«Квинтилиан»

(M. Fabius Quintilianus) — знаменитый римский педагог и литературный критик, происходил из испанского города Калагурриса (нын. Калагорра, в Старой Кастилии) и род. около 35 г. по Р. Хр. Воспитание получил в Риме, где отец его был учителем риторики, и слушал там лучших ораторов того времени. По окончании образования он отправился на родину, но возвратился в Рим вместе с Гальбой, когда последний был провозглашен императором. После нескольких лет адвокатской деятельности К. занялся, главным образом, воспитанием юношества в качестве учителя красноречия. До тех пор школьное образование было делом частной предприимчивости: К. первый стал содержать общественную школу, получая жалованье из императорской казны вследствие распоряжения Веспасиана о назначении учителям латинской и греческой риторики жалованья в 100000 сестерциев (5000 руб. на звонкую монету). Успех его на этом поприще был огромный. Из его школы, в которой обращалось большое внимание на изучение ораторов классического времени и вообще на солидность общего образования, выходили лучшие ученики (к ним относятся Плиний Младший и, вероятно, также Тацит) и шло противодействие испорченному ораторскому и литературному вкусу, подготовившее подъем литературы в эпоху Траяна. К. пользовался расположением императоров из фамилии Флавиев, не исключая и Домициана, который поручил ему воспитание внуков своей сестры Домитиллы и наградил его знаками консульского звания. После двадцати лет педагогической деятельности К. предался всецело литературным трудам, для которых раньше не располагал временем. Время смерти К. неизвестно. Относительно семейных его обстоятельств мы знаем, что он рано потерял жену и что два сына его умерли еще в отрочестве. В одной из сатир Ювенала (см.) говорится о богатстве К., как обладателя многих лесов. Известию этому отчасти противоречит письмо его ученика Плиния Младшего (см.), который, обращаясь к нему, прямо говорит о скромности его состояния, предлагая 50000 сестерций в прибавку к приданому его дочери. Между тем о дочери К. мы ничего не знаем; поэтому многие думают, что тут идет речь о другом К. До нас дошло капитальное сочинение К. "Об ораторском образовании" (Institutio oratoria), в 12 кн. Им было написано также важное сочинение "О причинах порчи красноречия" (De causis corruptae eloquentiae), но оно не сохранилось, как и изданная им самим речь в защиту Невия Арпиниана. Не сохранились, равным образом, и те труды Квинтилиана, которые издавались без его ведома его учениками, иногда в очень искаженном виде, как это, по его словам (см.), случилось с его речами. Он говорит также об опрометчивом издании его слушателями под его именем "Риторики" в двух книгах (duo libri artis rhetoricae), a в другом месте (см.) упоминает об обнародовании, помимо его желания, читанных им лекций. Вплоть до настоящего времени издаются с именем К. школьные речи "Declamationes". Быть может, некоторые из них и вышли из школы К., но известно, что К. не издавал такого рода произведений, и вообще причислять эти декламации к продуктам литературной деятельности К. нет оснований. Таким образом, мы имеем дело только с одним трудом Квинтилиана — "Об ораторском образовании" Сочинению этому, посвященному ритору Викторию Марцеллу, предшествует письмо автора к издателю-книгопродавцу Трифону, по настойчивому требованию которого К. решается на обнародование своего труда. Уже в предисловии к 1-й книге К. заявляет, что он будет иметь в виду образование совершенного оратора, которым, по его мнению, может быть только хороший человек (vir bonus); поэтому оратор должен обладать не только особенным даром слова, но и всеми хорошими душевными качествами. Такого оратора, который был бы истинным философом не на словах, а на деле, и в то же время был бы совершенным и по научному образованию, и по способности красноречия, правда, еще никогда не существовало, но стремиться следует всегда к самому высокому. Образование оратора должно начинаться с пеленок, и потому 1-я книга сочинения посвящена домашнему воспитанию мальчика; 2-я говорит об элементах риторического образования, преподаваемого в школе, и о том, в чем заключается сущность риторики; пять следующих книг трактуют об изобретении и расположении содержания (inventio, dispositio); четыре дальнейших — о выражении в слове (elocutio) и произношении (pronuntiatio); в последней даются наставления оратору относительно его жизни и деятельности. Сочинение К., до сих пор являющееся одним из крупнейших трудов педагогического характера, написано человеком превосходно знакомым с делом образования юношества не только в теории, но и на практике; оно проникнуто критическим духом, полно здравых суждений и чистого вкуса и дает автору право считаться в числе первостепенных римских писателей. Правда, делу римского красноречия, неудержимо стремившегося под влиянием нового политического строя к упадку, оно помогло мало; но бесспорно, что дух, которым оно проникнуто, вызвал к жизни, хотя на короткое время, новый период блеска в римской литературе, когда благодаря также воскресшей свободе слова литература заговорила языком Тацита, Плиния Младшего и Ювенала. Общему впечатлению труда К. вредит встречающаяся по местам лесть Домициану, доходящая до того, что он называет ужаснейшего из деспотов "выдающимся в красноречии, как и во всем другом". Нельзя не заметить, однако, что лесть была тогда необходимою данью за личную безопасность; грубая ее преувеличенность сама собой свидетельствует об ее вынужденности. Помимо этого пятна, общего всей литературе Домицианова времени, сочинение К. может считаться образцовым и в нравственном отношении: оно проникнуто уважением ко всему высокому и приближается по строгости нравственных воззрений к миросозерцанию стоиков. Для истории литературы имеет особенное значение 1-я глава Х книги, где автор рассматривает всех греческих и римских писателей, поэтов и прозаиков, важных для образования. Классическое изд. К. Шпальдинга (Лпц., 1798-1816); новейшие критические издания: Боннеля (Лпц., 1854), Гальма (Л., 1868) и Мейстера (Л., 1886-1887). Есть немало отдельных изданий одной 10-й книги (немецкие Боннеля, Крюгера, Гальма и Мейстера, французское — Гильда и английское — Петерсона). См. Dodwell, "Annales Quintilianei" (Оксф., 1698; Pilz, "Quintilianus. Ein Lehrerleben aus der römischen Kaiserzeit" (Лпц., 1863); Jullien, "Les professeurs de littérature dans l'ancienne Rome" (Пар., 1885).

В. Модестов

Марк Фабий (Marcus Fabius Quintilianus) (около 35 Калагуррис, современная Калаорра, Испания, — около 96, Рим), древнеримский теоретик ораторского искусства. Целиком сохранилось только сочинение «Об образовании оратора» (в 12 книгах) — один из наиболее ценных источников по античной риторике и педагогике. В литературоведческом отношении наиболее интересна 10-я книга, где К. даёт обзор греческой и римской поэзии и прозы по жанрам.

Соч.: Quintiliani Institutionis oratoriae libri 12, ed. L. Radermacher, Lipsiae, 1959; в рус. пер.— Двенадцать книг риторических наставлений, пер. А. Никольского, ч. 1—2, СПБ. 1834.

Лит.: Кузнецова Т. И., Литературная критика Квинтилиана, в кн.: Очерки по истории римской литературной критики, М., 1963, с. 156—90; Kennedy G., Quintilian, N. Y., [1969].

• Quintiliānus,

M. Fabius Quint. (так вернее пишется это имя, чем по старинному и отнюдь не доказанному правописанию Quinctilianus), писатель 2-й половины 1 в. от Р. X., о жизни которого до нас дошло очень мало известий. Теперь нельзя более сомневаться в том, что не Рим был местом его рождения, а Калагурра в Испании; менее верно известие о годе его рождения. Прежде он относился к 42 г., но, как видно из его собственных воспоминаний о Домиции Афре, умершем в 59 г., он должен был родиться позже, и с большим вероятием за год его рождения можно принимать 35 г. Он упоминает о своем отце (9, 3, 73) в таких выражениях, из которых явствует, что он был ритором. Хотя он иногда упоминает о своем обучении (1, 2, 23. 2, 4, 26), но нигде не называет своих учителей; он называет только выдающихся ораторов, которых ему довелось слышать, как-то: Юлия Африкана (10, 1, 118. 12, 11, 3), Сервилия Новиана (10, 1, 102), Галерия Трахала, Вибия Криспа, Юлия Секунда (12, 9, 11). Вернувшись в 59 г. в Испанию, он прожил в ней до 68 г., когда его снова взял с собой в Рим Гальба. С этого времени он начинает выступать в Риме то адвокатом, то учителем риторики. Что он держал речи на форуме по процессам, об этом говорит он сам 4, 2, 86, а в другом месте, (7, 2, 24) он жалуется на небрежность стенографов, которые распространили в публике его речи в совершенно извращенном виде. Он сам издал только одну речь in causa Naevii Arpiniani, и это он сделал ductus iuvenili cupiditate gloriae. О других судебных речах, как, напр., pro Regina Berenice (4, 1, 19) и о жалобе о наследстве (9. 2, 73), он упоминает мимоходом. Как учитель красноречия он достиг высокого уважения (Mart. 2, 90, 1 слл.), так что его имя вошло в пословицу, Juv. 6, 75. 280. 7, 186. 189. И когда Веспасиан назначил жалованье из казны учителям (Suet. Vesp. 18), причем, разумеется, оставался и гонорар учеников, то К. первый получил его (Hieron. primus Romae publicam scholam aperuit et salarium e fisco accepit et claruit.). Из его учеников знаменитейшими являются Плиний Младший (ер. 2, 14, 10. 6, 6, 3) и внуки сестры Домициана, Домитиллы, бывшей замужем за Климентом (4, рrооет. 3). Из этих уроков произошли libri duo artis rhetoricae (prooem. 1, 7), а также, может быть, изданные против его воли Sermones (3, 6, 68); плодом его исследований было также сочинение de caussis corruptae eloquentiae (6, prooem. 3. 2, 4, 42. 10, 3. 5, 12, 23. 8, 6, 76), которое, как ошибочно думали, отыскано будто бы в диалоге Тацита de oratoribus. После 20-летнего публичного преподавания он составил его (рrооет. 1, 1) ок. 91 г. и вскоре получил через Домициана consularia ornamenta. В это время он, побуждаемый со всех сторон, начал писать обширное сочинение de instututione oratoria, которое и было окончено в два года, но потом подвергнуто было несколько раз пересмотру и окончательной отделке. Во всяком случае, оно было окончено до смерти Домициана, последовавшей в 96 г., т. к. только этим могут быть объяснены, если и не извинены, бросающиеся в глаза лесть этому императору (4, 1, 2. 10, 1, 91) и услужливость в заподозрении философии, которая как раз в это правление подверглась самым страшным преследованиям. Сочинению предшествует короткая приписка знаменитым книгопродавцем Трифоном, другом нашего писателя, за которым следует посвящение ритору Марцеллу Викторию, сына которого Квинтилиан обучал (1, рrооет. 6. 4, рrооет. 1). От своей жены, умершей на 19 году жизни, он имел двух сыновей, из которых один умер 5-ти, а другой 10-ти лет; об этом он выражает глубокую скорбь в prooemium к 6-й книге. Год его смерти определить нельзя; 118 г. от Р. X. кажется слишком поздним. Содержание 12 книг de institutione oratoria К. излагает так (1, рrооет. 21): liber primus ea quae sunt ante officium rhetoris continebit. Secundo prima apud rhetorem elementa et quae de ipsa rhetorices substantia quaeruntur tractabimus. Quinque deinceps inventioni, nam huic et despositio subiungitur, quattuor elocutioni, in cuius partem memoria ac pronuntiatio veniunt, dabuntur. Unus accedet, in quo nobis orator ipse informandus est, ut, qui mores eius, quae in suscipiendis, discendis, agendis caussis ratio, quod eloquentiae genus, quis agendi debeat esse finis, quae post finem studia, quantum nostra valebit infirmitas, disseramus. Итак, полный учебник риторики должен был энциклопедически заключать в себе все с начала юношеского учения до выступления образованного оратора, что было нужно в это не очень благоприятное для публичного красноречия время. Если он и называет красноречие в обширном смысле scientia bene dicendi, то он все-таки вменяет оратору, как viro bono dicendi perito высшие нравственные требования и строит свою систему полного ораторского знания на нравственных началах. Он не столько пользовался многочисленными сочинениями греческих авторов, сколько держался своего великого учителя и образца, Цицерона (dissentire vix audeo a Cicerone, 7, 3, 8). Поэтому ссылки на греческие источники (Дионисия Галикарнасского, Цецилия) редки, и даже в этих случаях не всегда достоверно, действительно ли он заимствовал их из оригиналов; этим, по крайней мере, можно объяснить некоторые неточности. Напротив, всюду находятся доказательства глубокого изучения творений Цицерона, что имело хорошее влияние на ясность и чистоту изложения. Поэтому неудивительно, что этот богатый по содержанию учебник во все времена пользовался большим уважением и часто употреблялся даже в средние века. Это сочинение часто печаталось с тех пор, как Поджи, во время собора в Констанце, нашел в Ст. Галле в Швейцарии полную рукопись, но только в новейшее время оно обработано критически, с более строгой оценкой рукописных источников, из которых лучшими являются Ambrosianus, 11 в., затем Turicensis, Florentinus, Bernensis и Bambergensis. Издания П. Бурмана (1720), Геснера (1738), Спальдинга (1798-1816; к этому 5 томов Цумпта, 1829, 6 томов lexicon Quintilianeum, Боннеля, 1834; главное издание), Вольфа (1816-1820), Гернгарда (1830), Цумпта (1831), Боннеля (1854), К. Гальма (1868, главное критическое издание). Десятой книге посвящено больше старания в объяснении, чем другим, вследствие критики писателей, которых К. рекомендовал оратору для чтения. (Изд. Фротчера, 1826, Герцога, 1833, Боннеля, 4-е изд., 1873, Крюгера, 2-е изд., 1874 и Гальма, 1869). Кроме того, мы имеем под именем К. два сборника декламаций, из которых один, содержащий 19 длинных примеров этих школьных упражнений, занимается придуманными, относящимся совсем к другим временам и обстоятельствам темам, другой, содержащий 145, представляет только отрывки из большого сборника (входит в издание Бурмана). Ни об одной из этих книг нельзя сказать, что они написаны К., меньше всего о второй. Невозможно доказать, издан ли более обширный сборник другим К., дядей или даже отцом его. Может быть, оба сборника составлены одним из его учеников. Во всяком случае, они не имеют другого достоинства, кроме того, что знакомят нас с бестолковыми упражнениями риторских школ, приемы которых решительно порицает К. (2, 10, 6).

• Quintiliānus,

M. Fabius Quint. (так вернее пишется это имя, чем по старинному и отнюдь не доказанному правописанию Quinctilianus), писатель 2-й половины 1 в. от Р. X., о жизни которого до нас дошло очень мало известий. Теперь нельзя более сомневаться в том, что не Рим был местом его рождения, а Калагурра в Испании; менее верно известие о годе его рождения. Прежде он относился к 42 г., но, как видно из его собственных воспоминаний о Домиции Афре, умершем в 59 г., он должен был родиться позже, и с большим вероятием за год его рождения можно принимать 35 г. Он упоминает о своем отце (9, 3, 73) в таких выражениях, из которых явствует, что он был ритором. Хотя он иногда упоминает о своем обучении (1, 2, 23. 2, 4, 26), но нигде не называет своих учителей; он называет только выдающихся ораторов, которых ему довелось слышать, как-то: Юлия Африкана (10, 1, 118. 12, 11, 3), Сервилия Новиана (10, 1, 102), Галерия Трахала, Вибия Криспа, Юлия Секунда (12, 9, 11). Вернувшись в 59 г. в Испанию, он прожил в ней до 68 г., когда его снова взял с собой в Рим Гальба. С этого времени он начинает выступать в Риме то адвокатом, то учителем риторики. Что он держал речи на форуме по процессам, об этом говорит он сам 4, 2, 86, а в другом месте, (7, 2, 24) он жалуется на небрежность стенографов, которые распространили в публике его речи в совершенно извращенном виде. Он сам издал только одну речь in causa Naevii Arpiniani, и это он сделал ductus iuvenili cupiditate gloriae. О других судебных речах, как, напр., pro Regina Berenice (4, 1, 19) и о жалобе о наследстве (9. 2, 73), он упоминает мимоходом. Как учитель красноречия он достиг высокого уважения (Mart. 2, 90, 1 слл.), так что его имя вошло в пословицу, Juv. 6, 75. 280. 7, 186. 189. И когда Веспасиан назначил жалованье из казны учителям (Suet. Vesp. 18), причем, разумеется, оставался и гонорар учеников, то К. первый получил его (Hieron. primus Romae publicam scholam aperuit et salarium e fisco accepit et claruit.). Из его учеников знаменитейшими являются Плиний Младший (ер. 2, 14, 10. 6, 6, 3) и внуки сестры Домициана, Домитиллы, бывшей замужем за Климентом (4, рrооет. 3). Из этих уроков произошли libri duo artis rhetoricae (prooem. 1, 7), а также, может быть, изданные против его воли Sermones (3, 6, 68); плодом его исследований было также сочинение de caussis corruptae eloquentiae (6, prooem. 3. 2, 4, 42. 10, 3. 5, 12, 23. 8, 6, 76), которое, как ошибочно думали, отыскано будто бы в диалоге Тацита de oratoribus. После 20-летнего публичного преподавания он составил его (рrооет. 1, 1) ок. 91 г. и вскоре получил через Домициана consularia ornamenta. В это время он, побуждаемый со всех сторон, начал писать обширное сочинение de instututione oratoria, которое и было окончено в два года, но потом подвергнуто было несколько раз пересмотру и окончательной отделке. Во всяком случае, оно было окончено до смерти Домициана, последовавшей в 96 г., т. к. только этим могут быть объяснены, если и не извинены, бросающиеся в глаза лесть этому императору (4, 1, 2. 10, 1, 91) и услужливость в заподозрении философии, которая как раз в это правление подверглась самым страшным преследованиям. Сочинению предшествует короткая приписка знаменитым книгопродавцем Трифоном, другом нашего писателя, за которым следует посвящение ритору Марцеллу Викторию, сына которого Квинтилиан обучал (1, рrооет. 6. 4, рrооет. 1). От своей жены, умершей на 19 году жизни, он имел двух сыновей, из которых один умер 5-ти, а другой 10-ти лет; об этом он выражает глубокую скорбь в prooemium к 6-й книге. Год его смерти определить нельзя; 118 г. от Р. X. кажется слишком поздним. Содержание 12 книг de institutione oratoria К. излагает так (1, рrооет. 21): liber primus ea quae sunt ante officium rhetoris continebit. Secundo prima apud rhetorem elementa et quae de ipsa rhetorices substantia quaeruntur tractabimus. Quinque deinceps inventioni, nam huic et despositio subiungitur, quattuor elocutioni, in cuius partem memoria ac pronuntiatio veniunt, dabuntur. Unus accedet, in quo nobis orator ipse informandus est, ut, qui mores eius, quae in suscipiendis, discendis, agendis caussis ratio, quod eloquentiae genus, quis agendi debeat esse finis, quae post finem studia, quantum nostra valebit infirmitas, disseramus. Итак, полный учебник риторики должен был энциклопедически заключать в себе все с начала юношеского учения до выступления образованного оратора, что было нужно в это не очень благоприятное для публичного красноречия время. Если он и называет красноречие в обширном смысле scientia bene dicendi, то он все-таки вменяет оратору, как viro bono dicendi perito высшие нравственные требования и строит свою систему полного ораторского знания на нравственных началах. Он не столько пользовался многочисленными сочинениями греческих авторов, сколько держался своего великого учителя и образца, Цицерона (dissentire vix audeo a Cicerone, 7, 3, 8). Поэтому ссылки на греческие источники (Дионисия Галикарнасского, Цецилия) редки, и даже в этих случаях не всегда достоверно, действительно ли он заимствовал их из оригиналов; этим, по крайней мере, можно объяснить некоторые неточности. Напротив, всюду находятся доказательства глубокого изучения творений Цицерона, что имело хорошее влияние на ясность и чистоту изложения. Поэтому неудивительно, что этот богатый по содержанию учебник во все времена пользовался большим уважением и часто употреблялся даже в средние века. Это сочинение часто печаталось с тех пор, как Поджи, во время собора в Констанце, нашел в Ст. Галле в Швейцарии полную рукопись, но только в новейшее время оно обработано критически, с более строгой оценкой рукописных источников, из которых лучшими являются Ambrosianus, 11 в., затем Turicensis, Florentinus, Bernensis и Bambergensis. Издания П. Бурмана (1720), Геснера (1738), Спальдинга (1798-1816; к этому 5 томов Цумпта, 1829, 6 томов lexicon Quintilianeum, Боннеля, 1834; главное издание), Вольфа (1816-1820), Гернгарда (1830), Цумпта (1831), Боннеля (1854), К. Гальма (1868, главное критическое издание). Десятой книге посвящено больше старания в объяснении, чем другим, вследствие критики писателей, которых К. рекомендовал оратору для чтения. (Изд. Фротчера, 1826, Герцога, 1833, Боннеля, 4-е изд., 1873, Крюгера, 2-е изд., 1874 и Гальма, 1869). Кроме того, мы имеем под именем К. два сборника декламаций, из которых один, содержащий 19 длинных примеров этих школьных упражнений, занимается придуманными, относящимся совсем к другим временам и обстоятельствам темам, другой, содержащий 145, представляет только отрывки из большого сборника (входит в издание Бурмана). Ни об одной из этих книг нельзя сказать, что они написаны К., меньше всего о второй. Невозможно доказать, издан ли более обширный сборник другим К., дядей или даже отцом его. Может быть, оба сборника составлены одним из его учеников. Во всяком случае, они не имеют другого достоинства, кроме того, что знакомят нас с бестолковыми упражнениями риторских школ, приемы которых решительно порицает К. (2, 10, 6).