«Эвдемонизм»

или эвдаймонизм (от Έύδαιμονία — счастье) — этическое направление, полагающее своим принципом или целью жизни счастье. Греческое слово εύδαιμονία, подобно русскому "счастье", обозначает, во-первых, субъективное состояние удовлетворенности, во-вторых — объективные условия, так называемые внешние блага, вызывающие состояние удовлетворенности (здоровье, богатство etc.). Хотя оба элемента, субъективный и объективный, обыкновенно тесно связаны, однако возможно и полное их расхождение, т. е. человек может быть несчастным при наличии всех объективных данных, обусловливающих счастье, и наоборот. Второе хорошо иллюстрируется индийской сказкой о том, как искали по приказанию царя рубашку счастливого человека и во всей империи счастливым оказался один нищий, рубашки не имевший. Сообразно различию указанных элементов счастья и виды Э. оказываются различными, смотря по моменту, которому придается решающее значение. Родовое понятие Э. распадается на два главных вида: гедонизма, усматривающего счастье в индивидуальном наслаждении, и утилитаризма, усматривающего счастье в возможном благополучии большинства людей, причем центр тяжести естественно передвигается от индивидуума в социальную сферу и от субъективизма — в область объективных условий благополучия. Вся древнегреческая этика носит на себе характер более или менее эвдаймонистический, причем чистый гедонизм (киренаиков) постепенно заменяется "моралью расчета" и допускает, наряду со своей эгоистической основой, мотивы альтруистического характера. Так, например, этика Платона и Аристотеля далеко отошла от эгоистического гедонизма Аристиппа; однако основа этических воззрений обоих гениальных мыслителей остается эвдаймонистической. Платон (в "Филебе") и Аристотель в "Никомаховой этике" нисколько не сомневаются в том, что εύδαιμονία есть принцип этики, и расходятся с киренаиками лишь относительно средств достижения счастья. Оба мыслителя сознают слабость эгоизма как основы морали: в изречении Платона, которое он охотно повторяет, — "лучше терпеть несправедливость, чем быть несправедливым", — яснее всего чувствуется стремление к освобождению этики из оков эгоизма и Э. Христианская мораль представляет собой разрыв с античной узконациональной и индивидуальной нравственностью. Нравственность греков, сколько бы они ни заблуждались относительно принципов ее, может быть названа автономной, ибо понятие о счастье ставится в прямую зависимость от человеческого творчества; христианскую мораль следует назвать гетерономной в том смысле, что ее этические нормы и понятия о счастье стоят в зависимости от религиозных представлений, данных Откровением и поэтому независимых от разума. Христианство изменило воззрения на формальную сторону этических норм и на их происхождение, но в содержании удержало эвдаймонистический момент, сделав его трансцендентным. Счастье как цель, определяющая человеческую нравственность, достигается в ином мире, в котором нет разногласия между нравственным достоинством и его естественным результатом — счастьем. Но, сделав эвдаймонию трансцендентной, христианство вместе с тем должно было признать негодность эгоистической и гедонистической морали в пределах мира явлений. Действительно, ежели нравственные нормы суть веления Бога, проистекающие из Его природы, то они должны иметь абсолютное значение и тем самым исключать принципы, с ними не согласимые. Таким образом, гедонизм и более утонченная его форма — "мораль расчета", взвешивающая и оценивающая различные виды наслаждения с точки зрения рассудка и пользы для индивида, — оказались упраздненными. Универсальный характер христианства и социальная его тенденция сделали невозможным возвращение к Э. в форме индивидуальной, и попытки восстановления Э. по необходимости должны были принять форму утилитаризма, видящего цель жизни не в индивидуальном счастье, а в счастье возможно большего числа людей. Вся этика западноевропейских народов по своему содержанию остается христианской, и в будущем нельзя предвидеть изменения этих принципов. Ницшеанство, отвергающее содержание христианской морали, не дает почвы для развития этических начал, ибо представляет собой чистейший натурализм, т. е. отрицание не только христианской нравственности, но и нравственности вообще. Современная этика, оставаясь по существу христианской, с ослаблением веры в догматику, а также в личное бессмертие должна была устранить или ограничить эвдаймонистические элементы христианской морали, на которые указано выше. Сверх того, в этических учениях все более и более выступает на первый план социальный момент, отнюдь не противоречащий христианству. Если, таким образом, в содержании нравственного сознания человечества не произошло в течение почти двух тысяч лет существенных изменений, то нельзя того же сказать относительно формы. Обоснование этических требований, естественно, должно было стать иным, чисто рациональным, т. е. независимым от религиозных представлений. В этом отношении Канту принадлежит большая заслуга не в том, что он пытался обосновать религию нравственностью — дело, на наш взгляд, безнадежное, — а в том, что он оправдание этических требований искал вне сферы религиозной.

Э. Р.

(от греч. eudaimonia — счастье, блаженство)

античный принцип жизнепонимания, позднее в этике — принцип истолкования и обоснования морали, согласно которому Счастье («блаженство») является высшей целью человеческой жизни. Предпосылкой античного Э. является сократовская идея внутренней свободы, достигаемой благодаря самосознанию личности и её независимости от внешнего мира. Хотя Э. возник одновременно и в тесной связи с Гедонизмом,они в известном смысле противостояли друг другу: счастье есть не просто длительное и гармоничное удовольствие (Аристотель), а результат преодоления стремления к чувств. наслаждениям путём самоограничения, упражнения, аскезы, отрешение от привязанностей к внешнему миру и его благам и достигаемая при этом свобода от внешней необходимости и превратностей судьбы; это разумность, тождественная подлинной добродетели. Киники выставляют в качестве жизненного принципа борьбу со страстями, порабощающими человека. Киренаики в сущности развивают те же мотивы: счастье зависит не от внешних обстоятельств, а от выработки правильного отношения к ним. Стоицизм характеризует внутреннюю свободу человека как радостную покорность судьбе, ибо значение для него имеет только то, что зависит от его отношения к внешним обстоятельствам, а не от превратностей судьбы.

В новое время этот идеал внутренней свободы развивали многие философы, в особенности Б. Спиноза, который с исключит. остротой поставил антитезу разумного познания и чувств. страстей и выдвинул чисто интеллектуальное понимание блаженства («интеллектуальная любовь к богу», amor dei intellectualis).

Французские материалисты (К. А. Гельвеций, П. Гольбах и др.) придали понятию счастья откровенно гедонистический характер; в Э. получили преобладание натуралистические мотивы, что особенно характерно для английского Утилитаризма.

Т. А. Кузьмина.

1. эвдемони́зм;
2. эвдемони́змы;
3. эвдемони́зма;
4. эвдемони́змов;
5. эвдемони́зму;
6. эвдемони́змам;
7. эвдемони́зм;
8. эвдемони́змы;
9. эвдемони́змом;
10. эвдемони́змами;
11. эвдемони́зме;
12. эвдемони́змах.

ЭВДЕМОНИ́ЗМ, эвдемонизма, мн. нет, муж. (от греч. eudaimonia - блаженство) (филос.). Идеалистическое этическое учение, считающее целью жизни стремление человека к личному счастью, благополучию.

м.

Направление в античной философии и в этике, признающее критерием нравственности, основой поведения человека его стремление к счастью.

ЭВДЕМОНИЗМ - этическое направление, считающее счастье, блаженство (греч. eudaimonia) высшей целью человеческой жизни; один из основных принципов древнегреческой этики, тесно связанный с сократовской идеей внутренней свободы личности, ее независимости от внешнего мира.

ЭВДЕМОНИЗМ, этическое направление, считающее счастье, блаженство (греческое eudaimonia) высшей целью человеческой жизни; один из основных принципов древнегреческой этики, тесно связанный с сократовской идеей внутренней свободы личности, ее независимости от внешнего мира.

ЭВДЕМОНИЗМ

(от греч. eudaimonia — счастье) — философско-этическая традиция и жизненная установка, согласно которым единственным или высшим (более предпочтительным, чем все остальные) человеческим благом является счастье; особый, в основе своей телеологический, способ обоснования морали и тип этической теории. Счастье «мы всегда избираем ради него самого и никогда ради чего-то другого» (Аристотель). Ориентация на счастье означает признание того, что конечной целевой причиной, а соответственно, и общей ценностной основой (смыслом, нравственным пределом) деятельности является сам действующий субъект. Счастье представляет собой общее обозначение субъективных оснований деятельности, которые в содержательном плане столь же различны, сколь различны сами субъекты. Этика учитывает эти различия, чаше всего стремится их преодолеть, т.к. ее прежде всего интересует вопрос о том, может ли счастье быть объективным принципом, способным придать нравственную соразмерность жизни как отдельных индивидов в многообразии их желаний, интересов, потребностей, так и человеческих сообществ. Э. дает на это положительный ответ и возвышает счастье до нравственного принципа поведения; он исходит из того, что внутренняя разорванность личности, как и коллизии между людьми, будут преодолены только в том случае, если человек будет верен своей изначальной нацеленности на счастье — правильно его понимать и сознательно к нему стремиться. Центральным для Э. при этом является вопрос о соотношении счастья как индивидуального благополучия и добродетели как нравственного образа мыслей и действий. Различные его решения в философии и реальном опыте жизни пол. исследователь В. Татаркевич резюмировал в следующих формулах: Д. (добродетель) и С. (счастье) идентичны; Д. есть причина С; С. есть награда за Д.; Д. исключает или затрудняет С; Д. и С. независимы друг от друга; Д. есть один из факторов С; С. является причиной или необходимым условием Д.; С. является целью Д.; Д. имеет право на С. Особенность Э. как способа обоснования морали состоит не только в том, что он ставит мораль в прямую зависимость от счастья. По-особому понимается и сама мораль, ценность которой видится прежде всего в приятных ощущениях, чувствах удовольствия, душевного комфорта, сопутствующих добродетельному образу мыслей и действий.

Следует различать по крайней мере три разновидности Э., которые условно можно назвать гедонистическим, моралистическим и синтетическим. Гедонистический вариант Э. был всесторонне разработан Эпикуром, получил широкое распространение в эпоху Просвещения (П. Гассенди, Ж.О. де Ламетри, Вольтер, П. Гольбах). В нем счастье понимается как удовольствие, его отличие от гедонизма в собственном смысле слова состоит в том, что удовольствие интерпретируется как особое (устойчивое, длительное, интенсивное) состояние, а его достижение прямо ставится в зависимость от добродетельной жизни: Эпикур называл удовольствие альфой и омегой счастливой жизни, добавляя, что «нельзя жить приятно, не живя разумно, правильно и справедливо». Аргумент, согласно которому счастливый самодостаточен и ему нечего делить с другими, является основным в этике гедонистического варианта Э. Даже тогда, когда Э. понимается как желание счастья другим, речь идет не столько о моральной обязанности, сколько о том, что счастье окружающих является условием собственного счастья. Моралистический вариант Э. восходит к стоицизму и стоической традиции в этике. Исходя из понимания счастья как самодостаточности, когда человек ни в чем не нуждается и ни от чего не зависит, стоики приходили к выводу, что этим критериям удовлетворяет только добродетель. Соответственно счастье — не следствие добродетели, оно совпадает с ней: Л.А. Сенека считал, что добродетели достаточно для счастья; Б. Спиноза говорил, что счастье — не награда за добродетель, а сама добродетель. Синтетический вариант Э. связан с именем Аристотеля и перипатетической традицией в этике. В этом случае счастье понимается как высшее благо, которое не отменяет и не снимает все прочие блага, а напротив — суммирует, внутренне организует их; непосредственно оно выступает как чувство удовлетворенности жизнью в целом, проистекающее из совершенной деятельности. Оно решающим образом зависит от моральных качеств, добродетельности человека, но предполагает также в качестве условия наличие внешних благ.

Понятие Э. охватывает разнообразный круг этических теорий. Поэтому представляется целесообразным разграничивать Э. в широком и узком смысле слова. В узком или собственном смысле слова Э. — традиция Эпикура, которая противостоит стоической традиции долга. В широком смысле, который придавал данному понятию И. Кант, Э. являются все т.н. гетерономные моральные теории. Кант считал, что только его этика свободна от учения о целях, а тем самым и от Э., однако и ему не удалось удержаться на этой позиции (постулат существования Бога в его этике был как раз предназначен для того, чтобы мораль и счастье можно было мыслить соединенными). Э. — не только совокупность этических школ и моральных опытов, он в известном смысле является также определенной исторической стадией и того и другого. Он был характерен для античности, Средневековья, в значительной мере для Нового времени. В настоящее время ситуация существенно изменилась. Этика и моральная практика 20 в. в целом отказались от Э.: идеал ориентированного на счастье самодовлеющего индивида и счастливого общества оказывается явно несовместимым как с драматизмом существования современного человека в отчужденном мире, так и с необычайно возросшей интенсивностью общественных связей и взамозависимостью людей друг от друга, а гедонизм, осуществленный в практике потребительского общества, потерял нравственную привлекательность. Эвдемонистические мотивы сохранились в рамках натуралистической этики (напр., фелицитология О. Нейрата), но они уже не являются основой построения теории морали.

эвдемони́зм

этическое направление, считающее счастье, блаженство (греч. eudaimonía) высшей целью человеческой жизни; один из основных принципов древнегреческой этики, тесно связанный с сократовской идеей внутренней свободы личности, её независимости от внешнего мира.

* * *

ЭВДЕМОНИ́ЗМ, этическое направление, считающее счастье, блаженство (греч. eudaimonia) высшей целью человеческой жизни; один из основных принципов древнегреческой этики, тесно связанный с сократовской идеей внутренней свободы личности, ее независимости от внешнего мира.

(от греч. eudaimo-nia - счастье, блаженство) - англ. eudemonism; нем. Eudamonismus. Возникшее в античной философии направление этики, к-рое признает основой нравственности и поведения человека его стремление к счастью. Наибольшее развитие Э. получил в античной этике у Демокрита, Сократа, Аристотеля, Эпикура и др.

(от греч. eudaimo-nia - счастье, блаженство) - англ. eudemonism; нем. Eudamonismus. Возникшее в античной философии направление этики, к-рое признает основой нравственности и поведения человека его стремление к счастью. Наибольшее развитие Э. получил в античной этике у Демокрита, Сократа, Аристотеля, Эпикура и др.