«Натуральная школа»

см. Русская литература (40-е годы).

условное название начального этапа развития критического реализма в русской литературе 40-х гг. 19 в. Термин «Н. ш.», впервые употребленный Ф. В. Булгариным в пренебрежительной характеристике творчества молодых последователей Н. В. Гоголя (см. газету «Северная пчела» от 26 января 1846), был утвержден в литературно-критическом обиходе В. Г. Белинским, который полемически переосмыслил его значение: «натуральное», т. е. безыскусственное, строго правдивое изображение действительности. Мысль о существовании литературной «школы» Гоголя, выражавшей движение русской литературы к реализму, Белинский развил раньше (ст. «О русской повести и повестях г. Гоголя», 1835, и др.); развёрнутая характеристика Н. ш. и её важнейших произведений содержится в его статьях «Взгляд на русскую литературу 1846 года», «Взгляд на русскую литературу 1847 года», «Ответ "Москвитянину "» (1847). Выдающуюся роль собирателя литературных сил Н. ш. сыграл Н. А. Некрасов, составивший и выпустивший в свет её главные издания — альманах «Физиология Петербурга» (ч. 1—2, 1845) и «Петербургский сборник» (1846). Печатными органами Н. ш. стали журналы «Отечественные записки» и «Современник».

Для Н. ш. характерно преимущественное внимание к жанрам художественной прозы («физиологический очерк», повесть, роман). Вслед за Гоголем писатели Н. ш. подвергали сатирическому осмеянию чиновничество (например, в стихах Некрасова), изображали быт и нравы дворянства («Записки одного молодого человека» А. И. Герцена, «Обыкновенная история» И. А. Гончарова и др.), критиковали тёмные стороны городской цивилизации («Двойник» Ф. М. Достоевского, очерки Некрасова, В. И. Даля, Я. П. Буткова и др.), с глубоким сочувствием изображали «маленького человека» («Бедные люди» Достоевского, «Запутанное дело» М. Е. Салтыкова-Щедрина и др.). От А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова Н. ш. восприняла темы «героя времени» («Кто виноват?» Герцена, «Дневник лишнего человека» И. С. Тургенева и др.), эмансипации женщины («Сорока-воровка» Герцена, «Полинька Сакс» А. В. Дружинина и др.). Н. ш. новаторски решала традиционные для русской литературы темы (так, «героем времени» становился разночинец: «Андрей Колосов» Тургенева, «Доктор Крупов» Герцена, «Жизнь и похождения Тихона Тросникова» Некрасова) и выдвигала новые (правдивое изображение жизни крепостной деревни: «Записки охотника» Тургенева, «Деревня» и «Антон-Горемыка» Д. В. Григоровича и др.). В стремлении писателей Н. ш. быть верными «натуре» таились различные тенденции творческого развития — к Реализму (Герцен, Некрасов, Тургенев, Гончаров, Достоевский, Салтыков-Щедрин) и к натурализму (Даль, И. И. Панаев, Бутков и др.). В 40-е гг. эти тенденции не обнаружили чёткого разграничения, порой сосуществуя в творчестве даже одного писателя (например, Григоровича). Объединение в Н. ш. многих талантливых писателей, ставшее возможным на почве широкого антикрепостнического фронта, позволило школе сыграть важную роль в становлении и расцвете русской литературы критического реализма. Влияние Н. ш. сказалось также в русском изобразительном (П. А. Федотов и др.), музыкальном (А. С. Даргомыжский, М. П. Мусоргский) искусствах.

Лит.: Цейтлин А. Г., Становление реализма в русской литературе, М., 1965; Кулешов В. И., Натуральная школа в русской литературе XIX в., М., 1965; Манн Ю. В., Философия и поэтика «натуральной школы», в кн.: Проблемы типологии русского реализма, М., 1969.

В. И. Кулешов.

НАТУРАЛЬНАЯ ШКОЛА - литературное направление 40-х гг. 19 в., возникшее в России как "школа" Н. В. Гоголя (А. И. Герцен, Д. В. Григорович, В. И. Даль, А. В. Дружинин, Н. А. Некрасов, И. С. Тургенев и др.). Теоретик - В. Г. Белинский. Главные издания - альманахи. "Физиология Петербурга" (ч. 1-2, 1845) и "Петербургский сборник" (1846).

Натуральная школа

НАТУРАЛЬНАЯ ШКОЛА — презрительная кличка, брошенная Ф. Булгариным по адресу русской лит-ой молодежи 40-х гг. и затем укоренившаяся в критике той поры уже без какого бы то ни было порицательного оттенка (см. напр. Белинский В., Взгляд на русскую литературу 1846 года). Возникнув в эпоху все более обострявшихся противоречий между крепостническим укладом и ростом капиталистических элементов с развитием процесса обуржуазивания помещичьих хозяйств, так наз. Н. ш. при всей ее социальной неоднородности и противоречивости отразила нарастание либеральных и демократических настроений, по-разному проявивших себя в разных классовых группах.

Н. ш. в том расширенном применении термина, как он употреблялся в 40-х годах, не обозначает единого направления, но является понятием в значительной мере условным. К Н. ш. причисляли таких разнородных по их классовой основе и художественному облику писателей, как Тургенев и Достоевский, Григорович и Гончаров, Некрасов и Панаев и т. д. Наиболее общими признаками, на основании к-рых писатель считался принадлежащим к Н. ш., являлись следующие: общественно-значимая тематика, захватывавшая более широкий круг, чем даже круг социальных наблюдений (зачастую в «низких» слоях общества), критическое отношение к социальной действительности, реализм художественного выражения, боровшийся против прикрашивания действительности, самоцельного эстетства, романтической риторики. Белинский выделяет реализм Н. ш., утверждая важнейшей особенностью «истину», а не «ложь» изображения; он указывал, что «литература наша... из риторической стремилась стать естественной, натуральной». Белинский подчеркивал социальную направленность этого реализма как его особенность и задачу, когда, протестуя против самоцельности «искусства для искусства», утверждал, что «в наше время искусство и литература больше, чем когда-либо, сделались выражением общественных вопросов». Реализм Н. ш. в трактовке Белинского демократичен. Н. ш. обращается не к идеальным, выдуманным героям — «приятным исключениям из правил», но к «толпе», к «массе», к людям обыкновенным и чаще всего к людям «низкого звания». Распространенные в 40-х гг. всяческие «физиологические» очерки удовлетворяли этой потребности в отражении иной, недворянской жизни, хотя бы всего лишь в отражении внешне-бытовом, поверхностном. Чернышевский особенно резко акцентирует как существеннейшую и основную черту «литературы гоголевского периода» ее критическое, «отрицательное» отношение к действительности — «литература гоголевского периода» является здесь другим именем той же Н. ш.: именно к Гоголю — автору «Мертвых душ», «Ревизора», «Шинели» — как родоначальнику возводили Н. ш. Белинский и ряд других критиков. Действительно многие писатели, причисляемые к Н. ш., испытали на себе мошное влияние различных сторон творчества Гоголя. Такова его исключительной силы сатира на «гнусную рассейскую действительность», острота постановки у него проблемы «мелкого человека», его дар изображать «прозаический существенный дрязг жизни». Кроме Гоголя оказывали влияние на писателей Н. ш. такие представители зап.-европейской мелкобуржуазной и буржуазной литературы, как Диккенс, Бальзак, Жорж Санд.

Новизна социальной трактовки действительности, хотя и различная у каждой из указанных групп, обусловила ненависть к Н. ш. со стороны писателей, всецело поддерживавших бюрократический режим феодально-дворянской монархии (Н. Кукольник, Ф. Булгарин, Н. Греч и др.), за злоупотребление натуралистическими подробностями окрестивших писателей Н. ш. «грязефилами».

В представлении современной ей критики Н. ш. так. обр. являлась единой группой, объединенной отмеченными выше общими чертами. Однако конкретное социально-художественное выражение данных признаков, а значит и степень последовательности и рельефности их проявления были настолько различны, что Н. ш. как единое целое оказывается условностью. Среди писателей, к ней причислявшихся, необходимо выделить три течения.

Первое, представленное либеральным, капитализирующимся дворянством и примыкавшими к нему социальными прослойками, отличалось поверхностным и осторожным характером критики действительности: это или безобидная ирония по отношению к отдельным сторонам дворянской действительности или прекраснодушный, взывающий к добрым чувствам и дворянски-ограниченный протест против крепостного права. Круг социальных наблюдений данной группы не широк и привычен. Он попрежнему ограничивается барской усадьбой. Существенной новостью является развернутый показ типов крестьян, их жизни. Писатели этого течения Н. ш. (Тургенев, Григорович, И. И. Панаев) зачастую изображают поместье и его обитателей с интонациями легкой насмешки то в поэме («Помещик», «Параша» Тургенева и др.) то в психологической повести (произведения И. И. Панаева). Особое место занимали очерки и повести из крестьянской жизни («Деревня» и «Антон Горемыка» Григоровича, «Записки охотника» Тургенева), хотя и не свободные от барственного сентиментального «жаленья» мужика, от гуманистического подслащивания крестьянских типов и эстетского изображения сельской природы. Реализм в творчестве писателей данной группы — дворянский реализм, лишенный остроты и смелости в отрицании зол окружающей действительности, зараженный стремлением к эстетизации жизни, к сглаживанию ее противоречий. Писатели этой группы продолжают собой линию либерально-дворянской литературы 20—30-х гг. только на новом этапе и ничего качественно-нового в социально-художественном смысле с собою не несут. Это литература господствующего класса в лице передовой его группы, учитывающей новые явления в социальной жизни и пытающейся приспособиться к ним через внесение поправок в существующий строй.

Другое течение Н. ш. опиралось преимущественно на городское мещанство 40-х годов, ущемленное, с одной стороны, еще цепким крепостничеством, а с другой — растущим промышленным капитализмом. Определенная роль здесь принадлежала Ф. Достоевскому, автору ряда психологических романов и повестей («Бедные люди», «Двойник» и др.). Творчество писателей этого течения несомненно отличается гораздо большим своеобразием, новизной социальной проблематики, новизной изображаемого ими мира — мелкого чиновничества, городского мещанства и т. п., ставшего здесь центральным объектом художественного изображения. Социально направленный, обращенный к «низкой» действительности реализм, отрицание отдельных сторон социальной действительности, эти черты качественно новой «самобытной» литературы Н. ш., противопоставленной литературе господствующего класса, как будто бы даны в произведениях данного течения Н. ш., напр. в «Бедных людях» Достоевского. Но уже на данном этапе литература этой группы в неразвернутом виде заключала те противоречия, к-рые не выводят ее из-под воздействия и союза с правящим классом: вместо решительной и последовательной борьбы с существующей действительностью в ней наличествуют сентиментальный гуманизм, покорность, позднее — религия и союз с реакцией; вместо изображения существенных сторон социальной жизни — углубление в хаос и смятение человеческой психики.

Только третье течение в Н. ш., представленное так наз. «разночинцами», идеологами революционной крестьянской демократии, дает в своем творчестве наиболее ясное выражение тенденций, к-рые связывались современниками (Белинский) с именем Н. ш. и противостояли дворянской эстетике. Полнее и резче всего эти тенденции проявили себя у Некрасова (урбанистические повести, очерки — «Петербургские углы» и др., — особенно же антикрепостнические стихотворения). Жгучий, бичующий протест против крепостного барства, темные углы городской действительности, простое изображение которых является резким обвинением против богатых и сытых, герои из «низких» сословий, беспощадное обнажение изнанки действительности и стирание с нее эстетических прикрас дворянской культуры, проявляющееся в образах и стилистике его произведений, делают из Некрасова подлинного представителя идейно-художественных особенностей, соединяемых современниками с именем Н. ш. К этой же группе надо отнести Герцена («Кто виноват?»), Салтыкова («Запутанное дело»), хотя типичные для группы тенденции выражены у них менее резко, чем у Некрасова, и обнаружат себя во всей полноте позже.

Так. обр. в пестром конгломерате так называемых Н. ш. надо видеть различные и в определенных случаях враждебные классовые течения. В 40-х гг. разногласия еще не заострились до предела. Пока еще и сами писатели, объединяемые под именем Н. ш., не сознавали отчетливо всей глубины разделяющих их противоречий. Поэтому например в сб. «Физиология Петербурга», одним из характерных документов Н. ш., мы видим рядом имена Некрасова, Ив. Панаева, Григоровича, Даля. Отсюда же сближение в сознании современников урбанистических очерков и повестей Некрасова с чиновничьими повестями Достоевского. К 60-м гг. классовое размежевание между писателями, причисляемыми к Н. ш., резко обострится. Тургенев займет непримиримую позицию по отношению к «Современнику» Некрасова и Чернышевского и определится как художник-идеолог «прусского» пути развития капитализма. Достоевский останется в лагере, поддерживающем господствующий порядок (хотя демократический протест характерен был и для Достоевского 40-х гг., в «Бедных людях» напр., и в этом плане у него находились связующие нити с Некрасовым). И наконец Некрасов, Салтыков, Герцен, произведения к-рых проложат путь широкой литературной продукции революционной части разночинцев 60-х годов, отразят интересы крестьянской демократии, борющейся за «американский» путь развития русского капитализма, за крестьянскую революцию.

Так. обр. не обо всех этих течениях, к-рые современниками включались в понятие Н. ш., можно с одинаковым правом говорить как о представителях новых тенденций, противостоящих дворянской литературе в ее идейно-художественных особенностях и выражающих новый этап в развитии общественной действительности. Особенности Н. ш. в том содержании их, какое дано Белинским и Чернышевским как реалиама демократического, связанного с отрицанием крепостнической действительности и борьбой против дворянской эстетики, наиболее резко представлены Некрасовым и его группой. Именно эта группа может быть названа выразителем принципов новой эстетики, уже выдвигавшейся в критике Белинского. Другие же или приходят к поддержке существующего строя или, как группа Тургенева — Григоровича, воплощают в себе, хотя и на новом этапе, принципы той дворянской эстетики, против к-рой борются представители революционной демократии. Эта противоположность обнаружит себя со всей убедительностью позже, в 60-х гг., когда литература революционной крестьянской демократии резко встанет против дворянского лагеря. См. «Русская литература», раздел о 40-х гг.Библиография:

Чернышевский Н. Г., Очерки гоголевского периода русской литературы (неск. изд.); Чешихин-Ветринский, Сороковые годы, ст. в «Истории русской литературы XIX века», часть 2, М., 1910; Белинский В. Г., Взгляд на русскую литературу 1847, «Полное собр. сочин.», Под редакцией С. А. Венгерова, т. XI, П., 1917; Его же, Ответ «Москвитянину» (по поводу натуральной школы у Гоголя), там же; Белецкий А., Достоевский и натуральная школа в 1846, «Наука на Украине», Харьков, 1922, № 4; Цейтлин А., Повести о бедном чиновнике Достоевского, М., 1923; Виноградов В., Эволюция русского натурализма, «Academia», Л., 1928. См. также литературу об указ. в тексте писателях.

натура́льная шко́ла

условное название вида реализма в русской литературе 40-х гг. XIX в., в той или иной мере ориентированного на творчество Н. В. Гоголя (ранние произведения), А. И. Герцена, Д. В. Григоровича, В. И. Даля, А. В. Дружинина, Н. А. Некрасова, И. С. Тургенева, И. И. Панаева и др. Теоретик — В. Г. Белинский. Программные издания — альманах «Физиология Петербурга» (части 1—2, 1845) и «Петербургский сборник» (1846). Верность «натуре» могла приводить к натуралистическому изображению.

* * *

НАТУРА́ЛЬНАЯ ШКО́ЛА, условное название литературного направления 1840-х гг., возникшего в России как «школа» Н. В. Гоголя(см. ГОГОЛЬ Николай Васильевич).

Первоначально натуральной школой принято было называть одновременно два литературных явления: реализм(см. РЕАЛИЗМ (в искусстве)), зародившейся в рамках гоголевской школы и собственно натурализм(см. НАТУРАЛИЗМ). Термин впервые был употреблен Ф. В. Булгариным(см. БУЛГАРИН Фаддей Венедиктович) в его язвительном фельетоне, посвященном «Петербургскому сборнику(см. ПЕТЕРБУРГСКИЙ СБОРНИК)» (1846). Булгарин использовал его в отрицательном значении, как характеристику литературы, чуждой истинного вдохновения и стремящейся только к изображению голой правды. В. Г. Белинский(см. БЕЛИНСКИЙ Виссарион Григорьевич) подхватил термин, однако трактовал по-другому: для него «натуральность» была синонимом естественности и верности натуре. Основную свою задачу натуралисты видели в «подражании действительности», в создании «энциклопедии русской жизни», в утверждении основ позитивизма(см. ПОЗИТИВИЗМ). Жанр, наиболее полно отразивший тенденции и идеалы направления, был физиологический очерк (произведения В. И. Даля(см. ДАЛЬ Владимир Иванович) (казак Луганский), Е. П. Гребенки(см. ГРЕБЕНКА Евгений Павлович), Я. П. Буткова(см. БУТКОВ Яков Петрович), И. И. Панаева(см. ПАНАЕВ Иван Иванович), А. Я. Кульчицкого). Однако и ранние романы И. А. Гончарова(см. ГОНЧАРОВ Иван Александрович) и И. С. Тургенева(см. ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич), и первые повести Ф. М. Достоевского(см. ДОСТОЕВСКИЙ Федор Михайлович), и стихи Н. А. Некрасова(см. НЕКРАСОВ Николай Алексеевич) написаны в русле натуральной школы. Представители натуральной школы группировались вокруг журналов «Отечественные записки(см. ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ)» и позже «Современник(см. СОВРЕМЕННИК (название журналов))».

НАТУР́́АЛЬНАЯ ШКОЛА, этап развития реализма в рус. лит-ре 40-х гг. 19 в., характеризующийся критич. и демократич. направленностью, сознат. осуществлением реалистич. принципов, интересом к проблемам обществ. среды (и соотношения с нею природы человека), а также спецификой жанровых форм, типа героя, конфликта, сюжетосложения. Термин принадлежал Ф. В. Булгарину («Сев. пчела», 1846, № 22), но был переосмыслен и утвержден в лит-ре В. Г. Белинским.Белинский консолидировал вокруг журн. «ОЗ» (позже в «Совр.») авторов, творчество к-рых составило Н. ш. с относительно высокой степенью идейно-творч. единения. Школа осуществила решение сложной, противоречивой задачи, вставшей перед лит-рой 40-х гг.: с одной стороны, «обращение внимания на толпу, на массу», «знакомство» ее «с нею же самою» (Белинский, X, 294; IV, 388); с др. — углубление в «важный современный вопрос о внутреннем человеке» (IV, 146). На разрешении этого противоречия основано внутр. движение школы (к кон. 40-х гг.) в жанровом отношении — от физиологич. очерка к повести и роману, методологически — от описательности к психологизму.В становлении Н. ш. (ее родоначальником считается Н. В. Гоголь) Л. сыграл значит. роль. На рубеже 30—40-х гг. личность Л. и его творчество в истолковании Белинского оказали сильное воздействие на молодых писателей, «Отрицат.» направление Н. ш. определялось — в ряду др. историч. и идеологич. факторов — протестующей субъективностью Л. В значит. мере на худож. опыт Л. опирался Белинский в статьях 1839—41, где появилась мысль о возникновении новых лит. тенденций («человечественность», «рефлексия», «сознание факта», пафос «сомнения и исследования» — III, 188; IV, 37, 410—13). Сближая «совершенно новый мир искусства», открытый Л. (IV, 147), и «эпоху сознания», наступившую для лит-ры (IV, 21), Белинский находит первоначальные формулировки будущей окончат. характеристики Н. ш.Определяющим был импульс Л. в том принципиальном сдвиге, к-рый пережила во 2-й пол. 40-х гг. рус. поэзия во главе с Н. А. Некрасовым. Время требовало лирич. исповеди нового человека, поэзия обогащалась достижениями прозы, но прежде всего стремилась утвердить новую поэтич. личность. К этому шли многие (Н. П. Огарев, И. С. Тургенев), поиски увенчались творч. открытиями Некрасова. Лиризм, наполненный новым содержанием, был рожден в соприкосновении с опытом Л. Не отменяя ценности добра и гармонии, Л. сумел найти высокое содержание в сфере отрицат. эмоций и художественно утвердить лирику негативных начал: ненависти, злобы, мщения, презрения, расширив границы возможного для поэзии. Перспективность и социальную емкость негативного пафоса в лирике вскоре подтвердили поэтич. выступления Некрасова. Из круга отрицат. эмоций, противоположных умств. застою и душевной примиренности, Некрасов извлек поэтич. формулу социального самочувствия демократич. героя— деятеля и борца. Субъективность Л. имела историч. содержание: она запечатлела судьбу поколения в трагич. эпоху истории. Субъективность Некрасова социально наполнена: в ней отразилось рождение нового общественного героя.Соотношение творчества Л. с гл. завоеванием Н. ш. — ее прозой — сложно: многие из ее творч. открытий предугаданы Л. По существу опережала поиски Н. ш. «Княгиня Лиговская» (1836) — первый в рус. лит-ре «петерб. роман», в к-ром несколько самостоят. сюжетных линий сомкнуты воедино образом столицы, господствует пафос исследования будней социальной жизни и аналитич. объективность изображения вытесняет господствовавшую в светской повести моральную патетику обличения среды. Включение в конфликт бедного чиновника насытило повествование будущими мотивами «натуральной» прозы: обыденная трагедия семьи «бедных людей», социальное столкновение и, по-видимому, гибель «маленького» героя при защите своего человеческого достоинства; неравная любовь; излюбленная в 40-е гг. драма девушки — жертвы домашних «преступлений». Эти сюжетные наметки художественно освоила проза ближайшего десятилетия (вне прямой зависимости от неопубл. «Княгини Лиговской»). В галерее «маленьких людей» Л. также нашел разновидность, характерную в дальнейшем для Н. ш.: бедного человека, в к-ром «образованность развила уже и сознание собственного достоинства», и потребность уяснить причины «несправедливости судьбы и людей» (Милютин В. А., Избр. произв., 1946, с. 166—67). Л. предвосхитил, т.о., путь, по к-рому пойдут, изменяя и углубляя гоголевскую концепцию «маленького человека», Ф. М. Достоевский (Голядкин — «Двойник») и М. Е. Салтыков-Щедрин (Нагибин — «Противоречия», Мичулин — «Запутанное дело»).В нач. 1841 в прозе Л. снова наблюдается появление тем, предваряющих Н. ш. Исследование в незавершенном «Штоссе» трагедии, к к-рой приводит совр. человека, охваченного прозой реальной жизни, романтич. миросозерцание, открывало дорогу романам А. И. Герцена («Кто виноват?»), И. А. Гончарова («Обыкновенная история»), повестям Достоевского («Белые ночи», «Неточка Незванова»), Салтыкова-Щедрина («Противоречия», «Запутанное дело»). Очерком «Кавказец», предназначенным для сборника ранних рус. «физиологий», Л. прямо вошел в круг задач лит-ры 40-х гг. Очерк связан с размышлениями Л. о совр. состоянии России: «Хуже всего не то, что некоторые люди терпеливо страдают, а то, что огромное большинство страдает, не сознавая этого» (запись Ю. Самарина на франц. яз., в кн.: Воспоминания). От Печорина мысль писателя обращается к человеку «толпы», «массы» и подходит к уяснению противоречивой связи его положения с его сознанием. Здесь Л. более всего приблизился к той идейно-лит. проблеме, к-рую призвана была решать Н. ш. Примечательно, что Гоголь, поставивший прозу Л. впереди его поэзии, мотивировал свое предпочтение тем, что «тут видно больше углубленья в действительность жизни; готовился будущий великий живописец русского быта» (VIII, 402).На разных этапах развития Н. ш. степень воздействия Л. на нее была неодинаковой. Влияние его менее существенно в 1-й пол. 40-х гг., когда первенствовал физиологич. очерк, и возросло во 2-й половине, в связи с господством в Н. ш. повести и романа, в центре к-рых вновь оказалась проблема личности, дополненная демократич. и социалистич. толкованием. Воздействию Л. молодые писатели подверглись в неравной степени. Д. В. Григорович, И. И. Панаев, теснее связанные с «физиологич». манерой, наименее обязаны Л. Его опыт существовал в ограничениях для Тургенева и особенно Гончарова, наследовавших в основном пушкинский повествоват. метод. Наибольшую важность творчество Л. имело для писателей, тяготевших к «интеллектуальной» прозе филос.-психол. наполнения (Герцен, Достоевский, Салтыков-Щедрин).Простейшим типом лит. связи были предопределенные движением времени переосмысления темы «печоринства», критика индивидуалистич. демонизма («Бретер» и «Три портрета» Тургенева, «Жак Бичовкин» А. И. Пальма). Самые плодотворные взаимоотношения, мало выраженные внешне, возникли, когда Герцен, Достоевский, Салтыков-Щедрин, Тургенев использовали худож. открытия Л. как инструмент исследования новых характеров и «концепирования» (выражение Белинского) иных образов. Анализ «внутреннего человека», в рус. лит-ре впервые практически явленный образом Печорина, был осуществлением генерального запроса времени, на к-ром сошлись все деятели передовой мысли (Белинский, Герцен, В. Н. Майков, петрашевцы). Рефлектирующий герой Л. предуказал тип будущего героя повестей и романов Н. ш. — всегда идеолога и «философа жизни». Л. открыл путь проникновения в глубину самосознания личности и способ аналитич. дифференциации в ней черт, определенных социальным воздействием, и свойств человеческой природы. «Натуральная» проза раздвинула границы своих исследований, сосредоточившись на ином социальном и человеческом материале; но избирательность характера и способ разработки его были подсказаны Л.Источником плодотворного развития явилась сама структура лермонт. романа, определявшая принципы сложения рус. прозы вплоть до сер. 50-х гг. Именно авторитет Л. мог узаконить для психол. опытов Н. ш. всевозможные формы «исповедальной» прозы: воспоминания, записки, дневники и письма героев («Роман в девяти письмах», «Двойник» Достоевского, «Дневник лишнего человека» Тургенева, «Записки одного молодого человека», «Кто виноват?» Герцена, «Полинька Сакс» А. В. Дружинина и др.). Они господствуют в лит-ре полтора десятилетия, ибо опыты психол. анализа — видимо, также под воздействием «Журнала Печорина» — в лит-ре этой поры осуществляются преим. в форме напряженного самоанализа героя; объективированные формы психологизма были найдены позже. У молодых писателей этот способ повествования стал гибким инструментом исследования новых социальных микромиров. «Журнал Печорина» отражал высший интеллектуальный уровень времени; Н. ш. постигала, как осознают и выражают себя различные (преим. демократич.) социальные круги. Стремление авторов объективировать героя и отделиться от него тоже часто осуществлялось вслед за Л. контаминацией писем, дневников, исповедей героев, к-рая сталкивала вокруг одного предмета разные человеческие сознания («Бедные люди» Достоевского, «Противоречия» Салтыкова-Щедрина), или выступлением автора в роли издателя и комментатора, отстранившегося от публикуемого «документа» («Записки одного молодого человека», «Противоречия»).Наконец, одной из эстетич. предпосылок формирования Н. ш., наряду с гоголевским юмором, стала ирония Л. — важное стилеобразующее средство «Героя нашего времени», способ испытания в романе прочности нравств. основ совр. общества. Иронич. «анализ» Л., к-рый «многим колол глаза» (Майков В. Н., Соч., т. 1, К., 1901, с. 209), вооружил Н. ш. на критич. ревизию норм обиходной морали, освященных феод. традицией (отзвуки «Героя...» явно заметны, в частности, в цикле Герцена «Капризы и раздумье»). Однако Н. ш., движимая — в отличие от Л. — прежде всего социалистич. идеалами, положениями антропологич. материализма, подвергла более целеустремленному иронич. исследованию формы обществ. быта и сознания эпохи.Лит.: Мордовченко Н. И., Белинский и рус. лит-ра его времени, М. — Л., 1950, с. 84—142; Кулешов В. И., Натуральная школа в рус. лит-ре XIX в., М., 1965 (по указат.); Цейтлин А. Г., Становление реализма в рус. лит-ре (Рус. физиологич. очерк), М., 1965 (по указат.); Белкина М. А., Натуральная школа, в кн.: Краткая лит. энциклопедия, т. 5; Жук А. А., с. 226—33; Манн Ю., Утверждение критич. реализма. Натуральная школа, в сб.: Развитие реализма в рус. лит-ре, т. 1, М., 1972.