмарами, пугающими тенями, душераздирающими ужасами. За ее пределами различим, однако, рассвет новой великой идеационной культуры, приветствующей новое поколение — людей будущего» (Сорокин).

Основная тема Ф.и. Ясперса — тема единства мировой истории. Ясперс скептически относится к популярной в 1920—1930-е гг. теории культурных циклов и подчеркивает, что человеческая история имеет единые истоки и общую цель. Научно доказать это невозможно, единство истории может быть только предметом веры, но не религиозной, а филос. веры. Всю историю человечества Ясперс делит на доисторию, историю и мировую историю. Особую роль в фазе истории играет период, называемый Ясперсом осевым временем. В этот период между 800 и 200 гг. до н.э. произошел самый резкий поворот в истории, появился человек нового типа, сформировалась как бы ось мировой истории. Начало третьего периода, продолжающегося и сейчас, связано с возникновением науки и техники, внутренне и внешне революционизировавших мир. «Целостная концепция философии истории, которую мы пытаемся дать, направлена на то, чтобы осветить нашу собственную ситуацию в рамках мировой истории. Задача исторической концепции — способствовать осознанию современной эпохи» (Ясперс).

В последние два десятилетия оживились два старых предрассудка, касающихся Ф.и. Первый из них, реанимированный под влиянием постмодернистской моды, сводится к мысли, что филос. исследование истории не способно породить никаких общих идей, касающихся человеческой истории и тем более связных концепций исторического развития. Оно должно ограничиваться разрозненными деталями и мелочами. Др. предрассудком, сложившимся когда-то в недрах неокантианства, является утверждение, что одной из главных задач Ф.и. является изучение своеобразия исторического познания. Ф.и. истолковывается в результате как раздел теории познания. Первый предрассудок связан с разрушением грандиозных философско-исторических построений 19 в. и надеждой на то, что на смену филос. осмыслению истории вот-вот придет некая новая, более научная и более критическая теория развития общества. Однако надежда на создание теории общественной эволюции, не являющейся филос. и не вызывающей, подобно всем филос. концепциям, ожесточенных споров, является иллюзорной. Идея включить в число общих проблем Ф.и. и проблему своеобразия исторического познания, кажется приемлемой только на первый взгляд. Во-первых, если пойти по такому пути, придется для каждой из многочисленных социальных и гуманитарных наук создавать свою собственную «теорию познания» («теорию экономического познания», «теорию психологического познания» и т.п.). Но таких теорий нет, и очевидно, что их никогда не будет. Есть лишь общая, хотя и весьма слабая пока, эпистемология социальных и гуманитарных наук. Во-вторых, наука история является одной из гуманитарных наук, и обсуждать проблемы исторического познания в отрыве от общего контекста гуманитарного и социального познания непродуктивно. Особая «теория исторического познания» неизбежно окажется набором поверхностных советов, как писать книги по истории, включая рекомендации, как трактовать антич. историю, историю зарождения капитализма и т.д. Обе указанные идеи не соответствуют реальной эволюции Ф.и. 20 в., которая не выдвинула никаких «критических научных теорий» и не проявила заметного интереса к своеобразию исторического познания.

ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ - концепция в составе философского знания, нацеленная на осмысление исторического процесса в целом и анализ методологических проблем исторического познания. Строя модель исторического процесса, Ф.И. разрабатывает определенную трактовку специфики исторической реальности, смысла и цели истории, основных движущих сил истории и механизмов их действия, соотношения исторической необходимости и человеческой свободы, единства и многообразия истории и т.п. Исторический процесс развития общества всегда являлся предметом размышлений философов; яркие образцы философско-исторической мысли представлены в античной (Полибий), древнекитайской (Сыма Цянь), средневековой (Августин) культурах, однако классические формы Ф.И. были созданы в европейской философии 18 - первой половины 19 вв. Сам термин «Ф.И.» был введен Вольтером для обозначения суммативно-обобщен-ного представления об истории. Деятелями позднего Просвещения Тюрго и Кондорсе была создана концепция прогресса как смысла истории. Гердер, утверждая единство принципов исторического развития всего человечества, разработал трактовку всемирной истории как единого процесса. Концепция Гегеля - высшее достижение классической Ф.И. - представляет исторический процесс как обладающий провиденциальной разумностью. История, разворачивающаяся исключительно в духовной сфере, совершается как необходимое движение за спиной индивидуумов: энергия сталкивающихся между собой частных интересов используется историей для достижения своих собственных высших целей; разум истории, скрытый за внешним хаосом и неразумием, открывается лишь философскому взгляду. Подчеркнуто умозрительный характер гегелевской концепции истории, ее оторванность от конкретного исторического материала и реальной практики исторического познания уже в середине 19 в. стали предметом критики. Альтернативной крайностью является марксизм, предпринявший попытку радикального «заземления» истории: согласно социальной концепции марксизма, история образуется практической деятельностью человека, удовлетворяющего свои материальные потребности; в основе истории лежит эмпирически наблюдаемое развитие общественных производительных сил. Бурный рост исторического знания в 19 в. в значительной степени обесценивал философско-умозритель-ный подход к постижению истории, Ф.И. все чаще предстает как философия исторической науки. В частности, в конце 19 - начале 20 вв. широкое распространение получила неокантианская Ф.И. (Виндельбанд, Риккерт), анализирующая методологическое своеобразие исторического познания и усматривающая его в индивидуализациях - в противовес генерализирующей направленности наук о природе. Проблемы логической организации исторического знания вышли на передний план в аналитической Ф.И. (Поппер, К. Гемпель). Потребность в прояснении смысла истории перед лицом масштабных исторических катастроф реактивировала в первой половине 20 в. онтологическую составляющую Ф.И. - появились «морфология культуры» Шпенглера, концепция «осевого времени» Ясперса, грандиозный исторический синтез Тойнби. Однако от классической Ф.И. эти концепции отличаются ощущением негарантированности и возможной иррациональности истории. Для второй половины 20 в. характерно вытеснение истории из исторического сознания: во-первых, конкретный материал, накопленный современной исторической наукой, стал столь обширен и разнороден, что его уже невозможно вписать в некую единую модель исторического процесса; во-вторых, современная историческая наука весьма эффективно осуществляет анализ методологических проблем собственными силами - без обращения к философии; в-третьих, в определении ведущих тенденций исторического развития на передний план выходит интенсивно развивающаяся футурология. (см. также: ИСТОРИЯ, ИСТОРИЦИЗМ, СОЦИАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ, СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ).

филосо́фия исто́рии

философская дисциплина, предметом которой является истолкование смысла истории, исследование её закономерностей и структур, а также возможностей и границ исторического познания. Возникла в новое время (термин ввёл Вольтер, как специальная дисциплина разработана И. Г. Гердером) в связи с отходом от христианского провиденциализма (Августин, Ж. Б. Боссюэ) и теологического понимания истории как осуществления Божественного плана спасения человека. Для философии истории XVIII—XIX вв. характерен взгляд на историю как имманентный процесс совершенствования человеческого разума (Ж. А. Н. Кондорсе), раскрытия неповторимой индивидуальности народов в движении к общечеловеческому идеалу «гуманности» (Гердер), саморазвития «мирового духа» (Г. В. Ф. Гегель) или общественно-экономических отношений (К. Маркс). Выдвинутые Дж. Вико идеи исторического круговорота получили в XX в. дальнейшее развитие в концепциях О. Шпенглера, А. Тойнби, П. А. Сорокина.

* * *

ФИЛОСО́ФИЯ ИСТО́РИИ, раздел философии, занимающийся проблемами смысла истории, ее закономерностями, основным направлением развития человечества и историческим познанием. Представители философии истории (термин ввел Вольтер) объявляли движущей силой истории божественное предопределение (Августин), божественный разум (И. Г. Гердер(см. ГЕРДЕР Иоганн Готфрид)), абсолютный дух (Гегель(см. ГЕГЕЛЬ Георг Вильгельм Фридрих)), неизменную природу человека и его естественные условия (просветители, Л. Фейербах(см. ФЕЙЕРБАХ Людвиг)). В философии истории нового времени выдвигаются концепции исторического круговорота (О. Шпенглер(см. ШПЕНГЛЕР Освальд), А. Тойнби(см. ТОЙНБИ Арнолд Джозеф), П. А. Сорокин(см. СОРОКИН Питирим Александрович)), христианской концепции смысла истории (Н. А. Бердяев(см. БЕРДЯЕВ Николай Александрович), Ж. Маритен(см. МАРИТЕН Жак), Р. Бультман(см. БУЛЬТМАН Рудольф), Р. Нибур(см. НИБУР Рейнхольд)).

раздел философии, связанный с интерпретацией ист. процесса и ист. познания. Содержание и проблематика Ф. и., стоящей как бы на стыке философии и истории и являющейся старейшей из всех теоретич. дисциплин истории, существенно изменялись в ходе ее развития.

Уже в античной историографии содержатся определенные представления о прошлом и будущем человечества, однако они еще не складывались в законченную систему взглядов. Антич. мышлению была чужда мысль о смысле и направленности ист. процесса как целого. В ср.-век. теологической Ф. и. (иногда называемой историософией) (Августин и др.) гл. движущей силой истории считалось внеисторич. божеств. провидение (люди - только актеры драмы, автором к-рой является бог), а сама Ф. и. - производной от теологии. В борьбе с этой концепцией, начиная с эпохи Возрождения, формировалась светская Ф. и., значит. вклад в к-рую внесли Ж. Боден, англ. материалисты 17 в. и особенно Дж. Вико с его теорией ист. круговорота. Сам термин "Ф. и." впервые был употреблен Вольтером (одно из его ист. соч. носит назв. "La philosophie de l'histoire", 1765), имевшим в виду универсальное ист.-философское обозрение человеческой культуры. У Гердера ("Ideen zur Philosophie der Geschichte der Menschheit", Tl 1-4, 1784-91) Ф. и. впервые рассматривается как научная отрасль, занимающаяся общими проблемами истории и призванная ответить на вопрос: существуют ли положительные и неизменные законы развития человеческого общества и если существуют, то каковы они. Ф. и. 18 - 1-й трети 19 вв. была по преимуществу теорией глобального ист. развития. В центре ее внимания стояла онтологич. проблематика: философы стремились определить цель, движущие силы и смысл ист. процесса. В этот период был выдвинут ряд плодотворных идей. Так, просветители 18 в. разработали понятие прогресса (Кондорсе), выдвинули идею о единстве ист. процесса (Гердер), заложили основы истории культуры, противополагаемой чисто политич. истории (Вольтер), обосновали мысль о влиянии на человека географич. и социальной среды (Монтескьё, Руссо) и др. Нем. классич. философия, особенно Гегель, дает глубокую постановку проблемы свободы и необходимости, выступает против сведйния всемирной истории к хаосу случайностей и произволу "великих людей". Теория Гегеля была высшим этапом развития идеалистич. Ф. и. Он попытался представить историю как единый закономерный процесс, в к-ром каждая эпоха, будучи неповторимо своеобразной, представляет собой в то же время закономерную ступень в общем развитии человечества. Он подчеркивал, что развитие общества носит поступательный характер, что в нем обнаруживается прогресс в сознании свободы, а не только простое изменение. Однако ист. процесс для Гегеля - лишь бесконечное саморазвертывание разума, идеи. Отсюда - абстрактность гегелевской Ф. и. и ее несостоятельность в объяснении конкретного хода истории. Для рационалистич. Ф. и. этого периода в целом была характерна спекулятивность, попытка вывести законы ист. развития из абстрактного филос. мышления. (См. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 21, с. 305). История рассматривалась прежде всего в метафизич. плане, как сфера проявления трансцендентной, вне самой истории лежащей закономерности или судьбы. Сила, управляющая историей, могла называться по-разному: "Абсолютный дух" (у Гегеля), "Разум", "Естественный закон" и т. д. Но во всех случаях эта сила остается внеисторической: она проявляется в истории, но не создается в ней. Даже рассматривая имманентные силы ист. процесса, философы не могли освободиться от метафизич. их трактовки. Особенно крайние формы конструирование истории по априорному логич. плану приобрело в немецкой классич. философии.

Эта спекулятивность вызвала острую критику со стороны позитивизма, к-рый пытался заменить Ф. и. в качестве теоретич. дисциплины истории социологией, а эту последнюю превратить в "положительную науку" о законах развития и функционирования человеческого общества. Однако позитивизм не преодолел идеализма и априоризма (нашедших, напр., выражение в конструировавшихся О. Контом трех стадиях обществ. развития, соответствующих стадиям мышления). Натурализм позитивистского мышления был глубоко антиисторичен и пренебрегал конкретной историей. Человеческая деятельность снова оказывалась не источником, а только продуктом действий каких-то внеисторич. факторов (природная среда, неизменные "человеческие потребности" и т. п.). Отсюда - острый конфликт уже в 19 в. между позитивистской социологией и историографией.

Задача преодоления идеалистич. Ф. и. в конечном счете сводилась, как писал Ф. Энгельс, к открытию "... общих законов движения, которые в качестве господствующих прокладывают себе путь в истории человеческого общества" (там же). Эта задача была выполнена К. Марксом. Материалистическое понимание истории устраняет из истории все сверхъестественное, внеисторическое. По Марксу, люди сами творят историю, будучи одновременно и актерами и авторами своей всемирно-ист. драмы. Но люди творят свою историю не по произволу, а на основе существующих объективных условий. Результаты деятельности предшествующих человеческих поколений, будучи объективированы в определенном уровне развития производит. сил, в производств. отношениях и т. д., предстают перед каждым новым поколением как нечто данное, от его воли не зависящее, как объективные условия его деятельности. Сами обществ. стремления и идеалы суть определенные тенденции развития реальной действительности. Т. о., обществ. деятельность одновременно и детерминирована, и свободна, поскольку история невозможна без сознат. усилий и борьбы, в ходе к-рой идеальные стимулы и цели превращаются в объективные условия. Эта сторона марксистской Ф. и. была развита в новых ист. условиях В. И. Лениным, показавшим диалектич. единство объективных процессов и субъективного фактора, подчеркнувшего значение творческой инициативы масс, классов, партий. Материалистич. понимание истории означало радикальное преодоление спекулятивной Ф. и. Философия больше не претендует на то, чтобы нарисовать априорную схему всемирно-ист. развития. Изучение прошлого не может обойтись без определенных теоретич. предпосылок, однако "... эти абстракции отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи. Наоборот, трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала, - относится ли он к минувшей эпохе или к современности, - когда принимаются за его действительное изображение" (там же, т. 3, с. 26). Это требует от историка самостоятельного философского мышления: он не просто иллюстрирует взятые из философии готовые принципы, а творчески применяет диалектико-материалистич. метод исследования к своему специфич. материалу; историки вносят свой вклад в разработку филос.-историч. проблематики.

В бурж. обществоведении 2-й пол. 19 в. традиционная метафизич. и онтологич. Ф. и. постепенно теряет свое былое значение. Онтологич. проблематика, вопросы теории ист. процесса отходят к др. обществ. наукам, прежде всего к социологии, к-рую позитивизм стремился максимально эмансипировать от философии. Но позитивистская социология не была ориентирована на нужды ист. исследования. Образовавшийся интеллектуальный "вакуум" историки вынуждены были заполнять сами, используя элементы различных, часто несовместимых друг с другом, философских систем. Борьба развертывалась между позитивизмом и традициями нем. романтич. историографии (школа Л. Ранке и др.). Кризис позитивистского эволюционизма в кон. 19 - нач. 20 вв. способствовал возрождению различных вариантов теории ист. круговорота (О. Шпенглер, А. Тойнби, П. Сорокин). Метафизич. проблема смысла истории остается центр. проблемой Ф. и. неотомизма (Ж. Маритен, А. Демпф и др.) и др. течений христианской Ф. и. (Н. А. Бердяев, Р. Бультман, Р. Нибур и др.).

В кон. 19 в. в бурж. философии сложилась, в противовес прежней, классической, Ф. и. с ее онтологич. проблематикой, т. н. критич. Ф. и., выдвинувшая на первый план гносеологич. и логико-методологич. проблематику, анализ процесса и результатов ист. познания. В ней можно выделить 2 осн. течения: гносеологическое (в основном охватывает антипозитивистские течения бурж. философии кон. 19-20 вв.) и логико-методологическое (по преимуществу, неопозитивистское). Гносеологич. теория и критика ист. познания (направление, начало к-рому положил В. Дильтей) не ограничивается рамками собственно историографии - она анализирует ист. сознание в широком смысле слова. Так, у Б. Кроче теория историографии - лишь одно из проявлений "философии духа"; в экзистенциализме Ф. и. выступает как один из аспектов "философии человека"; неокантианская концепция истории (В. Виндельбанд, Г. Риккерт) тесно связана с философией ценностей (см. Неокантианство). Осн. пафос этих теорий - в утверждении предметной, гносеологич. и методологич. специфичности истории, ее отличий от естествознания и "натурализованных" обществ. наук, особенно социологии. Эта критика была заострена не только против позитивизма, но и против марксизма. Она способствовала дальнейшему отделению ист. исследования от теоретич. обществ. наук.

"Аналитическая" Ф. и., связанная с позитивистской традицией, ограничивает свои задачи логико-методологич. исследованием существующей историографии, считая, что задачи философии не предписывать правила ист. метода, а лишь описывать и анализировать реальную исследовательскую процедуру и объяснительные приемы историка (см. об этом направлении в ст. Неопозитивизм).

В системе совр. марксистской науки философско-ист. проблематика разрабатывается преим. в рамках исторического материализма, к-рый в известном смысле и есть марксистская Ф. и. (поскольку он исследует общие принципы и категории интерпретации истории, проблему объективности и критерии истины общественно-ист. познания и т. д.), а также в рамках логики науч. исследования (логич. специфика ист. метода, виды и формы ист. описания, структура ист. объяснения и т. п.) и, наконец, в рамках самого ист. исследования (принципы периодизации всемирной истории, анализ конкретно-ист. понятий и т. д.).

Марксистско-ленинская Ф. и. развивается в борьбе с реакц. направлениями совр. бурж. Ф. и., отрицающими объективные закономерности ист. развития, ист. прогресс, объективность ист. познания и т. д. См. также статьи Историография, История, Исторический материализм, Методология истории.

Лит.: История и социология, М., 1964; Кон И. С., Проблема истории в истории философии, в сб.: Методологич. и историографич. вопросы ист. науки, в. 4, Томск, 1966; Kon I. S., Die Geschichtsphilosophie des 20. Jahrhunderts, 2 Aufl., Bd 1-2, В., 1966; Вайнштейн О. Л., Теоретические дисциплины истории, в сб.: Критика новейшей бурж. историографии, Л., 1967; Маркарян Э. С., Очерки теории культуры, Ер., 1969; Gardiner P. (ed.), Theories of history, Glencoe, (Illinois), (1959); Meyerhoff H. (ed.), The philosophy of history in our time, N. Y., 1959; Danto А. С, Analytical philosophy of history, Camb. (Mass.), 1965; Hook J. (ed.), Philosophy and history, N. Y., 1963.

И. С. Кон. Ленинград.

- англ. philosophy of history; нем. Geschich-tsphilosophie. Область философского знания, охватывающего онтологические вопросы истор. процесса - такие как смысл и направленность истории, расчленение и последовательность основных истор. эпох, специфика истор. процесса, соотношение истории и природы, свободы и необходимости, а также гносеологические проблемы истор. науки.

- англ. philosophy of history; нем. Geschich-tsphilosophie. Область философского знания, охватывающего онтологические вопросы истор. процесса - такие как смысл и направленность истории, расчленение и последовательность основных истор. эпох, специфика истор. процесса, соотношение истории и природы, свободы и необходимости, а также гносеологические проблемы истор. науки.