«ЛОТМАН Юрий Михайлович»

ЛОТМАН Юрий Михайлович (1922-94) - литературовед. Профессор Тартуского государственного университета, академик АН Эстонии (1990). Проблемы российской истории, теории русской литературы и культуры исследуются в широком историко-философском и историко-бытовом контексте (в т. ч. с точки зрения семиотики). При анализе поэтических систем обращался к структурному методу. Книги о А. С. Пушкине, Н. М. Карамзине и др. Цикл телепередач "Беседы о русской литературе".

Ло́тман Юрий Михайлович

(1922—1993), литературовед, историк культуры, академик АН Эстонии (1990). Профессор Тартуского государственный Университета. Проблемы истории, теории литературы и культуры исследовал в широком историко-философском и историко-бытовом контексте (в том числе с точки зрения семиотики). При анализе поэтических систем обращался к структурному методу. Книги о А. С. Пушкине (1980, 1982), Н. М. Карамзине (1987) и др. Анализ литературно-бытового и общественного поведения русского дворянства в книге «Беседы о русской культуре» (опубликована в 1994). Воспоминания «Не-мемуары» (опубликованы в 1994).

* * *

ЛО́ТМАН Юрий Михайлович (28 февраля 1922, Петроград — 28 октября 1993, Тарту), российский филолог, литературовед, семиотик(см. СЕМИОТИКА (наука передачи информации)), культуролог. Профессор Тартуского университета(см. ТАРТУСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ), академик АН Эстонии (1990), член-корреспондент Британской Академии наук, член Норвежской академии наук. Создатель Тартуской семиотической школы и основатель целого направления в литературоведении.

В 1939–1940 учился на филологическом факультете ЛГУ, где тогда преподавали В.Ф.Шишмарев(см. ШИШМАРЕВ Владимир Федорович), Л.В.Щерба(см. ЩЕРБА Лев Владимирович), Д.К.Зеленин, В.М.Жирмунский(см. ЖИРМУНСКИЙ Виктор Максимович), В.Я.Пропп(см. ПРОПП Владимир Яковлевич), М.К.Азадовский(см. АЗАДОВСКИЙ Марк Константинович), Б.М.Эйхенбаум(см. ЭЙХЕНБАУМ Борис Михайлович), Б.В.Томашевский(см. ТОМАШЕВСКИЙ Борис Викторович), В.В.Гиппиус и др. В 1940 был призван в армию, демобилизован в 1946. В 1946–1950 возобновил учебу на филологическом факультете ЛГУ, где возглавлял студенческое научное общество факультета. По окончании университета не смог получить работу в Ленинграде, поскольку в то время началась «борьба с космополитизмом». В 1950 получил место старшего преподавателя Педагогического института в Тарту. В 1952 защитил кандидатскую диссертацию на тему «А.Н.Радищев(см. РАДИЩЕВ Александр Николаевич) в борьбе с общественно-политическими воззрениями и дворянской эстетикой Н.М.Карамзина(см. КАРАМЗИН Николай Михайлович)». В 1960 защитил докторскую диссертацию: «Пути развития русской литературы преддекабристского периода».

Лотман исследовал русскую литературу второй половины 18 – середины 19 вв. (Радищев, Карамзин, писатели-декабристы, Пушкин, Гоголь и др.). В сферу литературоведения он ввел изучение фактов быта и поведения соответствующих эпох, создал литературные «портреты» известных русских людей. Составил комментарий к «Евгению Онегину», занимался исследованиями быта декабристов(см. ДЕКАБРИСТЫ).

Особый интерес Лотмана вызывало соотношение «литературы» и «жизни». Он выявлял скрытое содержание текста при сопоставлении его с реальностью (например, он доказал, что подлинное путешествие Карамзина по Европе отличалось от его маршрута в «Письмах русского путешественника», и предположил, что истинный маршрут был скрыт, ибо был связан с участием Карамзина в обществе масонов(см. МАСОНСТВО)). Подобные сопоставления позволили Лотману сделать вывод о наличии «лжи» в мемуарных и эпистолярных текстах ряда деятелей русской культуры (например, у декабриста Завалишина). Существенным и новым для пушкиноведения явилось открытие Лотманом содержательной доминирующей антитезы в пушкинских текстах: «джентльмен – разбойник» или «денди – злодей», которая могла воплощаться в разных персонажных моделях.

Впервые Лотман ввел в анализ художественного текста обращения к описываемому в нем географическому пространству, которое, как он показал на примере повестей Гоголя, часто выполняет сюжетообразующую функцию.

В 1960-х гг. Лотман познакомился с московским семиотическим кружком, в составе которого были В.Н. Топоров(см. ТОПОРОВ Владимир Николаевич), Вяч.Вс.Иванов(см. ИВАНОВ Вячеслав Всеволодович), И.И.Ревзин и др. Они организовали в 1962 Симпозиум по структурному изучению знаковых систем в Институте славяноведения АН СССР. Комплекс новых идей начала 1960-х гг. – кибернетика(см. КИБЕРНЕТИКА), структурализм(см. СТРУКТУРАЛИЗМ), машинный перевод(см. МАШИННЫЙ ПЕРЕВОД), искусственный интеллект(см. ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ), бинаризм в культурологическом описании – привлек Лотмана и заставил его во многом пересмотреть первоначальную марксистскую литературоведческую традицию. В 1964 в Кяэрику (Эстония) под руководством Лотмана была организована Первая летняя школа по изучению знаковых систем, где собрались представители новых направлений науки. Эти школы затем собирались каждые два года до 1970. На одну из школ приезжал и Р. О. Якобсон(см. ЯКОБСОН Роман Осипович). Преследования властей, которое московские семиотики испытали сразу же после проведения Симпозиума, а также общее ужесточение советского режима сказалось и на положении Лотмана в Тартуском университете: он покинул пост заведующего кафедрой, был вынужден перейти на кафедру зарубежной литературы. Семиотические труды выходили все с большими осложнениями, Летние школы прекратились. Но популярность Лотмана продолжала расти и в эти годы: он часто приезжал в Москву и Ленинград с докладами и лекциями. Труды Лотмана стали переводить на иностранные языки. Увлечение семиотическими идеями привело Лотмана к углубленным занятиям семиотикой кино, искусственным интеллектом, функционированием полушарий головного мозга. Он ввел в научный оборот понятие семиосферы – семиотического пространства, которое принципиально гетерогенно и которое он сравнвал с музеем, где функционирует ряд упорядоченных семиотических пространств: экспонаты, картотеки, служащие, экспозиция и др. Центральным трудом этого периода явилась обобщающая книга «Universe of the Mind», готовившаяся для английского издания (в русской версии: Внутри мыслящих миров, 1996). Лотман в основном занимался именно символами(см. СИМВОЛ) (меньше – индексами(см. ИНДЕКС) и иконическими знаками) и показывал сохранность символов при смене культурологических парадигм. Вторая важная работа последних лет – книга «Культура и взрыв» (1992), показывающая влияние идей И.Пригожина(см. ПРИГОЖИН Илья Романович) и Р.Тома о взрыве и катастрофах как двигателях истории.

В постсоветский период популярность Лотмана способствовала новой волне публикации тартуских изданий и книг самого Лотмана, а также его контактам с рядом западноевропейских университетов и академий. В 1992 в Тартуском университете под руководством Лотмана была создана кафедра семиотики.

(1922-1993) - русский культуролог, семиотик, филолог. С 1939 - студент филологического факультета Ленинградского университета; с 1940 - в Советской армии, участник войны. В 1950-1954 работал в Тартусском учительском институте, с 1954 - в Тартусском университете (в 1960-1977 - зав. кафедрой русской литературы). С 1951 - кандидат, с 1961 - доктор филологических наук. Член-корреспондент Британской, академик Норвежской, Шведской, Эстонской (1990) академий. Был вице-президентом Всемирной ассоциации семиотики. Лауреат Пушкинской премии РАН. Организатор серии "Труды по знаковым системам" в "Учебных записках Тартусского университета", руководитель регулярных "летних школ" (по вторичным моделирующим системам). Один из фигурантов "Тартусско-Московской школы семиотики" (глава тартусской школы). Основные работы: "Лекции по структурной поэтике" (1964); "Структура художественного текста" (1970); "Анализ поэтического текста" (1972); "Статьи по типологии культуры" (Вып. 1-2, 1970-1973); "Семиотика кино и проблемы киноэстетики" (1973); "Сотворение Карамзина" (1987); "Культура и взрыв" (1992) и др.

С начала 1960-х Л. разрабатывает структурно-семиотический подход к изучению художественных произведений (опираясь на традиции русской "формальной школы", особенно Ю.Н. Тынянова, и учитывая опыт развития семиотического структурализма). За исходную точку любой семиотической системы Л. принят не отдельный знак (слово), но отношение минимально двух знаков, что позволило иначе взглянуть на фундаментальные основы семиозиса. Объектом анализа оказывается не единичная модель, а семиотическое пространство ("семиосфера"), внутри которого реализуются коммуникационные процессы и вырабатывается новая информация. Семиосфера строится как концентрическая система, в центре которой находятся наиболее очевидные и последовательные структуры, представляющие мир упорядоченным и наделенным высшим смыслом. Ядерная структура ("мифообразующий механизм") репрезентирует семиотическую систему с реализованными структурами всех уровней. Движение к периферии повышает степень неопределенности и дезинтеграции, свойственные внешнему по отношению к семиосфере миру, и подчеркивает значимость одного из главных понятий - границы. Граница семиосферы понимается Л. как сумма билингвинальных переводчиков-фильтров, обозначающих также тип социальных ролей и обеспечивающих семиотизацию поступающего извне и превращению его в сообщение. Ситуация, при которой пространство реальности не охватывается ни одним языком в отдельности, но только их совокупностью, есть не недостаток, а условие существования языка и культуры, т.к. диктует необходимость другого - человека, языка, культуры. Граница имеет и другую функцию - места ускоренных семиотических процессов, которые затем устремляются в ядерные структуры, чтобы вытеснить их. Введение противоположных и взаимно альтернативных структурных принципов придает динамизм семиотическому механизму культуры. Моделирование неопределенности связано с типологическим описанием различных культур и набором допустимых перекодировок, с теоретической проблемой переводимости-непереводимости. Заложенные в культуре альтернативные коды превращают семиотическое пространство в диалогическое: все уровни семиосферы, как бы вложенные друг в друга, являются одновременно и участниками диалога (частью семиосферы), и пространством диалога (целым семиосферы). Семиотика культуры не ограничивается представлением культуры в качестве знаковой системы - само отношение к знаку и знаковости составляет одну из основных типологических характеристик культуры. Любая реальность, вовлекаемая в сферу культуры, начинает функционировать как знаковая, а если она уже имела знаковый (или квазизнаковый) характер, то становится знаком знака (вторичной моделирующей системой). В социальном отношении культура понимается как сумма ненаследственной информации или сверхиндивидуальный интеллект, восполняющий недостатки индивидуального сознания.

Л. сопоставляет функционально и структурно близкие "интеллектуальные объекты" - естественное сознание человека как синтез деятельности двух полушарий и культуру как идею би- и полиполярной структуры и делает вывод о изоморфизме процессов порождения языка, культуры и текста. Основная функция культуры заключается в структурной организации мира - создании вокруг человека социальной сферы, которая делает возможной общественную жизнь. Для нормального функционирования культура, как многофакторный семиотический механизм, должна понимать себя целостной и упорядоченной. Требование целостности (наличия единого принципа конструирования) реализуется в автодескриптивных образованиях метакультурного уровня, которые можно представить как совокупность текстов или грамматик ("культура текстов" и "культура грамматик"). Понятие текста дано не как метафизическая, отдельная от истории "реальность", а как определенное, исторически данное субъектно-объектное отношение. От понимания текста как манифестации языка Л. приходит к понятию текста, порождающего свой язык. Таким образом, в программу изучения культуры, по Л., входит различение субтекстовых (общеязыковых) значений, текстовых значений и функций текста в системе культуры. Культура есть сложно устроенный текст, распадающийся на иерархию "текстов в тексте" и образующий их сложные переплетения.

Д.М. Булынко, С.А. Радионова