«Посидоний»

математик и астроном, родился в Апамее в Сирии в 135 г., умер в Риме в 50 г. до Р. Хр. Жил долго в Родосе. Был учителем Цицерона. Известен второй попыткой определить размеры земного шара (первая принадлежит Эратосфену). Звезд α Корабля Арго (Канопус) по оценке П. подымалась в Александрии 1/46 долю окружности, т. е. 7¹/₂°, в Родосе же только показывалась на горизонте, а линейное расстояние между этими городами (которые П. считал расположенными на одном меридиане) оценивалсь моряками от 5000 до 3750 стадий. Отсюда окружность земли от 240000 до 180000 стадий. К сожалению, точная величина стадии неизвестна Во всяком случат метод П. уступает методу Эратосфена. П. считал расстояние от Земли до Луны равным 52¹/₈, а до Солнца 13098 земным радиусам, что соответствует параллаксам в 65'.9 и 15."6 и представляет баснословную для его времени точность; но совершенно неизвстно на основании каких соображений получил он эти числа.

(Poseidonios)

(около 135 до н. э., Апамея, Сирия, — 51 до н. э., Рим), древнегреческий философ-стоик, крупнейший представитель т. н. Средней Стои. Был главой школы на острове Родос; соединил Стоицизм с Платонизмом. По энциклопедизму П. может быть сопоставлен с Аристотелем: он был автором сочинений по всем разделам философии, по религии, этике, космологии, географии, астрономии, математике, истории, риторике. До нас дошло лишь небольшое число фрагментов из сочинений П. Стоическое учение о первоогне и его превращениях П. переосмыслял через платоническую концепцию «ума» (Нуса), представавшего у П. одновременно и как мир идей и чисел, и как огненная пневма, из которой расходятся по всему миру отдельные огненные смысловые зародыши всех вещей — т. н. семенные логосы. Т. о., божество есть мыслящее огненное дыхание. Это учение П. о пневматических истечениях сыграло огромную роль в подготовке неоплатонической теории эманации (См. Эманация). Точно так же стоическое представление о космосе как круговороте огненного вещества соединялось у П. с платоническим учением о гармонии сфер и целесообразном музыкально-геометрически-числовом устроении космоса. П. воспринял также учение о переселении и перевоплощении душ, связывая круговорот их рождений с периодическим воспламенением Вселенной (мировыми пожарами).

Стоическая идея всепроникающего мирового огня и связанной с этим всеобщей космической «симпатии», наличия всего во всем приводила П. к учению о всеобщем законе природы и судьбе, которая может быть постигнута с помощью мантики (гадания) и астрологии. Хотя судьба и всемогуща, но мудрец посредством знания и добродетели может возвыситься над ней. В философии истории П. пытался объединить учение Гесиода о золотом веке человечества и его постепенном возрождении и концепцию культуры, развитую Демокритом, Эпикуром и Лукрецием: развитие ремесел, наук и искусств окупается моральным падением, требующим вмешательства законов и философов.

Фрагменты: Posidinius [Works], v.- The fragments, ed. L. Eselstein and J. G. Kidd, Camb., 1972.

Лит.: Лосев А. Ф., Посидоний, в кн.: История греческой литературы, т. 3, М., 1960; Reinhardt K., Poseidonios, Münch., 1921; Heinemann I., Poseidoniosmetaphysische Schriften, 2 Aufl., Bd. 1—2, Breslau, 1968.

А. Ф. Лосев.

ПОСИДОНИЙ (ок. 135-51 до н. э.) - древнегреческий философ-стоик, крупнейший представитель Средней Стои, глава школы на о. Родос; учитель Цицерона. Соединил стоицизм с платонизмом. Сочинения охватывали все области знания и дали завершающую форму античной натурфилософии, оказав всеобъемлющее воздействие на позднеантичную философию.

ПОСИДОНИЙ (около 135 - 51 до нашей эры), древнегреческий философ-стоик, глава школы на острове Родос; учитель Цицерона. Соединил стоицизм с платонизмом. Сочинения Посидония - завершающая форма античной натурфилософии.

ПОСИДОНИЙ

из Апа м ей (Сирия) (ок. 135—51/50 до н. э.), др.-греч. философ-стоик и учёный-энциклопедист, представитель т. н. Средней Стои. Ученик Панетия, впоследствии основал на о. Родос свою филос. школу. От соч. П. сохранились лишь немногочисл. фрагменты. Существует множество противоречащих друг другу истолкований филос. взглядов П., который рассматривался как посредник между Востоком и Западом, как родоначальник религиозных и мистических течений в поздней др.-греч. философии и литературе, как реформатор стоицизма, как прямой предшественник неоплатонизма и т. п. Вопрос о П. до сих пор во многом не решён. П. испытал сильное влияние Платона и Аристотеля, однако истолковал их в духе стоицизма.

В отличие от Панетия П. признавал учения Древней Стои о периодич. воспламенении мира и о предсказании, однако он ввёл некоторые новые элементы, существенно нарушавшие монистич. характер стоицизма. П. различал бога и природу: бог для П.— это разумная мировая душа (псюхе), края проницает и объединяет весь мир как управляющая им и формообразующая сила; это также идеяформа мира, находящаяся в соответствии с числами, составляющими гармонию. Однако эта численно выражаемая идея, сферич. граница мира, которая содержит в себе субстанцию бога, т. е. тело мира (природу), для П. как стоика и сама телесна.

Возражая учению Хрисиппа о единой разумной душе человека, П. считал, что страсти возникают не на основе ложных суждений, а из неразумной части души, и зло, т. о., укоренено в самом человеке. В душе он различал разумную способность и неразумные — вожделеющую и страстную (волевую) — способности. Причиной злосчастной жизни, по П., является то, что человек не следует божеству в себе (разуму), а склоняется к неразумной, животной части души, этим нарушается параллелизм микрокосмоса и макрокосмоса. Назначение человека — жизнь одновременно созерцательная и соустрояющая мировой порядок. Как и Панетий, П. называл благами также богатство и здоровье (стоики считали их безразличными), однако высшим и самодостаточным благом он считал добродетель.

В теории познания П. исходил из принципа: подобное познаётся подобным. Во взглядах П. на историю представление о золотом веке сочеталось с представлением о первоначальном полуживотном состоянии и о прогрессе человечества.

Прямое влияние П. имело место лишь в течение короткого времени. Для стоиков эпохи империи характерно обращение к авторитетам Древней Стои, однако платонич. тенденции, проявившиеся в учении П., в дальнейшем распространялись и углублялись.

Posidonius, v. 1 — The fragments, ed. L. Edelstein and J. G. Kidd, Camh., 1972.

Reinhardt K., Poseidonios, Munch.,1921; Edelstein L., The philosophycal system of Posidonius, «American Journal of Philology», i986, v. 57, p. 286—325; Solmsen F., (Cleanthes or Posidonius? The basis of Stoic physics, Amat.,1961; Laffranque M., Poseidonios d'Apamee, P.,1964;

см. также лит. к ст. Стоицизм.

Посидо́ний

(около 135 — 51 до н. э.), древнегреческий философ-стоик, крупнейший представитель Средней Стои, глава школы на острове Родос; учитель Цицерона. Соединил стоицизм с платонизмом. Сочинения охватывали все области знания и дали завершающую форму античной натурфилософии, оказав всеобъемлющее воздействие на позднеантичную философию.

* * *

ПОСИДО́НИЙ (ок. 135—51 до н. э.), древнегреческий философ-стоик, крупнейший представитель Средней Стои, глава школы на о. Родос; учитель Цицерона. Соединил стоицизм с платонизмом. Сочинения охватывали все области знания и дали завершающую форму античной натурфилософии, оказав всеобъемлющее воздействие на позднеантичную философию.

(Poseidonos) (ок. 135 - ок. 51 до н.э.) - др.-греч. философ-стоик, историк. Ему принадлежит "История" в 52 кн., являющаяся продолжением труда Полибия (в ней изложены события от 146 до 80-х гг. 1 в. до н.э.). П. считал, что Рим. республика 2-1 вв. до н.э., "объединившая", по его мнению, многие народы, была отражением божественного гос-ва - космоса, политич. служение к-рому - религиозный долг философа. "История" П. содержала обширный географич. и этнографич. мат-л. П. был выдающимся философом, добился замечательных для своего времени успехов в географии, космологии и геометрии, занимался этикой, риторикой, поэтикой и т.п. От "Истории" П. сохранились лишь фрагменты, собранные в изд. F. Jacoby, Die Fragmente der griechischen Historiker, Tl 2, (H.) A, В., 1926, No. 87 (перепечатка, Leiden, 1961).

(2Мак.14:19) - один из посланников Никанора, военачальника Сирийского царя Димитрия, которых он посылал к Иудеям с мирными предложениями, во дни Иуды Маккавея.

I.

• Posidonĭas,

Ποσειδωνιάς, см. Φυλή, Фила, 1.

II.

• Posidonĭus,

Ποσειδώνιος,

1. стоический философ из Александрии и ученик Зенона;

2. из Апамеи в Сирии, но обыкновенно по своему пребыванию на Родосе называемый Родосским, также стоик, родился ок. 135 г. до Р. X., в молодости прибыл в Афины и слушал там стоика Панетия. По смерти его он предпринял путешествие в Италию, Испанию и другие страны и потом удалился на Родос, где руководил основанной Панетием стоическою школой. Знаменитейшие ученики его здесь были Фаний (Phanias), Асклепиодот и Ясон. Здесь также слушал его Цицерон (Cic. tusс. 2, 25. Cic. de n. d. 1, 3. Cic. fin. 1, 2. fat. 3. Cic. ad Att. 2, 1. Plut. Cic. 4); но более всего дорожил беседой с ним Помпей. Plut. Pomp. 42. Посейдоний принимал также участие в делах государственных, и его сограждане возвели его в звание притана и отправили послом в Рим. Он умер 84 лет от роду, в 51 г. до Р. X. от его многочисленных сочинений, частью философских, частью историко-географических (между ними большое историческое сочинение ι̉στορίαι, в 52 книгах, продолжение Полибия), также математических и грамматических, остались только отрывки, собранные J. Bake (1810). Собрание исторических отрывков у Müller'a, fragm. hist. Grace., III, стр. 245 слл.;

3. из Ольбиополя, софист и историк, 2 в. от Р. X., писал некоторые исторические и географические сочинения, которые, впрочем, потеряны;

4. из Эфеса, гравер и меднолитейщик времен Помпея Великого. Plin. 33, 12, 55. 34, 8, 19.

Посидоний, Poseidonios, из Апамеи, ок. 135-ок. 50 гг. до н. э., греческий философ. В Афинах был учеником Панетия. Вероятно, после его смерти совершил путешествие по средиземноморью, в том числе по Испании и Африке. Затем осел на Родосе, где получил гражданство и даже занимал высокую должность притана, а в 87 г. вошел в состав посольства родосцев в Рим. На Родосе он основал собственную философскую школу, в которой обучалось много римлян, в 79 г. лекции П. там слушал Цицерон. Помпей великий дважды навещал П. на Родосе. П. был необычайно разносторонним ученым, автором философских, исторических, географических, этнографических, метеорологических сочинений. Следуя древним традициям, он вновь связал естественные науки и историю с философией, которой во всех случаях отводил первое место. — Огромное литературное наследие П. пропало. Сохранилось только некоторое число фрагментов, донесенных до нас позднейшими античными авторами. Поэтому трудно составить представление о литературной ценности трудов П. По-видимому, значительная их часть носила характер свободных, полных отступлений эссе. Наибольшее значение имели философские работы П., который стал подлинным создателем так называемого среднего стоицизма. Хотя в основном он следовал принципам, провозглашенным его учителями и предшественниками, но придал им новую форму. Вопреки древним стоикам он утверждал, что природа не всегда добра. Отсюда исходил постулат о том, что «жить согласно с природой» не является достаточным нравственным критерием ни для общества, ни для личности. Работа над собой включает поддержку того, что разумно, и избегание того, что неразумно. Зенон и его ближайшие последователи прежде всего обращали внимание на отдельного человека. Панетий, а за ним и П. видели в нем часть общества, а также мира, который (что особенно подчеркивает П.) является единым организмом. Все его элементы включены во взаимозависимость, которая определяет их сущность. Поэтому на основе наблюдения одного элемента или явления, находящегося в одном месте или в одной точке времени, можно, согласно П., сделать заключения относительно других элементов или явлений. Это объясняет важную роль астрологии и мантики («научной» ворожбы) в философии П., работы которого впоследствии использовал Цицерон при написании своих книг. Наблюдение за жизнью и обычаями дальних народов и жителей соседних стран привели П. к заключению, что Логос имел прежде более влияния на жизнь как отдельных людей, так и общества. По мере развития цивилизации личность утрачивает контакт с Логосом и ее этический уровень значительно снижается. В будущем Логос и вовсе исчезнет из мира и тогда начнется всемирный пожар (ekpyrosis), после которого мир снова начнет проходить через те же фазы развития, что и в предыдущем цикле. В противоположность старому стоицизму, П. принимал ценности других философских школ и неоднократно их усваивал. Многим он обязан школам Платона, Аристотеля и пифагорейцев. Не сохранившееся историческое произведение П. (в 52 книгах) представляло собой продолжение истории Полибия и заканчивалось, по-видимому, 84-83 гг. до н. э. Войны Помпея Великого П. описал в дополнении к этой работе. П. пессимистически смотрел на историю человечества и Рима. Он полагал, что нравственный упадок углубляется от поколения к поколению. В истории Рима началом упадка он считал разрушение Карфагена в 146 г. до н. э., победа, которая позволила смягчить суровые обычаи и открыла путь гражданским войнам. Эти взгляды оказали большое влияние на Саллюстия. Утрачены также работы П. в области географии, геологии, этнографии, метеорологии и астрономии. Часть сведений, содержавшихся в них, дошла до нас при посредничестве Страбона. Особо важным было большое географическое сочинение Об Океане (Peri Okeanu), в котором П. старался объяснить географию и геофизику с точки зрения стоической философии. За образец он взял Эратосфена, но интересовался более геофизикой, чем описательной или математической географией. Он пытался объяснить, каким образом взаимодействие земных и небесных тел привело к появлению из Океана твердой земли и создало на ней условия, которые позволили развиться всем формам жизни, от самых низших до человека. Новаторское значение имели содержавшиеся в этом исследовании наблюдения за связью убывания и прибывания Луны с приливами и отливами на море. Много внимания П. уделил климату Земли и его влиянию на формирование различных народов и человеческих рас. Эти труды стали плодом путешествия П. на запад Европы и в Африку. Но П. интересовался также южными странами и населяющими их народами (галлами, германцами). Не исключено, что сведения П. использовали Цезарь и Тацит.

ПОСИДОНИЙ (Ποσειδώνιος) из Апамеи (2-я пол. 2 в. - сер. 1 в. до н. э.), крупнейший представитель Средней Стой, ученик Панетия.

Жизнь. П. происходил из сирийской Апамеи (или - что менее вероятно - с Родоса: Suda s. ν. Ποσειδώνιος; Τ 1 a; 2ab Edelstein-Kidd). Если принять, что П. прожил 84 года (Т 4) и посещал Рим при консуле Марке Марцелле (Suda s. ν.), т. е. в 51 до н. э., то год его смерти - не ранее 51/50, а год рождения - ок. 135/134. В молодости П. учился у Панетия (Т 9-10; учеба у Антипатра, упомянутая в Τ 11, невозможна хронологически). Видимо, в сер. 90-х П. много путешествовал и, в числе прочего, посетил Италию, Испанию, Галлию и Германию. Некоторое время провел в Риме и получил доступ в высшие круги римского общества, в т. ч. в семейства Брутов и Марцеллов. Затем поселился на Родосе, открыл там философскую школу, был почтен пританией и, возможно, в 87/86 приезжал в Рим к Марию в составе родосского посольства. Школа П. быстро приобрела популярность у римлян. В 77 его посетил Цицерон (Т 29, ср. Τ 31-32). Через Цицерона с П. познакомился Помпеи, в 66 и 62 навещавший его (Т 35-36; 39).

Сочинения сохранились только во фрагментах, подавляющая часть которых не может быть с уверенностью отнесена к определенным трактатам. Применительно к П. остро стоит проблема аутентичности текстов; в зависимости от их подбора заметно меняются многие нюансы учения. Эдельстейн и Кидд учитывают лишь те тексты, аутентичность которых несомненна или близка к таковой, - всего немногим более 300 фрагментов (на это издание ориентируется и данная статья). Собрание В. Тайлера расширяет корпус П. за счет сомнительных текстов (всего до 450), что делает его менее надежным. Основные доксографы — Страбон, Гален, Афиней, Диоген Лаэртий, Цицерон, Сенека.

Известно о следующих сочинениях П.: 1) Логика и методология: «О критерии», «Об общих основах исследования против Гермагора» (Περὶ τῆς καθόλου ζητήσεως πρὸς Ἑρμαγόραν), «Введение о словесном выражении», «О [логических] связках» (fr. 45); «Против Зенона Сидонского» (fr. 46), «Сравнение мнений Гомера и Арата об астрономии» (fr. 48 а); 2) Физика и естественные науки: «Физика» (Φυσικὸς λόγος), «О мире» (Περὶ κόσμου), «О богах», «Основы метеорологики», «О небесных явлениях» (Περὶ μετεώρων), «О судьбе», «О героях и демонах», «О гадании»; «О величине солнца», «Об океане», «Перипл»; 3) Психология и этика: «О душе» (fr. 28 а), «О страстях» (fr. 30), «О гневе» (fr. 36), «Этическое рассуждение», «О добродетелях» (fr. 38), «О надлежащем»; 4) История и этнография: «История» (возможно, продолжавшая труд Полибия), «История Помпея»; 5) Прочее. «Протрептики», «Тактика» и Письма; 6) Сомнительные: «О пустоте», «О птицегадании», «Письмо к Туберону», «История Марцелла» и сочинения, посвященные платоновским «Тимею», «Федру» и «Пармениду» (fr. 84-86 е). При большом объеме написанного П. (в отличие, напр., от Хрисиппа) заботился о слоге - красочном и вместе с тем точном (о чем свидетельствуют Цицерон, Страбон и Сенека - Τ 103-107).

Учение. П. - наиболее универсальный представитель стоической школы наряду с Хрисиппом, «стоический Аристотель», питавший интерес (помимо трех нормативных школьных дисциплин) к математике и геометрии, естественным наукам - геологии, ботанике, зоологии, географии, этнографии и истории: «Самый многознающий из наших философов» (Strab. XVI 2, 10). Печать посидонианства лежит на всей «римской философии» с 1 в. до н. э. по 1 в. н. э., особенно это заметно у Цицерона и Сенеки, по словам которого П. - «один из тех, кто больше всего принес философии» (Ер. 90, 20 ср. Τ 69; 84). Подобно Панетию, П. стремился черпать истину везде - у Пифагора, Платона (которых ценил особенно высоко - Τ 91; 95 сл.), Аристотеля (проблема причин - Τ 96; 100), киников (в этике - D. L. VII 91) — и без колебаний выражал несогласие с крупнейшими авторитетами стоической школы (Т 92-94).

Начиная, как и Панетий, изложение философии с физики (D. L. VII 41 = fr. 91), П., насколько можно предположить, отдал дань наметившейся в школе тенденции считать логику не столько полноправной частью учения, сколько общей пропедевтикой. Методы логики, как и методы точных наук, суть лишь средство для построения и проверки физических концепций. П. шел тем же путем, что Дионисий из Кирены: достоверным является лишь знание, полученное строгим логическим путем. Критерием он, возможно, считал уже не столько «каталептическое впечатление», сколько конечную «одобряющую» инстанцию - «здравый», или «верный», логос (VII 54 = fr. 42). К сфере логоса относятся все исходные математические понятия (и, вероятно, первичные «общие представления»), которые не могут быть выведены из опыта. П. принял живое участие в антиэпикурейской полемике, выступая с тех же позиций, что и Дионисий. В пользу этого - фрагменты соч. «Против Зенона Сидонского» (46-47) и, вероятно, соч. «О величине солнца». Для того чтобы знать сущее, надо знать его причины. Логика и точные науки, предлагая методологический фундамент, сами не занимаются исследованием причин, а потому в строгом смысле не являются частью философии (Sen. Ер. 88, 21 сл.). Поэтому этиология вырастает до раздела первостепенной важности (ср. fr. T 85: традиционное определение мудрости как знания вещей божественных и человеческих П. снабжает добавлением «и их причин»).

Физические воззрения П. вполне традиционны, хотя границы физики он заметно расширил за счет естественно-научных дисциплин. Типическая картина космоса показана в «Физическом рассуждении», в трактатах «О мире», «О небесных явлениях». Космос един, он есть «система из неба, земли и того, что на них находится» (fr. 14). Традиционны учение о началах и четырех «элементах» (5; 93 а), о механизме космогонии (23). Бог -огненная «мыслящая пневма, простирающая по всему сущему», он же -Зевс и Логос, разумное живое существо. Космос конечен, шарообразен, лишен внутренних пустот и окружен пустотой извне (6; 8), которая не беспредельна - в той степени, в какой предназначена для вмещения мироздания после того, как оно «растворится» в огне (84/97 а). Т. обр., в отличие от Панетия П. признавал школьное учение о «воспламенении» и космических циклах (ср. 13). Вероятно, в этой связи П. говорит о видах возникновения и уничтожения: возможна лишь трансформация из сущего в сущее, но не из не-сущего или в не-сущее (96).

Звезды определяются как божественные эфирные тела, Солнце - чистый огонь, больше Земли и шарообразно; Луна ближе к Земле и похожа на нее; Солнце, Луна и все светила питаются испарениями: Солнце из моря, а Луна, по близости к Земле, испарениями пресных вод (9-10; 17; 118; 122; 127). П. специально занимался размерами небесных тел (соч. «О величине солнца» опровергает эпикурейскую гносеологию, показывая, что Солнце гораздо больше Земли, хотя представляется размером в одну ступню 19; 115-116), изучал восходы и заходы Солнца, роль Луны в затмениях Солнца, затмения Луны (119, 123—126), интересовался природой Млечного Пути и кометами (130-132). При этом П. был противником гелиоцентрической системы Аристарха Самосского и традиционно считал Землю центром космоса (14/21). Кроме того, П. специально изучал феномены радуги, грома и молнии, природу ветра (134-135 ср. 137а). В трактате «Об океане» говорится о делении земной поверхности на пять климатических зон, расположенных по широте, со своим животным и растительным миром Обитаемая суша окружена океаном, наибольшую протяженность (ок. 70 тыс. стадий — приблизительно 2/5 всей земной окружности в 180 тыс. стадий) он имеет по оси север — юг, сужаясь к западу и востоку (49). Специально исследовались приливы и отливы в связи с фазами Луны, глубина океана, подъемы уровня океана в связи с вулканической деятельностью (214—221; 227—228), возможно, причины разливов Нила (222). В «Физическом рассуждении» (кн. 8) - специально о сейсмологии: классификация землетрясений по их причинам (12; 230 сл.); здесь же, возможно, специальные вопросы геологии и минералогии (234-240а), наконец, специальные вопросы географии -описания климатических ландшафтов со специальными же ботаническими и зоологическими экскурсами (241-251). Этими материалами широко пользовался Сенека в «Исследованиях о природе».

Деятельность огненного логоса в физическом космосе, до последних глубин пронизанном пневмой, свидетельствует о божественности мироздания и взаимосвязи всех космических процессов, или «мировой симпатии» (106). Космос управляется благим промыслом (21). Доказательством тому — идеальное устроение причинных связей, «судьба» (25). Формальное определение причины совпадает с традиционным школьным (95), равно как и функциональное разделение причин (17; 190). На этом фундаменте П. по традиции базирует мантическое искусство: благодаря всеобщей каузальной связи по предшествующим явлениям (знакам) можно строить предположения о последующих (26-27; ПЗаЬ). Возможно, что деление гадания на два вида, «естественное» и «техническое», - собственная разработка П. (ПО); весьма вероятно, что именно у П. Цицерон заимствовал обоснование мантики «симпатией», деление ее на виды, рассуждение о роли сновидений (106 сл.). Большая роль отводилась астрологии, которой П. увлекался, вероятно, больше других стоиков. По словам Августина, «астролог и философ», «чрезвычайно преданный астрологии» (Aug. Civ. D. V 2; 5 = 111), П. считал, что судьба человека определена расположением звезд в момент рождения

Психология. П. отверг учение Хрисиппа о страсти как суждении и самопротивном, «алогическом» движении логоса. Он «отошел от Хрисиппа и следовал, скорее, Аристотелю и Платону» (Galen. PHP V, 338, 15 = 144), -причем больше Аристотелю, т. к. речь идет не о «частях» души, а о различных ее «способностях». П. отверг и мнение Зенона, согласно которому страсть - эпифеномен суждения, но сохранил его определение страсти: ὁρμὴ πλεονάζουσα («чрезмерно сильный порыв» - 34). В алогической способности души он выделил две разновидности: «пылкую» (θυμοειδές) и «вожделеющую» (ἐπιθυμητικόν), из которых и происходят страсти (34). Низшая ступень природы (φύσις) обладает только «вожделеющей» способностью; одушевленные существа (ступень ψυχή) пользуется еще и «пылкой». Состоящее из этих двух способностей «алогическое» начало, гармонически объединяясь с разумным (λογιστικὴ ἀρχή), образует человеческую душу, которая помещается в сердце (33-34; 142; 146) и определяется в платоно-пи-фагорейском духе как «числовая гармония» (141 а). В отличие от Панетия П. признавал бессмертие душ, которые после смерти тела собираются в эфирной сфере, где пребывают до «воспламенения» (Cic. Divin. I 64; ПО; 115; 129 = 108; 110 - тексты, однако, далеки от ясности).

Из психологии следовали важные доводы для э τ и к и, т. к., по мысли П., построение этики (цель, определение блага, аксиология и т. д.) во многом зависит от правильного понимания способностей души (150ab). Низшая способность означает стремление к наслаждению, вторая - к превосходству, господству, обладанию, третья, разумная, - к нравственной красоте (160, ср. 158). Тем самым реформируется учение о «первичной склонности»: «первичными» оказываются все способности души: τρία οἰκειώσεις (158; 160; 168). Если страсти суть «движения... неразумных способностей» (152; 161), то причина «чрезмерности» порыва заключена в ел едущем: иррациональные импульсы, сами по себе естественные, набирают под влиянием ошибочных представлений такую силу, что разум (особенно незрелый или ослабленный) не может с ними совладать (157; 164). Стремление положить природный психологический дуализм в основу этики означает более реалистический взгляд на действительные возможности человека; понимание того, какие силы в самом субъекте противостоят нравственному решению, заставляет уделять акту нравственного выбора особое внимание. «Семя зла» - в душе человека: ответственность лежит только на нем, а не на внешних обстоятельствах (169 ср. 33).

П. продолжил реформирование этики, начатое Панетием. Если в душе сосуществуют разнонаправленные способности, речь должна идти не об устранении неразумного начала, а о его формировании. Главная задача этики - нравственное воспитание, цель которого - подчинить аффективное начало (τὸ παθητικὸν τῆς ψυχῆς) требованиям разума (163). Воспитание тождественно росту знания, ибо знание не рождается из «неразвитых» способностей. В идее воспитания заложена энциклопедическая программа П. Соответственно формулируется и конечная цель: жить, созерцая истину и стремясь к тому, чтобы ничего не совершать по велению неразумного начала души (Clem. Strom. II 21, 129 = 186).

Воспитательная программа П. требовала чрезвычайно внимательного отношения к душевной жизни человека. Он провел тщательную классификацию страстей по причинам их возникновения на душевные (влечение, страх, гнев, фр. 155), телесные (лихорадка и подобные болезни) и два подвида - телесные, берущие начало из души (бледность, дрожь, всякое изменение облика под влиянием душевной страсти), и душевные, берущие начало из тела (меланхолия и т. п., фр. 154).

Мудрец в его традиционном облике для П. вообразим, быть может, только в «золотом веке» (Sen. Ер. 83, 9 сл.; 90, 5). Его место прочно занимает «продвигающийся» (προκόπτων), который мало чем отличается от мудреца как нравственного идеала (40; 174). Примеры успешного «продвижения» (Сократ, Диоген, Антисфен) свидетельствуют о принципиальной достижимости добродетели (29). Для «продвигающегося» воспитание тождественно упражнению (ἄσκησις, 150; 168). Четыре добродетели, очевидно, те же, что и у Панетия, с тем же предпочтением «величия души» (38; 170; 180). Подобно Панетию и Гекатону, П. склонен расширить сферу блага за счет «первичного по природе» (и даже просто «внешних» благ - D. L. VII 103; 128 = 171; 173), хотя есть свидетельство противоположного характера (Sen. Ер. 87, 31 сл.).

Теория «обязанностей» («О надлежащем») вряд ли выходит за рамки намеченного Панетием, хотя П., возможно, добавил раздел о соотношении прекрасного и полезного, в частности, о «надлежащем по обстоятельствам» (41а, с). С П. давно наметившееся общее смягчение и переосмысление первоначального школьного ригоризма стало очевидным. Вряд ли можно усматривать в Посидониевом дуализме нечто вроде спиритуализма с антитезой душа / тело. Некоторый повод к этому может, впрочем, дать Sen. Ер. 92, 10=184.

Особое значение приобрела паренетическая часть этики. Паренетика высокого стиля, содержалась, видимо, в «Протрептиках», где речь должна была идти об изучимости добродетели вообще (1-2). Наибольшую важность получала, конечно, практическая паренетика - этот раздел П. выделял специально (Sen. Ер. 95, 65 = 176). В него входила своеобразная теоретическая часть - наглядное описание добродетелей и пороков с их причинами, -то, что П. называл «этологией».

История и этнография. Идеал нравственного совершенства П., в отличие от прочих стоиков, реализовал в своеобразной культурно-исторической утопии, несомненно, восходившей в своем замысле к платоновскому «Государству» и традиционным представлениям о «золотом веке». Основной источник - 90-е письмо Сенеки (fr. 284). Первоначально люди во всем следовали добродетели и подчинялись мудрецам. Последние (к ним П. причисляет Ликурга и Солона) установили идеальные законы; мудрецам человечество обязано также техническими изобретениями. Затем мудрецы отошли от практической деятельности и возвысились до чистого созерцания; вслед за этим материальному прогрессу стал сопутствовать упадок нравов. Благородная задача философии - вернуть человечество в состояние нравственной чистоты.

Этим теоретическим историко-культурным построениям сопутствовали серьезные занятия историей и этнографией. Суда упоминает «Историю», которая должна была доходить как минимум до Митридатовых войн (кон. 80-х 1 в. до н. э.). Это сочинение (последний из сохранившихся отрывков которого относится к 49-й книге) было энциклопедическим и сообщало об обычаях, нравах, событиях (57-78, ср. 252-284). Скорее всего, П., вслед за Полибием и Панетием, ставил в центр историческую миссию Рима, связывая с нею надежды на нравственное возрождение человечества. В пользу этого говорит пристальное внимание к римским обычаям и добродетелям — религиозным и государственным (53; 257; 265-266). Возможно, что, подобно Панетию, П. видел залог успеха в главенстве выдающихся людей вроде Помпея (предположительный предмет «Истории Помпея»). «Сверхзадача» истории П. - показать причинную связь различных событий и явлений, подвластных промыслу. «Физиогномика» каждого народа должна была занять определенное место в цепи причин и следствий. Особой отраслью исторических штудий П. оказалась поэтому своеобразная «историческая этнография», материалы для которой он собирал в путешествиях. С этой целью, например, подробно описаны обычаи кельтов, германцев и других народов.

Ученики и влияние. В отличие от учеников Зенона, Хрисиппа или Панетия, ученики П. не сыграли сколько-нибудь заметной роли в истории Стой. Ясон из Нисы занимался в основном историей школ («Преемства») и написал историю Родоса (Suda. s. ν. Ἰάσων; ISHerc, col. 52 = Τ 40). Асклепиодот, пересказывавший воззрения учителя, неоднократно цитируется Сенекой (напр., Nat. qu. II28, 6 = Τ 41а). С большой вероятностью можно считать учеником П. астронома Гемина, сделавшего выдержки из метеорологических трактатов П. («Введение в астрономию»), и упомянутого у Диогена Лаэртия (VII 41 = Τ 43) Фания, который занимался изданием и комментированием лекций учителя (сочинение «Уроки Посидония»). К окружению П. примыкал, возможно, стоик Леонид Родосский (Strab. XIV 2, 13).

Между тем сам П. по широте учения и универсальности влияния занимает особое место в истории школы. С ним популярность Стой в Римском мировом государстве начала приближаться к своему пику. Влияние П. выходит, вероятно, даже за рамки собственно стоической школы. Универсалистские тенденции, использование пифагорейских, платонических и перипатетических концепций побудили некоторых авторов (Jaeger) видеть в нем идейного предтечу неоплатонизма, хотя вопрос о принципиальной возможности и масштабах влияния П. в данной сфере получает в настоящее время, скорее, отрицательный ответ.

Самостоятельным предметом исследования учение П. стало лишь в 19 в., после появления в 1810 первого собрания фрагментов Посидония: Bake J. Posidonii Rhodii Reliquiae Doctrinae. Leiden: Haak.

Фрагм.: Posidonius. The fragments. Ed. by L. Edelstein and I. G. Kidd. Vol. I. Leiden; Camb., 1972 (19892). Vol. II. Camb., 1988; Poseidonios. Die Fragmente. Hrsg. von W. Theiler. Bd. 1-2. В.; N. Y, 1982.

Лит.: Jaeger W. Nemesios von Emesa. Quellenuntersuchungen zum Neuplatonismus und seinen Anfängen bei Poseidonios. В., 1914; Rudberg G. Forschungen zu Poseidonios. Uppsala, 1918; Reinhard К. Poseidonios. Münch., 1921; Heinenann I. Poseidonios' metaphysische Schriften. Bd. 1-2. Breslau, 1921-1928; ReinhardK. Kosmos und Sympathie. Münch., 1926; Edelstein L. The philosophical system of Posidonius, - AJPh 57, 1936, p. 286-325; Pfligersdorffer G. Studien zu Poseidonios. W., 1959; Solmsen F. Cleanthes or Posidonius? The Basis of Stoic physics. Amst., 1961; Laffranque M Poseidonios d'Apamée. P., 1964; Kidd I. Posidonius on Emotions, - Problems in Stoicism. Ed. A. Long. L., 1971, 200-215; Dragona-Monachou M. Posidonius «Hierarchy» between God, Fate and Nature, - Philosophia 4, 1974, p. 286-301; Alsina J. Un enigma de la filosiofia greca: Posidoni, - Annuario de la Filologia V, Barcelona, 1979, p. 1-18; MalitzJ. Die Historien des Poseidonios. Münch., 1983; Schaublin С. Cicero, «De divinatione» und Poseidonios, - MusHelv 42, 1985, p. 157-167; Van der Waerdt P. A. Peripatetic soul-division, Posidonius and Middle-Platonic moral philosophy, - GRBS 26, 1985, p. 373-394; Kidd I. G. Posidonian Methodology and the Self-Sufficiency of Virtue, -ENTRETIENS 32. Aspects de la Philosophie Hellénistique. Neuf Exposes suivis de Discussions. Prép. et prés, par H. Flashar et O. Gigon. Vandv.; Gén., 1986, p. 1-28; Lassere F. Abrégé inédit du Commentaire de Posidonius au «Timée» de Platon, - Saggi su frammenti inediti e nuove testimonianze da papiri. Fir., 1986, p. 71-127; Kidd I. G. Posidonius as Philosopher-Historian, - Philosophia Togata. Essays on Philosophy and Roman Society. Ed. by M. Griffin, J. Barnes. Oxf, 1989, p. 38-50; Hahm D. E. Posidonius' Theory of Historical Causation, -ANRW И, 36, 3, 1989, p. 1325-1363; Whiîtaker J. Varia Posidoniana, -EMC41, 1997, 305-315; Levy С. De Chrysippe à Posidonius: Variations stoïciennes sur la thème de la divination, -Oracles et prophéties dans l'antiquité. Actes du colloque de Strasbourg 15-17 juin 1995. Ed. J.-G. Heintz. P., 1997, p. 321-343; ЛОСЕВ, ИАЭ V Ранний эллинизм, 2000, с. 805-859.

А. А. СТОЛЯРОВ