«Парменид»

греческий философ конца V и первой половины V в., принадлежавший к элеатской школе (см.). П. уже в зрелом возрасте стал слушателем Ксенофана, но не прямым его последователем; он уже ранее был обращен к философскому образу жизни пифагорейцами Амением и Диохайтом и, вероятно, принадлежал к пифагорейскому союзу, как и ученик его Зенон (см.). Свое учение П. изложил в поэме "О природе", дошедшей до нас в многочисленных фрагментах. Лучшее издание их, с нем. переводом и объяснением, дал Н. Diels ("Parmenides Lehrgedicht", 1897). П. влагает в уста богини откровение истины. Его поэма распадается на две части, в которых излагаются два пути познания — "путь истины" и "путь лжи". Первый состоит в признании существующим того, что есть, второй — в признании бытия того, чего нет. Есть только одно истинное бытие, истинно-сущее. Ложного бытия абсолютно нет: оно потому и ложно, что его нет. Нельзя сказать про небытие, что оно существует хотя бы отчасти, что оно познаваемо или мыслимо нами. Когда мы думаем, напр., о слове "небытие", то мы думаем о чем-то существующем; на самом деле то, чего нет, не может быть никаким образом ни в слове, ни в знании человека; мысль не может относиться к тому, чего нет. Но смертные блуждают в сфере ложной чувственной видимости; они смешивают то, что есть, с тем, чего нет, считают бытие и небытие тождественными или полагают их наряду друг с другом. Пифагорейцы представляли себе множество вещей, возникающих и уничтожающихся, разделенные между собой той пустотой, которую вдыхает в себя мир из окружающего его беспредельного пространства. С точки зрения П. все, что принимается за существующее в отдельности, есть лишь ложный признак. Пустота есть либо небытие — и тогда ее нет вовсе, либо она есть бытие, нечто сущее — и тогда приходится опять-таки признать, что между сущим и сущим нет и не может быть никакого промежутка. Сущее всецело едино и непрерывно. Установив эти принципы, П. перечисляет признаки единого истинного бытия. Оно вечно, однородно, неподвижно, неизменно, совершенно. Сущее не может произойти из небытия, или разрешиться в небытие, которого нет; оно не может произойти из другого бытия чем оно само, или разрешиться в другое бытие, ибо бытие абсолютно равно себе самому. Нельзя сказать, что есть "другое", различное сущее: раз оно различное — оно не есть самое сущее; в нем предполагается доля не-бытия, отрицание, которое, отличает его от истинно сущего. Все различия мнимы, ибо все они сводятся к не-бытию. Все, кроме бытия, есть небытие или абсолютное ничто. Сказать, что бытие было или будет, значит его отрицать; оно вечно есть. Непроницаемость и неподвижность сущего доказывается посредством отрицания пустоты, неизменность сущего — посредством отрицания всякого перехода между бытием и небытием. Этим самым опровергается учение тех физиков, которые объясняли происхождение вещей посредством уплотнения и разрежения первоначальной стихии: раз сущее равно себе, в нем не существует ничего неравного. Замечательно, что П. отвергал понятие о беспредельности сущего, признавая, вместе с пифагорейцами, беспредельность за отрицательное определение: беспредельная пустота пифагорейцев, лежащая за сферой мира, есть небытие. Сущее имеет свой предел в себе самом, в своем внутреннем тождестве. Поскольку оно представляется со всех сторон определенным и ограниченным, П. уподобляет его непроницаемому и неподвижному сферическому телу абсолютной плотности. Видимое разнообразие преходящих вещей есть лишь кажущееся и призрачное; для мысли есть только одно сущее, наполняющее собой все. Мысль не имеет другого объекта, кроме сущего; отвлеченная от ложных чувственных представлений, она совпадает с сущим, не различается от него: "одно и тоже есть мысль и то, о чем она мыслит". Но если "по истине" все едино и вечно, то по "видимости" это единство дробится на множество изменчивых и преходящих явлений, подвижных и разнообразных, в которых, в противность логической "истине", бытие соединяется с ложью небытия, преломляющей единое сущее на множество вещей, разделяя его пустотой в пространстве, дробя его во времени на множество преходящих моментов. Аристотель говорит, что П., вынужденный сообразоваться с видимым множеством явлений, должен был, наряду с умопостигаемым единством, допустить два новых начала — теплое и холодное: одно — сообразное бытию, небесный огонь, начало тепла и света, другое — сообразное небытию, начало холода, густого мрака. Сам П. называл их началами "света и ночи"; Аристотель отождествляет первое с огнем, второе — с землей. Нетрудно заметить сходство этих начале с дуализмом древнейших пифагорейцев, которые признавали в основании сущего коренное раздвоение начал положительного и отрицательного, света и мрака, огня и беспредельного воздуха (см. Пифагорейцы). Воздух, по представлению древних физиков — более или менее легкий туман, сгущающийся то в облака, то в небесную синеву. Точно также и ночь представлялась им особенным густым, темным телом, в роде той "тьмы египетской", которую до сих пор хранят в виде порошка или ваксы в некоторых монастырях. Естественно, что такая "тьма" могла обращаться в землю. Логически в сфере истинного бытия нет противоположностей: это сфера чистого света — но в видимой, являющейся вселенной господствуют противоположности. Тонкий беспримесный эфир разлит всюду и проникает все; ночь также кажется разлитой по всей сфере бытия, и она-то ложным образом отделяет сущее от сущего во времени и пространстве; в ней единый свет то угасает, то возгорается, преломляясь в обманчивой игре лучей и меняя свои цвета. Вселенная есть всеединая сфера сущего. "По истине" она однородна, непроницаема, неподвижна, неделима, полна бытия; а по "мнению" она состоит из нескольких концентрических светлых и темных сфер дня и ночи, вращающихся вокруг земли и сменяющих друг друга. Крайняя из таких сфер есть темная небесная твердь. Солнце не есть самостоятельный источник, а только восприемник дневного цвета. В центре вселенной царит великая богиня, управляющая процессом мучительного рождения всех существ — матерь всех богов и всех тварей. Она создала небо и управляет его движениями, связав все своими цепями. Она же управляет судьбой душ, которых то посылает из света в ад, то вновь выводит на свет из ада — представление, показывающее, что П. разделял пифагорейское учение о переселении душ. Образ этой роковой богини-судьбы связывает обе части поэмы: переход от истины к лжи, от полноты бытия к призрачному, чувственному миру, первенцем которого является желание или эрос, — может быть только роковым, так как сущее логически исключает множество. В философии П. и его школы мы находим первую попытку формулировать признаки бытия субстанциального, в противоположность являющемуся. Что такое учение, при всей своей односторонности, было необходимым моментом развития мысли — это доказывается уже примером ранней индийской философии, которая представляет поразительные аналогии с концепцией П., несмотря на все различие практических тенденций. Но субстанция есть только одно из определений сущего, и едва ли нужно доказывать, что абсолютное не может быть ни отвлеченным единством, ни физич. телом, каким оно оказывается в философии П. В софистике Горгия мы находим как бы саморазложение этой философии: отправляясь от ее посылок, Горгий (см.) последовательно доказывал, что знание о сущем столь же невозможно, как и знание о небытии: где нет различия, там нет и знания, и бытие ничем не отличается от небытия. В философии Платона мы находим положительную критику учения П. и попытку восполнить его абстрактное определение сущего другими, более конкретными. Несмотря на свою отвлеченность, концепция П. дала мощный толчок греческому умозрению; его учение о неизменности субстанции отразилось на учениях весьма различных, как, напр., на философии Анаскагора, Эмпедокла и атомистов.

Кн. С. Трубецкой.

(Parmenídes)

из Элеи, в Южной Италии (родился около 540 до н. э.), древнегреческий философ, представитель элейской школы (См. Элейская школа). Был идейно связан через Ксенофана с Анаксимандром и через пифагорейца Аминия с Пифагореизмом.Помимо философии, занимался законодательством. Существо философской позиции П. заключается в проведении принципиального различия между мышлением и чувственностью, а соответственно и между мыслимым миром и миром чувственно познаваемым. Это было подлинным философским открытием П. Мышление и соответствующий ему мыслимый (умопостигаемый) мир есть для П. прежде всего «единое», которое он характеризовал как бытие, вечность и неподвижность, однородность, неделимость и законченность, противопоставляя его становлению и кажущейся текучести; для богов нет ни прошлого, ни будущего, а существует только настоящее. П. даёт одну из первых формулировок идеи тождества бытия и мышления: «мыслить и быть есть одно и то же», «одно и то же мысль и то, на что мысль устремляется». Такое бытие, по П., никогда не может быть небытием, поскольку последнее — это нечто слепое и непознаваемое; бытие не может ни происходить из небытия, ни каким-либо образом содержать его в себе.

Вопреки сложившемуся ещё в древности мнению, П. вовсе не отрицал чувственного мира, а только доказывал, что для его философского и научного осознания мало одной чувственности. Считая критерием истины разум, он отвергал ощущения из-за их неточности. Чувственный мир П. трактовал в духе ранней греческой натурфилософии как смешение огня и земли, светлого и тёмного, тёплого и холодного, тонкого и плотного, лёгкого и тяжёлого.

Соч. в кн.: Diels Н., der Vorsokratiker, 9 Aufl., 1960; в рус. пер., в кн.: Маковельский А., Досократики, ч. 2, Каз., 1915, с. 33—49.

Лит.: Мандес М. И., Элеаты. Филологические разыскания в области истории греческой философии, Од., 1911; Fraenkel Н., Parmenides-Studien. B., 1930; Reinhardt К., Parmenides und die Geschichte der griechischen Philosophic, 2 Aufl., B., 1959; Verdenins W. J., Parmenides. Some comments on his poem, 2 ed., B., 1964; Cornford F. М., Plato and Parmenides, 5 ed., L., 1964.

А. Ф. Лосев.

ПАРМЕНИД из Элеи (расцвет жизни и творчества в 504 - 501 до нашей эры), древнегреческий философ, основатель элейской школы. Первым ввел различие между умопостигаемым неизменным и вечным ("единым") бытием (сфера истинного знания) и чувственно воспринимаемой изменчивостью и преходящей текучестью всех вещей (сфера "мнения"); сформулировал идею тождества бытия и мышления.

(р. ок. 515 до н.э.), греческий философ, уроженец Элеи (другое название - Велия). В названном по имени Парменида диалоге Платона он беседует с Сократом, тогда (ок. 450 до н.э.) еще совсем юным. Парменид был современником Гераклита, Эмпедокла и Зенона Элейского. Он был воспитан на пифагорейских традициях и образе жизни и несомненно испытал влияние Ксенофана, основателя элейской школы. Как и Ксенофан, Парменид изложил свои философские идеи в дидактическом, написанном гекзаметром эпосе О природе. Значительные отрывки из него сохранились в трудах Секста Эмпирика и Симплиция, а также у других авторов. Поэма открывается вступлением, где Парменид описывает, как девы-гелиады (дочери Солнца) вели его от тьмы к свету, к богине Дике (Правде), которая указала философу два пути познания, один к истине, а второй - к уяснению людских мнений. Тем самым поэма естественным образом распадается на две части: Об истине и О мнении. В первой части содержится метафизическое учение самого Парменида, который демонстрирует, что логическое рассуждение, или разум, принуждают нас понимать под бытием неизменное и неподвижное единство. С другой стороны, чувственные ощущения открывают нам множественный, изменчивый мир, однако то, что кажется нам здесь существованием, - лишь иллюзия, создающая ложные мнения. Во второй части эпоса, О мнении, фрагменты которой более скудны, излагаются физические гипотезы, космология того, что открывается зрению, и здесь Парменид пытается объяснить иллюзию существования мира с помощью детально разработанной физической теории движения и изменения, которые он считает результатом смешения теплого и светлого с холодным и темным, причем первый элемент соответствует бытию, а второй - небытию.

См. также ЭЛЕЙСКАЯ ШКОЛА.

ЛИТЕРАТУРА

Фрагменты ранних греческих философов, ч. I. М., 1989

ПАРМЕНИД

(ок. 540 — ок. 470 до н.э.) — др.-греч. философ, элеат (город-государство Элея). В своей филос. поэме «О природе» поставил проблемы бытия и небытия; сформулировал идею тождества бытия и мышления. Небытия нет, ибо оно немыслимо и несказанно, бытийно лишь мыслимое (мысль о предмете и предмет мысли — одно и то же). Не будучи разделенным небытием, бытие едино. Т.к. изменение и перемещение предполагает небытие (движущееся не находится там, где оно только что было, и его нет там, где оно сейчас будет), то бытие неизменно и неподвижно, вечно, вне времени, «все в настоящем». Эта истинная картина мира («путь истины») — плод разума. Чувственная же, пространственно-временная физическая картина мира с подвижностью, изменчивостью, множественностью — «путь мнения». Это мир борьбы активного, огненного и пассивного, темного начал, он управляем космической Афродитой и Эротом. Следовать истине может лишь тот, у кого бестрепетное сердце. В учении о неподвижности подлинного бытия П. противостоял Гераклиту с его «все течет». Последующие философы синтезировали обе картины мира в учениях о неизменности элементов и изменчивости и текучести их комбинаций.

ПАРМЕНИД Элейский (вторая половина 6 - начало 5 в. до н.э.) - основоположник элейской школы, одна из ключевых фигур в истории древнегреческой философии и европейской философской традиции вообще. Первые греческие философы-ионийцы, размышляя о природе вещей, строили космологические модели, в которых все наблюдаемые явления объяснялись как происходящие из некоторого вещественного первоначала. Сходные воззрения разрабатывает и П., трактуя космос как образованный действием двух стихий - эфирного Огня (Света), легчайшего и тонкого, и тяжелой и плотной Ночи. Однако этот привычный круг представлений квалифицируется П. как «путь мнения», которому он противопоставляет «путь истины», открывающий новые горизонты философского поиска. Философское мышление, ищущее необходимость в мире, само должно, по П., обладать внутренней необходимостью. Однако всякая мысль, имеющая дело с изменчивым видимым миром, сама изменчива и непостоянна, представляет собой лишь, правдоподобное мнение (»мнение» не обязательно ложно, суть дела в том, что оно никогда не достигает непререкаемости истины). Обладать внутренней обязательностью, согласно П., может лишь «чистая» мысль, коренящаяся в себе самой и свободная от всяких ссылок на видимое. Что же оказывается предметом философского мышления, коль скоро «путь истины» выводит за пределы видимого мира с его движущимся многообразием? Это - бытие как таковое: вещи могут быть такими или иными, но прежде всего они просто «есть»; бытие вещей образует умопостигаемую предпосылку любой их конкретной определенности. П. впервые разработал понятие бытия, играющее одну из главных ролей в категориальном аппарате западной философии на протяжении всей ее истории. Движение по «пути истины» представляет собой принятие ряда философских утверждений посредством их доказательства на основе принципа тождества бытия и мышления (»мыслить и быть одно и то же») - реально лишь то, что мыслимо, а то, что немыслимо, не существует. В частности, утверждает П., небытия не существует, ибо оно немыслимо и невыразимо. Бытие же есть и наделяется рядом характеристик, представляющих собой в основном следствия из отрицания небытия: бытие не возникает и не исчезает, оно непрерывно и однородно, оставаясь себетождественным, оно ни в чем не нуждается и представляет собой совершенную сферу. Введение П. оппозиции «пути мнения» и «пути истины» стало судьбой европейской философской мысли по крайнее мере на два с половиной тысячелетия. Во-первых, она легла в основу самоопределения философии - приобрела силу предрассудка в убеждении, что повседневный опыт ограничен кругом видимого (т.е. видимостью), и, лишь порывая с ним, становясь «чистым» и самодостаточным, мышление способно постигать подлинную реальность. Во-вторых, эта оппозиция предопределила сложные и исторически изменчивые отношения между «физикой» (натуральной философией) и метафизикой в пределах философской концепции действительности.

ПАРМЕНИД

ПАРМЕНИ́Д (ок. 515 — ок. 445 до н. э.), древнегреческий мыслитель, основоположник элейской (элеатской) школы. С Парменида «началась философия в собственном смысле этого слова» (Гегель(см. ГЕГЕЛЬ Георг Вильгельм Фридрих)). Парменид, сын Пирета, родился в г. Элее, греческой колонии на юге Италии. Принадлежал знатному и богатому роду. Слушал Анаксимандра(см. АНАКСИМАНДР), был знаком с Ксенофаном(см. КСЕНОФАН), но стал учеником малоизвестного пифагорейца(см. ПИФАГОРЕИЗМ) Аминия, человека бедного и праведного, который обратил его к жизни уединенного мыслителя. По смерти учителя Парменид воздвиг ему усыпальницу как герою. Созерцательная жизнь не мешала Пармениду участвовать в политических делах и даже установить такие законы в Элее, что «власти ежегодно брали с граждан клятву оставаться верными законам Парменида» (Плутарх(см. ПЛУТАРХ)). Парменид стал основоположником элейской школы(см. ЭЛЕЙСКАЯ ШКОЛА), одного из важнейших философских направлений классической эпохи. К этой школе относят Ксенофана, ближайших учеников Парменида Зенона(см. ЗЕНОН из Элеи) и Мелисса(см. МЕЛИСС Самосский), а также и Эмпедокла(см. ЭМПЕДОКЛ), Анаксагора(см. АНАКСАГОР), Левкиппа(см. ЛЕВКИПП (философ)).

Сочинение Парменида, традиционно называемое «О природе», написано гекзаметром, как эпическая поэма. Противоречие поэтической формы, метафорического, насыщенного мифологическими образами языка и предельно отвлеченной теоретической тематики, требующей сухой, сугубо логической трактовки, с древности вызывало нарекания и недоумение. Но именно эпический ритм речи, передающий вековечное равномерное вершение всегда целиком пребывающего бытия, эпическая отстраненность, позволяющая мысленно усмотреть каждый, сколь угодно драматический эпизод существования в неколебимой полноте бытия, сами собой наводят слух и воображение на мысль, способную охватить то неизменное бытие, к которому обращено мыслящее внимание Парменида.

Сохранившиеся части поэмы позволяют различить в ней три главных раздела: пролог, в котором красочно описывается стремительный бег колесницы, переносящей юношу-Парменида как бы на край света; первая часть (Истина), в которой Богиня открывает путнику, как единственно может и должно мыслиться бытие в его безошибочной истинности; вторая часть (Мнение), где наиболее правдоподобным образом описывается строй двоящегося и двусмысленного мира, в котором привычно живут смертные.

Парменид описывает исходное положение мысли, ищущей истину, по сказочному образцу путника на перекрестке, решающему, каким путем идти. Первым отвергается блуждание по истоптанным тропам «многоопытной привычки», в путанице и распутице обыденной жизни, среди условных наименований, общепринятых мнимостей и двусмыслиц. Неистинность мира повседневной жизни коренится в его противоречивости: ни о чем здесь нельзя решить, есть оно или не есть, но все всегда как-то и есть и не есть одновременно. Истина же требует решительного различения есть от не есть. Отсюда решающее суждение Парменида: есть либо бытие, либо небытие, третьего не дано. Учение Парменида — исток онтологического обоснования законов логики.

Вторым решением отвергается путь в небытие, никуда не ведущий, т. е. просто не-путь, беспутица. Здесь нечего искать, ибо нет искомого, что можно было бы иметь в виду (мыслить) и о чем можно было бы говорить. Отсюда первое основоположение Парменида: есть только бытие, небытия нет. Остается путь, ведущий к бытию, очищенному от всякой примеси небытия. Путь, указуемый бытием, содержит много указаний о самом бытии. Оно не рождается (из небытия) и не гибнет (в небытие), не разичается в себе, не изменяется, не протекает во времени, а все целиком сразу единое и неделимое пребывает в покое, замкнутое в себе и отделенное от небытия нерушимыми пределами. Бытие у Парменида не теряется в неопределенной беспредельности (как у Мелисса(см. МЕЛИСС Самосский)), а схватывается мыслью в полноте присутствия, вместе с пределами, что передается образом сферы, шара бытия в ночи небытия. Парменид формулирует основание греческой онтологии вообще: бытие всего сущего (всего и каждого) заключено в пределах — в форме, виде, образе (ср. платоновские эйдос(см. ЭЙДОС) и идею(см. ИДЕЯ)).

Сущее усматривается собранным в полноту и единство бытия не чувственным, а умным взором, мыслью. Бытие как таковое присутствует в мысли. Пределами, отделяющими бытие от небытия, бытие граничит также с мыслью, охватывающей (понимающей) его. Напротив, мысль, блуждающая в сомнительном мире, собирается в понимающий ум, сосредоточиваясь на единственно мыслимом (однозначном, неизменном, определенном), на бытии. Мысль наставляется на путь тем самым мыслимым бытием, к которому путь прокладывает. Путь к бытию есть поэтому и путь мысли к самой себе, мыслить значит мыслить что-то. Отсюда второе основоположение Парменида: то же самое мысль и то, о чем она. Определенность понимания находится в определенности понимаемого. Это значит: сама возможность речи, говорящей о чем-то, и мысли, имеющей что-то в виду, уже предполагает бытие в парменидовском смысле.

Анализ условий истинного бытия позволяет установить точные начала неточного мира, царства мнений, дополнительного к царству истины. Истинное бытие едино и неизменно, обманчивое же бытие изменчивого мира обязано тому, что смертные допустили некое бытие небытия, установив в качестве начал две противоположные формы: свет (огонь) бытия и ночь (холод) небытия. Отсюда Парменид развертывает вариант космогонии, большая часть которой не сохранилась.

• Parmenĭdes,

Παρμενίδης, происходивший из знатного и богатого рода в Элее, процветал ок. 500 г. до Р. X., ученик и друг Ксенофана, а по другим, также слушатель Анаксимандра. Полагают, что он вместе с Зеноном, который был немного моложе его, пришел в Афины, где познакомился с Сократом. В П., диалоге Платона, он представлен беседующим с Сократом, который называет его словами Гомера αι̉δοιός τε 'άμα δεινός τε. Его путешествие в Афины состоялось, по всем признакам, в 458 г., но точного указания об этом, равно как и об остальной его жизни, мы не имеем. Сограждане его высоко почитали; свое благосостояние они приписывают, по большей части, его законам. Его высоконравственная жизнь служила образцом. Лекции о философии он читал поэтически. Отрывки сохранились у Секста Эмпирика и Симплиция: первый отрывок, самый большой, есть аллегорическое введение к поэме περὶ φύσεως, написанное дактилями, полное поэтического вдохновения; остальное, кажется, было проще и без всяких прикрас (Cic. acad. рr. 23, 74 называет стихи minus bonos versus). Он различает двоякого рода знание, знание мышления или истины и знание человеческого мнения. Чувствование и мышление были для него одно и то же; посредством смешивания их он производит припоминание и забвение. Он более всего занимается противоположными понятиями: сущим и не сущим. По его учению, речь и мысль есть сущее, ибо сущее есть, но несуществующего вовсе нет. Кроме сущего, нет ничего; это сущее не рождается, не погибает, оно есть нечто неделимое, само по себе совершенное, не нуждающееся ни в чем другом. Мир внешних явлений непознаваем, и только то мышление, предмет которого составляет сущее, имеет свое основание; то же сущее, которое не может быть предметом мышления, не может быть познаваемо. Мышление и то, к чему относится мысль, есть одно и то же; ибо ты не найдешь мышления без сущего, в котором оно выражается; это сущее есть и будет не что другое, как мысль. 'Τωυ̉τόν ε̉στι νοει̃ν τε καὶ ο'ύνεκέν ε̉στι νόημα. ου̉ γὰρ 'άνευ του̃ ε̉όντος, ε̉ν ω̃́ πεφατισμένον ε̉στίν, ευ̉ρήσεις τò νοει̃ν. ου̉δὲν γὰρ 'ή 'έστίν 'ή 'έσται 'άλλο παρὲξ του̃ ε̉όντος. Зенон и другие элеаты развили эти положения более подробно. Отрывки сочинений П. и остальных элеатов собраны Brandis'oм commentatt. Eleat, p. 1 (1813), S. Karsten (1835) и Mullach'oм (1845).

Парменид, Parmenides, из Элеи в Южной Италии, род. ок. 540 или ок. 515 г. до н. э., греческий философ. Происходил из знатной и богатой семьи. По-видимому, составил законы для жителей Элеи. На 65 году жизни посетил Афины. Вопреки господствовавшему в древности мнению, П. не был учеником Ксенофана, хотя концепция Бога у последнего и оказала влияние на его взгляды. П. основал Элейскую школу, его учеником был Зенон Элейский. Философские взгляды П. отразил в поэме О природе (Peri physeos; ок. 480 г. до н. э.), которую читали еще в IV в. н. э. Во вступлении к поэме П. описал свое путешествие в сопровождении дочерей Солнца из дома Ночи к жилищу Света, где его встретила Справедливость (Dike) и открыла истину (aletheia; это первая часть поэмы) и причины человеческих заблуждений (это ее вторая часть). От произведения сохранилось примерно 150 гекзаметров. По мнению П., существует единое, вечное, неподвижное сущее в образе шара. Поскольку сущее не может не существовать, а небытие не может существовать, то ничего не появляется из ничего и в ничто не возвращается. Бытие можно познать только разумом, «ибо бытие и мышление одно и то же». Небытие невозможно понять. П. отбрасывает чувственное восприятие как ложное и признает орудием познания разум. П. был сторонником дедуктивного метода в философии. Причина человеческих заблуждений кроется в представлении о существовании двух различных и противоположных мировых принципов: света и тьмы. Во второй части своей поэмы П. критикует Гераклита (признающего существование бытия и небытия во всех вещах), пифагорейцев, говорящих о существовании 10 пар противоположностей, а возможно, и ионийских натурфилософов (Анаксимандра, Анаксимена и Фалеса). Философия П. нашла невероятный отклик. Системы Эмпедокла, Анаксагора и впоследствии Демокрита пытались разрешить поставленный П. вопрос о возможности сосуществования рождения и гибели, движения и множественности. Онтология Платона вытекает из философии П. Благодаря Платону, Плотину и Проклу онтология П. господствовала в европейской философии до начала нового времени. Сущность этой онтологии понимают по-разному. Одни считают его «отцом материализма», а другие — «отцом идеализма», поскольку в его произведениях можно найти подтверждение как одного, так и другого. П. является одним из героев, давших имена диалогам Платона.

«ПАРМЕНИД» (Παρμενίδης ἢ περὶ ἰδεῶν, подзаголовок: «Об идеях»), диалог Платона, завершен, вероятно, между 2-й и 3-й сицилийскими поездками. Назван по имени представителя Элейской школы Парменида. В диалоге воспроизводится беседа, которую на Великие Панафинеи в 450 до н. э. вели в доме Пифодора, слушателя Зенона Элейского, 65-летний Парменид, 40-летний Зенон, 20-летний Сократ и юноша Аристотель, впоследствии -один из Тридцати тиранов. Беседу со слов Пифодора излагает для некоего Кефала из Клазомен младший сводный брат Платона Антифонт, с которым Кефала сводят родные старшие браться Платона Адимант и Главкон.

«П.» - наиболее трудное для понимания из всех сочинений Платона. В диалоге, помимо введения-рамки (Plat. Parm. 126a-127d), две самостоятельные части: 1а) Сократ против тезиса Зенона о невозможности многого выдвигает учение об идеях (127d—130а); 16) Парменид его критикует и, не отвергая окончательно, говорит о необходимости для философа диалектических упражнений (130а— 135d); 2) Парменид в беседе с Аристотелем рассматривает свое положение о существовании и несуществовании единого самого по себе.

Против теории идей Парменид выдвигает три возражения: 1) вещи не могут приобщаться к идее в целом, поскольку, оказавшись сразу во многих вещах, единая идея будет отделена от себя самой; но они не могут приобщаться и к части идеи, поскольку тогда единая идея окажется многим; 2) созерцая, напр., идею великого и великие вещи, мы должны порождать новую идею великости в качестве того третьего, которому были бы подобны и данная идея, и вещи, и так до бесконечности; 3) идеи и вещи существуют независимо друг от друга (раб не может быть рабом идеи господина), поэтому знание вещей не дает знания идей, а знание идей - знание вещей: люди не могут знать идей, а боги - вещей чувственного мира; однако отказ от идей уничтожает всякую возможность рассуждения.

Во второй части рассмотрены 8 предпосылок («гипотез»), или, точнее, тезисы и антитезисы четырех антиномий: что следует для единого и для иного, если единое а) существует и б) не существует (160Ь-166с). 1) (137с— 142Ь): если «единое едино», оно - единое, а не многое; значит, у него нет частей, начала, конца, середины, очертаний, оно не находится в ином и в себе самом, лишено движения и вообще изменения, тождества, различия, подобия, числа, меры и времени; «нет ни имени, ни слова для него, ни знания о нем, ни чувственного его восприятия, ни мнения» (142а), но тогда оно никак не причастно бытию, т. е. не существует и как единое; 2) (142b-157b) но если единое существует, оно причастно бытию («бытие единого не тождественно с единым», 142Ь), и тогда ему можно приписать все предикаты, отвергнутые в 1-м случае; 3) (157b-160b) при этом иное, если единое существует, оказывается множеством, причастным в каждой своей части и в целом единому; 4) (159b— 160b) но если единое и иное совершенно отдельны друг от друга, то иное не причастно единому и единое не существует для него; 5) (160b—163b) если единого не существует, оно одновременно оказывается причастным и непричастным разным идеям, но в то же время 6) (163b-164b) ничего не претерпевает; 7) (164Ь-165е) при этом иное также будет причастно противоположным идеям, и даже 8) (165е—166с) вообще ничего иного не будет.

В «П.» нашло отражение обострение внутриакадемических споров по главным вопросам платоновского учения и метода (теория идей, диалектика), связанное с появлением в Академии Аристотеля: именно Аристотель использовал для критики учения об идеях 2-й аргумент «П.» (т. н. «третий человек», Arist. Met. I (A) 9, 990b 17) и рассматривал диалектику не как строгий научный метод, а как вспомогательную эвристическую дисциплину.

2-я часть диалога еще в Античности вызывала споры: тем, кто видел в ней всего лишь диалектическое упражнение, возражали неоплатоники, которые в последовательности «гипотез» «П.» видели изображение структуры универсума. Плотин связывал с первыми тремя «гипотезами» учение о едином, уме (нусе) и душе. Амелий 8 гипотез диалога понимал как иерархию единого, ума, разумных душ, неразумных душ, материи, могущей принять формы, упорядоченной материи, чистой материи и формы, соединенной с материей. Порфирий и Ямвлих выделяли 9 «гипотез» (получавшиеся при делении 2-й на две - 155е); Плутарх Афинский предложил деление 2-й части на 5 и 4 гипотезы: в первых пяти речь идет о боге, уме и душе, овеществленных формах и материи; в последних четырех изображается то, что реально не существует - поскольку ничто не может существовать без единого. Эту схему уточнил Сириан и разработал Прокл, построивший на основе «П.» свою «Теологию Платона». Неоплатоническое толкование 1-й гипотезы «П.» повлияло на Псевдо-Дионисия Ареопагита, а через него - на все средневековую мысль и философию Возрождения (Николай Кузанский, Марсилио Фичино).

Рус. пер. В. Н. Карпова (1879), H. H. Томасова (1929, 1968).

Текст и переводы: Piatonis Parmenides, - Piatonis Opera. Ed. J. Bumet. Vol. 2. Oxf., 1901 (repr. 1967) (ОСТ); Taylor A. E. (ed.). The «Parmenides» of Plato. Tr. into Engl. with Introd. and Appendices. Oxf., 1934; CornfordF. M. Plato and Parmenides. Parmenides' «way of truth» and Plato's «Parmenides». Transi, with a running comm. L., 1939; Allen R. E. (ed.). Plato's «Parmenides». Transi, and analysis. Minneapolis, 1983; Brisson L. Platon, Parménide. Trad, inédite, introd. and notes. P., 1989. Gill M. L., Ryan P. (edd.) Plato, Parmenides. Indnp., 1996 (англ. пер., статьи, библ.); Парменид. Пер. Н. Н. Томасова, - Платон. Собрание соч.: В 4 т. Т. 2. М., 1993, с. 346-412.

Лит.: Barford R. The Criticisms of the Theory of Forms in the First Part of Plato's «Parmenides». Indnp., 1970; Niewöhner F. W. Dialog und Dialektik in «Parmenides». Msnh./ Glan, \91\\Kuhne W. Dialektik und Ideenlehre in Platos Parmenides. Hdlb., 1975; Ferfers F.D. Der erste Teil von Piatons «Parmenides». Bonn, 1978; Hägler R. P. Platos «Parmenides». Probleme der Interpretation. В.; Ν. Υ., 1983; Fronterotta F. Guida alla lettura del «Parmenide» di Piatone. Bari, 1998; Turnbull R. The Parmenides and Plato's Late Philosophy. Tornt., 1998; Patterson R. Forms, fallacies, and the purposes of Plato's Parmenides, - Apeiron 32, 1999, p. 89-106; Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. М., 1980, с. 145-163.

«П.» и платонизм: Dodds E. R. The Parmenides of Plato and the Origin of the Neoplatonic One, - CQ 22, 1928, p. 129-142; Klibansky R. The continuity of the Platonic tradition during the Middle ages. Together with Plato's «Parmenides» in the Middle Ages and the Renaissance. Munch., 1981.

Ю. А. ШИЧАЛИН

ПАРМЕНИД (Παρμενίδης) из Элей (Южн. Италия; по Аполлодору, акме 504-501 до н. э.), др.-греч. философ, основоположник Элейской школы, учитель Зенона Элейского, согласно античным «преемствам философов» -ученик Ксенофана, по более достоверной версии - пифагорейца Аминия. По свидетельству Спевсиппа, был законодателем своего родного города.

Философская дидактическая поэма «О природе» (название позднейшее, сохранилось около 160 стихов), написанная архаическим гомеровским языком, затрудняющим интерпретацию, предваряется мистико-аллегориче-ским вступлением и распадается на две части: «Путь истины» (Ἀλήθεια) и «Путь мнения» (Δόξα). В мистическом видении вступления, написанного от лица «юноши» (мотив инициации в тайное знание), стремительный полет на колеснице ведет автора в запредельный мир через «врата дня и ночи» от «тьмы» к «свету», от невежества чувственного мира и человеческого опыта к знанию абсолютной истины. Встречающая юношу богиня Правды (Дике) открывает ему «как бестрепетное сердце благоокруглой истины, так и мнения смертных, в которых нет истинной достоверности» (DK28 В 1, 29-30). «Путь истины» дает первый в истории греческой и европейской мысли компендий дедуктивной метафизики. Теоретически мыслимы два «пути поиска» (метода познания): 1) допустить, что нечто «есть и не может не быть»; 2) допустить, что нечто «не есть и по необходимости должно не быть». Первый из них - путь убеждения и истины, второй должен быть сразу отброшен как «совершенно непознаваемый», ибо «то, чего нет, нельзя ни познать, ни высказать» (В 2 DK): отрицание существования чего-либо предполагает знание о нем, и тем самым - его реальность. Так выводится тождество бытия и мышления: «мыслить и быть - одно и то же» (В 3), «одно и то же мышление и то, о чем мысль» (В 8, 34). Мысль никогда не может быть пустой («без сущего»); ее полноте должна соответствовать «наполненность» сущим универсума: пустота («не-сущее», «то, чего нет») - невозможна (В 4). Кроме двух альтернативных «путей поиска» есть еще один, запрещаемый юноше, путь, по которому блуждают невежественные «смертные о двух головах», полагающие, что нечто может «быть и не быть» одновременно, - вероятно, это и есть «путь мнения», соответствующий чувственному опыту (В 6). Не доверяя ни зрению, ни слуху, юноша должен с помощью одного только «рассудка» (логоса) рассудить «многоспорную» (т. е. диалектическую) аргументацию Правды и признать единственно верным путь «есть». Из этого «есть» с необходимостью выводятся все характеристики истинно сущего: оно «не возникло, не уничтожимо, целокупно, единственно, неподвижно и нескончаемо (во времени)» (В 8,4-5). О нем нельзя сказать «было» или «будет», «так как теперь оно есть все вместе, одно, сплошное» (В 8, 5-6). Оно «неделимо» и совершенно однородно (В 8,22), так как признание неоднородности или дискретности потребовало бы допущения пустоты («того, чего нет»), оно вечно пребывает на одном и том же месте (В 8,29), «ни в чем не нуждается» (В 8,33), лишено чувственных качеств и любых процесов изменения (В 8,40-41) и, наконец, заключено Судьбой (Мойрой; она же Необходимость-Ананке и Правда-Дике) в границы идеальной «сферы» (при этом употребляется слово «онкос» — «глыба, масса»), «повсюду уравновешенной от центра» (В 8, 43-44). В аргументации П., помимо закона противоречия и принципа «из ничего не будет ничего», существенную роль играет закон достаточного основания (известный впоследствии как μηδὲν μάλλον, «ничуть не более так, чем так»). Закончив «достоверное слово об истине», богиня переходит к «мнениям смертных» и излагает пространную космологию в ионийском стиле, начиная от первоэлементов («форм», В 8, 53 сл.), происхождения неба и светил (В 10-11), неясной нам космологии (В 12) и кончая физиологией познания (В 16), эмбриологией (В 17) и даже происхождением гермафродитов (В 18).

Упраздненный в первой части мир человеческого опыта оказывается реабилитированным на правах вероятной гипотезы. Мир истины и мир доксы - один и тот же мир, воспринимаемый божественным (идеальным) и человеческим (несовершенным) субъектом, соответственно, как неподвижное одно в первом случае, как становящееся многое - во втором. Мир доксы всецело обусловлен человеческим языком, произвольно установившим множество «имен» для одного сущего (ср. В 8, 38 сл. и особенно В 19, 3). Мир доксы не вполне нереален: он «смешен» из бытия и небытия, истины и лжи. На феноменальном уровне «бытие» и «небытие» выступают как «свет» и «тьма» («эфирный огонь» и «тяжелое тело земли»), активный дух и косная темная материя; это два фундаментальных элемента, «смешением» которых в определенных пропорциях конституируется все многообразие чувственных феноменов, а также объясняются состояния сознания, жизнь и смерть и т. д. Все физические противоположности -«разреженное и плотное», «легкое и тяжелое», «горячее и холодное» (В 8, 56-59 со схолием) и т. д. сводимы к оппозиции света и тьмы как синонимы. Но один член этой фундаментальной оппозиции - мнимый, и его «не следовало называть» отдельным именем (В 8, 54): «ночь» есть отсутствие света и, следовательно, несубстанциальна. В этом - роковая ошибка смертных, приведшая их от монизма к дуализму. В космогонию доксы встроена политеистическая теогония (В 13; А 37): «боги» понимаются как аллегории стихий, светил, страстей и т. д.; тем самым традиционная мифология низводится до уровня «мнения толпы», а метафизика истины приобретает характер новой, рациональной, монотеистической теологии (отсюда и сакральный язык вступления). «Бестрепетное сердце истины», «неуязвимость» и «незыблемость» сущего в этическом сознании претворяются в «невозмутимость» мудреца, железную мораль, презрение к чувственным удовольствиям и боли как нереальным и т. д. (ср. легенду о героической смерти Зенона, пронесшего «учение Парменида» через пытки как золото чистой пробы через огонь — 29 А 7).

Типологически философия П. близка к системе идеалистического монизма типа адвайта-веданты, однако необходимо учитывать отсутствие в его время строгого дуализма духа и материи, идею пространственной протяженности (и даже телесности) сущего (английский историк философии Дж. Бернет, впадая в другую крайность, считал П. «отцом материализма»). Помимо прямого влияния на традиции Элейской и Мегарской школ, философия П. косвенно, через требование рационального обоснования движения и множественности, оказала воздействие на формирование натурфилософских систем 5 в. (особенно атомистов) и теоретическую физику Аристотеля. Противопоставления бытия и становления, чувственного и умопостигаемого, истины и мнения вошло в азбуку платонизма. Традиция видеть в П. ключевую фигуру в истории раннегреческой мысли и даже делить ее на до- и послепарменидовскую восходит к книге К. Райнхардта (1916). В 20 в. особый интерес к П. обнаруживает экзистенциальная феноменология (Хайдеггер) и англо-американская аналитическая философия.

Фрагм.: DK I, 217-246; Untersteiner M. Parmenide. Testimoniaze e frammenti. Fir., 1958; Tar an L. Parmenides. A text with transi., comm. and critical essays. Princ, 1965; Bormann К. Parmenides. Hamb., 1971; Heitsch E. Parmenides. Munch., 1974; Gallop D. Parmenides of Elea, Fragments. Tornt, 1984; Coxon A. H. The Fragments of Parmenides. Assen, 1986; Aubenque P. (éd.). Études sur Parménide. T. 1. Le Poème de Parménide. T. 2. Problèmes d'interprétation. P., 1987; ЛЕБЕДЕВ, Фрагменты, 1989, с. 274-298.

Лит.: Long Α. Α. The Principles of Parmenides' Cosmogony, - Phronesis 8, 1963, p. 90-107 (repr. Allen R. E., Furley D. J. (edd.). Studies in Presocratic Philosophy. Vol. 2. L., 1975, p. 82-101); Furth M. Elements of Eleatic Ontology, - JHPh 6, 1968, p. 111-132 (repr. Mourelatos A. P. D. The Pre-Socratics. N. Y., 1989, p. 241-270); MourelatosA. P. D. The Route of Parmenides: A Study of Word, Image, and Argument in the Fragments. N. Hav., 1970; Die Einheit der Erfahrung: eine Interpretation der Parmenidieschen Fragmente. Münch.; W., 1976; Heidegger M. Parmenides, Fr./M., 1982; Parmenides Studies Today, - Monist 62, 1, 1979; Kahn С. Н. Being in Parmenides and Plato, - PPass 43, 1988, p. 237-261; Доброхотов А. Л. Учение досократиков о бытии. M., 1980.

А. В. ЛЕБЕДЕВ