«Поппер»

(David Popper) — известный виолончелист и композитор, род. в 1842 г.; написал много сочинений для виолончели; неоднократно концертировал в Петербурге.

I

По́ппер (Popper)

Давид (18.6.1843, Прага, — 7.8.1913, Баден, близ Вены), чешский виолончелист, композитор и педагог. Стал концертировать по окончании Пражской консерватории (1861, класс виолончели Ю. Гольтермана). В 1868—73 солист оркестра придворной оперы в Вене. В 1886—1913 профессор Академии музыки в Будапеште. Гастролировал в странах Европы, неоднократно в России (впервые в 1865). Выступал также в ансамбле с пианисткой С. Ментер. П. — один из крупнейших виолончелистов своего времени; его игра отличалась красивым, сочным тоном, элегантностью, романтической взволнованностью, виртуозной техникой. Автор 4 концертов и др. произведений для виолончели, часть из которых сохранилась в репертуаре современных виолончелистов («Прялка», «Танец эльфов», «Охота»). В педагогической практике широко используются его 40 этюдов (соч. 73).

Л. С. Гинзбург.

По́ппер (Popper)

Карл Раймунд (р. 28.7.1902, Вена), австро-английский философ-неопозитивист, логик и социолог. Был близок к Венскому кружку (См. Венский кружок). С 1945 живёт в Великобритании, профессор логики и научного метода Лондонского университета (1949—1969), декан факультета философии, логики и научного метода в Лондонской школе экономики и политической науки (1945—69).

Философская концепция П., которую он назвал «критическим рационализмом», близка к логическому позитивизму (См. Логический позитивизм), хотя он критически относится к некоторым основным положениям последнего. Основную цель философии П. видит в разработке логических основ научной методологии. Взгляды П. на природу науки противоречивы: критикуя учения, рассматривающие универсальные законы и теорию как правила или совокупность инструкций для выведения одних единичных высказываний из других, заявляя, что наука имеет дело с объективными явлениями и способна к реальным открытиям, он в то же время отрицает, что наука постигает истину. Критикуя принцип верификации (См. Верификация) (эмпирические подтверждения) Венского кружка, П. в качестве методологического принципа, с помощью которого можно отделить научное знание от умозрительных метафизических спекуляций, выдвигает принцип фальсифицируемости (опровержимости): принадлежность теорий, утверждений к научному знанию определяется возможностью их опровержения опытом. Согласно П., наука развивается за счёт выдвижения смелых гипотез, которые затем разными способами пытаются опровергнуть. Чем больше из гипотезы можно вывести следствий, способных опровергнуть её на опыте, тем богаче она по содержанию. Неопровержимыми (базисными) высказываниями науки непоследовательно объявляются им те, которые компетентными наблюдателями признаются настолько обоснованными, что в дальнейшей проверке не нуждаются. В области логики П. известен работами по вероятностной логике и теории выводимости. В социологии П. резко выступает против Детерминизма и Историзма, особенно марксистского, отвергая возможность научной теории исторического развития. В противовес этому он требует от социологии планирования конкретных социальных изменений с помощью фрагментарной «социальной инженерии». П. является апологетом буржуазной демократии, рассматривая её как «открытое», гуманное общество и противопоставляя «тоталитарным», «закрытым» обществам, к которым он с антикоммунистических позиций причисляет социалистическое общество.

Соч.: Logik der Forschung, 3 Aufl., Tübingen, 1969; The open society and its enemies, 5 ed., v. 1—2, L., 1966; The poverty of historicism, N. Y. — L., 1967; On the sources of knowledge and of ignorance, L. — Oxf., 1960; Conjectures and refutations: the growth of scientific knowledge, 3 ed., L., 1969; Objective knowledge. An evolutionary approach, Oxf., 1972; Philosophy and phisycs, L., 1974.

Лит.: Кон И. С., Позитивизм в социологии, Л., 1964, с. 140—53; Корнфорт М., Открытая философия и открытое общество, пер. с англ., М., 1972; Wellmer A., Methodologie als Erkenntnistheorie, [Fr./M., 1967]; The critical approach to science and philosophy, ed. by M. Bunge, N. Y. — L., 1964; The philosophy of K. Popper, ed. by P. A. Schilpp, La Salle, 1970.

И. С. Добронравов.

ПОППЕР (Popper) Карл Раймунд (1902 - 94), философ, логик и социолог. Родился в Австрии. Примыкал к Венскому кружку. С 1945 в Великобритании. Свою философскую концепцию - критический рационализм, теорию роста научного знания - построил как антитезу неопозитивизму. Выдвинул принцип фальсифицируемости (опровержимости), служащий критерием демаркации - отделения научного знания от ненаучного. Теория "трех миров" Поппера утверждает существование физического и ментального миров, а также мира объективного знания. Основные сочинения: "Логика научного исследования" (1934), "Открытое общество и его враги" (1945), "Предположения и опровержения" (1963).

ПОППЕР

(Popper) Карл Раймунд (1902—1994) — австро-английский философ, один из крупнейших представителей философии науки 20 в. Род. в Вене, после окончания в 1924 Венского ун-та преподавал физику и математику в средней школе и в Венском ун-те. В 1937 эмигрировал в Новую Зеландию, а в 1946 переехал в Англию, где до конца жизни работал на кафедре философии, логики и научного метода Лондонской школы экономики.

Известность П. принесла его большая работа «Открытое общество и его враги» (1945), в которой он противопоставил «открытое» демократическое общество западноевропейского типа «закрытому» тоталитарному обществу, имея в виду, прежде всего, социалистическое общество в СССР. Однако в историю философии 20 в. он вошел гл.обр. как создатель оригинальной методологической концепции. Она получила название «фальсификационизм», поскольку основной ее идеей был принцип фальсифицируемости — опровергаемости посредством опыта. П. верит в объективное существование физического мира и признает, что человеческое познание стремится к истинному описанию этого мира. Он даже готов согласиться с тем, что люди могут получить истинное знание о мире; однако он отвергает существование к.-л. критерия истины — критерия, который позволял бы нам выделять истину из всей совокупности наших убеждений. Даже если бы мы в своем научном поиске случайно натолкнулись на нее, мы не смогли бы с уверенностью знать, что это — истина. Ни непротиворечивость, ни подтверждаемость эмпирическими данными не могут служить ее критерием. Любую фантазию можно представить в непротиворечивом виде, а ложные убеждения часто находят подтверждение. В попытках понять мир люди выдвигают гипотезы, создают теории и формулируют законы, но они никогда не могут с уверенностью сказать, что именно из созданного ими истинно. Единственное, на что мы способны — это обнаружить ложь в наших воззрениях и отбросить ее. Постепенно выявляя и отбрасывая ложь, мы тем самым можем приблизиться к истине. Это оправдывает наше стремление к познанию и ограничивает скептицизм.

Исходя из этих филос. соображений, П. решает демаркации проблему, т.е. проблему разграничения науки и не-науки. В нач. 20 в. было широко распространено восходящее еще к Ньютону мнение, что наука отличается использованием индуктивного метода, который начинает с наблюдений, констатаций фактов, а затем восходит к обобщениям. Это мнение разделяли и логические позитивисты, принявшие в качестве критерия демаркации верифицируемостъ, т.е. подтверждаемость научных положений эмпирическими данными. П. отверг индукцию и верифицируемость в качестве критериев демаркации. Их защитники видели характерную черту науки в обоснованности и достоверности, а особенность не-науки, скажем, метафизики, — в недостоверности и ненадежности. Однако, по мнению П., полная обоснованность и достоверность в науке недостижимы, а возможность частичного подтверждения ее помогает отличить науку от не-науки. Напр., учение астрологов о влиянии звезд на судьбы людей подтверждается громадным эмпирическим материалом. Подтвердить можно все что угодно — это еще не свидетельствует о научности. То, что некоторое утверждение или система утверждений говорят о физическом мире, проявляется не в подтверждаемости их опытом, а в том, может ли опыт их опровергнуть. Если система опровергается с помощью опыта, значит, она приходит в столкновение с реальным положением дел, что как раз и свидетельствует о том, что она что-то говорит о мире. Поэтому в качестве критерия демаркации П. принимает фальсифицируемость: только та теория научна, которая в принципе может быть опровергнута опытом. И в конце концов каждая научная теория когда-нибудь действительно опровергается и отбрасывается. Все научные теории и законы представляют собой лишь необоснованные догадки — предположения, в истинности которых мы никогда не можем быть абсолютно уверены. Эти предположения невозможно полностью верифицировать, их можно лишь подвергнуть проверкам, которые рано или поздно выявят ложность данных предположений.

Важнейшим, а иногда единственным методом научного познания долгое время считали индуктивный метод. Согласно индуктивистской методологии, научное познание начинается с наблюдений и констатаций фактов. После того как факты установлены, мы приступаем к их обобщению и построению теории. Теория рассматривалась как сжатое воплощение фактов и поэтому считалась достоверной. П. отверг всякую достоверность и индукцию как метод познания. В познании окружающего мира человек всегда опирается на определенные верования, ожидания, теоретические предпосылки. Процесс познания начинается не с наблюдений, а с осознания проблем и выдвижения догадок, предположений, разрешающих эти проблемы. Свои догадки мы соотносим с результатами наблюдений и отбрасываем их после фальсификации, заменяя новыми догадками. Пробы и ошибки — вот из чего складывается метод науки. Метод проб и ошибок характерен не только для научного, но и для всякого познания вообще. И амеба, и Эйнштейн пользуются именно им в своем познании окружающего мира, утверждает П. Более того, метод проб и ошибок является не только методом познания, но и методом всякого развития. Природа, создавая и совершенствуя биологические виды, действует методом проб и ошибок.

Каждый отдельный организм — это очередная проба; успешная проба выживает, дает потомство, неудачная проба устраняется как ошибка.

Итогом и концентрированным выражением фальсификационизма является схема развития научного знания, предложенная П. Как отмечалось, фальсификационизм был порожден глубоким убеждением П. в том, что у нас нет никакого критерия истины и мы способны обнаружить и выделить лишь ложь. Из этого убеждения естественно следовали: 1) понимание научного знания как набора догадок о мире — догадок, истинность которых установить нельзя, но можно обнаружить их ложность; 2) критерий демаркации: лишь то знание научно, которое фальсифицируемо; 3) метод науки — метод пробы и ошибки. Познание начинается с осознания стоящей перед нами проблемы; для ее решения ученые выдвигают одну или несколько теорий — предположительных решений проблемы, которые нужно проверить. Теория может выдержать проверку, однако это не свидетельствует о том, что она истинна. В конце концов в ходе эмпирических проверок нам однажды удастся найти расхождение теории с экспериментом — теория фальсифицируется. Фальсифицированная теория отбрасывается как негодная проба и заменяется новой теорией. Никакой связи между старой и новой теорией нет, следовательно, нет никакого накопления знания: в науке есть только изменение, но нет прогресса. Концепция П. была одной из самых первых некумулятивистских концепций развития научного знания — концепций, отвергающих преемственность в развитии науки и постепенное увеличение и углубление научного знания.

П. внес большой вклад в философию науки. Прежде всего, он намного раздвинул сферу ее исследования. Логические позитивисты сводили философию науки к анализу структуры знания и к его эмпирическому обоснованию. П. основной проблемой философии науки сделал проблему развития знания — анализ выдвижения, формирования, проверки и смены научных теорий. Переход от анализа структуры к анализу развития знания существенно изменил и обогатил проблематику философии науки. Еще более важно то, что методологический анализ развития знания потребовал обращения к реальным примерам развития науки. Именно с методологической концепции П. философия науки начинает поворот от логики к истории науки. Сам П. — особенно в начальный период своего творчества — еще в значительной мере ориентировался на логику, но его ученики и последователи уже широко используют историю науки в своих методологических исследованиях. Обращение к реальной истории быстро обнаружило существенные недостатки методологии П., однако развитие философии науки в 1960— 1970-е гг. в значительной мере стимулировалось критикой и разработкой его идей.

ПОППЕР (Popper) Карл Раймунд (1902-1994) - британский философ, логик и социолог. До 1937 работал в Вене, с 1946 до середины 70-х - профессор Лондонской школы экономики и политических наук. Автор и представитель школы «критического рационализма» - попытки конструктивного теоретического преодоления логического позитивизма. Основные сочинения: «Логика научного исследования» (1935), «Открытое общество и его враги» (1945), «Нищета истори-цизма» (1945), «Предположения и опровержения» (1963), «Объективное знание. Эволюционный подход» (1972), «Автобиография (Поиску нет конца) «(1974), «Ответ моим критикам» (1974), «Личность и ее мозг» (в соавторстве с Дж. Экклсом, 1977), «Реализм и цель науки» (1983) и др. Главной целью философии видел изучение роста научного знания, в особенности - научной космологии. Последняя являет собой проблему познания мира, включая нас самих (и наше знание) как частей этого мира. По мнению П., не существует особого метода философии - есть метод любой рациональной дискуссии с четкой постановкой вопросов и критическим анализом предлагаемых решений. Предложил принцип фальсификации (принципиальной опровержимости любого утверждения) в противовес принципу верификации. Утверждал органическое единство теоретического и эмпирического уровней организации знания, а также гипотетический характер и подверженность ошибкам (принцип «фал-либилизма») любой науки. Отделение научного знания от ненаучного, науки от «метафизики» (или проблему «демаркации») обозначал как существенно значимую в противовес ориентациям на разработку критериев значения. Рост научного знания (в рамках которого особое внимание должно было уделяться, по П., проблемам и их решению) П. трактовал как частный случай общих процессов общественных изменений. История научного познания - это история смелых предположений и их перманентных опровержений. Глобальное же миропредставление П. (принципиально не онтологического характера) выступало в облике теории трех миров: мира физических явлений; мира субъективных (ментальных и психических) состояний сознания; мира объективного содержания мышления и предметов человеческого сознания вне познающего субъекта (подтвердившиеся и не-подтвердившиеся гипотезы, научные теории, материализовавшиеся проекты и непрочитанные никем книги и т.д.). «Мир» у П. - скорее метафора для обозначения существования разнокачественных уровней реальности. «Третий» мир нигде не локализован и относительно автономен, ибо любая теория или идея - первооснова для любых немыслимых для ее авторов следствий (самый первый числовой ряд содержал в себе и геометрию Евклида, и всю воспоследовавшую математику). Этот мир и воздействует на сознание людей, цивилизация есть результат реализации идеальных объектов. Мир первый и мир третий взаимодействуют в процессе интеракции только через второй мир. Человек обретает свою самость (самость - «пилот тела-корабля») в процессе развития. Единственное орудие, на которое человек, по П., генетически запрограммирован, - это язык. Эволюция самости и эволюция языка тесно переплетаются. Общественным идеалом П. выступало «открытое общество», власть разума, справедливость, свобода, равенство и предотвращение международных преступлений. По мнению П., «закрытые общества» (тоталитарные государства) характеризуются верой в существование магических табу в отличие от «открытого общества», в рамках которого «люди (в значительной степени) научились критически относиться к табу и основывать свои решения на совместном обсуждении и возможностях собственного интеллекта». П. подчеркивал, что только лишь учета общественного мнения недостаточно для конституирования общества в «открытое»: общественное мнение, по П. нередко ошибочно, необучаемо и подвержено манипулированию. Согласно П., любые доктрины «общественной избранности» возникают как специфическая реакция на тот или иной вид угнетения: доктрина избранности еврейского народа возникает в эпоху «вавилонского пленения», доктрина господствующей арийской расы Ж. Гобино выступила ответом аристократа-эмигранта на идею об изгнании французской революцией «агрессивных тевтонцев», пророчества Маркса о победе пролетариата появились в период наиболее жестокой эксплуатации рабочего класса в середине 19 в. С точки зрения П., тезис Маркса о том, что классовое сознание рабочих (основанное на единстве и солидарности) может быть аккумулировано и сохранено после окончания классовой борьбы и с необходимостью должно и способно пережить породившие его условия и силы, не согласуется как с диалектикой самого Маркса, так и с его теорией о том, что классовое сознание рабочих является отражением тяжелых общественных условий их существования. То, что человек являлся рабочим, не есть гарантия того, что он всегда будет помнить о солидарности угнетенных и не будет стремиться к эксплуатации своих коллег. Пророчества и предсказания Маркса о необходимости и неизбежности пришествия социализма явились, по П., результатом «мышления, основанного на субъективных желаниях, веры в мистический коллективизм и иррациональной реакции на ход развития цивилизации». Глобальные теории общественного развития вкупе с социальными пророчествами могут результироваться только катастрофой. Недопустимо формулировать утопичную социальную цель и затем подыскивать рациональные средства для ее достижения. (П. таким образом формулировал запрет на процедуры социальной инженерии коммунистического толка, не трактуя при этом даже «открытое общество» как некий проект, а лишь как своеобычное общественное должное). С точки зрения П., «единой истории человечества нет, а есть лишь бесконечное множество историй, связанных с разными аспектами человеческой жизни, и среди них - история политической власти. Ее обычно возводят в ранг мировой истории, но... это оскорбительно для любой серьезной концепции развития человечества... история политической власти есть не что иное, как история международных преступлений и массовых убийств (включая, правда, некоторые попытки их пресечения)». П. принципиально отвергал «историцизм» «лжепророков Гегеля, Маркса и других оракулов». Историцизм у П. - концепция, согласно которой «область наук об обществе совпадает с областью применения исторического, или эволюционистского, метода и, в особенности, исторического пророчества». История, по П., не имеет смысла. Только люди в состоянии придать ей цель и смысл. П. доказывал, что «мы несем полную ответственность даже за те образцы, которые выбираем для подражания». «Историцизм допускает, что мы можем пожинать то, что мы не сеяли, убеждает нас в том, что все будет и должно быть хорошо, если мы пойдем в ногу с историей... Он пытается переложить нашу ответственность на историю... Историцизм рождается из крайнего разочарования в рациональности и ответственности наших действий... Историцизм есть попытка подменить надежду и веру человека, которые порождены моральным энтузиазмом и презрением к успеху, некоей уверенностью, основанной на... «человеческой природе» или на историческом предопределении... Если мы думаем, что история прогрессирует или что мы вынуждены прогрессировать, то мы совершаем такую же ошибку, как и те, кто верит, что история имеет смысл, который может быть в ней открыт, а не придан ей. Ведь прогрессировать - значит двигаться к некоей цели, которая существует для нас, как для человеческих существ. Для «истории» это невозможно. Прогрессировать можем только мы, человеческие индивидуумы... защищая и усиливая те демократические институты, от которых зависит свобода... и прогресс... Мы должны стать творцами своей судьбы... Отбросив идею о том, что история политической власти нас рассудит, и избавившись от беспокойства по поводу того, оправдает нас история или нет, мы, возможно, достигнем успеха в установлении контроля над властью. Именно таким образом мы... сможем оправдать историю». Мы, по мнению П., «не можем сотворить небеса на земле», надо отказаться от поиска чудодейственной формулы, которая превратит наше развращенное человеческое общество в идеальное «золотое» сообщество. За такими взглядами и надеждами стоит древняя как мир вера в возможность изгнания дьявола из нашего мира через разрушение государства (анархизм) либо путем ликвидации существующей экономической системы (Маркс). Значимые социальные успехи вполне достижимы, но цель политики в том, чтобы выбирать наименьшее зло из всех мыслимых.