«СТЕПУН»

СТЕПУН Федор Августович (1884 - 1965), философ, писатель, литературный критик. В 1922 выслан из России, жил в Германии. В философско-эстетических трудах, близких философии жизни, - исследование природы "переживания", конфликта жизни и творчества, проблемы современного безрелигиозного сознания, духовно-опустошенной "технологической" культуры 20 в. (сборник "Жизнь и творчество", 1923). Художественно-автобиографические книги "Из писем прапорщика-артиллериста" (1919) и "Николай Переслегин" (1929). Путь духовного самоопределения, осмысление историко-революционного опыта России, роли интеллигенции в ней, живая атмосфера эпохи в философско-художественных мемуарах "Бывшее и несбывшееся" (на немецком языке - 1947 - 50; на русском языке - 1956). Статьи о Ф. Шлегеле, Р.М. Рильке (1910 - 12), О. Шпенглере (1922), очерки о Ф.М. Достоевском, Л.Н. Толстом, А.А. Блоке и др. (сборник "Встречи", 1962).

СТЕПУН

Федор Августович (19 февраля 1884 – 27 февраля 1965) – русский философ, близкий философии жизни, находившийся также под влиянием В. Соловьева; историк и социолог культуры, литератор. Изучал философию в Гейдельберге, где в 1910 защитил докт. дисс. "Wladimir Solowjew". В России участвовал в издании ряда журналов ("Логос", "Труды и дни" и др.), читал лекции и курсы по философии, эстетике и филос. проблемам литературы. В 1919–20 – лит. и художеств. руководитель Гос. показат. театра в Москве. С 1922 – за рубежом. С 1926 по 1937 занимал кафедру социологии в Дрезденском ун-те, от к-рой был отстранен нацистами. В 1931–1939 – участвовал в издании журн. "Новый Град". С 1946 преподавал историю рус. религ.-филос. мысли в Мюнхенском ун-те. Осн. филос. работы С. собраны в его кн. "Жизнь и творчество" (Берлин, 1923).

Центральный пункт антропологии С., находившегося под сильным влиянием иенских романтиков, прежде всего Ф. Шлегеля, – проблема жизни и творчества, к-рые трактуются как два полярно противоположных, борющихся в человеке начала (см. "Трагедия творчества", "Логос", 1910, кн. 1; "Жизнь и творчество", там же, 1913, кн. 3–4). К сфере жизни С. относит переживания, ощущения, внутр. опыт ("душевную наличность и душевное движение"), к сфере творчества – формальное и статичное объединение продуктов духа – предметных ценностей (культуры) и "ценностей состояния": личности, судьбы, любви, смерти и т.п. Согласно С., исходом всякого творч. акта, как стремящегося быть выражением невыразимого – жизни, является крушение; итак, начало творчества – в природе человека; неизбежность крушения – в природе творчества. (Тема трагедии творчества у С. близка к идее "объективации" у Н. Бердяева.) Этот конфликт, по мысли С., приводит к выводу о мистич. сущности переживания и божеств. природе жизни. Причем понятие жизни у С. близко к понятию бога в традиции апофатич. теологии, в частности – к определению бога у В. Соловьева: жизнь есть положит. всеединство духа – неразложимое единство состояний, не подчиняющееся законам формальной логики, но осуществляющее в своей сфере гармонию всех противоречий. Благодаря этому обожествлению жизни одною из форм фундаментального противоречия жизни и творчества оказывается противоречие религии и культуры.

К проблематике конфликта жизни и творчества примыкает и своеобразная "типология душевных укладов", развиваемая С. в монографии "Осн. проблемы театра" (Берлин, 1923). В зависимости от соотношения в индивиде начал жизни и творчества, С. выделяет три осн. душевных уклада, или типа мировоззрений: мещанский, мистич. и артистический. В 1-м из них противоречие жизни и творчества снимается полною неспособностью углубления ни в одну из этих сфер; способ существования, присущий ему, есть имитация. В мистич. укладе осуществляется господство жизненного (т.е., по С., божественного) начала, к-рое подчиняет себе все духовно-душевные возможности мистика и преобразует их в гармонич. единство, недоступное предметному выражению. Наконец, уклад артистический стремится осуществить синтез всех начал – творчески воплотить потенции личности во всем их прихотливом разнообразии. С. находит, что единств. сферой, где возможна реализация такого задания, является театр.

Филос. учение С., не получившее законч. формы (в соответствии с утверждением о принципиальной невозможности адекватного творч. акта, о невыразимости жизненного, а следовательно, и филос. опыта), чаще всего находит выражение в рамках филос.-художеств. жанров, характерных для лит-ры романтизма: путевые заметки ("Из писем прапорщика-артиллериста", М., 1918); роман в письмах ("Николай Переслегин", Париж, 1929), мемуары ("Бывшее и несбывшееся", т. 1–2, Нью-Йорк, 1956). В обращении С. к назв. жанрам отражается мистико-романтич. характер всей методологии С.: критерием истинности филос. учения С. считает лишь подлинность, напряженность внутр. опыта его творца; критерием объективности – эрос в отношении творца к своему предмету. Тем самым, истинный смысл учения оказывается постижим только путем воссоздания духовно-душевного портрета его творцов и его эпохи (см. работы С. о Ф. Шлегеле, "Логос", 1910, кн. 1; о Рильке, "Логос", 1911–12, кн. 2–3, и о Шпенглере, в сб.: "О. Шпенглер и закат Европы", М., 1922).

С. выступал с критикой совр. эпохи, находя в ней духовную опустошенность, ложь, торжество науч.-технич. отношения к миру. В иск-ве 20 в., этом кричащем свидетельстве эпохи, С. видел автопортрет атеистич. мира и "пророчество" о грядущих издевательствах над "достоинством и святостью" человека.

Большинство послереволюц. работ С. посвящено проблемам типологии революц. процесса в России, религ. сознания и интеллигенции. Главными вехами революц. процесса, по С., являются возникновение интеллигенции и борьба ее с монархией; вовлечение крестьянства в процесс подмены религиозности революционностью в результате развития капитализма; наступление ленинского этапа революц. процесса, предшественниками к-рого С. считал Бакунина, Нечаева и Ткачева. С враждебных позиций рассматривая сов. строй как тоталитарный и "отменивший человека", С. вместе с тем признавал достижения СССР в производственно-технич. сфере и в области нар. образования; выступал предвестником совр. теорий "конвергенции" капитализма и социализма.

Соч.: Встречи, Мюнхен, 1962; Theater und Film, Münch., 1953; Dostojewski und Tolstoi; Christentum und soziale Revolution, Münch., [1961]; Das Antlitz Rußlands und das Gesicht der Revolution, Münch., [1961]; Der Bolschewismus und die christliche Existenz, 2 Aufl., Münch., 1962.

Лит.: Зеньковский В. В., История русской философии, т. 2, Париж, [1950].

С. Хоружий. Москва.

СТЕПУН Федор Августович (1884-1965) - русский философ, культуролог, историк, писатель. Учился философии в Гейдельбергском университете у Виндельбанда (1902-1910). В 1910 защитил докторскую диссертацию по историософии В. Соловьева. Один из редакторов журнала «Логос», выходившего в России в 1910-1914. Выступал как литературный и театральный критик. Во время войны был мобилизован в армию. После Февральской революции занялся политической деятельностью, работал во Временном правительстве, редактировал газету. После Октября сотрудничал в газетах правых эсеров, был призван в Красную армию. Участвовал в работе созданной Бердяевым Вольной академии духовной культуры, работал в театре. В 1922 выслан из России, обосновался в Дрездене, занимался преподаванием. В 1937 на его преподавательскую и публицистическую деятельность был наложен запрет. С 1931 по 1939 - член редакции журнала «Новый град». Один из идеологов «ново-градства» - формы христианского социализма. В 1944, в результате бомбардировки Дрездена, погибли его архив и библиотека. С 1946 преподавал историю русской философии в Мюнхенском университете (заведовал кафедрой русской культуры). Активно включился в жизнь второй волны русской эмиграции. Публиковался в журналах: «Новый путь», «Грани», «Мосты», «Опыты» и др. Основные работы: статьи в «Логосе»: «Трагедия творчества» (1910), «Трагедия мистического сознания» (1911) и др.; «Жизнь и творчество» (1923, заглавие по названию статьи в «Логосе»); «Основные проблемы театра» (1923); «Бывшее и несбывшееся» (т. 1-2, 1956); «Достоевский и Толстой; христианство и социальная революция» (1961); «Встречи» (1962); «Большевизм и христианское существование» (1962); «Мистическое мировоззрение» (1964) и др. С. считается представителем чистого трансцендентализма (вместе с Яковенко). В середине 20-х пережил серьезный духовный кризис, приведший к пересмотру взглядов на основе религиозного мировоззрения. Если в первый период творчества С. отстаивал религиозно - реалистический символизм, понимая искусство как обозначение мира невидимого, и отстаивал автономность философского знания, то теперь он стал осмысливать христианство в «духе религиозно-символического ознаменования глубинных судеб мира» и пришел к осуждению «философствующего христианства» и к «религиозному переживанию Бога». В основе философских построений С. - синтез неокантианства с идеями феноменологии, от которых он двигался к философии жизни и религиозному мировосприятию. В своей исходной установке С. видел задачу философии в «узрении» Абсолюта, понимаемого в традиции Соловьева как положительное всеединство. «Уз-рение» возможно в переживании как первичной реальности дущевно-духовного бытия личности. Возможны два типа переживаний (опыта): опыты творчества, подчиненные дуализму субъект-объектного отношения (содержание переживаний в них дифференцируется), задающие полюс культуры; и опыты жизни, подчиненные идее положительного всеединства (содержание переживаний в них «свертывается», становится «непрозрачным»), задающие полюс Абсолюта. Движение в глубины переживания (к Абсолюту) вовне проявляется в создании культурных ценностей (движение к полюсу культуры). Тем самым задается антиномизм жизни и творчества, сознания и бытия, двойственность человека: он как то, что он есть (дан как хаос), и он как идеал (задан себе как космос). Отсюда трагедийность (жертвенность) творчества как особой формы объективации, наиболее полно реализуемой в искусстве. Творческий акт разрушает органическую целостность души, ее религиозную природу, удаляет творца от Бога, замыкая его в культуре, вырождающейся в цивилизацию, односторонне выражающую положительное всеединство. Однако непосредственное же постижение Бога «запрещает творческий жест» - непосредственое знание Бога исключает культуру. Всю жизнь человек обречен решать эту дилемму: пытаться удержать свою целостность (единодушие) и выражать ее в многообразии ее проявлений (многодушие); осознавать себя и как факт (данность), и как задание. В завис-мости от варианта решения, С. выделяет три типа души (личностей): 1) мещанскую (выбор в пользу удобства жизни как данности); 2) мистическую (выбор в пользу непосредственного слияния с Богом); 3) артистическую (равное утверждение обоих полюсов жизни и творчества, единодушия и многодушия). Творчество создает: а) ценности состояния, организующие и упорядочивающие жизнь (личность, любовь, нация, семья) и б) предметные ценности (блага науки, научной философии, нравственности, права, искусства). В культуре привилегированное положение занимает искусство (благодаря единству содержания и формы), в искусстве - театр (благодаря единству актера и зрителя). Искусство символично, оно выражает идею не однозначно, а многосмысленно. Постигая символику, художник в художественных образах «выкликает» и «высветляет» заложенные в ней идеи, «возвращая» конкретность мира Богу. Человеку нужны не «точки зрения», а «видение мира», объемлющее мир в целостности (»сочувствующее видение»). Видение дает христианство как духовный опыт веры, любви и свободы. Особое место в творчестве С. занимает осмысление событий 1917 и последующих лет. Он склонен считать большевизм «почвенным» и первичным, а не случайным и «наносным» явлением русской культуры. Большевики, по С, являются одновременно «ставленниками народной стихии» и «имитаторами народной правды». При всем своем лично негативном отношении к революции, С. считает, что революции (и иные крупные потрясения), разрушая национальное сознание, обнажают невидимые основания культуры. Катастрофические эпохи прерывают иллюзорное бытие, порождают «религиозный дух» катастрофического искусства, задают импульсы движению к Абсолюту.