«Софокл»

(Σοφοκλής) — сын Софилла, афинянин, вместе с Эсхилом и Еврипидом образующий триаду знаменитейших античных трагиков. Род. около 495 г. до Р. Х. в афинском предместье Колоне, вблизи реки Кефиса. Место своего рождения, издавна прославленное святынями и алтарями Посейдона, Афины, Евменид, Деметры, Прометея, поэт воспел в одной из своих трагедий ("Эдип у Колона", ст. 668—719); здесь же отмечены и естественные красоты местности. К Колону легенды приурочивали последнее пристанище Эдипа и его чудесную кончину. Происходил С. из достаточной семьи, получил хорошее образование. После саламинской битвы (480) он участвовал в народном празднике как руководитель хора. В общественной деятельности поэт не обнаружил ни больших дарований, ни особенной ревности, хотя дважды был избираем на должность военачальника и один раз исполнял обязанности члена коллегии, ведавшей союзную казну, — эллинотамия. По словам александрийского грамматика, афиняне выбрали С. в военачальники в 440 г. под впечатлением его трагедии "Антигона", постановка которой на сцену относится, таким образом, к 441 г. до Р. Х. С. отличался веселым, общительным характером, не чуждался радостей жизни, как видно из слов некоего Кефала в Платоновом "Государстве" (I, 3). Близкое знакомство поэта с историком Геродотом удостоверено достаточно. Главным занятием его было составление трагедий для афинского театра. Первая тетралогия С., поставленная на сцену в 27—28-летнем возрасте, доставила ему победу над стариком Эсхилом в 469 г. и открыла собой ряд триумфов, им одержанных на сцене в состязаниях с другими трагиками: ни один из поэтов древности не одержал так много побед над своими соперниками. Критик Аристофан Византийский приписывал С. 123 трагедии. Умер С. на 90-м году жизни, в 405 г. до Р. Х. Афины соорудили ему жертвенник и ежегодно чествовали как героя.

Сообразно успехам, какими трагедия была обязана С., им сделаны новые приспособления в сценической постановке пьес. Так, он увеличил число актеров до трех, а число хоревтов с 12 до 15, сократив в то же время хоровые части трагедии, усовершенствовал декорации, маски, вообще бутафорскую сторону театра, внес перемену в постановку трагедий в виде тетралогий, хотя не известно в точности, в чем эта перемена состояла. Наконец, он же ввел в употребление расписные декорации. Все перемены имели целью сообщить ходу драмы на сцене больше движения, усилить иллюзию зрителей и впечатление, получаемое от трагедии. Сохраняя за представлением характер чествования божества, священнослужения, каким была трагедия первоначально, по самому происхождению своему из культа Диониса, С. очеловечил его гораздо больше, нежели Эсхил. Очеловечение легендарного и мифического мира богов и героев последовало неизбежно, как только поэт сосредоточил свое внимание на более глубоком анализе душевных состояний героев, которые были известны публике до сих пор лишь по внешним превратностям их земной жизни. Изобразить душевный мир полубогов возможно было не иначе, как чертами простых смертных. Начало такому обращению с легендарным материалом положено было отцом трагедии, Эсхилом: достаточно напомнить созданные им образы Прометея или Ореста; С. пошел дальше по следам предшественника.

Едва ли не во всех дошедших до нас трагедиях не смена положений или внешних событий приковывает к себе внимание зрителей, но последовательность душевных состояний, переживаемых героями под влиянием отношений, сразу ясно и окончательно поставленных в трагедии. Содержанием "Эдипа" служит один момент из внутренней жизни героя: обнаружение преступлений, им совершенных, до начала трагедии. В "Антигоне" действие трагедии начинается с того момента, как царское запрещение хоронить Полиника объявлено фиванцам через глашатая, и Антигона бесповоротно решила это запрещение нарушить. В обеих трагедиях зритель следит за развитием мотивов, намеченных в самом начале драмы, и внешняя развязка той или другой драмы могла быть легко предугадана зрителем. Каких-либо неожиданностей, запутанных осложнений автором не вводится в трагедию. Но при этом С. дает нам не отвлечённые воплощения той или другой страсти или склонности; герои его — живые люди с присущими человеческой природе слабостями, со знакомыми каждому чувствами, отсюда неизбежные колебания, ошибки, преступления и т. д. Участвующие в действии прочие лица наделены каждое индивидуальными чертами. В "Эанте" душевное состояние героя определено событием, предшествующим действию трагедии, и то, что составляет ее содержание, это — решимость Эанта на самоубийство, когда он почувствовал весь позор деяния, совершенного им в состоянии безумия. Особенно ярким образчиком манеры поэта служит "Электра". Матереубийство предрешено Аполлоном, и исполнитель его должен явиться лице сына преступной Клитемнестры, Ореста; но героиней трагедии избрана Электра; она приходит к решению, согласному с божеской волей, независимо от оракула, глубоко оскорбленная в своем дочернем чувстве поведением матери. То же самое мы видим в "Филоктете" и "Трахинянках". Выбор подобных сюжетов и подобная разработка основных тем сокращали роль сверхъестественных факторов, божеств или судьбы: места для них остается мало; с легендарных героев почти снимается печать сверхчеловечности, какая отличала их в первоначальных о них сказаниях. Как Сократ свел философию с неба на землю, так трагики раньше его низвели полубогов с их пьедесталов, а богов устранили от непосредственного вмешательства в людские отношения, оставив за ними роль верховных руководителей судеб человека. Катастрофа, постигающая героя, достаточно подготовлена его наличными качествами в зависимости от окружающих условий; но когда катастрофа разразилась, зрителю дается понять, что она согласна с волей богов, с требованиями высшей правды, с божеским определением, и последовала в назидание смертным за вину самого героя, как в "Эанте", или его предков, как в "Эдипе" или "Антигоне". Вместе с отдалением от людской суеты, от людских страстей и столкновений, божества становятся более спиритуалистическими, а человек более свободным в своих решениях и поступках и более за них ответственным. С другой стороны, приговор о виновности человека ставится в зависимость от его побуждений, от степени его сознательности и преднамеренности. В самом себе, в собственном сознании и совести герой носит или осуждение, или оправдание себе, и требование совести совпадает с приговором богов, хотя бы оно оказывалось в явном противоречии и с положительным законом, и с исконными верованиями. Эдип — сын преступного отца, и он повинен терпеть кару за вину родителя; и отцеубийство, и кровосмешение с матерью предустановлены божеством и предсказаны ему оракулом. Но он лично, по своим собственным качествам, не заслуживает столь тяжкой доли; преступления совершены им в неведении, и к тому же искуплены рядом унижений и душевных испытаний. И этот самый Эдип снискивает себе милостивое участие богов; он получает не только полное прощение, но и славу праведника, удостоенного приобщиться к сонму богов. К тому же дому, запятнанному злодеяниями, принадлежит Антигона; она нарушает царскую волю и за то осуждена на казнь. Но она нарушила закон из чистого побуждения, желая облегчить участь умершего брата, и без того несчастного, и убежденная в том, что ее решение будет угодно богам, что оно согласуется с их установлениями, существующими от века и более обязательными для людей, нежели какие бы то ни было законы, людьми придуманные. Антигона гибнет, но как жертва заблуждения Креонта, менее чуткого к требованию человеческой природы. Она, погибшая, оставляет по себе память достойнейшей женщины; ее великодушие, правота ее оценены после смерти всеми фиванскими гражданами, засвидетельствованы воочию богами и раскаянием самого Креонта. В глазах не одних греков смерть Антигоны стоит той жизни, на какую обречена сестра ее Исмена, из страха смерти уклонившаяся от участия в исполнении лежащего на ней долга, и еще в большей мере стоит той жизни, какую осужден влачить Креонт, не находящий себе поддержки и оправдания ни в окружающих, ни в собственной совести, по своей вине потерявший всех близких ему и дорогих, под бременем проклятия любимой супруги, из-за него же погибшей. Так воспользовался поэт именами и положениями, созданными задолго до него в ином настроении, для иных целей народной фантазией и поэтами. В рассказы о громких подвигах героев, действовавшие на воображение многих поколений, о чудесных приключениях с полубогами, он вдохнул новую жизнь, понятную его современникам и последующим поколениям, силой своей наблюдательности и художественного гения вызвал к деятельному проявлению глубочайшие душевные эмоции и возбуждал в своих современниках новые мысли и вопросы.

Как новизной и смелостью вопросов, поднимаемых автором, так еще больше склонностью афинян к диалектике, объясняется общая особенность софокловых трагедий по сравнению с новой драмой, а именно: основная тема трагедии развивается в словесном состязании между двумя противниками, причем каждая сторона доводит защищаемое ею положение до его крайних последствий, отстаивая свое право; благодаря этому, пока состязание длится, читатель получает впечатление как бы относительной только справедливости или ошибочности того и другого положения; обыкновенно стороны расходятся, выяснивши многие подробности спорного вопроса, но не предлагая постороннему свидетелю готового заключения. Это последнее должно быть извлечено читателем или зрителем из всего хода драмы. Вот почему в новой филологической литературе существуют многочисленные и разноречивые попытки ответить на вопрос: как смотрит на предмет спора сам поэт, за какой из состязающихся сторон следует вместе с поэтом признавать перевес правды или всю правду; прав ли Креонт, запрещающий хоронить останки Полиника, или права Антигона, вопреки царскому запрещению совершающая обряд погребения над телом брата? Виновен ли, или не виновен Эдип в содеянных им преступлениях, и следовательно заслужено ли бедствие, его постигающее? и т. п. Однако, герои С. не только состязаются, они переживают на сцене тяжелые душевные муки от постигающих их бедствий и только находят себе облегчение от страданий в сознании правоты своей, или того, что преступление их совершено по неведению или предопределено богами. Сцены, исполненные глубокого пафоса, захватывающие и нового читателя, имеются во всех уцелевших трагедиях С., и нет в этих сценах ни напыщенности, ни риторики. Таковы великолепные плачи Деяниры, Антигоны, Эанта перед смертью, Филоктета, обманом попавшего в руки злейших врагов, Эдипа, убедившегося в том, что он сам — тот нечестивец, который накликал на фиванскую землю гнев богов. Этим соединением в одном и том же лице высокого героизма, когда необходимо защитить попираемую правду или совершить славный подвиг, и нежной чувствительности к обрушившемуся бедствию, когда долг уже исполнен или роковая ошибка непоправима, этим соединением С. достигает высшего эффекта, вскрывая в своих величавых образах черты, которые роднят их с обыкновенными людьми и вызывают к ним больше участия.

От С. дошло до нас семь трагедий, из которых по содержанию три принадлежат фиванскому циклу сказаний: "Эдип", "Эдип у Колона" "Антигона"; одна к Гераклову циклу — "Деянира", и три к троянскому: "Эант", наиболее ранняя из трагедий С., "Электра" и "Филоктет". Кроме того, у разных писателей сохранилось около 1000 фрагментов. Кроме трагедий, древность приписывала С. элегии, пеаны и прозаическое рассуждение о хоре. В основу "Трахинянок" легло сказание о Деянире (см.). Томление любящей женщины в ожидании супруга, муки ревности и безысходная скорбь Деяниры при известии о страданиях отравленного Геракла составляют главное содержание "Трахинянок". В "Филоктете", поставленном на сцену в 409 г. до Р. Х., поэт с изумительным искусством развивает трагическое положение, созданное коллизией трех различных характеров: Филоктета (см.), Одиссея и Неоптолема (см.). Действие трагедии относится к десятому году троянской войны, а местом действия служит остров Лемнос, где греки еще на пути под Трою покинули фессалийского вождя Филоктета после того, как на Хрисе он был укушен ядовитой змеей, а полученная от укуса рана, распространяя зловоние, сделала его неспособным к участию в военном деле. Покинут он по совету Одиссея. Одинокий, забытый всеми, нестерпимо страдающий от раны, Филоктет добывает себе жалкое пропитание охотой: он искусно владеет доставшимся ему луком и стрелами Геракла. Однако, по словам оракула, Троя может быть взята греками не иначе, как при помощи этого чудесного лука. Тогда только греки вспоминают о несчастном страдальце, а Одиссей берет на себя труд доставить во что бы то ни стало Филоктета под Трою или по крайней мере завладеть его оружием. Но он знает, что Филоктет ненавидит его, как своего злейшего врага, что ему самому никогда не удастся склонить Филоктета к примирению с греками или силой овладеть им, что нужно будет действовать хитростью и обманом, и орудием своего замысла он избирает юношу Неоптолема, не участвовавшего в обиде, к тому же сына Ахилла, любимца Филоктета. Греческое судно уже пристало к Лемносу, и греки высадились на берег. Перед зрителем открывается пещера, убогое жилище славного героя, затем и сам герой, измученный болезнью, одиночеством и лишениями: постель его — древесные листья на голой земле, тут же деревянный кувшин для питья, огниво и замаранные кровью и гноем рубища. Благородный юноша и сопровождающий его хор сподвижников Ахилла глубоко тронуты видом несчастного. Но Неоптолем связал себя словом, данным Одиссею, овладеть Филоктетом при помощи лжи и обмана, и обещание свое он выполнит. Но если жалкий вид страдальца вызывает участие в юноше, то полное доверие, любовь и ласка, с какими относится к нему старик Филоктет с первого момента и отдает ему себя в руки, от него единственного ожидая конца своим мучениям, повергают Неоптолема в тяжелую борьбу с самим собой. Но в то же время Филоктет непреклонен: он не может простить грекам обиды, ему нанесенной; он ни за что не пойдет под Трою, не поможет грекам победоносно окончить войну; он возвратится домой, и Неоптолем отвезет его в родную дорогую землю. Только мысль о родине давала ему силы нести бремя жизни. Природа Неоптолема возмущается против обманных коварных действий, и только личное вмешательство Одиссея делает его обладателем оружия Филоктета: доверием старца пользуется юноша для того, чтобы погубить его. Наконец, все соображения о необходимости для славы греков добыть оружие Геракла, о том, что он связал себя обещанием перед Одиссеем, о том, что не Филоктет, а он, Неоптолем, будет с этого времени врагом греков, уступают в юноше голосу его совести, возмущающейся против обмана и насилия. Он возвращает лук, приобретает снова доверие и готов сопровождать Филоктета на родину. Только появление Геракла на сцене (deus ex machina) и его напоминание, что Зевс и Судьба повелевают Филоктету отправиться под Трою и помочь грекам довершить начатую борьбу, склоняют героя и вместе с ним Неоптолема следовать за греками. Главное действующее лицо трагедии — Неоптолем. Если Антигона по требованию своей совести считает для себя обязательным нарушить волю царя, то по тому же самому побуждению Неоптолем идет дальше: он нарушает данное обещание и отказывается путем коварства против доверившегося ему Филоктета действовать в интересах всего греческого войска. Ни в одной из своих трагедий поэт не выступал с такой силой за право человека согласовать свое поведение с понятием высшей правды, хотя бы оно противоречило самым хитрым умствованиям (άλλ'εί δικαια τών σοφών κρείσσω τάδε). Важно, что сочувствие поэта и зрителей к великодушному и правдивому юноше неоспоримо, тогда как коварный и неразборчивый на средства Одиссей рисуется в самом непривлекательном виде. Правилу, что целью оправдываются средства, произносится в этой трагедии решительное осуждение. В "Эанте" завязка драмы в том, что спор между Эантом и Одиссеем из-за вооружения Ахилла решен ахейцами в пользу последнего. Он поклялся было отмстить прежде всего Одиссею и Атридам, но Афина, заступница ахейцев, лишает его рассудка, и он в исступлении принимает домашних животных за врагов своих и избивает их. Рассудок вернулся к Эанту, и герой чувствует себя тяжко опозоренным. С этого момента начинается трагедия, заканчиваясь самоубийством героя, которому предшествует знаменитый монолог Эанта, прощание его с жизнью и её радостями (ст. 816—865). Между Атридами и единокровным братом Эанта Тевкром возгорается спор. Хоронить ли останки умершего, или покинуть их на жертву псам, спор, который решается в пользу погребения.

Что касается религиозно-этических воззрений, проводимых в трагедиях С., то они мало отличаются от Эсхиловых; преобладающая особенность их — спиритуализм, по сравнению с теми представлениями о богах, какие были унаследованы от творцов греческой теологии и теогонии, от древнейших поэтов. Зевс — всевидящее, всесильное божество, верховный владыка мира, устроитель и распорядитель. Судьба не возвышается над Зевсом, скорее она тожественна с его определениями. Будущее в руках одного Зевса, но человеку не дано постигать божеские решения. Совершившийся факт служит показателем божеского соизволения. Человек — существо слабое, обязанное покорно переносить посылаемые богами бедствия. Бессилие человека ввиду непроницаемости божеских предопределений тем полнее, что изречения оракулов и гадателей бывают часто двусмысленны, темны, иногда ошибочны и лживы, и кроме того, человек склонен к заблуждению. Божество С. гораздо более мстительное и карающее, нежели предохраняющее или спасительное. Боги наделяют человека разумом от рождения, но они же попускают грех или преступление, иногда ниспосылают помрачение рассудка на того, кого решили покарать, но от этого мера наказания виновного и его потомков не смягчается. Хотя таковы преобладающие отношения богов к человеку, но есть случаи, когда боги проявляют свое милосердие к невольным страдальцам: на этом последнем представлении построена вся трагедия " Эдип у Колона"; точно также Орест, отцеубийца, находит защиту от мести Эриний в Афине и Зевсе. Намерение Деяниры, когда она посылала праздничное одеяние любимому супругу, хор называет честным и похвальным, и Гилл оправдывает мать перед Гераклом. Словом, устанавливается разница между вольным и невольным прегрешением, принимаются во внимание побуждения виновного. Этим способом, нередко в определенных выражениях, отмечена несообразность божеской мстительности, распространяемой на весь род виновного, если страдалец по своим личным качествам не склонен к преступлению. Вот почему Зевс иногда называется сострадательным, разрешителем печалей, отвратителем несчастий, спасительным, как и другие божества. Спиритуалистическое божество гораздо больше, нежели у Эсхила, удалено от человека; собственные его наклонности, намерения и цели получают гораздо больший простор. Обыкновенно герои С. наделены такими личными свойствами и поставлены в такие условия, что каждый шаг их, каждый момент драмы достаточно мотивированы чисто естественными причинами. Все случающееся с героями изображается С. как ряд законообразных явлений, находящихся в причинной связи между собой или по крайней мере в возможной, вполне вероятной последовательности. Трагедия у С. носит более светский характер, нежели у Эсхила, как можно судить по обработке одного и того же сюжета у двух поэтов: "Электре" С. соответствуют эсхиловы "Девушки, несущие возлияния" ("Хоэфоры"), а трагедия "Филоктет" была с тем же именем и у Эсхила; эта последняя не дошла до нас, но мы имеем сравнительную оценку двух трагедий у Диона Хрисостома, который отдает предпочтение С. перед Эсхилом. Не сын, как у Эсхила, но дочь — главное действующее лицо в софокловой "Электре" она — постоянная свидетельница поругания над родным домом славного Агамемнона порочной матерью; она сама непрестанно подвергается обидам от матери и ее незаконного сожителя и соучастника в злодеянии, она для самой себя ждет насильственной смерти от рук, запятнанных кровью великого родителя. Всех этих мотивов вместе с любовью и благоговением к убитому отцу достаточно для того, чтобы Электра приняла твердое решение отмстить виновным; вмешательством божества ничего не изменяется и не прибавляется для внутреннего развития драмы. Клитемнестра у Эсхила — справедливо карающая Агамемнона за Ифигению, у С. сладострастная, наглая женщина, жестокая до беспощадности к родным детям, готовая насилием освободиться от них. Она поминутно оскорбляет дорогую память отца Электры, низводит ее на положение рабыни в родительском доме, поносит ее за спасение Ореста; она молится Аполлону о гибели сына, открыто торжествует при известии о его гибели, и только ждет Эгисфа, чтобы покончить с ненавистной дочерью, смущающей её совесть. Религиозный элемент драмы значительно ослаблен; мифологическая или легендарная фабула получала значение только исходного пункта или тех пределов, в которых совершалось внешнее событие; данные личного опыта, сравнительно богатый запас наблюдений над человеческой природой обогатили трагедию психическими мотивами и сблизили ее с действительной жизнью. Согласно со всем этим сократилась роль хора, выразителя общих суждений о ходе драматического события в смысле религии и общепринятой морали; он более органически, нежели у Эсхила, входит в круг исполнителей трагедии, как бы превращаясь в четвертого актера.

Литература. Главным источником для биографии С. служит безымянное жизнеописание, обыкновенно помещаемое в изданиях его трагедий. Важнейший список трагедий С. хранится в лавренцианской библиотеке во Флоренции: С. Laurentianus, XXXII, 9, относится к Х или XI в.; все прочие имеющиеся в различных библиотеках списки представляют копии с этого списка, за исключением, может быть, другого флорентийского списка XIV в. № 2725, в той же библиотеке. Со времени В. Диндорфа первый список обозначается буквой L, второй — G. Лучшие схолии извлечены также из списка L. Лучшие редакции схолий принадлежат Диндорфу (Оксфорд, 1852) и Папагеоргиосу (1888). Впервые трагедии изданы Альдами в Венеции, 1502 г. С середины XVI в. и до конца XVIII в. господствующей редакцией было парижское издание Турнеба. Брунк (1786—89) восстановил преимущество редакции Альдов. Наибольшие услуги критике текста и объяснению трагедий оказаны В. Диндорфом (Оксфорд, 1832—49, 1860), Вундером (Л., 1831—78), Шнейдевином, Турнье, Науком, а также Кэмпбеллем, Линвудом, Джебом. Из русских изданий самостоятельные: "Эдип Царь" (СПб., 1892) и "Трахинянки" (1898) Ф. Зелинского, "Трахинянки" В. Зубкова (1880). Переводы: Мартынова, прозаические (1823—25), отдельных трагедий Водовозова, Шестакова, Мережковского, Зубкова, Зелинского и др. "Фиванская трилогия С." Ф. Мищенко (Киев, 1872); его же, "Отношение трагедий С. к современной поэту действительности" (Киев, 1874); "Опыт по истории рационал. в древней Греции" (Киев, 1881); П. Аландский, "Филологическое изучение произведений С." (Киев, 1877); его же, "Изображение душевных движений в трагедиях С." (Киев, 1877). Специальные словари С.: Ellendt'a (В., 1826) и Dindorf'a (Л., 1870).

Ф. Мищенко.

(Sophokles)

(около 496—406 до н. э.). Древнегреческий драматург. Родился в предместье Афин — Колоне. Избирался на важные государственные должности, был близок к кругу Перикла. По античным свидетельствам, написал свыше 120 драм; первую победу на состязаниях трагических поэтов одержал в 468. Целиком дошли до нас трагедии «Аякс» (до 442), «Антигона» (около 441), «Царь Эдип» (около 425), «Филоктет» (409), «Трахинянки» и «Электра» (даты обеих неизвестны), «Эдип в Колоне» (поставлена в 401). От прочих произведений сохранилось много фрагментов.

Мировоззрение С. отражает сложность и противоречивость афинской демократии периода её высшего расцвета. С одной стороны, демократическая идеология, выросшая на основе «... совместной частной собственности активных граждан государства...» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 21), видела свой оплот во всевластии божественного промысла, в незыблемости традиционных установлений; с другой стороны — в условиях наиболее свободного для того времени развития личности всё настойчивее становилась тенденция к её высвобождению из полисных связей. Испытания, выпадающие на долю человека, не могли найти удовлетворительного объяснения в божественной воле, и С., озабоченный сохранением полисного единства, не пытался обосновать божественное управление миром какими-либо этическими соображениями. В то же время его привлекал активный, отвечающий за свои решения человек. В «Аяксе» герой осознаёт несовместимость содеянного им с нравственным кодексом доблестного вождя и в добровольной смерти находит освобождение от позора и бесчестья. В «Царе Эдипе» непреклонное расследование героем тайны своего рождения и прошлого возлагает на него объективную ответственность за невольные преступления, хотя и не даёт основания толковать трагедию в категориях субъективной вины и божественного возмездия. Цельным, неколебимым в своём решении человеком предстаёт Антигона с её героической защитой «неписаных» законов от произвола отдельной личности, прикрывающейся авторитетом государства. Герои С. свободны от всего второстепенного и слишком личного, в них сильно идеальное начало. Введение третьего актёра позволило С. усилить напряжение в развитии действия, обогатить изображение вовлечённых в него лиц. Несмотря на увеличившийся состав хора (15 человек), объём и значение хоровых партий в трагедиях С. существенно сократились по сравнению с произведениями Эсхила.

Сюжеты и образы С. использовались как в последующей античной (Акций, Сенека), так и в новой европейской литературе от эпохи классицизма (Ж. Ротру, П. Корнель) вплоть до 20 в. (Ж. Жироду, Ж. Ануй, Б. Брехт и др.). Глубокий интерес к творчеству С. проявлялся в исследованиях и высказываниях по теории трагедии (Г. Э. Лессинг, И. В. Гёте, братья Шлегель, Ф. Шиллер, В. Г. Белинский). С середины 19 в. трагедии С. ставятся в театрах всего мира.

Соч.: Sophocle, Tragédies, t. 1—3, P., 1955—60: в рус. пер. — Драмы. Пер. Ф. Зелинского, т. 1—3, М., 1914—15; Трагедии. Пер. С. Шервинского, М., 1958.

Лит.: Радциг С. И., К вопросу о мировоззрении Софокла, «Вестник древней истории». 1957, № 4; Lesky A., Die tragische Dichtung der Hellenen, 3 Aufl., Gott., 1972, S. 169—274.

В. Н. Ярхо.

СОФОКЛ (ок. 496-406 до н. э.) - древнегреческий поэт-драматург, один из трех великих представителей античной трагедии, занимающий по времени жизни и характеру творчества место между Эсхилом и Еврипидом. Мировоззрение и мастерство Софокла отмечены стремлением к равновесию нового и старого: славя мощь свободного человека, предостерегал против нарушения "божеских законов", т. е. традиционных религиозных и гражданских норм жизни; усложняя психологические характеристики, сохранял общую монументальность образов и композиции. Трагедии Софокла ("Эдип-царь", "Антигона", "Электра" и др.) - классический образец жанра.

СОФОКЛ (около 496 - 406 до нашей эры, древнегреческий поэт-драматург; один из трех великих представителей античной трагедии, занимающий по времени жизни и характеру творчества место между Эсхилом и Еврипидом. Мировоззрение и мастерство Софокла отмечены стремлением к равновесию нового и старого; славя мощь свободного человека, предостерегал против нарушения "божеских законов", т.е. традиционных религиозных и гражданских норм жизни; усложняя психологические характеристики, сохранял общую монументальность образов и композиции. Трагедии Софокла ("Эдип-царь", "Антигона", "Электра") - классические образцы жанра.

Софо́кл

(sophokles) (ок. 496 до н. э., Колон, Аттика – 406 до н. э., Афины), древнегреческий драматург. Вместе с Эсхилом и Еврипидом составляет триаду величайших античных трагиков. В 468 г. до н. э. Софокл впервые принял участие в состязаниях драматургов и занял первое место, победив Эсхила. В своих трагедиях увеличил число актёров до трёх. Античная традиция называет Софокла автором 123 драм, до нас дошло только семь: «Аякс», «Антигона», «Трахинянки», «Эдип-царь», «Электра», «Филоктет», «Эдип в Колоне». Центральным конфликтом драматургии Софокла является противостояние ослеплённого незнанием человека и всемогущего рока. Так, Эдип, пытаясь избежать страшной судьбы, бежит из дома, но всё равно становится отцеубийцей и мужем собственной матери, навлекая невольным преступлением беду на родной город. Аякс покрывает себя позором, в безумии (которое наслали на него боги) перебив вместо врагов домашний скот. Единственно достойным человека оказывается принять то, что суждено роком, взять на себя ответственность за совершённое по неведению – в этом Софокл видит не слабость, а силу своих героев. Недаром в трагедии «Антигона», героиня которой погибает, нарушив царский приказ и похоронив брата, пошедшего войной на родной город, хор произносит слова, восхваляющие человека: «В мире много сил великих, / Но сильнее человека/Нет в природе ничего!»

СОФОКЛ

(ок. 496-406 до н.э.), афинский драматург, считающийся наряду с Эсхилом и Эврипидом одним из трех величайших трагических поэтов классической древности. Софокл родился в деревне Колон (место действия его последней драмы), находившейся примерно в 2,5 км к северу от Акрополя. Его отец, Софилл, был состоятельным человеком. Софокл обучался музыке у Лампра, выдающегося представителя старшей школы, а кроме того, брал призы на атлетических состязаниях. В молодости Софокл отличался необычайной красотой, вероятно, поэтому ему поручили возглавить хор юношей, певших благодарственные гимны богам после победы над персами при Саламине (480 до н.э.). Двенадцатью годами позже (468 до н.э.) Софокл впервые принял участие в театральных празднествах и выиграл первый приз, превзойдя своего великого предшественника Эсхила. Состязание двух поэтов вызвало в публике живейший интерес. С этого момента и до самой смерти Софокл оставался наиболее популярным из афинских драматургов: более 20 раз он оказывался в состязании первым, много раз вторым и никогда не занимал третьего места (участников было всегда по три). Не было ему равных и по объему написанного: сообщается, что Софоклу принадлежало 123 драмы. Софокл пользовался успехом не только как драматург, он и вообще был популярной личностью в Афинах. Софокл, как и все афиняне в 5 в., активно участвовал в общественной жизни. Возможно, он состоял членом игравшей важную роль коллегии казначеев Афинского союза в 443-442 до н.э., и совершенно точно известно, что Софокл был избран одним из десяти стратегов, командовавших карательной экспедицией против Самоса в 440 до н.э. Возможно, еще дважды Софокла избирали стратегом. Уже в весьма преклонном возрасте, когда Афины проходили через эпоху поражения и отчаяния, Софокла избрали одним из десяти "пробулов" (греч. "советник"), которым были вверены судьбы Афин после катастрофы, постигшей экспедицию на Сицилию (413 до н.э.). Таким образом, успехи Софокла на государственном поприще не уступают его поэтическим достижениям, что вполне характерно как для Афин 5 в., так и для самого Софокла. Софокл славился не только своей преданностью Афинам, но и благочестием. Сообщается, что он основал святилище Геракла и был жрецом одного из второстепенных божеств-целителей, Халона или Алкона, связанного с культом Асклепия, и что он принимал в собственном доме бога Асклепия до тех пор, пока не был завершен его храм в Афинах. (Культ Асклепия утверждается в Афинах в 420 до н.э.; божеством, которое принимал у себя Софокл, почти наверняка был священный змей.) После смерти Софокл был обожествлен под именем "героя Дексиона" (это имя, произведенное от корня "декс-", по-греч. "принимать", возможно, напоминает о том, как он "принимал" Асклепия). Широко известен анекдот о том, как Софокла вызвал в суд его сын Иофон, который желал доказать, что престарелый отец уже не в состоянии управлять имуществом семьи. И тогда Софокл убедил судей в своей умственной полноценности, продекламировав оду в честь Афин из Эдипа в Колоне. Эта история, безусловно вымышленная, поскольку сообщения современников подтверждают, что последние годы Софокла прошли столь же безмятежно, как и начало его жизни, и он до конца сохранил наилучшие отношения с Иофоном. Последнее, что нам известно о Софокле, - это его поступок при получении известия о смерти Эврипида (весной 406 до н.э.). Тогда Софокл одел участников хора в траур и вывел их на "проагон" (своего рода генеральная репетиция перед состязанием трагиков) без праздничных венков. В январе 405 до н.э., когда была поставлена комедия Аристофана Лягушки, Софокла уже не было в живых. Современники усматривали в его жизни сплошную череду удач. "Блаженный Софокл, - восклицает комедиограф Фриних в Музах (поставленных в январе 405 до н.э.). - Он умер, прожив долгую жизнь, он был счастлив, умен, сочинил множество прекрасных трагедий и скончался благополучно, не изведав никаких бед". Дошедшие до нас семь трагедий, по общему мнению, относятся к позднему периоду творчества Софокла. (Кроме того, в 1912 был опубликован папирус, сохранивший более 300 полных строк из потешной сатировской драмы Следопыты.) На основании античных источников надежно установлены даты постановки трагедий Филоктет (409 до н.э.), Эдип в Колоне (посмертная постановка 401 до н.э.) и Антигона (за год или два до 440 до н.э.). Трагедию Царь Эдип обычно относят к 429 до н.э., поскольку упоминание о море может быть связано с аналогичным бедствием в Афинах. Трагедию Аякс по стилистическим признакам следует отнести к более раннему периоду, чем Антигона, относительно двух оставшихся пьес филологи не пришли к единому мнению, хотя большинство предполагает достаточно раннюю дату для трагедии Трахинянки (до 431 до н.э.) и более позднюю - для Электры (ок. 431 до н.э.). Так что семь уцелевших пьес можно выстроить примерно в таком порядке: Аякс, Антигона, Трахинянки, Царь Эдип, Электра, Филоктет, Эдип в Колоне. Известно, что Софокл получил первый приз за Филоктета и второй - за Царя Эдипа. Вероятно, первого места была удостоена Антигона, поскольку известно, что именно благодаря этой трагедии Софокл был избран стратегом в 440 до н.э. О других трагедиях сведений нет, известно лишь, что все они были удостоены либо первого, либо второго места.

Техника. Самым поразительным нововведением Софокла в жанре аттической трагедии было сокращение масштабов драмы за счет отказа от формы трилогии. Насколько нам известно, три трагедии, которые Софокл представлял на ежегодном состязании, всегда являлись тремя самостоятельными произведениями, без всяких сюжетных связей между ними (поэтому говорить о трагедиях Антигона, Царь Эдип и Эдип в Колоне как о "Фиванской трилогии" значит совершать грубую ошибку). Трагедии Эсхила (за исключением трилогии, в которую входили Персы) неизменно объединялись в трилогию в буквальном смысле этого слова - в драматическое произведение в трех частях, связанных общим сюжетом, общими персонажами и мотивами. Драма Софокла приводит нас от космической перспективы действия (воля божества осуществляется в поступках и страданиях людей из поколения в поколение) к уплотненному представлению данного момента кризиса и откровения. Достаточно сравнить Орестею Эсхила, где центральному событию, матереубийству, предшествует изображение его причин (Агамемнон), а затем показаны его последствии (Эвмениды), с загадочной Электрой Софокла, трагедией, в которой драматическая передача главного события оказывается самодостаточной. Новая техника делала не столь значимой божественную волю, которая у Эсхила вмешивается в действие, одолевая человеческие мотивы героев, и особо подчеркивала важность человеческой воли. Последствия этого смещения акцентов оказались двоякими. С одной стороны, Софокл мог полностью сосредоточиться на характере своих героев, выведя на сцену целый ряд удивительно своеобразных персонажей (так, в Электре мы имеем дело с эффектным ходом, когда полномасштабному и тонкому анализу подвергается характер персонажа, который почти не принимает участия в действии). С другой стороны, по небывалой экономии средств для развития сюжета Софокл в лучших своих образцах (к примеру, Царь Эдип) не знает себе равных во всей истории западной литературы. Следовало ожидать, что отказ от трилогии повлечет за собой сокращение роли хора, который в драмах Эсхила неизменно соотносит поступки и страдания индивидуума с цельной картиной божественного промысла, соединяя настоящее с прошлым и будущим. И в самом деле, лирическая партия хора у Софокла куда меньше, чем у Эсхила. В Филоктете (если брать крайний случай) хор оказывается полностью вовлечен в действие в качестве полноправного персонажа, и практически все, что им говорится, вращается вокруг конкретной ситуации драмы. Тем не менее в большинстве трагедий Софокл по-прежнему умело и бережно использует хор, чтобы придать больший размах моральной и теологической дилемме, возникающей в связи с действием. Но более всего Софокла прославило другое техническое нововведение: появление третьего актера. Это произошло ранее 458 до н.э., поскольку в этом году уже и Эсхил использует в Орестее третьего актера, хотя и на свой, эсхиловский, лад. Цель, которую преследовал Софокл, вводя третьего актера, становится очевидной при чтении являющихся едва ли не вершиной софокловской драмы блистательных сцен с тремя участниками. Таковы, например, разговор между Эдипом, Вестником из Коринфа и пастухом (Царь Эдип), а также более ранняя сцена в той же трагедии - между тем как Эдип расспрашивает Вестника, Иокаста уже прозревает ужасную истину. То же относится и к перекрестному допросу Лиха в Трахинянках, который устраивают Вестник и Деянира. Указание Аристотеля, что Софокл ввел еще "сценографию", т.е. в буквальном переводе с греческого "разрисовывание сцены", до сих пор порождает споры между специалистами, которые едва ли могут быть разрешены в силу крайней скудости сведений о технической стороне театральных постановок в 5 в.

Мировоззрение. Тот факт, что внимание драматурга сосредоточено на поступках людей, а божественная воля отодвигается на задний план, т.ч. она, как правило, проявляется в пьесе как пророчество, а не первопричина или непосредственное вмешательство в действие, заставляет предполагать, что автор придерживался "гуманистической" точки зрения (впрочем, недавно была сделана изящная попытка охарактеризовать мировоззрение Софокла как "героический героизм"). Впрочем, на большинство читателей Софокл производит иное впечатление. Немногие известные нам подробности его жизни указывают на глубокую религиозность, и трагедии это подтверждают. Во многих из них перед нами предстает человек, сталкивающийся в ходе переживаемого им кризиса с загадкой мироздания, и загадка эта, посрамляя все человеческие ухищрения и проницательность, неотвратимо навлекает на него поражение, страдание и смерть. Типичный герой Софокла полностью полагается в начале трагедии на свое знание, а завершается все признанием полного неведения или же сомнения. Человеческое неведение - постоянная тема Софокла. Свое классическое и наиболее устрашающее выражение она обретает в Царе Эдипе, однако присутствует и в других пьесах, даже героический энтузиазм Антигоны оказывается в ее заключительном монологе отравлен сомнением. Человеческому неведению и страданию противостоит тайна обладающего всей полнотой знания божества (его пророчества неизменно сбываются). Это божество являет собой некий непостижимый для человеческого разума образ совершенного порядка и, возможно, даже справедливости. Подспудный мотив трагедий Софокла - смирение перед непостижимыми силами, которые направляют судьбу человека во всей своей сокрытости, величии и загадочности. При таком мироустройстве человеческая воля к действию должна была бы ослабнуть, если не вовсе исчезнуть, однако героев Софокла отличает как раз упрямая нацеленность на действие или же на познание, для них характерно яростное утверждение своей независимости. Царь Эдип настойчиво и непреклонно ищет правду о самом себе, невзирая на то, что за истину ему придется заплатить своей репутацией, властью и, наконец, зрением. Аякс, в конце концов осознав ненадежность человеческого существования, отказывается от него и бесстрашно бросается на меч. Филоктет, презирая уговоры друзей, неявное повеление оракула и обещание исцеления от мучительной болезни, упорно отвергает свое героическое назначение; чтобы его убедить, требуется явление обожествленного Геракла. Точно так же Антигона презирает общественное мнение и угрозу смертной казни со стороны государства. Ни один драматург не был способен так героизировать мощь человеческого духа. Шаткое равновесие между всеведущим промыслом богов и героическим натиском человеческой воли делается источником драматического напряжения, благодаря которому пьесы Софокла по-прежнему полны жизни, причем не только при чтении, но и на театральной сцене.

ТРАГЕДИИ

Аякс. Действие трагедии начинается с того момента, как обойденный наградой Аякс (предназначенные храбрейшему герою доспехи погибшего Ахилла присудили Одиссею) решился покончить с обоими царями-Атридами и Одиссеем, однако в безумии, насланном богиней Афиной, он истребил захваченный у троянцев скот. В прологе Афина демонстрирует безумие Аякса его врагу, Одиссею. Одиссей сожалеет об Аяксе, но богиня не знает сострадания. В следующей сцене к Аяксу возвращается разум и с помощью пленной наложницы Текмессы герою становится известно содеянное им. Осознав истину, Аякс решает покончить с собой, несмотря на трогательные уговоры Текмессы. Следует знаменитая сцена, в которой Аякс представлен размышляющим о задуманном сам с собой, его речь полна двусмысленностей, и в конце ее хор, поверив, будто Аякс отказался от идеи самоубийства, поет радостную песнь. Однако в следующей же сцене (не имеющей параллелей в аттической трагедии) Аякс закалывается на глазах у зрителей. Его брат Тевкр является слишком поздно для того, чтобы спасти жизнь Аякса, однако ему удается отстоять тело покойного у Атридов, желавших оставить своего врага без погребения. Две сцены яростного спора заводят противников в тупик, но с появлением Одиссея ситуация разрешается: ему удается убедить Агамемнона, чтобы тот разрешил почетное погребение.

Антигона. Антигона решается похоронить брата Полиника, погибшего при попытке завоевать родной город. Она идет на это вопреки приказу Креонта, нового правителя Фив, в соответствии с которым тело Полиника должно быть брошено птицам и псам. Стража хватает девушку и приводит ее к Креонту; Антигона презирает угрозы правителя, и тот приговаривает ее к смерти. Сын Креонта Гемон (жених Антигоны) напрасно пытается смягчить отца. Антигону уводят и заточают в подземную темницу (Креонт смягчил свой первоначальный приговор - побивание камнями), и в своем замечательном монологе, который, правда, некоторые издатели не признают подлинно софокловским, Антигона пытается проанализировать мотивы своего поступка, сводя их в итоге к чисто личной привязанности к брату и забывая о том религиозном и семейном долге, на который она ссылалась изначально. Пророк Тиресий приказывает Креонту похоронить Полиника, Креонт пытается возражать, но в конце концов сдается и отправляется хоронить погибшего, а также освободить Антигону, однако посланный Вестник сообщает, что, когда он явился в темницу, Антигона уже повесилась. Гемон обнажает меч, угрожая отцу, но затем обращает оружие против самого себя. Узнав об этом, жена Креонта Эвридика в горе удаляется из дома и также кончает с собой. Трагедия завершается бессвязными причитаниями Креонта, вынесшего на сцену тело своего сына.

Царь Эдип. Народ Фив приходит к Эдипу с мольбой спасти город от чумы. Креонт возвещает, что сперва необходимо наказать убийцу Лая, который был царем до Эдипа. Эдип начинает поиски преступника. Тиресий, вызванный по совету Креонта, обвиняет в убийстве самого Эдипа. Эдип усматривает во всем этом заговор, вдохновленный Креонтом, и приговаривает его к смерти, однако отменяет свое решение, поддавшись уговорам Иокасты. Последующие сложные сюжетные плохо поддаются пересказу. Эдип доводит поиски убийцы и сокрытой от него истины до того горестного заключения, что убийца Лая - он сам, что Лай был его отцом, а его супруга Иокаста - его мать. В ужасающей сцене Иокаста, разгадавшая правду прежде Эдипа, пытается остановить его упорные поиски, а когда это ей не удается, она удаляется в царский дворец, чтобы там повеситься. В следующей сцене истину осознает и Эдип, он также вбегает во дворец, после чего оттуда выходит Вестник, чтобы сообщить: царь лишил себя зрения. Вскоре перед зрителями с лицом, залитым кровью, предстает сам Эдип. Следует наиболее душераздирающая сцена во всей трагедии. В своем заключительном диалоге с Креонтом, новым правителем Фив, Эдип справляется с собой и отчасти вновь обретает прежнюю уверенность в себе.

Электра. Орест возвращается в родной Аргос вместе с Наставником, который сопровождал его в изгнании. Юноша намеревается проникнуть во дворец под видом чужестранца, принесшего урну с прахом Ореста, якобы погибшего на состязаниях колесниц. С этого момента доминирующим лицом на сцене становится Электра, которая с тех пор, как убийцы расправились с ее отцом, живет в бедности и унижении, вынашивая ненависть в душе. В диалогах с сестрой Хрисофемидой и матерью Клитемнестрой Электра обнаруживает всю меру своей ненависти и решимости отомстить. Появляется Наставник с сообщением о смерти Ореста. Электра лишается последней надежды, но все-таки пытается уговорить Хрисофемиду присоединиться к ней и вместе напасть на Клитемнестру и Эгисфа, когда же сестра отказывается, Электра клянется, что совершит все сама. Здесь на сцену с погребальной урной выходит Орест. Электра произносит над ней трогательную прощальную речь, и Орест, который узнал в этой озлобленной, состарившейся, одетой в лохмотья женщине сестру, теряет выдержку, забывает свой первоначальный план и открывает ей истину. Радостные объятия брата и сестры прерываются с приходом Наставника, который возвращает Ореста к действительности: ему пора идти убивать мать. Орест подчиняется, выйдя же из дворца, он отвечает на все расспросы Электры темными, двусмысленными речами. Трагедия завершается чрезвычайно драматичной сценой, когда Эгисф, склонившись над телом Клитемнестры и полагая, что это труп Ореста, открывает лицо убитой и узнает ее. Подгоняемый Орестом, он уходит в дом навстречу смерти.

Филоктет. Эдип в Колоне. Эдип, изгнанный из Фив своими сыновьями и Креонтом, опираясь на руку Антигоны, приходит в Колон. Когда ему сообщают название этого места, в него вселяется какая-то необычная уверенность: он верит, что именно здесь ему предстоит умереть. Исмена является к отцу, чтобы его предупредить: боги объявили, что его могила сделает непобедимой ту землю, в которой он будет лежать. Эдип решает предоставить это благо Афинам, наложив проклятие на Креонта и родных сыновей. Креонт, тщетно попытавшись переубедить Эдипа, силой уводит Антигону, но царь Тесей приходит на помощь Эдипу и возвращает ему дочь. Полиник является просить помощи отца против брата, захватившего власть в Фивах, но Эдип отрекается от него и проклинает обоих сыновей. Раздается удар грома, и Эдип удаляется навстречу смерти. Он таинственным образом исчезает, и лишь один Тесей знает, где погребен Эдип. Эта необычная пьеса, которая была написана под занавес проигранной Афинами войны, наполнена поэтическим чувством патриотизма в отношении Афин и является свидетельством уверенности Софокла в бессмертии родного города. Кончина Эдипа - религиозная загадка, едва ли постижимая для современного ума: чем ближе Эдип подходит к божественности, тем он делается жестче, озлобленнее и яростнее. Так что в отличие от Короля Лира, с которым часто сопоставляли эту трагедию, Эдип в Колоне показывает путь от смиренного приятия судьбы в прологе к праведной, но почти сверхчеловеческой ярости и величественной уверенности в себе, которую герой испытывает в последние минуты земной жизни.

ЛИТЕРАТУРА

Топуридзе Е.И. Человек в античной трагедии. Тбилиси, 1984 Ярхо В.Н. Трагедия Софокла "Антигона". М., 1986 Софокл. Трагедии. М., 1988

Софо́кл

(около 496 — 406 до н. э.), древнегреческий поэт-драматург, один из трёх великих представителей античной трагедии, занимающий по времени жизни и характеру творчества место между Эсхилом и Еврипидом. Мировоззрение и мастерство Софокла отмечены стремлением к равновесию нового и старого: славя мощь свободного человека, предостерегал против нарушения «божеских законов», т. е. традиционных религиозных и гражданских норм жизни; усложняя психологические характеристики, сохранял общую монументальность образов и композиции. Трагедии Софокла («Эдип-царь», «Антигона», «Электра» и др.) — классические образцы жанра.

* * *

СОФО́КЛ (ок. 496—406 до н. э.), древнегреческий поэт-драматург, один из трех великих представителей античной трагедии, занимающий по времени жизни и характеру творчества место между Эсхилом и Еврипидом. Мировоззрение и мастерство Софокла отмечены стремлением к равновесию нового и старого: славя мощь свободного человека, предостерегал против нарушения «божеских законов», т. е. традиционных религиозных и гражданских норм жизни; усложняя психологические характеристики, сохранял общую монументальность образов и композиции. Трагедии Софокла («Эдип-царь», «Антигона», «Электра») — классический образец жанра.

Софокл многое изменил в греческом театре после Эсхила: он ввел в действие третьего актера, увеличил состав исполнителей до 15 человек. Ему же принадлежит изобретение театральных декораций.

(Sopoklns) (ок. 496 - 406 до н. э.) - др.-греч. поэт-драматург. Жил и писал в Афинах, был близок к Периклу. В 443 - казначей Архе Афинской, в 441/440 - стратег. Из прибл. 120 трагедий и сатировских драм С. до нас дошло целиком 7 трагедий, написанных на мифологич. сюжеты. В его творчестве нашли отражение конкретные черты полисной идеологии: патриотизм, приверженность традиционным полисным законам и религии, сознание общественного долга, вера в силы человека и вместе с тем убежденность в ограниченности человеческого знания, в зависимости счастья людей от судьбы, от воли богов. Благодаря введению третьего актера, уменьшению роли хора, законченности каждой трагедии (при сохранении системы трилогии) углубилась индивидуальная характеристика героев, усложнилось сценическое действие.

Соч. в рус. пер.: Драмы, пер. Ф. Ф. Зелинского, т. 1-3, М., 1914-15; Трагедии, пер. С. В. Шервинского, М., 1958.

Лит.: Мищенко Ф. Г., Отношение трагедий Софокла к совр. поэту действительной жизни в Афинах, "Университетские известия", Киев, 1874, No 4-8; Радциг С. И., К вопросу о мировоззрении Софокла, "ВДИ", 1957, No 4; Weinstock Н., Sophokles, 3 Aufl., Wuppertal, 1948; Ehrenberg V., Sophocles and Pericles, Oxf., 1954.

Софокл

(ок. 496—406 гг. до н.э.) афинский драматург-трагикНа свете все когда-то было в первый раз.Не восхваляй его, пока он жив!Софокл говорил, что сочиняет людей такими, как они должны быть, а Еврипид — как они есть.Софокл, уже под бременем лет, когда его спросили, предается ли он любовным утехам, (…) ответил: «Да хранят меня боги от этого! Я с радостью бежал от них, как от грубого и бешеного хозяина».Как страшен может быть разум, если он не служит человеку.Не помогает счастье нерадивым.Счастье сопутствует не малодушным.Великие дела не делаются сразу.На тех, кто впал без умысла в ошибку, не гневаются сильно.Ум, несомненно, первое условие для счастья.Лучше будь прост да честен, чем умен и лжив.Много говорить и много сказать — не есть одно и то же.Мудрость — родная мать счастья.Кого бог хочет погубить, того он сначала лишает разума.

(Sophokles)Софокл (Sophokles) (496 - 406 до н.э.)

Греческий трагик. Внес в свои трагедии психологический элемент, привел хор в более близкую связь с действием. Являлся одним из трех великих представителей античной трагедии наряду с Эсхилом и Еврипидом. Среди произведений - "Эдип–царь", "Антигона", "Электра".Афоризмы, цитаты
• Блаженна жизнь, пока живешь без дум.
• В воде ты лишь свое лицо увидишь,
• В вине узришь и сердце ты чужое.
• Как страшен может быть разум, если он не служит человеку.
• Мудрость - родная мать счастья.
• Время открывает все сокрытое и скрывает все ясное.
• Один момент раскроет вам злодея,
• но честный познается лишь годами.
• В опьянении всякий - невольник гнева и беглец ума.

• Sophŏcles,

Σοφοκλη̃ς,

1. трагик, афинянин, родился в демосе Колоне, вероятно, в 497 г. (а не в 495 г.) до Р. X. Отец его назывался Софил (или, вернее, Софилл), был человек зажиточный и состоятельный, имевший оружейную фабрику, на которой работали рабы. Благодаря ему С. тщательно изучил музыку — учителем его был Лампр, знаменитый мастер своего дела — и гимнастическое искусство. Рассказывают, что С. на 17-м году жизни был в числе афинских юношей, которые после выигранного морского сражения при острове Саламин исполняли хоровую пляску и торжественное пение в честь победы (в то время как Эсхил находился в числе сражавшихся, а Еврипид родился в день сражения; в действительности же Еврипид, кажется, родился уже в 485 г.). О подробностях жизни С. и дальнейшем развитии с этих пор до появления его трагедий на сцене ничего не известно. Краткая заметка позднейшего биографа, в которой говорится, что он изучал трагедию у Эсхила, имеет только тот смысл, что С. по отношению к своему предшественнику был его учеником, т. к. тот, без сомнения, проложил ему путь и доставил художественные средства к достижению совершенства в драматической поэзии. С этим своим предшественником он вступил, как говорят, на 28-м году жизни в состязание постановкой своей пьесы или дидаскалии и при весьма памятных обстоятельствах одержал первую победу; Эсхил будто с досады от такого поражения и унижения удалился в Сицилию (Plut. Cim. 8). К этой дидаскалии, кажется, принадлежала утраченная трагедия «Триптолем». Однако весь этот рассказ страдает такими хронологическими промахами и такой невероятностью по существу дела, что едва ли можно придать ему историческое значение. С. у своих сограждан пользовался, без сомнения, большим почетом и расположением; его поэзия наверно считалась самым чистым и искренним выражением аттического образования. На это указывает и то обстоятельство, что на 54 году жизни ол. 84,3 после представления «Антигоны» он вместе с Периклом был избран на следующий год в полководцы против самосцев и несколько лет спустя занимал должность председателя заведующих союзной казной (Έλληνοταμίαι, Эллинотамии). О позднейших годах его жизни у нас нет никаких известий; предание сохранило только один случай из его домашней жизни, С., еще не остывшего к радостям жизни, пленила любовь к гетере Феориде. Сын ее Аристон был отцом С. Младшего, который приобрел себе славу как постановкой своих драм, так впоследствии драм и знаменитого С. Рассказывают, что к нему С. питал большое расположение, нежели к своему законному сыну Иофонту, поэту менее ценимому, и вследствие этого был вовлечен в тяжбу с Иофонтом, предъявлявшим против него иск в суд фратрий. Обвинение выставляло на вид, что он выжил из ума и не способен управлять своим домашним хозяйством, и потому от него требовали выдачи имущества. Как бы в ответ на это обвинение С. прочитал перед судьями своего «Эдипа в Колоне» или хор из него, относящийся к Афинам, и этим не только достиг своего оправдания, но, кроме того, удостоился еще чествования со стороны судей. Хотя многие писатели, в том числе и Цицерон (Cat. mai. 7), передают этот случай, все-таки он подлежит большому сомнению, и весь этот рассказ следует принимать за веселую выдумку комика, который, представляя этот процесс на сцене, думал было подтрунить над вялым и скучным Иофонтом. С. умер незадолго до окончания Пелопоннесской войны, на 91 году от рождения, в 3 году 93 ол., т. е. в 406 или в начале 405 г. до Р. X., скоро после смерти Еврипида. О его смерти существуют различные известия. По одному, он умер будто бы от радости по поводу одержанной им победы в трагическом состязании (что очень невероятно), по другому, при чтении «Антигоны», наконец, по третьему, он подавился виноградной ягодой. После смерти С. афиняне учредили в честь его культ, почитая его как героя под именем Дексиона, т. к. он принял к себе в дом бога Асклепия: они соорудили ему святилище и постановили приносить ежегодную жертву. О его погребении впоследствии распространился прекрасный миф, который, правда, грешит против летосчисления. На его могиле стояла сирена или ласточка, символы чарующей прелести поэзии; а сын его Иофонт, говорят, воздвиг ему статую. Впоследствии оратор Ликург побудил афинян поставить в афинском театре за государственный счет изображения трех трагиков: Эсхила, С. и Еврипида — и в публичном месте хранить тщательно составленные копии их трагедий. Еще до нашего времени сохранились два бюста С. и также прекрасная мраморная статуя (может быть, копия со статуи, поставленной в афинском театре); эпиграммы, посвященные ему, помещены в антологии. С. довел до совершенства аттическую трагедию, в чем нет разногласия ни в древнее, ни в последнее время. В суждениях о нем древних выражается величайшее удивление и благоговение к нему; это видно, между прочим, из многих дошедших до нас известий о том, что он за свои трагедии часто (20 раз, по другим, 24) получал первую награду, часто также вторую, но никогда третьей. Поэт в своих произведениях рельефно изображает мысли и воззрения своих современников, которые как в художествах, так и в политике переходили от строгой, но освященной древностью симметрии и тяжелой массивности к тонкой изящности, прелестной группировке и грациозному достоинству. Художество и прогресс С., в сравнении с Эсхилом, состоит главным образом в органическом развитии драмы, и именно в том, что в драме ясно и определенно представляются внутренние мотивы действующих лиц. Этическое изложение Эсхила у него сменилось строгим драматическим планом; действующие силы и душевные побудительные причины более тесно связаны между собой, действующие лица играют более дружно и направляются к ясно определенной цели, между тем как Эсхил не отклонялся от эпической манеры и характеристики и не чувствовал потребности выставлять внутренний духовный мир, выражающийся в стремлениях, противоречиях и столкновениях характеров. Для проведения этого нового, более драматического принципа С., естественно, имел очень важное значение введенный им третий актер; может быть, даже это нововведение было последствием того, что он понял и осознал, что идет по новоизбранному им пути, см. Tragoedia, Трагедия. Применением этого третьего актера С. был в состоянии создавать гораздо более разнообразные и выразительные характеры, чем Эсхил. Мы встречаем у него резко очерченные индивидуальности, значение которых он имеет увеличивать строго рассчитанными контрастами. Лица, как Хрисофемида рядом с Электрой, Исмена с Антигоной, которые увеличивают силу главного действующего лица контрастом нежной женской натуры, могли явиться после введения тритагониста. Характеры С. вообще сходятся с Эсхиловыми в общем понятии идеальности, между тем как Еврипид в этом отступает от них; однако его характеры имеют еще лично ему свойственное, почерпнутое из многостороннего опыта содержание, и хотя они у него все еще остаются символами понятий о добродетелях, без более глубокого развития личности, но все-таки жизненно выражаются в разнообразных, тонких чертах; а контрастами, которые они сами из себя производят и направляют друг против друга, придается им жизнь и индивидуальность. Также и ход действия в его трагедиях более художественнее придуман, и развязка более старательно подготовлена, чем в любой трагедии Эсхила; он умеет сделать более сносным страшный исход действия продолжительным подготовлением к нему и разнообразными перипетиями. Хор С. совершенно отделил от лиц драмы и сделал его зрителем, по возможности не причастным и не прикосновенным к контрастам действия, так что он представляет собой абстрактный образ общины и народного нравственного сознания, которое сохраняет равновесие среди всех противоречивых действий. Языку своему и речи С. предавал прелесть и тонкость тем, что он прежде всего избегал тяжеловатости и соединенной с ней темноты Эсхиловой речи и точнее понимал внутреннее взаимное отношение мыслей, их зависимость друг от друга и выражал с помощью синтаксических соединений. О нововведении и изменении существовавшего до него способа постановки трагедий, который приписывает ему Свида и по которому он установил δρα̃μα πρòς δρα̃μα α̉γωνίζεσθαι, α̉λλὰ μὴ τετραλογίαν, см. Tetralogia, Тетралогия. С. был одним из самых плодовитых трагиков. По достоверным известиям, он оставил 123 или даже 130 пьес; нам несомненно известны по их заглавиям по крайней мере 70-72 трагедии и, кроме того, приблизительно 18 сатирических драм. Кроме этого, приводятся еще несколько мелких стихотворений, пеаны и одно сочинение в прозе о хоре, направленное против Феспида и Хэрилла. Но дошло до нас всего только семь полных трагедий (Άντιγόνη, Οι̉δίπους τύραννος, Ήλέκτρα, Τραχίνιαι, Α'ίας, Φιλοκτήτης и Οι̉δίπους ε̉πὶ Κολωνω̃), а от остальных порядочное число отрывков (лучше всего у Nauck'a, в его trag. Graec. fragm., p. 103 слл.). Материал для своих трагедий он заимствовал из эпического цикла, аргивских мифов, героических сказаний, преимущественно из мифа об аргонавтах, а иногда из патриотизма пользовался аттическими сказаниями. Только относительно двух пьес нам известно время постановки: Антигона была поставлена на сцену ол. 84,3 или в 442 г. до Р. X., а Филоктет ол. 92,3 или в 410 г. до Р. X.;

2. афинский полководец, в 425 г. до Р. X. вместе с Евримедонтом начальник афинского флота, помог в Керкире довершить победу над демократической партией (Thuc. 4, 3. 46), позднее был сослан (там же 4, 65). Diod. Sic. 12, 54.

Софокл, Sophokles, 496–406 гг. до н. э., греческий трагический поэт. Родился в аттическом округе Колон; сын Софилла, владельца мастерской, где работали рабы. Еще будучи молодым человеком он завоевывал награды в музыкальных и легкоатлетических состязаниях. После битвы под Саламином руководил хором юношей, исполнявшим пеан в честь этой победы. В 443/442 г. был одним из казначеев Афинского Морского Союза. Дважды был стратегом (вместе с Периклом во время войны с Самосом в 441–439 гг. и в 428 г. до н. э.), а в 413–411 гг. до н. э. – входил в число так называемых пробулов, представителей олигархии, подготавливавших изменение государственного устройства Афин. Поддерживал близкие отношения с Периклом, Геродотом и другими выдающимися личностями своей эпохи. Сыграл важную роль в введении в Афинах культа Асклепия (в честь которого написал пеан), за что после смерти сам был провозглашен героем под именем Дексиона. От брака с Никостратой имел нескольких сыновей, один из которых, Иофон, также был трагиком, а от его союза с Феоридой родился Аристон, сын которого, тоже Софокл, поставил уже после смерти деда его последнюю трагедию Эдип в Колоне. Впервые С. выступил в трагическом агоне в 468 г. до н. э., одержав победу над Эсилом. Он написал свыше 120 драм, то есть приблизительно 30 тетралогий, из которых 20 (или 24) произведения получили первые награды, оставшиеся – вторые, и ни одно никогда не было на третьем месте. С. был также автором не сохранившихся элегий и прозаического произведения о хоре. Сюжеты своих драм он брал из знаменитых мифологических циклов: троянского, фиванского, циклов об Атридах и о Геракле. Полностью сохранилось 7 трагедий, а на папирусе – значительная часть сатировой драмы Преследователи (Ichneutai), в драматической форме передающей содержание гомерова гимна о младенце Гермесе, изобретателе лиры. В нашем распоряжении имеется также несколько сотен фрагментов из погибших пьес. Аякс, драма, которую считают самой ранней из сохранившихся трагедий, представляет историю самоубийства героя, который почувствовал себя оскорбленным судом своих товарищей по оружию, присудивших оружие Ахилла не ему, но Одиссею. Охваченный безумием, он убивает баранов, принимая их за ахейских вождей. Однако все эти события разыгрываются за сценой, в трагедии речь идет прежде всего о честь Аякса, который решается на самоубийство, чтобы ее себе вернуть. Стержнем второй части драмы является тот же вопрос, но с точки зрения греков. Они должны решить, имеет ли Аякс право на погребение. Здесь выступает типичный для воззрений С. мотив бессилия человека перед судьбой, которой можно лишь подчиниться. Антигона, предположительно, поставленная в 442 г. до н. э., противопоставляет древние неписаные законы тем, что предписывает людям государство. Вопреки запрету нового правителя Фив Креона, Антигона, дочь Эдипа, хоронит своего брата Полиника, который погиб, сражаясь против собственной родины. Замурованная живьем, кончает жизнь самоубийством, в то время как наконец сокрушенный Креон приказывает сообщить ей о помиловании. Но Креон платит за свою гордыню (hybris – переход границ, заповеданных человеку) личной катастрофой. От собственной руки погибают его сын Гемон, жених Антигоны, и жена Эвридика. Антигона – одна из знаменитейших трагедий Еврипида (в особенности великолепен спор Креона и Антигоны, противопоставляющих друг другу свои позиции, в ходе которого Антигона произносит свою известную реплику: «Я рождена любить – не ненавидеть»). Эдип царь (Oidipus tyrannos), пьеса, поставленная ок. 430 г. до н. э., тоже является трагедией рока, показывающей бессилие человека, даже благородного и полного энергии, перед волей богов. Эдип, сделавший все, чтобы избежать предсказанного ему оракулом Аполлона преступления, в поисках средства помочь охваченному эпидемией государству, сам того не подозревая, шаг за шагом идет к страшной правде. Благодаря композиционному мастерству автора, напряжение возрастает вплоть до так называемой перипетии, переломного момента действия, когда известие о смерти мнимого отца Эдипа, которое должно освободить его от страха перед отцеубийством, делает очевидным то, что это именно он, Эдип, является сыном предшествующего царя Фив. Лая, и его супруги Иокасты,а следовательно, не только убийцей Лая, которого ищут, но и отцеубийцей, живущим в преступном союзе с собственной матерью. Иокаста кончает жизнь самоубийством, а сам Эдип ослепляет себя. Пьеса отмечена трагической иронией, основанной на том, что то, что говорят на сцене герои драмы, всегда имеет второй смысл, понятный только зрителям. Электра, поставленная в 415 г. до н. э., поднимает тему матереубийства Ореста, которую до того затронул Эсхил в Плакальщицах, но здесь на первый план выходит фигура главной героини, оплакивающей отца и живущей только надеждой на возвращение брата, который придет за него отомстить. У этой пьесы сложная интрига (рассказ о мнимой кончине Ореста), в ней присутствует сцена узнавания. В отличие от Эсхила и Еврипида (Электра, Орест), С. полагает, что действие, совершенное по приказу Аполлона, не может возбуждать нравственных колебаний, поэтому его трагедия кончается благополучно для обоих героев и в ней нет места Эриниям, преследующим Ореста. Трахинянки (Trachiniai), названные так по хору девушек той местности, где происходит действие, рассказывают о смерти Геракла, причиной которой случайно становится его жена Деянира: стремясь вернуть чувства неверного мужа, посылает ему одеяние, пропитанное кровью кентавра Несса, будучи твердо убеждена, что это волшебное средство, вызывающее любовь. Эта «одежда Деяниры» сжигает тело Геракла живым огнем. Трагедия заканчивается его смертью, которую опережает добровольная смерть Деяниры. В основу Филоктета (Filoktetes; 409 г. до н. э.), быть может, наиболее психологичной трагедии С. (влияние Еврипида?), поэт положил известный миф троянского цикла. Одиссей и не выносящий притворства юный сын Ахилла Неоптолем прибывают на Лемнос, чтобы привести под Трою оставленного здесь греками Филоктета, без которого троя не может быть взята. Одиссей пытается достичь цели обманом, но Неоптолем, которого он предварительно с большим трудом убедил, в конце концов все же не выдерживает и говорит правду. Филоктет отказывается ехать под Трою, но поскольку из мифа известно, что он тем не менее туда поехал, С. должен был в последний момент (по образцу Еврипида) ввести божество («deus ex machina»), которое убеждает героя это сделать. В Эдипе в Колоне (Oidipus en Kolono), поставленном после смерти С. в 401 г. до н. э., старый поэт вновь возвращается к истории Эдипа, чтобы показать, что человек, столь сурово преследуемый богами, был также их избранником. После тяжких странствий он со смертью обретает высшее бытие, становится героем, который из своей гробницы в священной роще в Колоне отныне хранит от зла жителей округи. Спутником Эдипа в его последнем пути становится афинский царь Тесей, он является единственным свидетелем его таинственной кончины. Эта вовсе лишенная действия пьеса обладает, однгако огромной силой эмоционального воздействия, которая делает ее одной из прекраснейших греческих трагедий. Особенно знаменит хор, восхваляющий Колон, родину поэта. Аристотель отметил три принципиальных новшества С.: он ввел третьего актера, расщирил хор с 12 человек до 15 и первым воспользовался нарисованными декорациями. Важнейшим из них был, разумеется, третий актер, позволивший поэту увеличить число лиц, выступающих в драме, что, в свою очередь, сделало возможным большее разнообразие характеров и позволило усложнить действие. С. искусно использует имеющихся актеров, создавая, например, сцену, где три героя, находясь в одинаковой ситуации, переживают ее совершенно различным образом: таков в Электре рассказ гонца о смерти Ореста, предназначенный обмануть Клитемнестру и облегчить Оресту совершение мести. Для Клитемнестры эта новость означает освобождение от постоянного страха, для Электры же – конец ее надеждам. С. порвал с традицией объединять в трилогии пьесы, связанные между собой по содержанию. Это заставило его усовершенствовать композицию трагедии, ибо в одной теперь надо было сказать все то, что ранее раскрывалось в трилогии, где всегда первая пьеса представляла экспозицию, а последняя была эпилогом для целого (ср., например, Орестею Эсхила). Трагедии С. по большей части построены таким образом, что все действие стремится к катастрофе, перед которой наступает некоторая (всегда обманчивая) перемена к лучшему, еще более углубляющая грозовую атмосферу наступающего непосредственно вслед за ней трагического финала. Хор у С. является выразителем взглядов поэта и неким идеальным зрителем, который интерпретирует сценическое действие в соответствии с замыслом автора. Но этим его роль не исчерпывается. Часто она обусловлена драматически, но порой поэт изменяет характер хора и пишет чисто лирические партии. Иногда вместо хора фигурируют так называемые «коммосы», то есть партии, где поочередно поют актер и хор. Из трагедий С. величайшее влияние на позднейшую литературу оказал Эдип царь, который считался совершенным произведением. У него нашлось много подражателей, среди них Корнель, Расин и Вольтер. Антигона тоже оставила свой отпечаток, в основном в новейшее время ( Ж. Ануй, Б. Брехт).