«Жития святых»

Христианская церковь с первых дней своего существования тщательно собирает сведения о жизни и деятельности ее подвижников и сообщает их в общее назидание. "Ж. святых" составляют едва ли не самый обширный отдел христ. литературы. Если не считать апокрифических Евангелий и сказаний об апостолах, в которых содержится немало детальных сведений о первых деятелях христианства, то первыми по времени "Ж. святых" были сказания о мучениках. Еще св. Климент, еп. Римский, во время первых гонений на христианство, поставил в различных округах Рима семь нотариев для ежедневной записи происходившего с христианами в местах казней, а также в темницах и судилищах. Другой епископ Рима, Фабиан (236-251), поручил это дело семи иподиаконам. Биограф св. Киприана упоминает о том, что имена мучеников, даже самого простого звания, с древнейших времен записывались церквами для чествования и памятования. Несмотря на то, что языческое правительство угрожало записывателям смертною казнью, записи продолжались во все время гонений на христианство. При Домициане и Диоклетиане значительная часть записей погибла в огне, так что когда Евсевий († 340) предпринял составление полного собрания сказаний о древних мучениках, то не нашел достаточного для того материала в литературе мученических актов, а должен был делать разыскания в архивах учреждений, производивших суд над мучениками. Сочинение Евсевия о мучениках вообще не сохранилось до нашего времени, но известно другое его сочинение: "Книга о палестинсках мучениках". От первых трех веков дошло до нас еще несколько "посланий" о мученичествах от одной церкви к другой. После Евсевия сказания о мученичествах собирал св. Маруфа, еп. Тагритский (ок. 410 г.), автор "Истории персидских мучеников". Монах бенедиктинского м-ря св. Германа близ Парижа, Узуард (ок. 876 г.), составил древнейший на Западе мартиролог ("Usuardi martyrologium", изд. в Лувене, 1568, и Антверпене, 1714). Позднейшее, более полное собрание и критическое издание актов мучеников принадлежит бенедиктинцу Рюинарту: "Acta Martyrum sincera et selecta" (Пар. 1689; франц. перев. Drouet-de-Maupertoy). Из новейших собраний заслуживают внимания: Zingerle, "Martyrer des Morgenlandes" (Иена, 1833) и Адальберта Мюллера, "Allgemeines Martyrologium" (1860). В русской литературе известны: священника В. Гурьева "Мученики воины" (1876); прот. П. Соловьева "Христианские мученики, пострадавшие на Востоке, по завоевании Константинополя турками" (перев. с новогреческого, СПб., 1862); "Сказания о мучениках христианских, чтимых православною церковию" (Казань, 1865). Наряду с этими сборниками более или менее подробных сказаний о мучениках, начиная с IV в., а может быть и ранее, получили развитие (особенно на Зап.) краткие мартирологи для употребления при богослужениях. В основу их положен мартиролог, ошибочно приписываемый бл. Иерониму (изд. д'Ашери в 1667 г., перепечатанный у Миня — "Patrologia", т. XXX). Из позднейших известны: Ассемани, "Acta ss. martyrum orieutalium et occidentalium" (1748); Лагранж, "Choix des actes des martyrs d' Orient" (Пар., 1852). Кроме общих, на Западе существуют еще поместные мартирологи стран или народностей: африканский (Стеф. Мачелли), бельгийский (Молана), немецкий (Валассера), испанский (Салацара), английский (Вильсона), итальянский (Корнелия) и др.

Более обширна литература "Житий святых" второго рода — преподобных и других. Древнейший сборник таких сказаний — Дорофея, еп. Тирского (†362), — сказание о 70-ти апостолах. Из других особенно замечательны: "Жития честных монахов" патриарха александрийского Тимофея († 385 г.); затем следуют сборники Палладия, Лавсаик ("Historia Lausaica, s. paradisus de vitis patrum"; подлинный текст в изд. Рената Лаврентия, "Historia christiana veterum Patrum" 1582, а также в "Opera Maursii", Флоренция, 1746, т. VIII; есть и русский перевод, 1856); Феодорита Киррского (1458) — "Φιλόθεος ιστορία" (в названном изд. Рената, а также в полных собраниях сочинений Феодорита; в русск. переводе — в "Творениях св. Отцов", изд. Московской дух. академии и ранее отдельно); Иоанна Мосха (Λειμωνάριον, в "Vitae patrum" Росвейга, Антв., 1628, т. X; рус. изд. — "Лимонарь, сиречь цветник", М., 1859). На Западе главными писателями этого рода в патриотический период были Руфин Аквилейский ("Vitae patrum s. historiae eremiticae"); Иоанн Кассиан ("Collationes patrum in Scythia"); Григорий, еписк. Турский († 594), написавший ряд агиографических сочинений ("Gloria martyrum", "Gloria confessorum", "Vitae patrum"), Григорий Двоеслов ("Dialogi" — рус. перев. "Собеседование о Ж. италийских отцов" в "Православном собеседнике"; см. исследов. об этом А. Пономарева, СПб., 1884 г.) и др. С IX в. в литературе "Ж. святых" появилась новая черта — тенденциозное (нравоучительное, отчасти политически-общественное) направление, украшавшее рассказ о святом вымыслами фантазии. В ряду таких агиографов первое место занимает Симеон Метафраст, сановник Византийского двора, живший, по одним, в IX, по другим в Х или XII в. Он издал 681 г. "Ж. святых", составляющие самый распространенный первоисточник для последующих писателей этого рода не только на Востоке, но и на Западе (Иаков Вараджио, архиеп. Генуэзский, † 1298 — "Legenda aurea sanctorum", и Петр Наталибус, † 1382 — "Catalogus Sanctorum"). Последующие издания принимают направление более критическое: Бонина Момбриция, "Legendarium s. acta sanctorum" (1474); Алоизия Липпомана, еп. Веронского, "Vitae sanctorum" (1551-1560); Лаврентия Сурия, кельнского картезианца, "Vitae sanctorum orientis et occidentis" (1564); Георгия Вицелла, "Hagiologium s. de sanctis ecclesiae"; Амвросия Флакка, "Fastorum sanctorum libri XII";Рената Лаврентия де ля Барр — "Historia christiana veterum patrum"; Ц. Барония, "Annales ecclesiast."; Росвейда — "Vitae patrum"; Радера, "Viridarium sanctorum ex minaeis graccis" (1604). Наконец выступает с своею деятельностью знаменитый антверпенский иезуит Болланд; в 1643 г. он издал в Антверпене 1-й том "Acta sanctorum". В продолжение 130 лет болландистами было издано 49 томов, содержащих "Ж. святых" с 1 января по 7 октября; к 1780 г. появилось еще два тома. В 1788 г. институт болландистов был закрыт. Спустя три года предприятие было снова возобновлено, и в 1794 г. появился еще новый том. При завоевании Бельгии французами монастырь болландистов был продан, а сами они с своими коллекциями перешли в Вестфалию и после Реставрации издали еще шесть томов. Последние работы значительно уступают в достоинстве трудам первых болландистов как по обширности эрудиции, так и вследствие отсутствия строгой критики. Упомянутый выше "Martyrologium" Мюллера представляет хорошее сокращение издания болландистов и может служить справочною книгою к нему. Полный указатель к этому изданию составил Потаст ("Bibliotheca historia medii aevi", Б., 1862). Все жития святых, известные с отдельными заглавиями, исчислены у Фабриция в "Bibliotheca Graeca", Гамб., 1705-1718; второе издание Гамб., 1798-1809). Отдельные лица на Западе продолжали издание житий святых одновременно с корпорацией болландистов. Из них заслуживают упоминания: аббат Коммануэль, "Nouvelles vies de saints pour tous le jours" (1701); Балье, "Vie des saints" (работа строго-критическая), Арно д'Андили, "Les vies des pères des déserts d'Orient" (1771). В ряду новейших западных изданий "Житий святых" заслуживает внимания сочин. Штадлера и Гейма, написанное в словарной форме: "Heiligen Lexicon", (1855 сл.).

Много Ж. находится в сборниках смешанного содержания, каковы прологи, синаксари, минеи, патерики. Прологом назыв. книга, содержащая в себе жития святых, вместе с указаниями относительно празднований в честь их. У греков эти сборники назыв. синаксарями. Самый древний из них — анонимный синаксарь в рукоп. еп. Порфирия Успенского 1249 г.; затем следует синаксарь императора Василия — относящийся к X стол.; текст первой части его издан в 1695 г. Уггелем в VI томе его "Italia sacra"; вторая часть найдена позже болландистами (описание ее см. в "Месяцеслове" архиеп. Сергия, I, 216). Другие древнейшие прологи: Петров — в рукоп. еп. Порфирия — содержит в себе памяти святых на все дни года, кроме 2-7 и 24-27 дней марта; Клеромонтанский (иначе Сигмунтов), почти сходный с Петровым, содержит в себе памяти святых за целый год. Наши русские прологи — переделки синаксаря императора Василия с некоторыми дополнениями (см. проф. Н. И. Петрова "О происхождении и составе славяно-русского печатного пролога", Киев, 1875). Минеи суть сборники пространных сказаний о святых и праздниках, расположенных, по месяцам. Они бывают служебные и Минеи-Четьи: в первых имеют значение для жизнеописаний святых обозначения имен авторов над песнопениями. Минеи рукописные содержат больше сведений о святых, чем печатные (подробнее о значении этих миней см. в "Месяцеслов" еп. Сергия, I,150). Эти "минеи месячные", или служебные, были первыми сборниками "житий святых", сделавшимися известными на Руси при самом принятии ею христианства и введении богослужения; за ними следуют греческие прологи или синаксари. В домонгольский период в русской церкви существовал уже полный круг миней, прологов и синаксарей. Затем в русской литературе появляются патерики — специальные сборники житий святых. В рукописях известны переводные патерики: синайский ("Лимонарь" Мосха), азбучный, скитский (несколько видов; см. опис. ркп. Ундольского и Царского), египетский (Лавсаик Палладия). По образцу этих патериков восточных в России составлен "Патерик Киево-Печерский", начало которому положено Симоном, еп. Владимирским, и киево-печерским иноком Поликарпом. Наконец, последний общий источник для житий святых всей церкви составляют календари и месяцесловы. Зачатки календарей относятся к самым первым временам церкви, как видно из биографических сведений о св. Игнатии († 107 г.), Поликарпе († 167), Киприане († 258). Из свидетельства Астерия Амасийского († 410) видно, что в IV в. они были настолько полны, что содержали в себе имена на все дни года. Месяцесловы при Евангелиях и апостолах делятся на три рода: восточного происхождения, древнеитальянские и сицилийские и славянские. Из последних древнейший — при Остромировом Евангелии (XII в.). За ними следуют месяцесловы: Ассемани при глаголитском Евангелии, находящемся в Ватиканской б-ке, и Саввин, изд. Срезневским в 1868 г. Сюда же относятся краткие записи о святых при церковных уставах иерусалимском, студийском и константинопольском. Святцы — те же календари, но подробности рассказа приближаются к синаксарям и существуют отдельно от Евангелий и уставов.

Древнерусская литература житий святых собственно русских начинается жизнеописаниями отдельных святых. Образцом, по которому составлялись русские "жития", служили жития греческие типа Метафраста, т. е. имевшие задачей "похвалу" святому, причем недостаток сведений (наприм. о первых годах жизни святых) восполнялся общими местами и риторическими разглагольствованиями. Ряд чудес святого — необходимая составная часть Ж. В рассказе о самой жизни и подвигах святых часто вовсе не видно черт индивидуальности. Исключения из общего характера первоначальных русских "житий" до XV в. составляют (по мнению проф. Голубинского) лишь самые первые по времени Ж., "св. Бориса и Глеба" и "Феодосия Печерского", составленные преп. Нестором, Ж. Леонтия Ростовского (которое Ключевский относит ко времени до 1174 г.) и Ж., появившиеся в Ростовской области в XII и XIII вв., представляющие безыскусственный простой рассказ, тогда как столь же древние Ж. Смоленской области ("Ж. св. Авраамия" и др.) относятся к византийскому типу жизнеописаний. В XV в. ряд составителей Ж. начинает митроп. Киприан, написавший Ж. митроп. Петра (в новой редакции) и несколько Ж. русских святых, вошедших в состав его "Степенной книги" (если эта книга действительно им составлена). С биографиею и деятельностью второго русского агиографа, Пахомия Логофета, подробно знакомит исследование проф. Ключевского "Древнерусские Ж. святых, как исторический источник", М., 1871). Он составил Ж. и службу св. Сергию, Ж. и службу преп. Никону, Ж. св. Кирилла Белозерского, слово о перенесении мощей св. Петра и службу ему; ему же, по мнению Ключевского, принадлежат Ж. св. новгородских архиепископов Моисея и Иоанна; всего им написано 10 житий, 6 сказаний, 18 канонов и 4 похвальных слова святым. Пахомий пользовался большою известностью у современников и потомства и был образцом для других составителей Ж. Не менее знаменит как составитель Ж. Епифаний Премудрый, живший сначала в одном монастыре с св. Стефаном Пермским, а потом в монастыре Сергия, — написавший Ж. обоих этих святых. Он хорошо знал Св. Писание, греческие хронографы, палею, летвицу, патерики. У него еще более витийства, чем у Пахомия. Продолжатели этих трех писателей вносят в свои труды новую черту — автобиографическую, так что по "житиям", ими составленным, всегда можно узнать автора. Из городских центров дело русской агиографии переходит в XVI в. в пустыни и отдаленные от культурных центров местности в XVI в. Авторы этих Ж. не ограничивались фактами жизни святого и панегириком ему, а старались знакомить с церковными, общественными и государственными условиями, среди которых возникала и развивалась деятельность святого. Ж. этого времени являются, таким образом, ценными первоисточниками культурной и бытовой истории Древней Руси. Автора, жившего в Руси Московской, всегда можно отличить по тенденции от автора Новгородской, Псковской и Ростовской области. Новую эпоху в истории русских Ж. составляет деятельность всероссийского митрополита Макария. Его время было особенно обильно новыми "житиями" русских святых, что объясняется, с одной стороны, усиленною деятельностью этого митрополита по канонизации святых, а с другой — составленными им "великими Минеями-Четьими". Минеи эти, в которые внесены почти все имевшиеся к тому времени русские Ж., известны в двух редакциях: Софийской (рукопись СПб. дух. акд.) и более полной — Московского собора 1552 г. Изданием этого грандиозного труда занята Археографическая комиссия, успевшая пока, трудами И. И. Савваитова и М. О. Кояловича, издать лишь несколько томов, обнимающих месяцы сентябрь и октябрь. Столетием позже Макария, в 1627-1632 гг., появились Минеи-Четьи монаха Троице-Сергиева монастыря Германа Тулупова, а в 1646-1654 гг. — Минеи-Четьи священника Сергиева Посада Иоанна Милютина. Эти два сборника отличаются от Макариева тем, что в них вошли почти исключительно Ж. и сказания о русских святых. Тулупов вносил в свой сборник все, что находил по части русской агиографии, целиком; Милютин, пользуясь трудами Тулупова, сокращал и переделывал имевшиеся у него под руками Ж., опуская из них предисловия, а также похвальные слова. Чем Макарий был для Руси Северной, Московской, тем хотели быть киево-печерские архимандриты — Иннокентий Гизель и Варлаам Ясинский — для Руси южной, выполняя мысль киевского митрополита Петра Могилы и отчасти пользуясь собранными им материалами. Но политические смуты того времени помешали осуществиться этому предприятию. Ясинский, впрочем, привлек к этому делу св. Димитрия, впоследствии митрополита Ростовского (см.), который, трудясь в продолжение 20 лет над переработкой Метафраста, великих Четьих-Миней Макария и других пособий, составил Четьи-Минеи, содержащие в себе Ж. не южно-русских только святых, опущенных в Минеях Макария, но святых всей церкви. Патриарх Иоаким с недоверием отнесся к труду Димитрия, заметив в нем следы католического учения о непорочности зачатия Богоматери; но недоразумения были устранены, и труд Димитрия был окончен. В первый раз изданы Четьи-Минеи св. Димитрия в 1711-1718 гг. В 1745 г. Синод поручил киево-печерскому архим. Тимофею Щербацкому пересмотр и исправление труда Димитрия; поручение это после смерти Тимофея докончили архим. Иосиф Миткевич и иеродиакон Никодим, и в исправленном виде Четьи-Минеи были изданы в 1759 г. Ж. святых в Четьях-Минеях Димитрия расположены в порядке календаря: по примеру Макария здесь находятся также синаксари на праздники, поучительные слова на события жизни святого или историю праздника, принадлежащие древним отцам церкви, а отчасти составленные самим Димитрием, исторические рассуждения в начале каждой четверти издания — о первенстве марта месяца в году, о индикте, о древнейшем эллино-римском календаре. Источники, какими пользовался автор, видны из списка "учителей, писателей, историков", приложенного перед первою и второю частями, и из цитат в отдельных случаях (чаще всего встречается Метафраст). Многие статьи составляют лишь перевод греческого Ж. или повторение с исправлением языка Ж. древнерусского. В Четьях-Минеях есть и историческая критика, но вообще значение их не научное, а церковное: написанные художественною церковно-славянскою речью, они составляют доселе любимое чтение для благочестивого люда, ищущего в "Ж. святых" религиозного назидания (подробнее оценку Четьих-Миней см. в сочинении В. Нечаева, исправленном А. В. Горским, — "Св. Димитрий Ростовский", М., 1853, и И. А. Шляпкина — "Св. Димитрий", СПб., 1889). Всех отдельных Ж. древнерусских святых, вошедших и не вошедших в исчисленные сборники, насчитывается 156. В нынешнем столетии явился ряд пересказов и переработок Четьих-Миней св. Димитрия: "Избранные Ж. святых, кратко изложенные по руководству Четьих-Миней" (1860-68); А. Н. Муравьева, "Ж. святых российской церкви, также Иверских и Славянских" (1847); Филарета, архиеп. Черниговского, "Русские святые"; "Словарь исторический о святых российской церкви" (1836-60); Протопопова, "Ж. святых" (М., 1890) и пр. Более или менее самостоятельные издания Ж. святых — Филарета, архиеп. Черниговского: а) "Историческое учение об отцах церкви" (1856, новое изд. 1885), б) "Исторический обзор песнопевцев" (1860), в) "Святые южных славян" (1863) и г) "Св. подвижницы Восточной церкви" (1871); "Афонский патерик" (1860-63); "Вышний покров над Афоном" (1860); "Подвижники благочестия на Синайской горе" (1860); И. Крылова, "Ж. св. апостолов и сказания о семидесяти учениках Христовых" (М., 1863); "Достопамятные сказания о жизни св. блаженных отцов" (перев. с греческого, 1856); архим. Игнатия, "Краткие жизнеописания русских святых" (1875); Иосселиани, "Ж. святых грузинской церкви" (1850); М. Сабинина, "Полное жизнеописание святых грузинских" (СПб., 1871-73). Особенно ценные сочинения для русской агиографии: прот. Д. Вершинского, "Месяцеслов Восточной церкви" (1856); свящ. М. Мирошкина, "Славянский именослов" (1859); "Греко-славянский церковный год" ("Annus ecclesiasticus graeco-slavicus", Пар., 1863; католическая тенденция автора-иезуита придает сочинению по местам особый колорит: у него в список святых включен и Иосафат Кунцевич); преосв. Сергия, "Месяцеслов Востока" (1875-76), В. Ключевского, "Древнерусские Ж., как источник исторический" (М., 1871); Н. Барсукова, "Источники русской агиографии" (1882).

Н. Барсов.

биографии духовных и светских лиц, канонизированных христианской церковью. Ж. с. начали складываться в Римской империи как сказания о христианских мучениках (мартирологи). Затем (с 4 в.) создаются 3 основных типа сборников Ж. с.: календарные сборники на год — «минеи» (пространные жития для церковных богослужений); «синаксари» с краткими Ж. с., расположенными в календарном порядке; «патерики» (Ж. с., избранные составителями сборников). Византиец Симеон Метафраст (10 в.) перерабатывает жития, сообщая им нравоучительный панегирический характер. Его собрание Ж. с. становится образцом для агиографов (греческое hágiυs — cвятой) Востока и Запада, которые, создавая образы идеальных «святых», всё далее отходят от реальных обстоятельств их жизни и пишут условные биографии. Ж. с. вобрали ряд повествовательных сюжетов и поэтических образов, нередко дохристианских (мифы о змееборчестве и др.), а также средневековых притч, новелл, анекдотов. В Древнюю Русь Ж. с. перешли с началом письменности — через южных славян, а также в переводах с греческого языка. Начинают составляться оригинальные жития первых русских «святых» — Бориса и Глеба, Феодосия Печерского (11 в.). В 16 в. митрополит Макарий расширяет «сонм» русских «святых» и руководит составлением их житий, которые объединяются в «Великих Четьих-Минеях» (12 тт.). Ж. с. служили (а иногда служат и до сих пор) целям церковной и политической пропаганды. В научном отношении житийная литература имеет известное значение как исторический источник. Для истории культуры существенно изучение этого литературного жанра, отражавшего различные общественные идеи и эстетические представления своего времени. Сюжеты житий перерабатывались писателями, например «Легенда» А. И. Герцена (1835; в основу положено «Житие преподобной Феодоры»).

Лит.: Ключевский В. О., Древнерусские жития святых как исторический источник, М., 1871; Серебрянский Н., Древнерусские княжеские жития. (Обзор редакций и тексты). М., 1915; Лихачев Д. С., Человек в литературе древней Руси, М., 1970; Ранович А., Как создавались жития святых, М., 1961.

А. Н. Робинсон.

ЖИТИЯ СВЯТЫХ - биографии духовных и светских лиц, канонизированных христианской церковью. Изучаются как исторические, литературные и лингвистические источники. В Римской империи сказания о христианских мучениках. Переработаны в 10 в. в Византии Симеоном Метафрастом. В Киевской Руси - переводные жития святых, от южных и западных славян и из Византии. Жития первых русских святых: книги Бориса и Глеба, Владимира I Святославича, Ольги, Феодосия Печерского (11-12 вв.). Жития святых включены Макарием в "Великие Четьи-Минеи".

ЖИТИЯ СВЯТЫХ, жизнеописания лиц, канонизированных христианской церковью. В Римской империи сказания о христианских мучениках. В Древнерусском государстве распространялись переводные жития святых южных и западных славян и из Византии. Жития первых русских святых: князей Бориса и Глеба, Владимира I Святославича, Ольги, Феодосия Печерского (11 - 12 вв.). Включались в летописи, "Четьи-минеи" и др.

hagiography

Жития святых

ЖИТИЯ СВЯТЫХ — произведения, содержащие жизнеописания представителей и проводников христианской религиозной системы, мучеников и исповедников, аскетов, главным образом из среды монахов. Термин «Ж. с.» — болгарский. Т. к. христианство не было однородно по составу, выражалось в нескольких системах, а по мере развития изменялось, приобретало дополнительные, часто сторонние элементы, то и Ж. с. не являются идеологически и тематически однородными. Разнообразие видов христианства сопровождалось разнообразием оформления в культе, в его внешних признаках, соответственно национальной культуре и социальной среде последователей и в зависимости от дохристианских представлений этих народов. От вышеуказанных обстоятельств находились в зависимости как подбор святых, их место на христианском Олимпе, их функции, атрибуты, так, следовательно, и моменты биографии святых. В большинстве эти биографии не стремились к историзму, к возможно точному воспроизведению жизни святого. В лучшем случае они представляли односторонний подбор фактов соответственно поучительности, присущей данному жанру, и идеологическому устремлению среды, к которой принадлежал автор жития, агиограф. Довольно рано установился определенный шаблон, к-рый предуказывал в основных чертах характеристику идеального святого, стиль и композиционные элементы Ж. с. Начиналось Ж. с. обычно с описания детства святого. Уже в эту пору он обнаруживает все признаки благочестиво настроенной натуры: предается религиозным размышлениям, избегает игр, соблюдает посты и т. п. Далее излагаются лишь такие черты биографии святого, которые находятся в соответствии с обобщенным и канонизированным типом христианского героя. Ему присущи сверхъестественные силы, проявляющиеся преимущественно в способности творить чудеса и входить в непосредственное общение с ангелами и бесами. В Ж. с. нередка форма диалогической речи, в уста действующих лиц влагаются монологи, молитвы, плачи, изобилующие элементами лирической патетики. Само повествование ведется большей частью в формах украшенного стиля, богатого сравнениями, метафорами, эпитетами и переходящего часто в риторику. Заканчиваются Ж. с. в ряде случаев изображением посмертных чудес святого. Направленность Ж. с., форма использования этого шаблона определялась социально-политической позицией его автора. Очень показательно, по мере роста национального самосознания местного духовенства и знати, составление (по образцам греческих или латинских Ж. с.) Ж. с. национальных (например грузинских, армянских, русских, германских и т. д.); показательно также, что «обращение» соответствующей страны в эти эпохи начинает приписываться национальному святому.

Все указанные черты присущи распространенной форме Ж. с., существовавших отдельно или еще на греко-византийской почве вошедших в состав так наз. «Четьих-Миней», где Ж. с. располагались в календарном порядке. Таким образом они могут служить историческим материалом как отражение определенной эпохи, определенного культурно-социального бытия. Сверх того, в Ж. с. иногда сохранялись, подобно обмолвкам живой речи в искусственном книжном яз., знаменательные черточки быта, помимо них неизвестные.

В некоторые периоды средневековья Ж. с. пересматривались правящими органами церкви со стороны «подлинности», в результате чего одни тексты относились к истинным, другие — к ложным (отреченным, «апокрифическим»). Эта цензура проводилась в Византии, в Риме и в церковном управлении других народов, но в разной степени организованности и на основании разных принципов (отклонение от догмы, от форм культа, от дозволенной фантастики, от литературного канона и т. д.).

Т. к. Ж. с. представляют собою повествование, то и обладают всеми видами этого рода литературы, начиная от элементарной записи и кончая развитой повестью. Формы Ж. с. приблизительно таковы: перечневая запись, похожая на надгробную формулировку, притча, анекдот, новелла, развитая длинная повесть. Занимательность сюжета, фабулы, поэтический интерес зачастую стоят на первом месте, связь с морализацией бывает слабая. В Ж. с. зап.- и вост.-европейских можно встретить много повествовательных сюжетов, знакомых народам Азии, Сев. Африки и Европы с глубокой древности: мифы о змееборцах, о Персее и Андромеде (см. в житии Георгия Победоносца и Федора Стратилата), легенда о Фаусте (в житии Киприана и Устины), сюжет о царской невесте ((Золушка) — в житии Филарета Милостивого), перелицовка притчевой биографии Будды (в житии Варлаама и Иоасафа), сказка о скатерти-самобранке (в рассказе о Марке Фрачском), сказка о мудрой девице (в житии Петра и Февронии), сюжет о Фридолине и т. д. В выборе и развитии сюжетов в вост.-и зап.-христианских Ж. с. сказались дохристианские представления и культурных и варварских народностей — египетские, браминские и буддийские, античные, греко-римские, скандинавские, византийско-богумильские и т. д., причем не всем представителям старых олимпов было оставлено их прежнее значение, большинство их было переведено в категорию нечистой силы. Так напр. было в христианизованной Галлии.

Выдающимся образцом Ж. с., распространенного в начальную пору агиографии, является «Житие Антония», принадлежащее перу Афанасия Александрийского (IV в.) и сыгравшее большую роль в дальнейшем развитии житийной лит-ры. Огромное влияние на судьбу агиографии имела деятельность писателя X в. — компилятора Симеона Метафраста, надолго узаконившего шаблоны риторического Ж. с.

Русская средневековая агиография стоит в тесной связи с византийской, передававшейся на Русь непосредственно или через южных славян. В Византии были две главные формы Ж. с. — краткая (записи, анекдоты, новеллы) и пространная. Все Ж. с. объединялись в сборники, будучи там расположены по дням и месяцам. Сборник записей с небольшой примесью анекдотов, новелл и пространных житий, на весь год, назывался в Византии Синаксарем, в России — Прологом, — был переведен в домонгольское время русским в сотрудничестве с болгарином. Годовой же сборник пространных Ж. с. назывался «Четьими-Минеями» (т. е. книгой для чтения, расположенной по месяцам года). Анекдоты и новеллы, представляющие собою эпизоды из жизни то святых с именами, то безыменных, а также изречения святых, соединялись без особой системы в многочисленные сборники, к-рые назывались вообще «патериками» (по-русски — то сохраняли это имя, то надписывались «Отечник», «Старчество»), но имели и частные названия, перешедшие к русским («Лавсаок», «Лимонарь» и др.). Т. к. сюжеты патериков возникли не в одной стране, а по всему побережью Средиземного моря, то они отличаются экзотическим колоритом. Сказания этих патериков, известные всей Европе и на Западе, проникли в живопись и скульптуру (напр. Герасим Иорданский и лев). Русские подражания византийским Ж. с. начались в домонгольское время (Нестор — XI в., киево-печерский патерик XI—XII в.). Под влиянием южных славян русская агиография оживилась в первой половине XV в. и особенно в XVI в. Новгородский архиепископ, затем московский митрополит Макарий около 20 лет работал над новой редакцией «Четьих-Миней», стремясь объединить в этом сборнике «все книги, чтомые на Руси», т. е. не только Ж. с., но и лит-ые произведения святых. В этот огромный сборник вошло большинство житий и собственно русских святых, которые были официально признаны таковыми («канонизированы») к половине XVI в. В конце XVII — начале XVIII в. Димитрий Ростовский переработал «Великие Четьи-Минеи» Макария на основании латинского перевода греческих Ж. с. и напечатал их в 1711—1718. Стиль пространных русских Ж. с. менялся не один раз. Произведения киевопечерского монаха и летописца Нестора (чтение о Борисе и Глебе), житие Феодосия Печерского написаны с большим вкусом, очень эмоциональны, но не биографичны. Во многих эпизодах видна литературная зависимость от византийских образцов. Особую стилистическую группу («мучение») составляют жития князей, убитых в Орде (XIII—XIV века). Житие Александра Невского (конец XIII в.) есть не что иное, как «воинская повесть», созданная на основе известного всей Европе повествования Иосифа Флавия о пленении Иудеи римлянами, к-рое было переведено с греческого в России в XII веке и риторически повлияло на летопись, а может быть и на «Слово о полку Игореве». Югославянский, довольно бессодержательный стиль Ж. с. был введен в России в XV в. гл. обр. Пахомием Лагофетом, приезжим с Афона сербом, к-рый работал и на Новгород и на Москву, поддерживая политическую тенденцию то первого, то второй. Риторичность этого стиля была усилена до последней степени митр. Макарием, не сочинявшим, но руководившим официальными агиографами XVI в., к-рые не только писали новые, но и перерабатывали старые «неофициальные» тексты. В эпоху усиленного развития северных монастырей (XV—XVII вв.) появилось много монашеских житий, писанных по местному заказу; они очень шаблонны в основной своей части, но все же интересны своими «посмертными» чудесами, в к-рых сохранилось много черт быта и социальных отношений, а также и следов живого яз. В XVII в. составлены «Четьи-Минеи» Милютина и Тулупова, гл. обр. по русским Ж. с. В конце XVII в. Симеон Полоцкий дал образец стихотворного («виршевого») переложения Ж. с. Его «Песнь Иоасафа, в пустыню входяща» написана в форме духовного стиха (напеч. в 1681). Неизвестными авторами XVII в. перелицованы в духовные стихи жития Алексея человека божия и Николая Мирликийского; как указанные духовные стихи житийного содержания, так и некоторые прозаические Ж. с. проникают затем и в крестьянскую среду, где подвергаются устной переработке соответственно бытию и чаяниям крестьянства и фольклорному оформлению (см. «Духовные стихи»).Библиография:

Acta sanctorum quotquot toto orbe coluntur im collegit... Johannes Bollandus и т. д. (с 1643 по настоящее время свыше 11 тт.); I. P. Migue, Patrologiae cursus completus, series graeca (с 1882 около 30 тт.), Брюссель; Bibliotheka Hagiographica Graeca, ediderunt socii Bollandiani, Брюссель, 1909 (указатель, составленный Делейе); Delahaye, Synaxarium ecclesiae Constantinopolitanis, Брюссель, 1902; age 1843; Lucius E., Die Anfange des Heiligenkultes in der christl. Kirche, Тюбинген, 1904; Delahaye Phil., Les legendes hagiographiques, Брюссель, изд. 2-е, 1906; Les origines du culte des martyrs, Брюссель, 1912; История русской церкви митрополита Макария и Е. Е. Голубинского; Иконников В. С., Опыт русской историографии, особенно II т., Киев, 1907; Сергий, Полный месяцеслов Востока (лучшее издание 2-е), Владимир, 1901; Ключевский В., Древнерусские жития святых как исторический источник, М., 1871; Барсуков Н., Источники русской агиографии, СПБ., 1882; Монографические работы по отдельным житиям и их сборникам Буслаева, Голубинского, Сергия, Яхонтова, Серебрянского, Некрасова, Сперанского, Шахматова, Александра Веселовского, Добиаш-Рождественской, Адриановой. Изд.: Миней Четьих митр. Макария, начато Археографической комиссией русского пролога О-ва любителей древней письменности; Киево-печерский патерик исследован В. А. Яковлевым, В. А. Шахматовым, Д. И. Абрамовичем, издан по подлинникам Археографической комиссией в русск. перев. М. Викторовой.

жития́ святы́х

жизнеописания духовных и светских лиц, канонизированных христианской церковью. Кроме биографических материалов жития святых включают молитвы, поучения и т. п. Изучаются как исторические, литературные и лингвистические источники. В Римской империи сказания о христианских мучениках. Переработаны в X в. в Византии Симеоном Метафрастом. В Древнерусском государстве — переводные жития святых, от южных и западных славян и из Византии. Жития первых русских «святых»: князей Бориса и Глеба, Владимира I Святославича, Ольги, Феодосия Печерского (XI—XII вв.). Составители житий святых объединили их в сборники: минеи, синаксарии (краткие жития святых), патерики. Жития святых включены Макарием в «Великие Четьи-Минеи». См. также Агиография, Агиология.

* * *

ЖИТИЯ́ СВЯТЫ́Х, биографии духовных и светских лиц, канонизированных христианской церковью. Изучаются как исторические, литературные и лингвистические источники. В Римской империи сказания о христианских мучениках. Переработаны в 10 в. в Византии Симеоном Метафрастом(см. СИМЕОН МЕТАФРАСТ). В Киевской Руси — переводные жития святых, от южных и западных славян и из Византии. Жития первых русских святых: книги Бориса и Глеба, Владимира I Святославича, Ольги, Феодосия Печерского (11—12 вв.). Жития святых включены Макарием(см. МАКАРИЙ (митрополит)) в «Великие Четьи-Минеи».

жизнеописания канонизованных (признанных церковью святыми) лиц; представляют собой один из ист. источников. Ж. с. возникли как религ. лит.-пропагандистский жанр (агиография) во 2-3 вв. во время борьбы христианства против офиц. языч. религии. Первонач. тип Ж. с. - "мартирии" (от лат. martirium - мученичество), т. е. описания мученичеств лиц исторических или мифических, пострадавших за верность христианству. После превращения христианства в господств. религию Ж. приняли характер жизнеописаний церк. деятелей (и вообще "подвижников"), будто бы отличавшихся аскетизмом и творивших чудеса; иногда Ж. с. касались жизни светских правителей (Константин Великий и др.), очень редко - нац. героев (напр., Жанны д'Арк и др.). Ядро Ж. с. написанное подчас на основе рассказов и припоминаний, обычно обрастает фантастич., но назидат. подробностями (напр., Жития Георгия Победоносца). Первоначально простой слог Ж. с. с включением цитат из Священного писания, молитв, поучений сменяется шаблонной многословностью. Большинство Ж. с. анонимны, но известны и авторы - агиографы, специализировавшиеся на их составлении (Игнатий Диакон, Симеон Метафраст, Никита Пафлагон, Феодор Дафнопат - в Византии; в России - Нестор, Пахомий Логофет). Имеются многочисл. сборники Ж. с: минологии, патерики, синаксарии, Четьи-Минеи. Ж. с. богаты бытовым материалом; иногда они отражают настроения и чаяния нар. масс, политич. борьбу, но большинство текстов требует весьма критич. отношения (легендарность, чудеса, поздняя запись, переделки текста, тенденциозность и т. п.). Ж. с. издавались как господств. церковью, так и еретиками (несторианами, монофизитами, раскольниками). Имеются жития на греч., лат., др.-рус., сирийском, араб., груз., арм., коптском языках. На Западе (в Бельгии), начиная с 17 в. вплоть до наст. времени, Ж. с. издаются болландистами и их продолжателями.

Первые опыты рус. агиографии относятся к сер. 11 в. Образцом для них послужили визант. Ж. с., особенно их краткая форма, т. н. Пролог. Но уже ранние рус. Ж. с. отличаются от византийских большей простотой и историчностью. В манере Ж. с. написаны летописные биографии Ольги, Владимира, Бориса и Глеба. Они содержат сведения о ратных подвигах князей, дают острую, политически тенденциозную картину событий своего времени, часто вносят нар. легенды и песенно-эпич. элемент. В житии Феодосия Печерского (12 в.) имеются дополняющие летописи сведения о политич. борьбе в Киеве в кон. 11 в., сведения об ист. географии, х-ве и быте Печерской обители. К жанру Ж. с. могут быть отнесены и отд. сказания Киево-Печерского патерика. Нек-рые из них содержат ценные добавления к летописным известиям о голоде и спекуляции солью в Киеве в княжение Святополка и о восстании 1113. На почве киевской традиции в 12-13 вв. развивается агиография Сев.-Вост. Руси. Наибольшее распространение получило житие Леонтия Ростовского (2-я пол. 12 в.). Политич. тенденция этого жития отражает стремление Андрея Боголюбского к церк. самостоятельности. Ценными памятниками рус. агиографии являются житие Кирилла Туровского - единств. известная биография знаменитого писателя и проповедника, Александра Невского, Авраамия Смоленского (нач. 13 в.) и др. С кон. 14 в. в духе господствующей идеологии развивается новый тип Ж. с., ставший ведущим в рус. лит-ре 15-16 вв. Его творцы - митрополит Киприан, Епифаний Премудрый, Пахомий Логофет - под влиянием юж.-слав. лит-ры привнесли в Ж. с. назидат. "красноглаголание", в к-ром тонули и без того скудные факты. Канонизация святых на соборах 1547-49 и составление "Великих Четий-Миней" дали толчок дальнейшему развитию агиографии, хотя обработка более ранних Ж. с. в "Минеях" вытравила в них мн. элементы историчности. Ценным источником для истории монастырской колонизации и клас. борьбы крестьян является житие Симона Воломского (основатель монастыря в р-не Устюга Великого, убит крестьянами в 1641). Красочные рассказы о героич. плаваниях поморцев в Белом и Баренцевом морях, о судостроении, зверобойном промысле содержат сев. рус. Ж. с. 16-17 вв. (Зосимы и Саватия, Антония Сийского и др.). Жития Юлиании Лазаревой, вождей старообрядчества Аввакума и Епифания и др. подобные памятники 17 в. являются не Ж. с., а скорее ист.-бытовыми повестями в духе Ж. с.

В. О. Ключевский, А. Кадлубовский, И. Яхонтов и др., искавшие в Ж. с. прежде всего достоверные факты биографий святых подвижников, признали их малоценными источниками, т. к. они писались на основе устных преданий, поздно нашедших себе письм. изложение. Сов. исследователи (Д. С. Лихачев, И. У. Будовниц, Л. В. Черепнин, Я. С. Лурье и др.), перенеся гл. внимание в изучении Ж. с. с биографич. элементов на ист. фон, открыли в них важные сведения об истории земледелия, строит. техники, о быте и нравах, истории монастырской колонизации и клас. борьбы крестьян. Они показали, что нередко сквозь идеальный образ "подвижника" в житии, вопреки стараниям авторов, проглядывает хищник-феодал; Ж. с. полны упоминаний о крестьянах, "дышущих убийством" на проникших в их земли "подвижников", о чинимых им крестьянами "скорбях и пакостях", об избиении "без милости".

Источн.: Acta sanctorum..., Antverpiae-Brux., 1643-; Analecta Bollandiana, v. 1-60, P.-Brux., 1882-1962; Patrologiae cursus completus... accurante J. P. Migne, series (Latina) prima, t. 1-221, P., 1844-64; то же, series graeca, t. 1-161, (P.), 1857-66.

Лит.: Ключевский В. О., Др.-рус. Ж. с. как ист. источник, М., 1871; Яхонтов И., Ж. с. сев. рус. подвижников Поморского края как ист. источник, Каз., 1881; Кадлубовский А., Очерки по истории др.-рус. лит-ры Ж. с., Варшава, 1902; Лопарев Х., Греч. Ж. с. VIII - IX веков, П., 1914; Безобразов П., Византийские сказания, ч. 1, Юрьев, 1917; Рудаков А. П., Очерки Византийской культуры по данным греческой агиографии, М., 1917; Лихачев Д. С., Человек в лит-ре др. Руси, М.-Л., 1958; Лурье Я. С., Идеологич. борьба в рус. публицистике конца XV - нач. XVI вв., М.-Л., 1960; Будовниц И. У., Из истории монастырского землевладения в XIV - XVI вв., в кн.: Ежегодник по агр. истории Вост. Европы, 1960, К., 1962; Ранович А. Б., Как создавались Ж. с., М., 1961; Библ.: Bibliotheca hagiographica graeca, Brux., 1909; Potthast A., Bibliotheca historica medii aevi, Graz, 1954.

M. Я. Сюзюмов. Свердловск,

Д. X. Казачкова. Ленинград.