«Фукидид»

(Θουκυδίδης) — сын Олора, из аттического дема Галимунта, величайший греческий историк. Год рождения его в точности неизвестен. Если основываться на свидетельстве писательницы Памфилы, он родился около 470 г. до Р. Х.; из слов же его биографа Маркеллина следует заключить, что он родился около 450 г. Сам историк говорит, что в начале Пелопоннесской войны (431 г.) он был уже в вполне зрелом возрасте и мог понимать и наблюдать совершающиеся события (V, 26; ср. I, 1); кроме того, известно, что в 424 г. Ф. был уже стратегом; следовательно, имел тогда во всяком случае не менее 30 лет от роду. Вообще, вероятнее всего, что он родился около 460 — 455 г. до Р. Х. Таким образом, его молодость совпала с веком Перикла: он был современником Еврипида, софистов, Сократа. Биография Ф. в подробностях нам неизвестна. Сообщения его биографов, из коих главный — некий Маркеллин, не внушают доверия; главными, достоверными сведениями являются сообщения самого историка, мимоходом сделанные. Принадлежал Ф. к богатой и знатной фамилии: его предком был фракийский царь Олор и он находился в родстве с фамилией Мильтиада. Ф. обладал большими материальными средствами; во Фракии ему принадлежали золотые прииски и он пользовался там влиянием (IV, 105). В Афинах, по-видимому, он стоял близко к влиятельным лицам, в том числе, вероятно, и к Периклу, замечательную характеристику которого он представил (II, 65). Ф., как это доказывает его труд, получил прекрасное образование; достигнув зрелого возраста, он принял участие в государственных и военных делах. Первые годы Пелопоннесской войны историк провел в Афинах; во время эпидемии, разразившейся на второй год войны, он сам заболел этой страшной болезнью, которую потом описал. Когда спартанский полководец Брасид перенес военные действия во Фракию (424 г.), Ф. командовал эскадрой у о-ва Фазоса; он не успел предотвратить переход Амфиполя на сторону Брасида (приняв лишь меры к защите Эйона). Принужденный, вследствие этого, отправиться в изгнание, он поселился в своем фракийском поместье, где на досуге мог составлять и обрабатывать свой труд, спокойно, в качестве зрителя, наблюдать за обеими воюющими сторонами и, в особенности, ближе стать к пелопоннесцам (V, 26). Он посетил, по-видимому, многие места, бывшие театром войны, двор македонского царя Архелая, Сицилию и в частности Сиракузы, как это можно заключить по живому и точному описанию их окрестностей и осады. 20 лет провел Ф. в изгнании. По окончании Пелопоннесской войны (404 г.), вследствие амнистии (общей или, по некоторым известиям, особой, по предложению Энобия) он мог вернуться на родину, но вскоре умер (ок. 399 — 396; во всяком случае не позже 396 года, ибо он не знает восстановления Длинных стен Кононом и извержения Этны 396 г.), по мнению одних — в Афинах, по мнению других — на чужбине, во Фракии, или по дороге на родину. Есть известие, что умер он насильственной смертью. Ф. написал "Историю Пелопоннесской войны", современником и очевидцем которой он был. По собственному его заявлению, он начал свой труд тотчас по возникновении войны, будучи заранее уверен в ее важном значении (I, 1). Тем не менее вопрос о времени составления и обработки его "Истории" принадлежит к числу спорных. Ульрих (в середине 40-х годов XIX в.) доказывал, что сначала Ф. под войной пелопоннесцев с афинянами разумел лишь первый период, так назыв. Архидамову войну, и первые книги написал после Никиева мира (421 г.), думая, что война уж закончилась, а потом продолжал свой труд. Это мнение, многими поддержанное, встретило и возражения, главным образом со стороны Классена, а в последнее время — Эд. Мейера. Впрочем, разногласие в сущности не так велико, как кажется, ибо последователи Ульриха соглашаются, что Ф. впоследствии делались вставки, а Классен и его сторонники признают, что отдельные части могли быть набросаны историком, как материал для последующей обработки, раньше окончания войны. "История Пелопоннесской войны" Ф. состоит из VIII кн. I кн. заключает в себе знаменитое введение — очерк древнейшей истории Греции, изложение поводов к войне и ее действительных причин, очерк "Пятидесятилетия" (промежутка от Платейской битвы до начала Пелопоннесской войны) и разрыва между Афинами и Спартой; со II кн. начинается история самой войны. Она доведена до зимы 411 г. — В своем произведении Ф. является одним из самых выдающихся и характерных представителей греческой мысли той эпохи, которая может быть названа эпохой "Просвещения"; это была пора нового философского движения, охватившего Грецию, критической мысли и рационализма. Цель Ф., как он сам ее определяет — "отыскание истины". Он враг анекдотов, вымыслов, поэтических прикрас; он не стремится к занимательности. Он сам противополагает свой труд произведениям как поэтов, с их преувеличениями и прикрасами, так и "логографов" (I, 21). Ф. знал, что его изложение покажется менее занимательным и приятным; но он считал достаточным, если его труд "найдут полезным те, кто пожелает иметь ясное и верное представление о прошлом, ввиду того, что, по свойствам человеческой природы, и в будущем когда-нибудь может произойти нечто подобное". На свое произведение он смотрел не как на временную забаву для слушателей, а как на "достояние навеки" (I, 22). Ф., по собственным словам, стремился к точному знанию (V, 26) и излагал не так, как ему казалось или как сообщал первый встречный, а как очевидец или на основании сведений хотя и добытых от других, но подвергнутых возможно тщательной и точной проверке (I, 22), Он сознает, что узнавать правду было трудно, ибо свидетели-очевидцы говорили об одном и том же не одинаково, а под влиянием пристрастия или памяти (I, 22). Таким образом, основные приемы исторической критики впервые открыты и применены Ф. Весь его труд свидетельствует о его добросовестности, тщательности и осторожности в отыскании истины. Ф. первый надлежащим образом оценил важность документов и некоторые из них целиком внес в свою историю (напр. текст перемирия 423 г., Никиева мира, договора афинян с Аргосом, Мантинеей и Элидой). Он извлекает данные из надписей; умеет пользоваться мифом и народным преданием, объяснить происхождение того или иного рассказа, даже неверной версии (см. напр. VI, 54 сл.). В отношении приемов особенно интересны начальные главы, в которых Ф. пытается дать реконструкцию важнейших моментов древнейшей греческой истории; со стороны метода эти главы — одно из самых замечательных проявлений греческой мысли. Здесь историк применяет в широких размерах метод обратного заключения — от настоящего к прошлому, от известного к неизвестному, причем основанием для его заключений и комбинаций служат свидетельства эпоса, топографические данные, вещественные памятники, сохранившиеся названия, быт отсталых в культурном отношении греческих племен и варваров, обычаи, празднества и обряды, вообще — культурные переживания. Приемы Фукидида напоминают приемы современных исследователей и его метод обратного заключения есть вместе с тем метод сравнительный: Ф. подмечает аналогию между бытом греков, на известной ступени их развития, и варваров (I, 3,6); ему не чужда уже идея постепенного развития; древнейшая, баснословная старина у него лишь один из фазисов в развитии греческого общества. В его труде ясно обнаруживается идея причинности: Ф. отличает общие, основные причины и поводы или случайные обстоятельства. Напр. он отмечает, что события в Эпидамне и Потидее, жалобы Мегары и Эгины — это только поводы и предлоги к войне; истинная же причина ее таилась в возвышении афинского могущества, возбуждавшего в лакедемонянах страх и зависть (I, 23; II, 8). Ф. признает законосообразность исторических явлений; у него встречается ряд обобщений, основанных на убеждении в том, что одинаковые причины и условия вызывают и одинаковые следствия: по его мнению, пока не изменится человеческая природа, до тех пор будут происходить и явления, подобные тем, которые он описывает. Так, по поводу борьбы партий на о-ве Керкире Ф. дает поразительное по глубине анализа изображение патологических явлений — извращения понятий, одичания и деморализации греческого общества, как пагубного и неизбежного последствия ожесточенной междоусобной войны (III, 82 — 83), и при этом замечает: "вследствие междоусобиц множество тяжких бед обрушилось на государства, бед, какие обыкновенно бывают и всегда будут, пока человеческая природа остается тою же", но только в большей или меньшей степени и различные по формам, сообразно обстоятельствам в каждом отдельном случае. Исторические события Ф. объясняет, не вводя сверхестественного элемента и непосредственного вмешательства божества. В оракулы и предзнаменования он, очевидно, не верит; правда, он о них упоминает, но не потому, чтобы верил в них, а потому, что им верила масса, и вследствие этого они являлись некоторым фактором, с которым историку необходимо было считаться. По поводу некоторых изречений оракула Ф. делает чрезвычайно меткие критические замечания (см. II, 17, 54). По Фукидиду, не гадатели, предзнаменования и оракулы, а ум и знание могут предусматривать будущее. В историческом деятеле он выше всего ставит ум, способность составлять правильное суждение о положении дел и таким образом предусматривать будущее. При этом он судит не с точки зрения конечного успеха; напр., начатая при Перикле война привела к катастрофе, но Ф. восхваляет Перикла и его прозорливость; напротив, Клеон взял Сфактерию, сдержав данное обещание, но историк все-таки считает его легкомысленным и сумасбродным (IV, 28, 3 6). — Что касается политических воззрений Ф., то он не был расположен к крайней демократии; не раз он отзывается презрительно об изменчивости и непостоянстве толпы; он чувствует антипатию к демагогам (характерно напр. его отношение к Клеону); по поводу установления весьма умеренной демократии (после низвержения олигархии 400) он заявляет, что это была лучшая форма правления из существовавших в его время, ибо являлась умеренным соединением олигархии и демократии (VIII, 97). Вообще Фукидид редко высказывает свои личные мнения; он избегает говорить от себя и заставляет говорить самые факты. В общем он отличается замечательной объективностью и беспристрастием, а его добросовестность в изложении фактов такова, что с помощью им же сообщаемых данных можно иногда проверить и даже опровергнуть его взгляд. Напр. на основании сведений, которыми мы обязаны Ф. же, мы можем составить себе несколько иное мнение о Клеоне, к которому он относится, очевидно, враждебно: Ф. прославил Перикла в знаменитой характеристике его (II, 65), но мы не найдем у него простого панегирика вождю Афин: о военных действиях его Ф. говорит с большой умеренностью. Аристократ по происхождению и положению, не сторонник крайней демократии, Ф. не скрывает дурных поступков олигархов, и устами Перикла нарисовал величественный идеал афинской демократии. Сам афинянин, он ярко выставляет заслуги их врага, защитника Сиракуз, Гермократа, и относится с полным беспристрастием к Спарте, не разделяя ни того отвращения, которое к ней питали демократы, ни лакономании, которая начинала распространяться в афинском обществе и литературе. К некоторым спартанцам Ф. относится с симпатией (напр. к Брасиду, Архидаму), но он не скрывает и недостатков Спарты, ее жестоких поступков. Изгнанник, живущий на чужбине, он относится к своему родному городу без ненависти и злобы. Немудрено, что в ученой литературе преобладают самые хвалебные отзывы о Ф. Но в 70-х и 80-х годах истекшего века он подвергся нападкам со стороны Мюллера-Штрюбинга, который начал с обвинения его в субъективности, в сокрытии истины, в иезуитской казуистике (reservatio mentalis), в умышленной неясности (см. "Aristophanes und die histor. Kritik", 1873), потом стал открывать следы "кровожадного интерполятора", испещрившего будто бы текст Ф. своими вставками ("Thukyd i deische Forschungen", 1881); затем стал доказывать, что Фукидидово произведение — "военно-дидактическая эпопея" и "военная новелла" ("Das erste Jahr d. Pelopon. Krieges", в "Neue Jahrb. f. Philol", 1883, и "Die Glaubw üdigkeit d. Thukydides geprüft an seine r Darstellung d. Belagerung von Plataia", ibid., 1885), и наконец назвал знаменитого историка "чисто-теоретическим доктринером" и "педантом" ("Die Korkyr äischen Hä ndel bei Thukydides", ibid., 1886). С не менее страстными нападками на Ф. выступил и венгерский ученый Ю. Шварц (в своем соч. "Die Demokratie", I, 1884); недоверчивое отношение к Ф., хотя и не в такой мере, встречаем и у Макса Дункера ("Gesch. d. Alterthums", N. F., I—II, 1884—86) и Пфлугк-Гарттунга ("Perikies als Feldherr", 1884), выступивших с развенчанием Перикла. Крайность и несостоятельность этой критики в настоящее время достаточно обнаружена (см. Ф. Г. Мищенко, "Послесловие" к переводу Ф., 1888; В. Бузескул, "Перикл", 1889; A. Bauer, "Thukyd. und H. M üller-Strübing", 1887; Lange, "Zur Frage über die Glaubwü rdigkeit d. Thukyd." в "Neue Jahrb. f. Philol.", 1887 и друг.), хотя отдельные замечания названных противников Ф. не лишены основания: восставая против крайностей гиперкритического направления, мы должны допустить необходимость критики по отношению к Ф., в каждом отдельном случае, подобно тому, как и по отношению ко всякому другому источнику. У него, конечно, найдутся отдельные, частные промахи, ошибки и неточности. Несмотря на это, Ф. в общем останется тем, чем был в глазах даже таких авторитетов в области исторической критики, как Нибур и Ранке, т. е. одним из величайших историков и источником достоверным настолько, насколько вообще может быть достоверно произведение человека; большинство же его промахов, неточностей и неверных сообщений должно быть отнесено к категории ошибок невольных, более или менее свойственных каждому, а тем более историку, жившему за IV в. до Р. Х. В общем, если под историей разуметь науку и нечто большее, нежели простое повествование о достопамятных событиях, то Ф. с большим правом может быть назван ее отцом, чем Геродот, и у него мы найдем немало черт, сближающих его с современной историографией.

Библиография.

Лучшие издания Ф.: Рорро, Kr ü ger'a, Stahl'я, Croiset и в особенности Classen'a, а также Hude (у Teubner'a); руск. перев. Ф. — Ф. Г. Мищенка (2 т., М., 1887—8). Монографии о Ф. — Roscher (1842), Welzhofer (1878), Girard (1884), Lange (1893); исследования M üller-Strü bing'a; Ф. T. Мищенка, "Предисловие" и "Послесловие к перев." (последнее — отд. книгой под заглав. "Ф. и его соч.", 1888); ср. его же, "Опыт по истории рацион. в древн. Греции" (1881) и В. Бузескул, "Перикл" (1889). Очень важны E. Meyer, "Forschung. z. alten Gesch." (II, 1899; ср. его же, "Gesch. d. Alterth.", III), и Busolt, "Gr. Gesch." (III, 2). См. также общие труды по истории греч. литературы (лучшее новейшее сочин. — Christ'a) и греческой историографии: Creuzer, "Die histor. Kunst d. Griechen" (1845); Ulrici, "Charakteristik d. antiken Historiographie" (1833); С. Wachsmuth, "Einleitung in d. Stud i um d. alten Gesch." (1896); его же, "Ueber Ziele und Methoden d. Griech. Greschichtsschreibung" (1897); Seeck, "Die Entwicklung d. antiken Geschichtsschreibung" (1898); B. Бузескул, "Введ. в историю Греции" (2 изд., 1904).

В. Бузескул.

(Thukydídes)

(около 460 — 400 до н. э.), древнегреческий историк. Происходил из знатной и состоятельной афинской семьи. Во время Пелопоннесской войны (См. Пелопоннесская война) в 424 был стратегом и командовал афинской эскадрой у берегов Фракии. Не сумел помешать спартанскому полководцу Брасиду овладеть Амфиполем, вследствие чего подвергся осуждению в Афинах и должен был уйти в изгнание. В течение 20 лет, находясь вдали от родины, занимался сбором материала для своего исторического труда. В Афины вернулся в 404. «История» Ф. (в 8 книгах) — труд, посвященный истории Пелопоннесской войны 431—404 (изложение доведено до осени 411). Несмотря на незавершённость отдельных частей, «История» является цельным произведением. В отличие от Геродота, Ф. придавал большое значение критической проверке сведений, которыми историк располагает для изложения своей темы; только после этого, по мнению Ф., возможно обращение к реконструкции прошлого. Главную задачу историка Ф. видел в «отыскании истины» (I, 20). Выясняя происхождение того или иного исторического явления, Ф. обращал особое внимание на причины и поводы событий. Рационализм Ф. исключает непосредственное вмешательство божественных сил в исторические события, хотя историк и не отвергал в принципе существования богов или божественного начала. Придавая первостепенное значение объективным историческим факторам, не только политическим, но и экономическим, Ф. в отличие от последующей историографии ещё не склонен подчёркивать роль отдельной личности, хотя от его взора и не ускользает значение ума и воли выдающихся деятелей, как это видно из его характеристики Перикла. В центре внимания Ф. — судьба Афинской морской державы; в непомерном росте могущества и в агрессивной политике афинян историк усматривает главную причину межэллинского конфликта. Хотя Ф. пишет прежде всего военную историю, его отличает большое внимание к вопросам социально-политической борьбы. Одним из первых он оставил обстоятельные описания гражданских конфликтов, столкновений демократических и олигархических группировок.

По своим политическим взглядам Ф. — сторонник умеренной, разумно упорядоченной власти. Он враждебно настроен по отношению к радикальной демократии, её вождям Клеону и Гиперболу он даёт уничтожающую характеристику. Напротив, Ф. высоко оценивает умеренно-олигархическое правление 5000 (в Афинах в конце 411), считая, что тогда существовало разумное смешение олигархических и демократических элементов. Однако ни симпатии, ни антипатии Ф. не выступают сколько-нибудь заметно на первый план и в целом его изложение отличается высокой степенью объективности. Ф. считается величайшим историком древности, оставившим яркое и достоверное описание одного из наиболее значит. событий древней истории.

Изд.: Thucydides historiae, ed. С. Hude, v. 1—2, Lipsiae, 1908—13; Thucydides, v. 1, ed. O. Luschnat, Lipsiae, 1954; в рус. пер. — История, пер. Ф. Мищенко в переработке С. Жебелева, т. 1—2, М., 1915.

Лит.: Мищенко Ф. Г., Опыт по истории рационализма в древней Греции, ч. 1 — Рационализм Фукидида в Истории Пелопоннесской войны, К., 1881; его же, Фукидид и его сочинения, в. 2, М., 1888; Бузескул В. Г., Введение в историю Греции, 3 изд., П., 1915; Лурье С. Я., Очерки по истории античной науки. Греция эпохи расцвета, М. — Л., 1947; Finley J. Н., Thucydides, Camb. (Mass.), 1942; Romilly J. de, Thucydide et l'impérialisme athénien, P., 1947; Grundy G. B., Thucydides and the history of his age, 2 ed., v. 1—2, Oxf., 1948; Diesner Н. J., Wirtschaft und Gesellschaft bei Thukydides, Halle, 1956; Fritz K. von, Die griechische Geschichtsschreibung, Bd 1, B., 1967.

Э. Д. Фролов.

ФУКИДИД (ок. 460-400 до н. э.) - древнегреческий историк. Автор "Истории" (в 8 кн.) - труда, посвященного истории Пелопоннесской войны (до 411 до н. э.); это сочинение считается вершиной античной историографии.

ФУКИДИД (около 460 - 400 до нашей эры), греческий историк. Автор "Истории" (в 8 книгах), посвященной Пелопоннесской войне (до 411 до нашей эры); это сочинение считается вершиной античной историографии.

Фукиди́д

(Thukydides) (ок. 460, Афины – ок. 400 до н. э., там же), древнегреческий писатель, историк. Был полководцем, после военной неудачи жил в изгнании (424—04). Написал «Историю» – незаконченный труд о Пелопоннесской войне между Афинами и Спартой (431–404, изложение событий доведено до 411). Фукидид не только стремился к точности в изложении исторических событий, но и пытался выяснить их побудительные причины, для чего включил в «Историю» множество фиктивных (сочинённых им самим) речей – речи Перикла и др. В античности стиль «Истории» Фукидида считался образцовым. Описание событий Пелопоннесской войны с того места, на котором остановился Фукидид, впоследствии продолжил историк Ксенофонт.

ФУКИДИД

(ок. 460 - ок. 400 до н.э.), афинский историк. Даты рождения и смерти Фукидида устанавливаются предположительно, на основании его собственных косвенных сообщений, а также того, что в его Истории, незавершенном труде, посвященном Пелопоннесской войне между Афинами и Спартой (431-404 до н.э.), нет указания на события, происходившие в 4 в. до н.э. Фукидид приступил к написанию Истории в самом начале войны и собирался дойти до 404 до н.э., однако изложение обрывается зимой 411. Семья историка владела золотыми приисками во Фракии. Его отец Олор - тезка (вероятно, родственник) фракийца, который был тестем знаменитого Мильтиада, так что Фукидид был родственником Кимона, сына Мильтиада. Плутарх (Кимон 4) видел нагробие Фукидида среди могил семьи Кимона в Афинах. Почти наверняка родственником историка был другой Фукидид, сын Мелесия, противник Перикла. Таким образом, Фукидид принадлежал к знатному роду, унаследовал немалое богатство и к тому же располагал таким преимуществом, как источник существования вне Афин: его фракийские связи оказались весьма кстати, когда в 424 до н.э. Фукидид подвергся изгнанию за то, что не смог спасти Амфиполь (во Фракии) от захвата спартанским полководцем Брасидом. В молодости Фукидид вращался в кругу известных государственных деятелей, что дало ему наилучшую подготовку для написания труда по истории. Знатное происхождение не помешало Фукидиду сделаться пылким приверженцем демократии Перикла, идеалы которой он превозносит в надгробной речи, вложенной им в уста Перикла (II 35-46). Однако Фукидид не был последовательным демократом, поскольку полагал, что олигархическая конституция 411 до н.э. являлась лучшим государственным устройством из всех, какие только знали современные ему Афины. Фукидид сообщает, что переболел страшной болезнью, опустошившей Афины в 430-427 до н.э. Отправившись в изгнание, Фукидид посетил Пелопоннес, а возможно и Сицилию - его описание Сиракуз обнаруживает хорошее знание местной топографии. Фукидиду, от природы склонному к беспристрастности, пошло на пользу изгнание, которое позволило ему ознакомиться с врагами Афин. Некоторые замечания относительно Спарты позволяют предполагать, что в это время Фукидид встречался с Алкивиадом. После капитуляции Афин в 404 до н.э. Фукидид недолгое время пробыл в городе; сообщается, что его смерть была насильственной, однако это предание, возможно, появилось в связи с неожиданным прекращением повествования в VIII книге. Согласно другому малодостоверному источнику, сочинение Фукидида подготовил к публикации историк Ксенофонт; и в самом деле, Ксенофонт начинает свою Греческую историю с того места, на котором остановился Фукидид. Но кто бы ни был редактором Истории Фукидида, он проявил при работе над ней чрезвычайную сдержанность. Вступление к I книге подчеркивает важность избранного предмета в сравнении со всеми предшествовавшими событиями мировой истории. После краткого, но весьма основательного очерка ранней истории Греции Фукидид рассматривает причины войны. Хотя поводом к ней послужил спор афинян с Коринфом из-за Керкиры, истинные причины надо искать гораздо глубже: Спарта опасалась возраставшей мощи Афин. Война должна была разразиться, даже если бы инцидента с Керкирой не произошло. Война оказалась общегреческой, она расколола надвое всю Грецию, причем демократы, как правило, становились на сторону Афин, а олигархические правительства поддерживали Спарту. Чтобы показать могущество Афин, Фукидид дает очерк роста Афинской архэ (державы) начиная с 479 и до 440 до н.э., перекидывая таким образом мост от своего труда к истории греко-персидских войн Геродота. Фукидид подробно излагает жизненный путь Фемистокла, который чем-то напоминает Алкивиада: на обоих Афины возлагали величайшие надежды, и оба удалились в изгнание к врагам Афин. Из трех гениальных политиков, появившихся в Афинах в этом веке, лишь Периклу оказалось по силам удержать власть в демократическом государстве, но и он в конце жизни навлек на себя неблагосклонность граждан. С начала II книги и по главу V 24 Фукидид описывает первый этап войны, называемый Десятилетней (или Архидамовой) войной, вплоть до Никиева мира (421 до н.э.). Изложение здесь неизменно сопровождается указаниями на "зиму" или "лето", так что год оказывается разбитым на две части. После 424 до н.э., когда Фукидид удалился в изгнание, повествование о событиях в Афинах становится менее подробным, а ход дипломатических переговоров с Персией изложен плохо. Вслед за Никиевым миром наступил завершившийся сицилийской экспедицией период, когда войны вроде бы не было, но вчерашние враги продолжали активно выводить из строя союзников противника. Победой при Мантинее в 418 до н.э., которую Фукидид подробно описывает, спартанцы восстановили свой престиж. В "мелосском диалоге" (V 85-111) читателю предлагаются фактически две речи, излагаемые параллельно, тезис за тезисом. Афиняне не делают осажденным островитянам никаких уступок, они открыто заявляют, что по закону природы слабый подчиняется сильнейшему, и пока Афины остаются владыками морей, Мелос обязан повиноваться и платить им дань. В VI и VII книгах описана афинская экспедиция на Сицилию, предприятие, изначально обреченное на провал из-за бегства Алкивиада и окончательно загубленное очевидной некомпетентностью Никия. VIII книга - это неполный отчет о Декелейской войне, когда спартанская армия, базировавшаяся в Аттике, держала Афины в постоянном напряжении и лишила их территории вне городских стен. Здесь же рассказывается о захвате власти в Афинах олигархами (411 до н.э.) и о происках Персии во время войны на море в Ионии. Фукидид пишет сжато (Дионисий Галикарнасский, О Фукидиде 24, называет это качество "быстротой"), избегая украшательств. В изобилии встречаются отвлеченные понятия, выраженные прилагательным или причастием с артиклем среднего рода. Фукидид склонен к противопоставлениям, однако ради симметричной фразы никогда не отклоняется от хода повествования. Иногда Фукидид убирает слова с их законного места, словно для того, чтобы застать читателя врасплох, или изменяет конструкцию предложения. Результат бывает подчас резким, но никогда не оказывается грубым. Проза Фукидида - это прекрасно настроенный инструмент острого аналитичного ума. Значительная часть истории была написана по горячим следам. Однако труд складывался медленно и с большими усилиями, Фукидид правил и делал вставки, с учетом полученных дополнительно сведений или последующих событий. Датировать определенные куски Истории очень непросто, выводы чаще всего ненадежны; нет сомнения в том, что в ней имеются периоды, внесенные в черновой текст, причем некоторые - уже после капитуляции Афин (например, II 65, 12). Повествование пересыпано речами, когда контекст оправдывает их появление. Проза этих речей сложна, местами даже темна. Фукидид не мог в точности передать все, что говорилось афинскими и спартанскими военачальниками, да он и не ставил себе такой задачи. Он передает мысли деятелей в своей собственной манере, а в тех случаях, когда нет возможности прибегнуть к записям или памяти, сам сочиняет соответствовавшую случаю речь. Эти речи вносят в чисто повествовательный труд драматические эффекты. Фукидид установил себе очень строгие правила отбора материала, и иногда они принуждали его опустить события, которые современный историк не мог бы оставить в стороне, не навлекая на себя нареканий. Так, он упоминает, что Гипербол подвергся остракизму лишь тогда, когда описывает смерть этого демагога на Самосе в 411 до н.э., и ни словом не упоминает о хитроумном ходе, которым Алкивиад добился изгнания этого политика, в то время как Гипербол первый затевал изгнание Алкивиада. Фукидид не проявляет особого интереса к социальным или экономическим проблемам, хотя и вкладывает в уста Перикла перечень ресурсов, которыми располагали афиняне к началу войны, доказывая таким образом, что в тот момент они были вправе рассчитывать на окончательную победу. Перикл не мог предвидеть мора, после которого афинянам оставалось надеяться в лучшем случае на ничейный исход. Не всегда Фукидид скрывает свои пристрастия. Клеона он ненавидел как демагога, а Перикловой мощью восхищался. Однако к Клеону Фукидид несправедлив. После неудачи, постигшей Никия, Клеон в 425 до н.э. взял Сфактерию, а его гибель на поле боя после в целом успешной кампании во Фракии подтверждает, что Клеон был настоящим воином. Стратегия, которой придерживался Клеон, весьма схожа с рекомендованной Периклом, но Фукидид этого как бы не замечает. Впрочем, трактовка Клеона - исключение, которое, несомненно, возникает вследствие аристократического презрения к вульгарности и дурным манерам, а не из зависти или злобы.

ЛИТЕРАТУРА

Фукидид. История. М., 1993

ФУКИДИД

(Θουκυδίδης) (ок. 460 – ок. 400 до н.э.) – др.-греч. историк. Автор "Истории Пелопоннесской войны" (доведена до 411). На формирование взглядов Ф. оказали влияние Анаксагор, Гиппократ и его школа, старшие софисты (Протагор, Горгий, Антифонт), Гл. задачу историка Ф. видит в "отыскивании...истины" (I, 20, 21), высказывает мысль о повторяемости историч. явлений, обусловленной, по Ф., неизменностью "человеческой природы". Последней, по Ф., свойственно стремление к преобладанию и жажда власти, но наряду с этим и жажда свободы – чувство "более сильное и неодолимое" в человеке, нежели ею стремление к господству, и толкающее его "...на рискованные предприятия" (III, 45, 4). Признавая существование богов, Ф. отрицает непосредств. вмешательство божественных сил в историч. события; под "судьбой" он понимает непредвиденное стечение обстоятельств (II, 87,2; IV, 18,5). Методы Ф. делают его в значит. степени предшественником совр. историч. науки.

Ф. оказал влияние на последующих историков и мыслителей, в частности на Полибия.

Соч.: История, пер. Φ Мищенко в переработке с прим. и вступ. очерком С. Жебелева, т. 1–2, Μ., 1915.

Лит.: Бузескул В., Историч. этюды, СПБ, 1910, с. 29–37; его же, Введение в историю Греции, Π., 1915, с. 43 (Лекции по истории Греции, т. 1), Денисов Я. А., Биография Φ., X., 1911; Гомперц Т., Греч. мыслители, пер. с нем., т. 1, СПБ, 1911; с. 416–32; Бокшанин А., Первые шаги историч. науки, "Ист. Журн.", 1940; No 4–5, Оранский В. В., Вопросы права (dikaion, dike) и интереса в эпоху Пелопоннесской войны по Φ., "Уч. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. Ленина", 1942, т. 28, вып. 1; Лурье С. Я., Фукидид, в его кн.: Очерки по истории антич. науки, M.–Л., 1947, с. 296–316; Зельин К. К., Из иностр. лит-ры о Φ., "Вести древней истории", 1950, No 4 (34); Кессиди Ф. X., Атеизм в антич. мире, в кн. История и теория атеизма, Μ., 1962, с. 93–94; Cornford F. M., Thucydides Mythistoricus, L., 1907; Schwartz Ed., Das Geschichtswerk des Thukydides, Bonn, 1919, Schadewaldt W, Die Geschichtsschreibung des Thukydides, Β., 1929; Cochrane Сh. M., Thucydides and the science of history, L., 1929; Weinstock R., Polis. Der griechische Beitrag zu einer deutschen Bildung heute an Thukydides erläutert, Β., 1934; Dietzfelbinger E., Thukvdides als politischer Denker, Erlangen, [1934] (Diss.), Finley J. H., Thucydides, Camb. (Mass.), 1942; Rоmilly J. de, Thucydide et l'impérialisme athénien, Ρ., 1947; Grundy G. В., Thucydides and the history of his age, 2 ed., v. 1–2, Oxf., 1948; Weidauer K., Thukydides und die Hippokratischen Schriften, Hdlb., 1951 (Diss.); Diesner H. J., Wirtschaft und Gesellschaft bei Thukydides, Halle, 1956.

Φ. Кессиди. Москва.

Фукиди́д

(около 460 — 400 до н. э.), древнегреческий историк. Автор «Истории» (в 8 книгах) — труда, посвященного Пелопоннесской войне (до 411 до н. э.); это сочинение считается вершиной античной историографии.

* * *

ФУКИДИ́Д (ок. 454 — ок. 396/399 до н. э.), древнегреческий историк, автор «Истории» (в 8 книгах), посвященной Пелопоннесской войне(см. ПЕЛОПОННЕССКАЯ ВОЙНА). Биографические сведения о Фукидиде, сохранившиеся у поздних авторов (ритор Маркеллин, 5—6 века; Суда(см. СУДА), 10 век), полны легендарных подробностей и малодостоверны. Плутарх называет отца Фукидида потомком фракийского царя Олора и упоминает о его родственных отношениях с Кимоном, сыном предводителя афинян в Марафонской битве Мильтиада; семья Фукидида владела обширными поместьями и золотыми рудниками во Фракии(см. ФРАКИЯ).

Некоторые факты биографии писателя можно реконструировать, исходя из текста «Истории»: он учился в Афинах у оратора Антифонта и был близок к кругу софиста Протагора(см. ПРОТАГОР), в первые годы Пелопоннесской войны находился в Афинах, был свидетелем борьбы политических партий и мнений, слушал речи Перикла(см. ПЕРИКЛ), сторонником которого являлся. Вместе с афинянами пережил тяжелейшую эпидемию чумы, во время которой скончался Перикл. Событиям начала войны Фукидид посвятил 1-ую и 2-ую книги «Истории».

В 424 Фукидид был избран стратегом и командовал афинской эскадрой у берегов Фракии. В период действий при Амфиполе Фукидид допустил непростительное промедление, из-за которого спартанскому полководцу Брасиду удалось захватить город. О своей неудаче писатель кратко сообщает в 4-й книге «Истории», ничем не стараясь оправдать себя.

В Афинах Фукидид был осужден как изменник и приговорен к пожизненному изгнанию (423 до н. э.). Он поселился во Фракии в своем поместье и как сторонний наблюдатель внимательно следил за событиями Пелопоннесской войны, стремясь беспристрастно излагать ход военных действий. На период изгнания Фукидида, длившегося более 20 лет, приходятся важнейшие этапы войны — Никиев мир 421 — 415 до н. э. (5-я кн.), Сицилийская экспедиция 415 — 412 до н. э. (6—7 кн.), Декелейская война и установление в Афинах олигархического правления Четырехсот (8-я кн.). Изложение событий Фукидид не довел до конца войны: история обрывается на рассказе о военной кампании осенью 411 до н. э. и восстановлении демократии в Афинах. Фукидиду было разрешено вернуться из изгнания только ок. 400 до н. э., когда его город, потерпевший поражение в войне, лишился былого могущества. Обстоятельства смерти Фукидида точно не известны. По сообщению Плутарха, он погиб во Фракии, откуда его останки были перенесены в Аттику(см. АТТИКА) и захоронены в усыпальнице Кимона рядом с могилой сестры Кимона Эльпиники (Плутарх, «Кимон»).

Во введении к своему труду Фукидид указывает, что приступил к рассказу о Пелопоннесской войне сразу же после начала военных действий, полагая, что эта война станет самым значительным событием всей греческой истории. Ход войны Фукидид прослеживает в строго хронологическом порядке по летним и зимним военным кампаниям, проявляя высокий профессионализм как в описании военных действий, так и в анализе факторов, приведших к той или иной победе или поражению.

Повествование основано на детальном изучении текстов договоров, декретов, надписей, точность передачи которых подтверждена последующими эпиграфическими находками; в ряд книг историк включил речи полководцев и государственных деятелей, построенные с соблюдением всех правил ораторского искусства. Фукидид восстанавливает события прошедших эпох по сохранившимся старинным обычаям и древним памятникам, предвосхищая возникновение метода исторической реконструкции.

Строгий и беспристрастный способ фиксации действительности, разработанный естественнонаучной школой Гиппократа(см. ГИППОКРАТ (врач)), Фукидид переносит на изложение событий истории, стараясь найти рациональное объяснение их причинам и следствиям. Он старается воздерживаться от эмоциональной оценки происходящего или упоминания случайных подробностей, утверждая, что его произведение призвано служить не развлечению читателя, но быть достоянием веков (I, 22).

Приводя знаменитую речь Перикла над павшими воинами (II, 34—46), Фукидид как бы высказывает и свои взгляды на значение Афинского государства для всей Эллады. Эпоха Перикла являлась для него примером гармоничного состояния государства, которое война неизбежно должна была разрушить. Прологом грядущих бедствий становится в «Истории» рассказ об эпидемии чумы в Афинах, принадлежащий к лучшим страницам мировой прозы (II, 47—54). Пелопоннесская война представлена у Фукидида как состояние болезни общества, когда в государстве нарушаются все моральные нормы и обычным становятся насилие и предательство (III, 69—84; V, 84—116). Личный опыт приводит историка к убеждению, что военные действия определяются не талантом стратегов и героизмом воинов, но мелочным честолюбием политиков и слепой прихотью толпы, примером чему служит история сицилийского похода афинян.

Подобно афинским мыслителям 5 в. до н. э., Фукидид ставит в своем труде важнейшие вопросы этики и политики; по мнению автора, «История» призвана служить великим уроком для человечества, поскольку все изложенное в ее книгах, по свойству природы людей, может неоднократно повториться (I, 22). Уже в античности труд Фукидида считался непревзойденным по глубине анализа исторических событий; продолжателями великого историка были Ксенофонт(см. КСЕНОФОНТ), Феопомп и Кратипп (полностью дошла до нас только «Греческая история» Ксенофонта). Влияние Фукидида испытали римские историки Саллюстий(см. САЛЛЮСТИЙ) и Тацит(см. ТАЦИТ).

Текст «Истории» сохранился в греческих рукописях 10—12 веков и небольших папирусных отрывках. «История», разделенная в древности на 8 книг, написана на аттическом диалекте; ее сжатый и емкий слог делает Фукидида наиболее трудным для перевода греческим писателем. В 1452 итальянский гуманист Лоренцо Валла перевел сочинение Фукидида на латинский язык. Первое печатное издание «Истории» вышло в Венеции в типографии Альда Мануция в 1502.

(Toykydidns), сын Олора (ок. 460-400 до н. э.),- др.-греч. историк. Происходил из знатной и состоятельной афин. семьи; от родственников унаследовал золотые рудники на побережье Фракии. Получил хорошее образование, был знаком с современными философскими и естественнонаучными направлениями, представленными Анаксагором, Гиппократом и др., испытал сильное воздействие со стороны старших софистов (Протагора, Горгия, Антифонта). Большое впечатление произвели на него личность вождя афин. демократии Перикла и его деятельность. Ф. принимал участие в политич. жизни; во время Пелопоннесской войны в 424 был стратегом и командовал афин. эскадрой у берегов Фракии. Однако Ф. не сумел помешать спартанскому полководцу Брасиду овладеть Амфиполем, вследствие чего подвергся осуждению в Афинах и должен был уйти в изгнание. В течение 20 лет, находясь вдали от родины, он занимался сбором материала для своего ист. труда, к-рый задумал и к работе над к-рым приступил еще в самом начале войны. В Афины Ф. вернулся по окончании войны в 404; ни обстоятельства, ни место его смерти достоверно не известны.

Ф.- автор "Истории", соч. в 8 кн., труд посвящен истории Пелопоннесской войны 431-404 (причем, изложение доведено до осени 411). Первая кн. служит как бы общим введением к истории Пелопоннесской войны; ее начало (гл. 1-23), где излагается древнейшая греч. история, наз. обычно "Археологией". Последняя кн. (8) представляется исследователям менее отделанной, чем предыдущие; по-видимому, смерть помешала Ф. довести соч. до конца Пелопоннесской войны. Вопрос о времени составления, замысле и композиции труда Ф. служит предметом науч. дискуссии.

Ряд исследователей вслед за нем. уч. Ф. Ульрихом (сер. 40-х гг. 19 в.) доказывают, что под Пелопоннесской войной Ф. первоначально понимал лишь первые ее 10 лет, т.е. так называемую Архидамову войну (431-421), что первые книги были им написаны вскоре после Никиева мира (421), а к составлению последующих он приступил значительно позднее, возможно, после мира 404. Др. историки (напр., нем. ученый Э. Мейер) решительно отстаивают изначальное единство замысла и композиции труда Ф.

Бесспорно то, что в дошедшем до нас виде "История" Ф. производит впечатление цельного произведения, несмотря на незавершенность и неотделанность отд. частей; проследить же историю создания этого произведения и развитие взглядов автора на описываемую им войну едва ли теперь возможно.

Главную задачу историка Ф. видит в "отыскании истины" (I, 20), а методы, которыми он пользуется, делают его в значит. степени предшественником совр. ист. науки. В отличие от Геродота, Ф. придает большое значение критич. проверке сообщений, к-рыми историк располагает для изложения своей темы; только после этого, полагает он, возможно обращение к реконструкции прошлого. В "Археологии", в истории т. н. Пятидесятилетия (478-431), в разл. ист. экскурсах Ф. дает образцы такой реконструкции, демонстрируя при этом разные приемы, умение использовать разл. ист. материал: устное предание, произведения древнейших поэтов и прозаиков, описание вещественных памятников, док-ты, примеры пережитков древнего быта и культуры у совр. народов. Ист. воззрения Ф. также свидетельствуют о большом прогрессе по сравнению с Геродотом. Ф. не чужды идеи развития и закономерности в истории, правда ограниченные рамками наивного психологизма (убеждение в повторяемости ист. явлений постольку, поскольку остается неизменной человеческая природа). Выясняя происхождение того или иного ист. явления, он, возможно под влиянием идей Гиппократа, обращает особое внимание на причины и поводы событий. Рационализм Ф. исключает непосредственное вмешательство божественных сил в ист. события, хотя историк и не отвергает в принципе существования богов или божественного начала. Придавая первостепенное значение объективным ист. факторам, не только политическим, но и экономич., Ф., в отличие от последующей историографии, еще не склонен подчеркивать роль отд. личности, хотя от его взора и не ускользает значение ума и воли выдающихся деятелей, как это видно из его характеристики Перикла. Большую роль в изложении Ф. играют речи действующих лиц. Речи эти, по словам Ф., составлены им самим сообразно обстоятельствам, однако он старался держаться "возможно ближе общего смысла действительно сказанного"; они выполняют двойное назначение: служат средством драматизации и выполняют исследовательскую функцию, позволяя в софистич. манере продемонстрировать все доводы "за" и "против". В центре внимания Ф. стоит судьба Афинской морской державы; в непомерном росте могущества и в агрессивной политике афинян историк усматривает гл. причину межэллинского конфликта. Хотя Ф. пишет прежде всего воен. историю, его отличает большое внимание к вопросам социально-политич. борьбы. Одним из первых он оставил нам обстоятельные описания гражд. конфликтов, столкновений демократич. и олигархич. группировок.

По своим политич. взглядам Ф.- сторонник умеренной, разумно упорядоченной власти. Он враждебно настроен по отношению к радикальной демократии, ее вождям Клеону и Гиперболу он дает уничтожающую характеристику. Напротив, он высоко оценивает умеренно-олигархич. правление 5000 (в Афинах в кон. 411), считая, что тогда было разумное смешение олигархич. и демократич. элементов. Следует, однако, заметить, что ни симпатии, ни антипатии Ф. обычно не выступают сколько-нибудь заметно на первый план и в целом его изложение отличается высокой степенью объективности.

Несмотря на это, в новое время не было недостатка в критич. суждениях по адресу Ф.: нем. ученый Г. Мюллер-Штрюбинг упрекал его в тенденциозности и доктринерстве, англ. исследователь Ф. Корнфорд - в искусственной драматизации ист. процесса в угоду мифологич. детерминизму. Эти взгляды встретили, однако, справедливые возражения, и в конце концов возобладало мнение тех ученых, кто вслед за нем. учеными Б. Нибуром, Л. Ранке и Э. Мейером видит в Ф. величайшего историка древности, оставившего яркое и достоверное описание одного из наиболее значит. событий древней истории.

Изд.: Первое печатное изд. Ф.- Thycydides, ed. Aldus Manutius, Venetiis, 1502; первое критич. изд.: Thucydidis de hello Peloponnesiaco libri octo, ed. J. Bekker, v. 1-2, В., 1821; последующие изд.: ed. E. F. Poppo, pars 1-4, Lipsiae, 1821-40; ed. K. W. Krüger, Berolini, 1846; ed. J. Classen, Berolini, 1862-78 (в дальнейшем неоднократно переиздавалось в переработке J. Steup); ed. J. M. Stahl, v. 1-2, Lipsiae, 1873-74; ed. H. van Herwerden, v. 1-5, Traiecti ad Rhenum, 1877-82; ed. C. Hude, v. 1-2, Lipsiae, 1898-1901; ed. O. Luschnat, Lipsiae, 1954; в рус. пер.- История, пер. P. Мищенко в переработке С. Жебелева, т. 1-2, М., 1915; схолии - Scholia in Thucydidem, ed. С. Hude, (Lpz.), 1927; история, комментарий - Gomme A. W., A historical commentary on Thucydides, v. 1-4, Oxf., 1945-70; словарь - Essen M. H. N. von, Index Thucydideus, Berolini, 1887.

Лит.: Мищенко Ф. Г., Опыт по истории рационализма в древней Греции, ч. 1 - Рационализм Фукидида в Истории Пелопоннесской войны, К., 1881; его же, Фукидид и его сочинение, в. 2, М., 1888; Бузескул В. П., Введение в историю Греции, 3 изд., П., 1915; Лурье С. Я., Очерки по истории античной науки. Греция эпохи расцвета, М.-Л., 1947; Grundy G. В., Thucydides and the history of his age, 2 ed., v. 1-2, L., 1948; Schwartz E., Das Geschichtswerk des Thukydides, 2 Aufl., Bonn, 1929; R in ley J. H., Thucydides, Camb., (Mass.), 1942; R о m i 1 1 y J. de, Thucydide et l'impérialisme athénien, P., 1947; D i e s n e r H. J., Wirtschaft und Gesellschaft bei Thukydides, Halle, 1956; Fritz K. von, Die griechische Geschichtsschreibung, Bd 1, В., 1967.

Э. Д. Фролов. Ленинград.

Фукидид

(ок. 460 — ок. 400 гг. до н.э.) историкЛюдей (…) больше раздражает несправедливость, якобы им причиненная, нежели самое жестокое насилие: в этом они усматривают пренебрежение со стороны равных себе, в другом — необходимость подчиняться насилию более могущественного.Начиная войну, люди сразу же приступают к действиям, с которыми следовало бы повременить, и уж после неудач обращаются к рассуждениям.Успех в войне зависит не от оружия, а от денежных средств, при которых оружие только и приносит пользу.Не следует строить расчеты на ожидаемых ошибках противника.Никто (…) не бывает равно предусмотрительным, задумывая план и приводя его в исполнение. В рассуждениях мы тверды, а в действиях уступаем страху.Очень редко войну ведут по заранее определенному плану, но чаще война сама выбирает пути и средства в зависимости от обстоятельств.Благородно мстить лишь равному себе и в равном положении.Люди с большим воодушевлением принимают решение воевать, чем на деле ведут войну, и меняют свое настроение с переменой военного счастья.Любое требование — малое или большое, — выставляемое против равных себе до решения суда, притязает на порабощение.Вещи существуют для людей, а не люди для них.Рассудительность и полная казна важнее всего для военного успеха.Люди верят в истинность похвал, воздаваемых другим, лишь до такой степени, в какой они считают себя способными совершить подобные подвиги. А все, что свыше их возможностей, тотчас же вызывает зависть и недоверие.Признание в бедности — не позор, но позорно не стремиться избавиться от нее трудом.Невежественная ограниченность порождает дерзкую отвагу, а трезвый расчет — нерешительность.Оказавший услугу другому — более надежный друг, так как он старается заслуженную благодарность поддержать и дальнейшими услугами. Напротив, человек облагодетельствованный менее ревностен: ведь он понимает, что совершает добрый поступок не из приязни, а по обязанности.(Афины) — школа всей Эллады.Гробница доблестных — вся земля.Считайте за счастье свободу, а за свободу — мужество.При жизни доблестные люди возбуждают зависть, мертвым же (они ведь не являются уже соперниками) воздают почет без зависти.Та женщина заслуживает величайшего уважения, о которой меньше всего говорят среди мужчин, в порицание или в похвалу.Процветание города в целом принесет больше пользы отдельным гражданам, чем благополучие немногих лиц при всеобщем упадке.Добиваться тирании несправедливо, отказаться от нее — опасно.Страх отнимает память.Только взаимный страх делает союз надежным.Все люди склонны совершать недозволенные проступки как в частной, так и в общественной жизни, и никакой закон не удержит их от этого. Государства испробовали всевозможные карательные меры, все время усиливая их. (…) Со временем почти все наказания были заменены смертной казнью. (…) Однако и от этой меры преступления не уменьшились. Итак, следовало бы либо придумать еще более страшные кары, либо признать, что вообще никаким наказанием преступника не устрашить.Следует на насилие (…) отвечать насилием.… Война, учитель насилия.Большинство людей предпочитает слыть ловкими плутами, нежели честными глупцами.Стрелы ценились бы гораздо дороже, если бы умели отличать людей доблестных. (Ответ пленного афинянина на насмешливый вопрос победителя, были ли павшие в бою людьми доблестными.)Я упрекаю не тех, кто стремится к господству, а тех, кто слишком поспешно готов этому подчиниться. Ведь человек по своей натуре всегда желает властвовать над теми, кто ему покоряется.Будущее (…) исполнено неопределенности, но (…) эта обманчивость будущего (…) является величайшим благом.В человеческих взаимоотношениях право имеет смысл только тогда, когда при равенстве сил обе стороны признают общую для той и другой стороны необходимость. В противном случае более сильный требует возможного, а слабый вынужден подчиниться.Надежда по природе расточительна.Для тирана и для могущественного города, господствующего над другими городами, все, что выгодно, то и разумно.Если как враг я причинил вам столько бед, то я могу быть полезным другом. (Алкивиад — спартанцам.)Город — это люди, а не стены.Когда спартанский царь Архидам спросил Фукидида (представителя знатного афинского рода), кто лучше в кулачном бою — он или Перикл, тот ответил: «Право, не знаю; если даже я собью его с ног, он будет уверять, что не падал, убедит всех присутствующих и победит».Не должно гордиться случайными неудачами противника. Уверенность в себе следует питать тогда только, когда превзойдены планы его.История — это философия в примерах.Дальше всех уйдет тот, кто не уступает равному себе, сохраняет достоинство в отношениях с сильнейшим и умеет сдерживать себя по отношению к беззащитным.

(Thukydides)Фукидид (Thukydides) (ок. 460 - 400 до н.э.)

Греческий историк. Во время Пелопонесской войны являлся военачальником. После поражения в битве за Амфиполь в 424 был изгнан на 20 лет из Афин во Фракию. Фукидид считается основателем прагматической историографии. Автор "Истории" в 8 книгах, посвященной Пелопоннесской войне (до 411 до н. э.), считающейся вершиной античной историографии. В Европе стал известен благодаря латинскому переводу Лоренцо Валлы и английскому Гоббса.Афоризмы, цитаты
• Люди негодуют на несправедливость равных себе более, чем на насилия своих властелинов.
• Господство знати предоставляет массе участие в опасностях; сама знать не только извлекает наибольшую часть выгоды, но и всю ее прибирает к рукам.
• История - это философия в примерах.
• Для граждан гораздо полезнее, когда все государство процветает, чем когда отдельные лица живут в довольстве, целое же разрушается.
• Большая часть людей слишком ленивы для того, чтобы докапываться до истины; они довольствуются первым же попавшимся им авторитетным мнением.
• Кажется, люди больше гневаются, когда их правам наносится легкий ущерб, чем когда они совершенно лишаются их благодаря насилию. Первое называется быть обманутым, второе - уступить более сильному.

• Thucydĭdes,

Θουκιδίδης,

1. сын Мелесия, из дема алопекского, происходил из хорошего семейства и отличался благородством характера; будучи более государственным человеком и оратором, нежели полководцем, он взял на себя после смерти родственника своего Кимона руководство аристократической партией (καλοὶ καγαθοί) и, желая сделать ее могущественной, сгруппировал вокруг себя всех ее членов, но был побежден Периклом и изгнан в 443 г., вероятно, скоро был возвращен, т. к. в 440 г. между полководцами находился также какой-то Ф. Монография Hoffmann'a (1807);

2. историк, из дема галимунтского, сын сделавшегося афинским гражданином фракийца Олора (4, 104), родился в 464 г. (а по уверению Памфилы, в 471 г.) и находился по отцу в родстве с домом Мильтиада (некоторые думают, что по матери, Гегесипиле?). По происхождению своему, а по некоторым, впрочем, недостаточно достоверным известиям, и по браку, он имел отношения с Фракией, где обладал значительными золотыми рудниками при Скапте Гиле. Первые 40 лет своей жизни он провел, вероятно, то в Афинах, то в своем имении во Фракии, принимая живое участие в управлении Перикла, хотя неизвестно, занимал ли он какие-нибудь государственные должности до 8 года Пелопоннесской войны, когда во время вторжения Брасида во Фракию он был поставлен во главе афинского флота при Фасосе. Успев отстоять Эионе, он опоздал подать помощь Амфиполю и потому был обвинен в измене (προδοσία), но уклонился от суда добровольным изгнанием (5, 26). С этих пор он провел 20 лет вне Афин, частью путешествуя и собирая известия о войне, частью проживая в Скапте Гиле. Лишь в 404 г. он возвратился в Афины, как говорят, на основании предложения Энобия (Paus. 1, 23, 9. Plin. 7, 111), одобренного народом, и умер несколько лет спустя (не позже 395 г.) или в Афинах, или во Фракии насильственной смертью и был похоронен в склепах Килона. Образование свое Ф. получил под влиянием философских учений и риторической техники, которые тогда распространились в Афинах, но нельзя с достоверностью сказать, пользовался ли он обучением Антифонта, или Горгия, или Анаксагора, как это утверждают некоторые. Предание о том, что Ф. в молодости присутствовал при чтении Геродотом своей истории в Олимпии и проливал слезы умиления и что под влиянием полученного впечатления написал впоследствии свое сочинение, страдает анахронизмом и сочинено, вероятно, позже; скорее чтение какого-нибудь отрывка из истории Геродота в Афинах могло произвести на юношу упомянутое впечатление. Ф. при самом начале борьбы между афинянами и спартанцами понял, что война будет иметь большое значение, и потому тотчас же начал писать свое сочинение: συγγραφὴ περί του̃ πολέμου τω̃ν Πελοποννησίων καὶ τω̃ν Άθηναίων; сначала, однако, он составлял только отдельные заметки о событиях. Пребывание его в Скапте Гиле давало ему время и возможность собирать материал для своего сочинения, которое он начал писать (по Крюгеру и Классену) только по возвращении своем в Афины. Это доказывается ссылками его на окончание войны (1, 93. 97. 2, 65. 100 и в др. м.); возможно также и то, как предполагают некоторые (Ulerich в Beiträge zur Erklärung des Thuc. 1846), что эти ссылки были вставлены Ф. позже в написанную во время изгнания первую часть сочинения. Окончить сочинение помешала Ф. смерть его, и он довел его только до 441 г.; последняя книга, кажется, обработана менее тщательно, нежели предыдущие. Существует предание, что сочинение издано было Ксенофонтом после смерти Ф. Как Ксенофонт, так и Феопомп и Кратипп начали писать историю с того времени, до которого она доведена у Ф. Принятое ныне разделение сочинения Ф. на книги не принадлежит ему, но, вероятно, александрийским грамматикам. Ф., описывая Пелопоннесскую войну, имел в виду составить κτη̃μα ε̉ς α̉εί для поучения государственных мужей при возникновении подобных же обстоятельств. Достижению этой цели много способствовала объективность Ф., отодвигающая его личность и мнение на задний план, его правдивость и беспристрастие, не допускавшие его, несмотря на его нерасположение к тогдашней демократии, быть несправедливым к отечеству даже после своего изгнания, наконец, его проницательность, с которой он определяет взаимную связь и причину событий, не прибегая при этом к рассуждениям, но делая их ясными посредством точного изложения обстоятельств. В противоположность Геродоту, он излагает события не по τόποι или χρόνοι, но группирует их по временам года, лету и зиме (5, 26), что более всего соответствовало тогдашнему способу ведения войны. О благочестии он упоминает, говоря про Никия и других, и указывает на него лишь как на черту характера, а не как на нечто необходимое, доказывает естественную связь сверхъестественных событий (продигий) (7, 50), говорит, что изречения оракулов прилажены к действительности (2, 54. 5, 103), чувствует решительное отвращение и большое недоверие ко всему мифическому, так что его называли даже 'άθεος. Главнейшее значение он придает политическому могуществу, особенно главным его опорам χρήματα и ναυτικόν. Φ. соединял богатое мыслями красноречие Перикла с древнестрогим, художественным слогом Антифона, язык его, вполне соответствуя выражаемым мыслям, меток и сжат (τò τάχος τη̃ς σημασίας, Дионисий), прост и естествен, поэтически возвышен под влиянием особенно важных событий; периоды просты и ясны, и вообще вся речь его (в диалекте древнеаттическом) заключает в себе что-то сильное, резко отрывистое (praefractum, Cic. or. 39 слл. τò τραχὺ τη̃ς α̉ρμονίας у Дионисия). Уже древние считали его мастером слога (Cic. de or. 2, 13: Thucydides omnes dicendi artificio facile vicit); Дионисий Галикарнасский называет его способ изложения непостижимым верхом искусства; и действительно, сочинение Ф. и со стороны формы является произведением в высшей степени законченным. До нас дошло жизнеописание Ф., составленное Маркеллином (неизвестно, римским ли историком Аммианом Марцеллином), но оно заключает в себе много ошибок и неточностей. Изд.: Ed. pr., 1502; H. Stephanus (с латинским переводом L. Valla), 1564 и ч.; Wasse und Duker, 1731; I. Bekker, 1821; Haake, 1820; Göller, 2-е изд., 1836; Рорро, главн. изд., 1821 слл., малое изд., 1843 слл., 2-е изд., 1866 слл.; Krüger, 3-е изд., 1860; Boehme, 3-е изд., 1871 слл., Classen, 1892 слл. (и отчасти в 3-м изд.) van Herwerden (1877 слл.) и др. Изд. текста: Seebode, Bekker, Stahl, Böhme и др. Roscher: Leben, Werk und Zeitalter des Th., 1842; Krüger, Untersuchungen über das Leben des Th., 1832, с добавлениями, 1839.

Фукидид, Thukydides, ок. 460–ок. 396 гг. до н. э., греческий историк. Сын Олора (фракийское имя), афинского аристократа, получил глубокое образование (вероятно, ученик философа Анаксагора и софистов Антифона из Рамна и Продика с Кеоса). В Пелопонесской войне был стратегом, но ему не удалось воспрепятствовать занятию спартанцами города Амфиполя в 424 г., за что он был осужден афинянами на изгнание и пребывал в нем 20 лет, в основном в своих родовых владениях во Фракии, где у него был золотой прииск. По-видимому, провел некоторое время при македонском дворе. В Афины возвратился только в 404 г. до н. э., уже после взятия города спартанцами, умер несколькими годами позже. По политическим убеждениям был умеренным олигархом, в демократическом устройстве Афин при Перикле его более всего устраивала личность самого Перикла, который благодаря своему огромному авторитету долгие годы руководил государством, формально демократическим. Произведение Ф., которое сегодня известно нам под заглавием Пелопонесская война, является неоконченной историей Пелопонесской войны (431–404 гг. до н. э.). Александрийские ученые разделили его на 8 книг: Кн. I заключает в себе вступление и описывает причины войны; кн. II, III, IV и одиннадцать разделов кн. V описывают так называемую Архидемову войну (430–421 гг. до н. э.); кн. V (остальные разделы) — события после Никиева мира до 415 г.; VI и VII — Сицилийская экспедиция афинян; VIII — Афины после поражения на Сицилии, войну на побережье Малой Азии, политические перевороты в Афинах в 411 г. до н. э. Произведение обрывается 411 годом, следовательно, недостает описания последних семи лет войны. Пелопонесская война Ф. является первой в греческой историографии монографией — автор сознательно ограничил предмет своего рассмотрения исключительно историей Пелопонесской войны, исключив из историографии географию и этнографию. Он описал военные события в хронологическом порядке, год за годом, разделяя лето и зиму. В начале кн. I находится так называемая археология, или картина древнейших отношений в Греции (до и после троянской войны). Этот обзор служил историку среди прочего для доказательства того, что до Пелопонесской войны не было не могло быть более значительной. В момент начала этой войны Афины и Спарта стояли на вершине своей мощи. В войну включились все остальные греческие города, выступая на одной или на другой стороне. Война охватила также часть варварских народов. Ее протяженность во времени, масштаб поражения и катастроф, которые она за собой повлекла, ставят над всеми войнами, что велись до того дня. Археология послужила Ф. не только доказательством необычности Пелопонесской войны, но и обеспечила возможность представления на практике новых принципов исторического анализа (вычленение правды из поэтической и логографической традиций, поиск исторических свидетельств в материале, который сегодня назвали бы археологическим). В ходе дальнейшего изложения в кн. I Ф. изложил свой исторический метод, представляющийся вершиной достижений античной историографии. Автор Пелопонесской войны противостоит своим противникам, а особенно Геродоту, утверждая, что его произведение не носит легендарного характера (<чуждо басен>), оно не является произведением для развлечения слушателей, но <достоянием навеки>. Оно должно в будущем служить политикам и государственным деятелям, которые на основе знания событий прошлого могли бы легче принять решение в конкретной ситуации. Главной задачей историка, по Ф., является отыскание истины и верная передача событий. Но прийти к правде можно только через критическое рассмотрение свидетельств о событиях. Ф. производит отбор и критический анализ источников — благодаря этому он стал создателем исторической критики. Военные действия и события он описывает на основании личных наблюдений и рассказов очевидцев; однако он не довольствуется версией первого информатора, а производит вдумчивый, порой дотошный анализ различных известных ему версий данного события. Личные впечатления и свидетельства очевидцев — не единственный для Ф. источник исследования современных ему событий. Он использовал также документы и официальные дипломатические акты, не раз цитируя их в оригинале (например, протокол перемирия 423 г. до н. э., текст Никиева мира, текст афино-спартанского мира). Ф. включает в свое произведение и речи (всего их ок. 40), но приводит их, как он сам об этом предупреждает, не в дословной передаче, а выстраивает сам соответственно ситуации, хотя и придерживается смысла в действительности произнесенных речей. Часто, стараясь показать какую-либо проблему или ситуацию с различных сторон, Ф. дает слово защитникам двух противоположных мнений (например, зачинщиками войны в Афинах называли коркирейцев и коринфян, а в Спарте — коринфян и афинян, относительно Сицилийской экспедиции — Никий и Алкивиад в Афинах, Гермократ и Афинагор в Сиракузах сталкиваются в процессе произнесения 15 пар коротких речей и ответов на них). В речах этого рода Ф. неоднократно излагает собственный взгляд на скрытые причины событий. Лучшими среди речей Ф. являются речи Перикла, а особенно прославилась речь в честь погибших афинян, в которой Перикл непревзойденно описал сущность афинской демократии и ее заслуги перед греческой культурой. Речи служат также средством опосредованной характеристики лиц, которые их произносят, в чем Ф. показывает себя хорошим наблюдателем и психологом, хотя он редко прямо характеризует своих героев (исключение представляют, например, краткие характеристики Фемистокла или Никия). Психологическая глубина позволяла Ф. охарактеризовать не только отдельных людей, но и все общество (афиняне, спартанцы). Согласно Ф., судьба государства определяется поступками его жителей, подобно тому, как судьбу одного человека определяют его собственные действия. Значение Ф. основано на его прагматизме, а следовательно, стремление к познанию исторической действительности и объяснению этого положения дел действием политических, нравственных и интеллектуальных сил, исключая всякого рода сверхъестественные факторы (Ф. не верит в чудеса, пророчества, предсказания, и приводит их исключительно для отражения настроений толпы). Благодаря этому, он смог показать Пелопонесскую войну как великий исторический процесс. Он понимал, что политическое развитие должно вести к появлению держав, которые затем столкнутся друг с другом в войне. Поэтому в свете взглядов Ф. естественная экспансия Афин и столь же естественные попытки Спарты сохранить сферу своего влияния неуклонно вели к войне. Ф. верно представил внутренние причины войны (все ключевые проблемы афинской и спартанской политики), но одновременно с этим указал единственную подлинную ее причину, вытекающую из внутренней связи событий в историческом процессе: война эта началась потому, что спартанцы препятствовали дальнейшему росту мощи Афин, которые уже господствовали в большей части греческого мира. А дальнейший рост этой мощи был неотвратим, ибо на том уровне развития, которого Афины достигли к началу войны, уже невозможно было его ограничить. Мощь является, в понимании Ф., сущностью государства, в то время как Платон признавал его основой справедливость. Пелопонесская война является первым великим произведением, написанным на аттическом диалекте. Стиль страдает некоторой нестройностью (избыток мыслей выражен через еще несовершенный синтаксис), его отличает суровость, а серьезность автора нередко окрашивает его пафосом. Композиция всего произведения драматична. Вершины драматизма Ф. достиг в описании Сицилийской экспедиции афинян, представив катастрофу, надвигающуюся неотвратимо, как в трагедии. Ф. обозначил принципы историографии как литературного жанра. Он нашел многочисленных последователей, ни одни из которых не смог с ним сравниться. Произведение Ф. продолжали аноним из Оксиринха, Ксенофонт, Теопомп. Ему подражали в Риме Саллюстий, Тацит, Аммиан Марцеллин. В XV в. его перевел на латинский язык Ф. Лоренцо Валла, но этот факт не обеспечил Ф. особого успеха ни в эпоху Ренессанса, ни позже. Восхищение и признание пришли к нему только в XVIII и XIX вв., особенно в Англии. Тогда же появились переводы его произведения на все новые языки.