«Гораций»

(Q. Horatius Flaccus) — первостепенный поэт Рима, один из самых главных представителей литературы Августова века. Он род. 8 декабря 689 г. от основания Рима (65 до Р. Х.), в небольшом городке Южной Италии, Венузии (ныне Веноза), или в ее окрестностях. Городок этот лежал на границе Апулии и Лукании, близ р. Ауфида (ныне Офанто), на склоне горы Вультура, в живописной местности, оставившей в Г. на всю жизнь приятное воспоминание. Там, поблизости, у отца Г. было небольшое имение. Отец его, вольноотпущенник, желал дать сыну своему возможно лучшее образование. Несмотря на свои скудные средства, он не захотел отдать сына в местную школу, а повез его в Рим, где мальчик и посещал заведения лучших учителей вместе с детьми сенаторов и всадников. В то время, как сын получал грамматическое и риторическое образование, отец тщательно воспитывал его в правилах доброй нравственности, оберегая его от всех соблазнов, какими изобиловал Рим, за что сын в 6- й сатире I книги воздает ему искреннюю благодарность. Окончив образование в Риме, Гораций отправился в Афины, чтобы послушать тамошних философов, между которыми в то время особенно гремели академик Феомнест и перипатетик Кратипп. На лекции этих-то философов и стекалась римская молодежь; их слушал сам М. Брут через пять месяцев по умерщвлении Юлия Кесаря. Несмотря на свой тогдашний упадок, Афины производили на приезжих молодых римлян неотразимое впечатление чего-то высшего и неподражаемого, вселяя в них глубокое уважение к эллинской культуре, к эллинскому гению. Все это Г. испытал на себе и не раз дает этим чувствам выражение в своих произведениях. В письме к другу своему, Юлию Флору (Ер. II, 2), он признается, что Афины научили его "распознавать прямое от кривого и искать истины в роще Академа"; в письме к Пизонам он говорит, что именно грекам муза дала творческий гений, способность говорить "круглыми устами", т. е. красиво и свободно. Бурные политические обстоятельства или, как он сам выражается в том же письме к Флору, "тяжелые времена", dura tempora, заставили его покинуть Афины и вступить в армию Брута, чтобы бороться за республику против триумвиров. После поражения Брута и Кассия при Филиппах Г., командовавший легионом в качестве военного трибуна, искал спасения в бегстве. Впоследствии Г. вспоминал об этом событии в прекрасных стихах, обращенных к Помпею Вару (7-я ода II кн.), не скрывая и своего бесславного бегства вместе с толпой разбитого войска. В то время, как одни из уцелевших борцов бросились в Сицилию к Сексту Помпею, чтобы продолжать борьбу с противниками, а другие перешли на сторону победителей, Г. не сделал ни того, ни другого, решившись, по-видимому, выжидать событий. Несмотря на свои двадцать два года, он понимал, что дело республиканской партии проиграно и что он не создан для политической борьбы во что бы то ни стало. Воспользовавшись данною триумвирами амнистией (40), он вернулся, хотя и с "обрезанными крыльями" (accisis pennis), в Рим, где положение его на первое время было не из легких. Отца своего он не застал уже в живых, а имение в окрестностях Венузии было конфисковано в пользу ветеранов армии триумвиров. Г. удалось достать место писца, обеспечивавшее ему известное содержание, а чтобы дать исход своему угнетенному настроению, он стал писать стихи. Первыми литературными опытами Г., обратившими на него внимание, были ямбы и сатиры. В первых, которые в изданиях его стихотворений называются эподами, он является последователем греческого поэта Архилоха; к сатирам же его привлек пример Луцилия. Тот и другой вид поэзии отвечал тому внутреннему недовольству и раннему разочарованию, от которого после крушения при Филиппах он все еще не мог отделаться. И едкие ямбы во вкусе раздражительного паросского поэта, писавшего за семь веков до Р. X., и свободный тон сатиры, созданный Луцилием в эпоху Гракхов, нужны были ему, чтобы иметь удобное оружие для борьбы с врагами. К тому же, ямбическая поэзия была у римлян в это время в моде, имев еще недавно блестящих представителей в лице Кальва и Катулла. Но раздраженный тон, которым отличаются ранние эподы (4, 5, 6, 8, 10, 12 и 17-й, где Г. нападает на зазнавшегося выскочку, или на старую развратницу, или на литературного врага), равно как и первые сатиры (7 и 2 первой книги), полные личных нападок, скоро проходит у молодого поэта. Он пишет ряд ямбов и сатир, в кот. нет уже ничего архилоховского и луцилиевского в смысле едкости и бесцеремонности: ямбы скоро переходят в спокойные лирические произведения, видимо приближаясь к одам; сатиры становятся беседами светского, остроумного человека о разных вопросах жизни, где место прежней едкости и личных нападок заменяет шутка над уродливыми явлениями жизни и спокойная, чтобы не сказать добродушная, насмешка над противниками. Эта перемена тона стоит в прямой связи с упрочением литературного и общественного положения поэта. Несомненный талант его, сказывавшийся столько же во владении поэтическим выражением, как и в искусстве стихотворного ритма (ямбического и дактилического), был тотчас же замечен корифеями литературы того времени, Вергилием и Варием. Они отрекомендовали даровитого поэта Меценату. Меценат, хотя и не сразу, принял его в свой круг и вскоре так близко сошелся с ним, что Г. стал для него незаменимым человеком. Это сближение Горация сначала с выдающимися литераторами, а затем и с Меценатом, ближайшим другом Октавиана, значение которого в государстве с каждым днем увеличивалось, создало молодому поэту такое блестящее положение, о котором еще недавно он не мог и мечтать. Это и дало ему то чувство удовлетворения, которое выражается в спокойном тоне его последующих произведений. На другой год (37 до Р. X.) после представления Г. Меценату мы видим его сопровождающим своего патрона в Брундизий (ныне Бриндизи), где должны были происходить переговоры о новом мирном договоре между Антонием и Октавианом. Это путешествие, в котором участвовало несколько важных в политическом и литературном мире лиц, живо и остроумно описано Г. в пятой сатире I кн. Упрочение литературного и общественного положения Г. возбудило в одних зависть, а в других вражду. Завистники не давали ему покоя указанием на то, что он сын вольноотпущенника и забрался в общество, которое ему не пристало: им он отвечал спокойным и полным достоинства тоном в 6 сатире I кн., рассказав историю своего знакомства с Меценатом и заявляя, что Меценат, хотя и очень знатного рода, не такой человек, который бы ценил людей по их предкам, а не по личному их достоинству. Некоторые из завистников хотели бы при помощи Г. сами попасть в кружок Мецената: в ответ на такие стремления была написана 9-я сатира I книги, где Гораций необыкновенно живо изобразил назойливость одного нахала, приставшего к нему с этими претензиями на улице. Враги Г., обрушившиеся на него после перемены его положения, усиливались подорвать его литературное значение. Тут главным образом действовали политические страсти. Противники Октавиана не могли простить Г. того, что он, бывший трибун Брутова войска, вошел в дружбу с самым близким к наиболее жестокому триумвиру человеком и как бы изменил своим республиканским убеждениям. Поэтому они противопоставляли его сатирам сатиры Луцилия, находя в последних то, что требуется от настоящего сатирика, и унижая Г., произведения которого не могли иметь политического характера прежней сатиры времен бурного республиканского движения. Г. твердым тоном отвечает противникам (сат. 4 и 10, I кв.), признавая себя ниже Луцилия по таланту, но вместе с тем утверждая, что все преимущество Луцилия — в смелости нападок, в которых он явился подражателем так называемой древней аттической комедии, т. е. комедии Эвполида, Кратипа и Аристофана; что же касается литературной отделки, то Луцилию далеко до эпохи, в которой пишет он, Г. Поэт прибавляет, что его произведения ценят такие люди, как Вергилий, Варий, Плотий Тукка, Меценат, Азиний Поллион, Мессала и пр. и что поэтому брань каких-нибудь Пантилиев, Деметриев, Фанниев, Тигеллиев и Гермогенов не имеет для него значения. Заключение первой книге сатир исполнено такого спокойного и уравновешенного тона, что невольно чувствуется писатель, который знает себе цену и занимает твердое и выдающееся положение в литературе. Когда по издании в 719 (35 г. до Р. Х.) этой посвященной Меценату книги сатир Г. получил от своего патрона в подарок сабинское имение, доставившее поэту прочное материальное обеспечение, то чувство довольства своим положением и нравственного удовлетворения достигло у Г. полной степени. Он продолжает еще писать сатиры, но уже в них нет и следа едкости былого времени, а все дышит спокойствием, благодушием, приправляемыми такою приятною шутливостью, что вторая книга сатир, издан. пять лет спустя после первой, скорее напоминает собой его дружеские беседы в письмах, принадлежащих уже к позднейшей эпохе его литературной деятельности. Там речь идет или об умеренности в жизни как залоге счастья (2-я сатира), или о приятности уединения в подаренном Меценатом поэту поместье сравнительно с шумною жизнью Рима (сат. 6-я), или разбирается один стоический парадокс (сат. 3-я), или передается разговор с человеком, нашедшим высшую мудрость в гастрономии (сат. 4-я). Что произошло с сатирами, то произошло и с ямбами, или эподами, как эти стихотворения Горация называются не только в изданиях, но и в дошедших до нас рукописях (так они названы были еще в древности, потому что писаны двустишиями, в которых один стих короче другого). Вместо резких личных нападок, доходивших до того, что своему литературному противнику Мевию, который был также и порицателем Вергилия, Г. желает всякой напасти на море и кораблекрушения во время плавания его в Грецию (эпод 10-й), он предается теперь невинным лирическим излияниям, воспевает умеренность и простоту жизни, любовь и наслаждение или же поднимается до патриотического воодушевления, выставляя римлянам на вид весь ужас не прекращающихся опустошительных междоусобных войн (эп. 7-й и 16-й) и ликуя при вести о решительной победе Октавиана над Антонием (эп. 9-й). Как сатиры II книги показывают явный переход к письмам, так только что указанные эподы представляют собой видимый переход к одам, т. е. к лирическим произведениям в самом строгом смысле, которым и принадлежит наибольшая часть литературной деятельности Горация и в которых поэтический талант его проявил себя в наибольшем блеске и развитии. С эподами и сатирами Г. покончил почти в одно время, в 723-725 гг. (31-30 до Р. Х.). Оды в духе эолийской мелики, т. е. как писали лирические произведения Алкей, Сапфо, а затем Анакреон, с употреблением стихотворных размеров, какими пользовались эти поэты, т. е. алкаической, сапфической и асклепиадской строфы, Г. стал писать, без сомнения, раньше, чем покончил с эподами и сатирами. Самые ранние из них, относящиеся, вероятно, еще ко времени пребывания поэта в Греции, не вошли в составленные им впоследствии сборники. По крайней мере, нам трудно доказать для какой-нибудь из дошедших до нас од более раннюю дату, чем 724 г. (30 до Р. Х.). Но когда бы он ни начал писать оды, источником его вдохновения тут была греческая муза, как он об этом смело заявляет и сам в конце 16-й оды II книги. Его подражания Алкею, Сапфо, Анакреону засвидетельствованы сохранившимися остатками стихотворений этих поэтов; те или другие мотивы из других поэтов, как то из Пиндара, Бакхилида, из греческой антологии, можно также найти у него без затруднения; немало мыслей, рассеянных у греческих трагиков, элегиков, эпиграмматистов, нашли себе также место в произведениях римского поэта; одним словом, дыхание греческой поэзии было здесь неоспоримо той животворящей силой, которая дала Г. возможность подняться на высоту первоклассного лирического поэта Рима. Введение в римскую поэзию мелодий эолийской мелики он считает своей заслугой и гордостью, нередко называя свои стихотворения прямо эолийскою или лесбосскою песнью. Тем не менее лирическая песнь Горация не только в произведениях оригинального свойства, вызванных личными, общественными и историческими событиями, но и в заимствованных у греческих поэтов несомненно носит на себе печать римского духа, и мы невольно забываем, что первоначальною вдохновительницею этой стройной и спокойно-величавой песни была не италийская, а греческая муза. Что касается содержания этой поэзии, то оно очень разнообразно, как разнообразны впечатления и чувства, вдохновляющие лирического поэта. Значительная часть од Горация написана на любовные темы; другие имеют веселый, застольный характер. Дале мы видим целый ряд произведений нравственно - философского характера, в которых Гораций, обыкновенно обращаясь к друзьям, движется с особенно художественною грациозностью, о каких бы избитых, по-видимому, предметах ни говорил он (о золотой ли середине, о скоротечности ли жизни, о необходимости ли соблюдать твердость духа в несчастии и умеренность в счастии или о пользовании жизнью, пока не ушло время). Наконец, особую категорию составляют стихотворения политического и религиозного характера. Первое собрание этих лирических произведений Г. сделал летом 731 г. (23 до Р. Х.), посвятив их, по обыкновению, Меценату и заключив тем знаменитым стихотворением, в котором высказал сознание своего великого значения в латинской поэзии и которое послужило Пушкину образцом для его "Памятника". Семь лет спустя, им было написано и обнародовано по поручению Августа юбилейное стихотворение — гимн к Аполлону и Диане для столетнего юбилея, праздновавшегося в 737 г. (17 до Р. Х.). Оно носит название Carmen saeculare и было пето хорами из 27 мальчиков и 27 девочек в торжественной процессии, начатой и оконченной на Палатине, перед храмом Аполлона. В очень важной надписи, найденной в 1890 г. в Риме на левом берегу Тибра и заключающей в себе официальный отчет об этом празднестве, прямо сказано: Carmen composuit Q. Horatius Flaccus. Это и есть та песнь (гимн), которая дошла до нас под именем Carmen Saeculare. В поручении Августом составления этого гимна Г. сказалось официальное признание в нем первого лирического поэта того времени. Года четыре спустя Г. собрал не изданные еще стихотворения свои и издал в свет, также по воле Августа, в 741 г. (13 до Р. Х.), свою четвертую книгу лирических стихотворений. Она состоит всего из пятнадцати произведений, из которых некоторые посвящены прославлению Августа и его дома, и ничего не прибавила к поэтической славе поэта. Несмотря на большую виртуозность, обличающую руку мастера, тут уже заметна усталость и оскудение поэтического вдохновения. Наибольшее поэтическое значение имеют, говоря вообще, 2-я и 3-я книги од, принадлежащих времени наибольшей духовной и физической зрелости поэта. Лирических поэтов у римлян было немало; но чистая лирика была тем родом литературы, в котором римляне представили наименее крупных талантов. Когда Квинтилиан в конце первого века нашей эры обозревал римскую литературу, то находил, что из лириков стоит читать только одного Г. Действительно, Г. довел художественную форму чисто лирического стиха до той высшей отделки, после которой произведения других поэтов в этом роде казались уже маловажными. Он сообщил римской лирике греческую красоту, проникшись духом чисто эллинской художественности, а не искал себе образцов в модной в то время александрийской поэзии. Он же перенес на италийскую почву то разнообразие лирических размеров, владеть которым с мастерским применением к особенностям латинского языка не было дано никому другому.

Позднейший вид произведений Г. составляют его письма. В них поэт, в сущности, как бы возвратился к той литературной форме, которою началась его литературная деятельность, — к сатире, как она у него выливалась во второй ее период. В письмах, как и сатирах, Г. непринужденным тоном высказывал свой взгляд на разные вопросы жизни и литературы: только тут еще больше спокойствия, больше ясности и твердости в суждениях, больше зрелости. Письма были изданы поэтом в два периода. Первый падает на время между изданием трех первых книг од и издан. 4-й их книги. Сюда относится первая книга писем, посвященная Меценату. Она содержит 20 пьес разного содержания, частию имеющих характер писем (в обыкновенном смысле слова) к друзьям и знакомым по тому или другому частному поводу, частию трактующих о вопросах общего, преимущественно философского характера. Вторая книга писем, важнейшая, состоит всего из трех писем, но зато все они посвящены литературе. Первое из них, адресованное к Августу, заключает в себе до некоторой степени историю латинской поэзии, особенно останавливается на драме и еще раз выступает на защиту новой литературной школы против почитателей старинных поэтов. Письмо это было вызвано неоднократными сетованиями Августа на то, что Г. очень редко обращается к нему в своих произведениях. Во втором письме, к Юлию Флору, Г. объясняет причины, почему он не может более писать лирических произведений. Наконец, третье письмо, самое знаменитое из всех, адресованное к братьям Пизонам, но обыкновенно носящее заглавие "De arte poëtica" (О поэтическом искусстве), излагает теорию поэзии, рекомендуя писателям изучение философии и греческих поэтов. Это письмо, как и издание вообще 2-й книги писем, принадлежит самому последнему времени жизни Г., едва ли не году его смерти. Он умер 27 ноября 746 г. (8 до Р. Х.), пережив Мецената, своего покровителя и друга, лишь двумя с небольшим месяцами и исполнив тем высказанное за два десятка лет обещание н e пережить его, "часть души своей" (Од. II, 17).

Из древности дошла до нас лишь краткая биография Г., принадлежащая Светонию, в которой помещены отрывки из писем к нему Августа. Из новых сочинений о Г., относящихся к биографии и произведениям, важнейшие: Masson, "Vita Horatii " (Лейден, 170 8); Valkenaer, "Histoire de la vie et de la poésie d'Horace" (П., 1840); Weber, "Quintus Horatius Flaccus, als Mensch und Dichter" (Иена, 1844); Karsten, "Quintus Horatius Flaccus. Ein Blick auf sein Leben, seine Studlen und Dichtungen. Aus dem Holländischen übersetzt etc. von Moritz Schwarz" (Лпц. и Гейд., 1867); Gaston Boissier, "Nouvelles promenades archéologiques. Horace et Virgile" (П.. 1886); Ribbek, "Geschichte der Römischen Dichtung, II. Augusteisches Zeitalter" (Штутгарт, 1889); Sellar, "The Roman poets of the Augustan age. Horace and the elegiacs Poets" (Oксфорд, 1892); (Occioni) "Le opère di Quinto Orazio Flacco" (в "Nuova Antologia", март и декабрь 1891; январь 1892). В русской литературе: H. M. Благовещенский, "Гораций и его время" (СПб. 1864, 2-е изд. Варшава, 1878); Луциан Миллер, "Жизнь и сочинения Горация" (СПб. 1880); В. И. Модестов, "Лекции по истории римской литературы. Курс II. Век Августа" (Киев, 1875, и полное издание СПб., 1888). В последнем сочинении указана и специальная литература по разным вопросам, касающимся Г. — Русские переводы: перевод писем, кроме послания к Пизонам, сделан был силлабическими стихами еще Кантемиром; послание к Пизонам было переведено прозой — Тредьяковским, шестистопным ямбом — Мерзляковым (Подражания и переводы, II, М., 1826) и гекзаметром — Дмитриевым (М., 1853). Отдельные сатиры были переводимы Крешевым, Водовозовым и др. Bce сатиры переведены размером подлинника (гекзаметром) Дмитриевым (М., 1858). Отдельные оды были переводимы Мерзляковым, Орловым, Крешевым, Филимоновым, Кельшем, Вейнбергом; эподы — Бергом. Перевод всех од, а затем и всех сочинений Г. сделан Фетом.

В. Модестов.

[полное имя Квинт Гораций Флакк (Qu'ntus Horatius Flaccus)] (65 до н. э., Венузий, — 8 до н. э., Рим), римский поэт. Сын вольноотпущенника. После убийства Цезаря (44 до н. э.) Г. стал на сторону республиканцев. В битве при Филиппах (42 до н. э.), окончившейся неудачно для Республики, Г. бежал с поля сражения. После объявления амнистии купил должность квесторского писца. В 38 до н. э. вошёл в кружок Мецената.

Первые сочинения Г. — две книги сатир, или «бесед» на моральные и литературные темы по образцу греческих диатриб (ок. 35—30 до н. э.). Тогда же им созданы и книги эподов, стихотворений преимущественно обличительного характера. В дальнейшем Г. всё более примиряется с империей. С 30 по 13 до н. э. Г. создал четыре книги лирических стихов («од»). Первая книга содержит философские размышления в духе эпикурейства и отчасти стоицизма. Вторая посвящена вопросам поэзии. Особое место занимает письмо к Пизонам об искусстве поэзии, названное ещё в древности «Наукой поэзии». Творчество Г., замечательного мастера стиха, создателя поэзии ума, блистательной и гармоничной, — одна из вершин римской литературы, которую Г. обогатил новыми для неё размерами греческой лирики.

В век классицизма Г. был образцом поэта и теоретика. «Наука поэзии» («Ars poetica») Г. послужила основой для «Поэтического искусства» Н. Буало (1674). В России ода Г. «Памятник» была переведена М. В. Ломоносовым; её переложили Г. Р. Державин, А. С. Пушкин, В. Я. Брюсов. Стихотворение Пушкина «Кто из богов мне возвратил...» — вольный перевод 7-й оды из 2-й книги од Г.

Соч.: Opera, ed. Fr. Klingner, Lipsiae, 1959; в рус. пер. — Оды, эподы, сатиры, послания, М., 1970; Полн. собр. соч., под ред. и с прим. Ф. А. Петровского, М. — Л., 1936.

Лит.: Благовещенский Н. М., Гораций и его время, СПБ. 1864, 2 изд., Варшава, 1878; История римской литературы, т. 1, М., 1959; Smiley Ch. N., Horace. His poetry and philosophy, N.Y. ,1945; Fraenkel E., Horace, Oxf., 1957; Stegen G., Les épitres littéraires d'Horace, Namur, 1958; Ferret J., Horace, P., 1960; Commager S., The odes of Horace, New Haven — L., 1962.

Ю. Ф. Шульц.

ГОРАЦИЙ (Квинт Гораций Флакк) (Quintus Horatius Flaccus) (65 - 8 до нашей эры), римский поэт. Сын вольноотпущенника. В книгах сатир, од, посланий - философско-моралистические рассуждения (в том числе о бренности жизни, бессмертии поэзии), наставления житейско-философского характера; воспевая доступные радости бытия (уединенная жизнь, душевный покой, дружба, любовь), утверждает культ меры и умеренности - "золотой середины" (выражение, восходящее к Горацию.). Трактат "Наука поэзии" ("Послание к Пизонам") стал теоретической основой классицизма. Знаменитый "Памятник" Горация породил множество подражаний (Г.Р. Державин, А.С. Пушкин и др.).

муж. Horace, Horatio

Гораций

ГОРАЦИЙ Квинт Флакк (Quintus Horatius Flaccus, 65—8 до христ. эры) — древнеримский поэт «золотого века» римской лит-ры. Его творчество охватывает революционную эпоху Рима конца республики и первые десятилетия нового режима Октавиана Августа. Отец Г. — мелкий землевладелец, вольноотпущенник (бывший раб), сумел дать сыну солидное образование в школах Рима, откуда будущий поэт поехал для усовершенствования в науках в Афины. Там Г. попал в среду республикански настроенной аристократической молодежи. В 42 до христ. эры он, будучи сторонником республиканца Брута, принял участие в решительной битве при Филлиппах (в Македонии). После поражения республиканцев Г. вернулся в Италию. Его имение было конфисковано в пользу ветеранов. Не имея средств к существованию, он должен был стать писцом; с этого времени начинается его лит-ая деятельность. Вергилий вводит Г. в литературный кружок известного сотрудника Августа — Мецената (см.), к-рый делается его другом и покровителем, представляет его Октавиану и даже дарит ему новое поместье (близ теперешнего Тиволи). Из республиканца Г. становится приверженцем нового режима монархии, певцом Августа, в лице которого романтически настроенная интеллигенция, лелеявшая республиканский идеал, видела «восстановителя республики». И Октавиан старался приблизить Г. к себе как поэта-выходца из среды вольноотпущенников, — из той социальной группы, которая, богатея от торговли и вытесняя родовую аристократию, была надежной опорой нового режима и скоро приспособилась к нему. Вместе с современной романтически настроенной интеллигенцией Г. приходит к стоико-эпикурейской философии, проповедующей презрение к богатству и роскоши, «золотую середину», умеренность во всем, довольство малым на лоне природы, наслаждение за бокалом вина. Это учение послужило той призмой, через которую Г. начал рассматривать явления жизни. И в тех случаях, когда эти явления вступали в противоречие с моралью философии, они естественно настраивали поэзию Г. на сатирический лад. Такая философия вызывала у него, как и у многих его современников, романтическое возвеличение доблести и строгости нравов прежних римлян. Она же отчасти определила и форму его произведений — форму разговора по образцу так наз. философской «диатрибы» — диалога с мнимым собеседником, возражения которого автором опровергаются. У Г. «диатриба» чаще видоизменяется в разговор автора с определенными лицами или, реже, в беседу разных лиц. Такова форма его «Сатир» (по-римски — сатира — «смесь» (первая кн. закончена в 35, вторая — в 30 г.). Г. сам называет их — «Разговоры»). Это написанные гекзаметром беседы на разные темы, иногда в форме чистой «диатрибы». Они представляют собой сатиры в нашем смысле слова: или моралистического характера (против роскоши, зависти и пр.; о преимуществах деревенской жизни, с баснею о городской и сельской мыши, впоследствии переработанной Ла Фонтеном), или инвективы нефилософские, или просто описания. «Разговоры» Горация — настоящие «causeries»; в обстановке зарождающейся монархии в них нет чувства политической независимости, характерного для сатир Луцилия (см.), последователем к-рого Г. себя считал. Параллельно с сатирами Г. (с 41 по 30) писал «Эподы» — стихотворения, близкие по духу к сатирам, но написанные большей частью ямбическим двустишием (есть и другие размеры): в нем длинный стих заключается более коротким «эподом» (отсюда и название). В одних эподах — резкие инвективы, напр. нападки на римлян за продолжительную гражданскую войну, — в других отразилось романтическое бегство от современности (эп. 7 и 16), зов за океан «в страну блаженных» (эп. 16); некоторые эподы чужды политики: в них поэт воспевает прелести деревни (эп. 2), откликается на текущие события (эп. 8 — гимн победе Октавиана при Акциуме и т. п.). К сатирам и эподам примыкают «Послания» — написанные гекзаметром письма разным лицам, с к-рыми Г. так же «разговаривает», как и в «Сатирах». В 1 кн. развиваются любимые Г. темы философского характера, иногда в форме «диатрибы». Интереснее лит-ые письма 2 книги; среди них важно отметить «Послание к Пизонам» (Epistola ad Pisones), названное позднее «Ars poetica» (см. Поэтика). Несколько особое место занимают чисто лирические стихотворения Г. — оды (три первых книги изд. в 22, а четвертая — в 13). По форме они отличны от диалогов, обычных у Г. (хотя и среди них встречается диалог в III, 9). Это иногда очень изящные, написанные разными размерами небольшие стихотворения, то отражающие перипетии любви поэта, то посвященные льстивому восхвалению Августа и его деяний, то проповедующие все ту же мораль умеренности и квиетизма. В 30 оде третьей кн. Г. сулит себе бессмертие как поэту (ср. «Памятник» Державина и Пушкина). Г. в «Одах» подражает по форме, а иногда и по содержанию, греческим лирикам: Алкею, Анакреонту, Пиндару и др., но разрабатывает свои темы, как римлянин времен Октавиана. Сделавшись придворным поэтом Августа, Г. в 18 г. до христ. эры написал по его заказу «Песнь столетия» (Carmen saeculare) для всенародного празднества, справлявшегося каждые 110 лет; это — прославление Аполлона и Дианы и молитва о могуществе Рима. — Г. далек от народной массы Рима; «Августов певец» (по выражению Пушкина), он «ненавидел невежественную чернь» (революция, как он сам сказал, заставила его презирать толпу). Г. вполне проявляет себя в «Сатирах», «Эподах» и «Посланиях»: это — публицист, предпочитающий форму беседы, и поэт-реалист, в духе буржуазии торгово-капиталистического Рима. «Сатиры» и «Послания» — это в сущности большей частью проза, облеченная в мастерскую форму стиха; поэтичнее «Эподы», но и в них, подражая (не впервые в римской поэзии) ямбам Архилоха (см.), Г. значительно уступает этому греческому лирику в силе и безыскусственности. Своеобразно у Г. лишь эподическое построение. И в «Одах», иногда высоко поэтичных, нет страстности греческой лирики: Г., писавший эти произведения в зрелые годы, несомненно ниже в этом жанре Катулла (см.) по силе чувства и порыва. В метрическом построении од у Г., благодаря влиянию на него современных ему метрических теорий, уже нет свободы трактовки, характерной для его греческих образцов. В Риме Г. читали в школах, составляли комментарии к его произведениям, ему подражали. У него учились, его переводили в средние века, во времена «гуманизма». Но культ Г. начался с XVII в. Много заимствует из его «Ars poetica» для своей «Поэтики» Буало (1674); ему подражает Гёте, им восторгается Байрон (см. Чайльд-Гарольд, Дон-Жуан), его изучают Лессинг и др. У нас подражал Г. в своих сатирах Кантемир (см.); увлекались им — Пушкин (перев. 7-й оды 2 кн. — «Памятник» и др.), Дельвиг, Майков и др.Библиография:

I. Изданий и переводов Г. огромное множество. Новое издание Heinze R., Lpz., 1921; Критич. изд. Volmer F., Lpz., 1921. Указание перев. и изд. см. у Schanz M., Gesch. d. rom. Liter., I, Munchen, 1927. Полный (с незначит. проп.) русск. перев. А. Фета, М., 1883 (изд. 2-е, СПБ., 1898), перев. отдельных стихотв. в разных журналах (в «Гермесе» и др.); лучший перевод всех од — Порфирова П. Ф. (изд. 2-е, СПБ., 1902); см. указ. русск. перев. у Нагуевского Д. И., История римской литературы, т. II, Казань, 1925.

II. Руководящие пособия: Благовещенский H. M., Гораций и его время, Варшава, 1878 (не устар. до сих пор); Ribbeck, Gesch. d. rom. Dichtung, Stuttg., 1889; Stemplinger, Ed., Horaz im Urteil der Jahrhunderte, Lpz., 1921; Campbell A. V., Horace. A new interpretation, 1924.

ГОРА́ЦИЙ

Гораций Флакк (Horatius Flaccus), Квинт (8 дек. 65 до н.э. – 27 нояб. 8 до н.э.) – римский писатель и поэт. Образование получил в Риме и Афинах. Участвовал в гражданской войне, был воен. трибуном в респ. армии. После поражения республиканцев в 42 до н.э. вернулся в Рим, где занялся писательской деятельностью. Произведения Г.; 4 кн. "Од", "Юбилейный гимн", 1 кн. "Эподов", 2 кн. "Сатир" и 2 кн. "Посланий", в т.ч. трактат "Наука поэзии", к-рый представляет собой письмо к Пизонам; его назв. не принадлежит самому автору. В отличие от "Поэтики" Аристотеля, соч. Г. содержит не теоретич. идеи, а ряд практич. советов начинающим поэтам. Трактат не имеет строго выдержанного плана и условно делится на 3 ч.: общее учение о поэтич. иск-ве (1–152), вопросы трагедии (153–294) и учение о поэте (295–476).

Осн. идея послания заключается в требовании единства, простоты, ясности, цельности, последовательности и непротиворечивости лит. произведений (стихи 1–37). Г. является сторонником уравновешенности, гармонии, противником фантастичности и неправдоподобия. Поэт, по Г., должен соблюдать порядок и строй (series iuncturaque), умело сочетать начало, середину и конец (125–135, 148–152). Слова должны соответствовать данному характеру, а характеры – данному возрасту и положению, отличаться единообразием, отсутствием противоречий и последовательностью своего развития (156–178). Поэт должен быть от природы достаточно талантлив, и ему необходима соответствующая поэтич. школа. Цель поэзии не только наставлять и поучать, но и доставлять читателю наслаждение (333, 343–346). Поэт обязан обладать мудростью и филос. образованием (309–312), но в то же время избегать всяких излишних теорий, чтобы создавать правдоподобные образы, основанные на точных жизненных наблюдениях (317–322). Вдохновение может довести до сумасбродства (453–475), оно должно сопровождаться постоянным и неуклонным трудом (289–301, 388 сл.). Благоразумие (sapėre) является "началом и источником" правильного творчества писателя (309). Одновременно Г. решительно против всякой надуманности, напыщенности и ходульности (136–147). Римская драма не удовлетворяла Г., и он требовал восстановления древнегреч. мифологич. трагедии. Для римской лит-ры того времени поэтика Г. была попыткой реставрации невозвратимого прошлого греч. классики. Осн. положения поэтики Г. – идейная и эмоцион. насыщенность, обобщенно-жизненное правдоподобие, подчеркнуто-рациональная разработка художеств. образности – оказали значит. влияние на теорию и практику классицизма, особенно на франц. классицизм. Буало, к-рый был близок к идеям Г., в нек-рых местах одноименного трактата является простым его переводчиком.

Соч.: Carmina, rec. F. Vollmer, В., [1948]; Opera, геcogn. F. Klingner, Lipsiae, 1959; Arte poetica. Con commento di A. Rostagni, Torino, 1930; в рус. пер. – Полное собр. соч., М.–Л., 1936.

Лит.: К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве, М., 1957 (см. Именной указатель); Hетушил И., Темы и планы Горациевой Ars poetica, "Ж. Мин-ва народного просвещения", 1901, июль – август; Mиллер Л. Α., Жизнь и сочинения Горация. СПБ, 1880; Immisсh О., Horazens Epistel über die Dichtkunst, Lpz., 1932 (Philologus, Suppl. Bd 24, H. 3); Кlingner F., Horazens Brief an die Pisonen, Lpz., 1937; Steidle W., Studien zur Ars poetica des Horaz, B. – Würzburg, 1939 (Diss); Сupaiuоlо F., L'Epistola di Orazio ai Pisoni, Napoli, 1941; Fraenkel E., Horace, Oxf., 1957.

А. Лосев. Москва.

Гора́ций

Квинт Гораций Флакк (Quintus Horatius Flaccus) (65 до н. э. — 8 до н. э.), римский поэт. Сын вольноотпущенника. В сатирах, лирических «одах», посланиях философско-моралистические рассуждения, наставления житейско-философского характера в духе эпикуреизма и стоицизма; воспевая доступные радости бытия (уединённая жизнь, душевный покой, дружба, любовь), утверждает культ меры и умеренности — «золотой середины». Трактат «Наука поэзии» («Послание к Пизонам») стал теоретической основой классицизма. Знаменитый «Памятник» Горация породил множество подражаний (Г. Р. Державин, А. С. Пушкин и др.).

* * *

ГОРА́ЦИЙ (полн. Квинт Гораций Флакк, Quintus Horatius Flaccus) (65 — 8 до н. э.), римский поэт. В сатирах, лирических «одах», посланиях философские рассуждения, наставления житейско-философского характера в духе эпикуреизма(см. ЭПИКУРЕИЗМ) и стоицизма(см. СТОИЦИЗМ). Трактат «Наука поэзии» стал теоретической основой классицизма(см. КЛАССИЦИЗМ). Знаменитый «Памятник» Горация породил множество подражаний (Г. Р. Державин(см. ДЕРЖАВИН Гаврила Романович), А. С. Пушкин(см. ПУШКИН Александр Сергеевич)).

Гораций Флакк, Квинт (Quintus Horatius Flaccus) (65-8 до н. э.) - рим. поэт. Род. в семье вольноотпущенника, служил в армии Брута, был близок к Меценату и Августу. Творчество Г. разнообразно по жанрам и темам. В "Эподах" ("Epodi") Г. призывает к гражд. миру, прославляет победу Августа над Антонием. В "Сатирах" ("Sermones") ставит проблему индивидуального счастья; в них много автобиографического, метких зарисовок быта и типов современников. В "Одах" ("Carmina"), помимо любовных и дружеских застольных мотивов, филос.-эпикурейских раздумий, содержится восхваление политики принципата. В т. н. "Римских одах" (III, 1-6) почитание Августа возводится в культ. 1-я кн. "Посланий" ("Epistolae") посвящена филос. размышлениям на этич. темы, во 2-й ("Послание к Пизонам" - "Epistolae ad Pisones") Г. разрабатывает теоретико-лит. вопросы. Значение наследия Г. не только в художеств. мастерстве, но и в отражении нравов и идейной борьбы в Риме кон. 1 в. до н. э.

Соч.: Opera. Tertium recognovit P. Klingner, Lipsiae, 1959; в рус. пер. - Гораций Флакк Квинт. Полн. собр. соч., пер. под ред. Ф. А. Петровского, М.-Л., 1936.

Лит.: Wili W., Horaz und die Augusteische Kultur, Basel, 1948.

А. Ч. Козаржевский. Москва.

Гораций

(Horatius)Гораций, Квинт Гораций Флакк (Quintus Horatius Flaccus) (65 - 8 до н.э.)

Римский поэт. Сын вольноотпущенника. Родился в Апулии. Разностороннее образование получил в Риме и Афинах. В битве при Филиппах сражался на стороне республиканцев. Вернувшись с войны без гроша в кармане, начал писать стихи, сблизился с кругом Вергилий (Vergilius) и перешел под покровительство Мецената. Отличался мастерством при сочетании греческих и латинских стихотворных размеров и ироничным отношением к самому себе.Афоризмы, цитаты
• Высокие сосны чаще вырываются бурей, высокие башни обрушиваются с наибольшим шумом, и молнии обыкновенно ударяют в вершины гор.
• Добродетель женщин происходит часто от скупости их любовников.
• Стараюсь быть кратким - делаюсь непонятным.
• Насмешка часто разрешает важные задачи лучше и сильнее, чем строго обличительная речь.
• Счастлив тот, кто вдали от деловых расчетов возделывает поля своих предков на своих собственных волах и никому ничего не должен платить.
• Большие обещания уменьшают доверие.
• Всякого одобрения достоин тот, кто соединил приятное с полезным.
• Боязнь избежать ошибки вовлекает в другую.
• Владей своими страстями, которые властвуют, если не подчиняются.
• Нет никого без пороков. Тот из нас наилучший, кто их имеет поменьше.
• Гнев есть кратковременное безумие.

Гораций, Квинт Гораций Флакк; Quintus Horatius Flaccus, 65-8 гг. до н. э., римский поэт. Сын вольноотпущенника, родился в Венузии в Южной Италии. Благодаря отцу получил хорошее образование в Риме. Примерно в 44 г. до н. э. отец послал Г. в Грецию изучать философию. Когда Брут появился в Афинах после убийства Цезаря, Г. присоединился к нему и в должности военного трибуна сражался под Филиппами. Поражение противников Октавиана разорило его, завещанное отцом имущество подверглось конфискации. Возвратившись в Рим, Г. работал писарем у квестора, одновременно сочиняя стихи. Вергилий и Варий Руф в 38 г. представили его Меценату, и тот принял Г. в свой круг, оделив в 33 г. земельной собственностью в Сабинских горах, что обеспечило поэту материальный достаток. Благодаря Меценату Г. познакомился с Августом. Несмотря на то, что он отверг предложенную ему должность начальника канцелярии (ab epistulus), Г. до конца жизни пользовался покровительством императора. — В творчестве Г. можно выделить 3 периода: 40-30 гг., 30-23 гг., 23-8 гг. В первый период была создана Книга эподов (Epodon liber), содержавшая 17 стихотворений, названных эподами (это название происходит от метрики стихотворений, где после долгого стиха выступает более короткий, обозначенный как stichos epodos — заключение). Г. брал за образец Архилоха, чаще в формальном отношении, ибо в противоположность греческому поэту он не бичевал людей, но лишь сами явления. Объектами его критики были зазнавшийся выскочка, сладострастная старуха, отравительница Канидия. Г. дает выражение и своим патриотическим чувствам, как в эподе 7, где в преддверии новой гражданской войны он призывает соотечественников опомниться, или в более раннем эподе, созданным до 40 г., эподе 16, где он рисует мрачный образ погрязшего в братоубийственных войнах Рима, для которого уже нет спасения, а немногих праведных призывает к бегству на счастливые острова. В это же время создаются Сатиры (Sermones) в 2 книгах. Книга I (10 произведений) была написана ок. 35 г., II (8 произведений) — ок. 30. Г. пошел здесь по следам Луцилия, которого порой критиковал за языковые и стилистические недочеты. Сам он старался писать более правильно: Г. иллюстрирует это двумя сатирами, аналогичными произведениям предшественника (I 7, 15). Он пишет свои Сатиры дактилическим гекзаметром, размером, с той поры типичным для этого жанра. Большая часть произведений Г. имеет форму диалога. Сатиры Г. напоминают популярно-философские диатрибы Биона с Борисфена. Композиция свободная, с большим количеством отступлений, экскурсами, тематика богата и разнообразна. Шутки Г. легки, а его безмятежность неподдельна. Сатира Г. отличается своим характером от сатир Луцилия: он не поднимает политических вопросов, не допускает ни критики высокопоставленных особ, ни чрезмерного внимания к римскому народу, носит в большей степени общечеловеческий характер. Г. не обрушивается на ошибки и слабости, но смеется над ними. Указывая пороки: жадность, зависть, чрезмерное гурманство, недовольство своей судьбой, наглость, неустанный критицизм — поэт хочет помочь людям найти настоящую дорогу к счастью Сатиры эти содержат множество сведений о жизни и творчестве поэта. Сатиры и Эподы автор посвятил Меценату. К другому периоду его творчества относятся лирические песни Carmina (23 г.) в 3 книгах, также посвященные Меценату. Позднейшие грамматики называли их одами, сам же автор — песнями (carmen, melos). Они создавались постепенно и тщательно отделывались. Эти песни имеют строфическую форму; чаще всего используются алкеева и сапфическая строфы, но также можно встретить и другие размеры, некоторые из них были применены в римской литературе впервые. Г. ориентировался на древних греческих лириков: Алкея, Сапфо, Анакреонта, Вакхилида, но заимствуя у них мотивы или образы, придавал своим песням родной римский колорит. Это видно на примере произведений, греческие соответствия которых не сохранились, например, ориентированная на Алкея ода I 14, где у греческого поэта взято только сравнение государства с кораблем, или же ода I 37, где сходство выявляет лишь общий фон. У Г. больше моральной рефлексии и субъективных элементов. Песни содержат также больше философских рассуждений, направленных на практические цели. Г. провозглашает, что житейская мудрость основывается на следовании принципу золотой середины, способности довольствоваться малым, сохранении спокойствия и душевного равновесия в различных ситуациях, внутренней независимости, радости жизни в настоящем, без попытки заглянуть в будущее. Даже мысль о старости и смерти заставляет поэта почувствовать очарование уходящего мгновения. Радость жизни приносят скромные застолья в кругу друзей и любовь. Знаменательно для поэтической техники Г. использование в качестве отправной точки фактических или воображаемых деталей ситуации. Часто в роли эпиграфа выступают у Г. греческие изречения, а далее он излагает собственные мысли, раскрывает своеобразную жизненную философию, мешая эпикурейские элементы со стоическими. В песнях на патриотические темы, прежде всего в так называемых римских одах (III 1-6; I 2; 37; III 24), он говорит как поэт-пророк, жрец Муз, наставник общества. Он призывает молодежь вернуться к старым римским добродетелям, идеалам, к нравственной и физической силе, включаясь тем самым в августианскую программу преобразования общества. В песнях в честь богов, обыкновенно тоже связанных с персоной Августа: Венеры, Аполлона, Дианы, Меркурия — Г. официален и холоден. Эротические произведения также несколько растянуты, в них больше рефлексии, чем подлинных чувств. У них множество адресаток, и Г. говорит с ними скорее тоном ментора, чем любовника. Зато к друзьям он обращается с большой искренностью и сердечностью, им он навсегда предан. С гордостью говорит Г. о собственном творчестве. В одах II 20 и III 30 он выражает в стихах уверенность в бессмертии своей поэзии, которая переживет века (знаменитое «Non omnis moriar» — «Весь я не умру») В последний третий период была написана IV книга Песен и Послания. После перерыва в несколько лет Г. возвращается к лирике в 17 году, когда Август доверяет ему написать гимн, восхваляющий прелести наступления нового века, так называемый ludi saeculares. Эта песнь написана сапфической строфой. В ней Г. прославляет Аполлона и Диану, богов, покровительствующих Риму, а вместе с ними и Августа, и восхваляет начинания правителя, стремящегося обновить общество и государство. Гимн Г. был исполнен в праздничные дни хором юношей и девушек после принесения жертв на Палатине. Этот знак отличия подтолкнул поэта вновь заняться лирическим творчеством. В 17-13 гг. была создана IV книга Песен (15 произведений). Самыми распространенными темами являются здесь: особа Августа и прославление его деятельности, как правителя, который дал государству покой и мир; собственное творчество поэта, а также любовь, пиры, философские размышления. В 20 г. появилась первая книга Посланий (Epistulae) Г., вторая книга была издана только в конце жизни поэта. Каждое произведение этого сборника имеет своего адресата. Из 20 посланий первой книги несколько посвящены размышлениям о морали, в основном в духе стоиков, другие имеют форму писем, заключающих в себе рекомендации или рассказ о чем-либо. Хватает в них и личной тематики, например, послание 10 о жизни в городе и в деревне с восхвалением последней, послание 7 к Меценату, где Г. поучает адресата, какова должна быть истинная дружба. Послание 19 содержит рассуждения о второстепенных литераторах и описывает собственные заслуги Г. перед римской поэзией: поэт гордится тем, что перенес греческую лирику на италийскую почву. Литературную проблематику мы находим и во второй книге Посланий. Ей посвящено три произведения. В написанном позднее послании 1 к Августу Г. выступает против переоценки старой римской поэзии, ибо пренебрежение тем, что ново, препятствует творческому развитию. Г. приводит здесь краткий обзор предшествующей римской поэзии, особенно драматической, подчеркивает достоинства старых мастеров, хотя отмечает и формальные слабости. Атмосфера в литературных кругах Рима, вопрос об ответственности поэта, проблемы собственного творчества и собственной жизни составляют тематику послания 2 к Флору. Послание 3 к Пизонам, названное Квинтилианом Поэтическим искусством (Ars poetica), представляет собой стихотворное эссе о поэзии. Г. основывается на выводах Неоптолема и Аристотеля, использовал также собственный опыт. В этом поэтическом трактате о поэзии он рассматривает прежде всего автора и его произведение. Больше внимания он уделяет творению, описывая его построение, предписывая единство композиции, тщательность языковой и стилистической обработки. На примере эпоса, а в основном драмы, он дает множество указаний, касающихся среди прочего обрисовки характеров, динамики образа, роли сценических перипетий, использования стихотворных размеров. Он обращает внимание на неизбежную связь автора с произведением: оно вырастает из души творца, отражая его переживания, и лишь в этом случае может нравиться читателю (Если ты хочешь, чтобы я заплакал, то сначала выстрадай это сам — Si vis flere, dolendum est primum ipsi tubi). Г. прослеживает тесную связь технических умений, искусства (ars) и таланта (ingenium). Собственные художественные достижения Г. имеют своим источником как большой талант, так и долгие размышления над собственной поэзией и вдумчивый анализ образцов. Лишь Г. придал существующим поэтическим жанрам законченную художественную форму. Неустанное стремление к совершенству формы очевидно во всем творчестве Г., что сближает его с эллинистической поэзией. Язык его необычайно разнообразен, богат оттенками: от возвышенной молитвы до обыденной речи. Произведения Г. динамичны, в них много движения и жизни. Забота о судьбах государства позволила Г. включиться в программу преобразований Августа. Противник всяческих крайностей, сторонник правила золотой середины, даже в области философских взглядов Г. сумел сохранить независимость от отдельных школ. По отношению к греческим образцам он тоже демонстрировал самостоятельность, творя новую римскую поэзию. Признание и восхищение сопровождали его еще при жизни, но он сталкивался и с критикой. Отголоски его творчества были сильны. Его влияние можно найти уже у Проперция, позднее — у христианских поэтов, среди прочих у Пруденция. Г. знали и ценили в средневековье, но в основном как автора сатир. Песни Г. открыл Петрарка, и с этого момента Г. почти в единственном числе представлял античную лирику. Под его влиянием развивается ренессансная лирика на национальных языках. Поэтическое искусство на протяжении веков было поэтическим оракулом.

ГОР́́АЦИЙ (полное имя — Квинт Гораций Флакк, Quintus Horatius Flaccus) (65—8 до н. э.), рим. поэт. Л. читал Г. в оригинале: он входил в учебные программы. В юношеской поэме Л. «Джюлио» строфы 212—220, поставленные в кавычки как цитата из «римского поэта-мудреца» (III, 73), представляют собой вольное переложение из Г. (кн. II, ода 16, строфы 3 и 6). Сходный образ Страха, Опасности и Заботы, к-рые следуют за человеком, сядет ли он на корабль или на коня, содержится у Г. в кн. III, оде I, строфе 10. Примечательно, что Г. для юного Л. — «поэт-мудрец». Считалось, что имя Нэеры («К Нэере») Л. заимствовал у Г. («Ad Neaeram», epod. 16), однако вероятнее, что он нашел его у А. Шенье.Лит.: Краков, с. 10—12.