«БУХАРИН Николай Иванович»

БУХАРИН Николай Иванович (1888-1938) - политический деятель, академик АН СССР (1928). Участник Революции 1905-07 и Октябрьской 1917. В 1917-18 лидер "левых коммунистов". В 1918-29 редактор газеты "Правда", одновременно в 1919-29 член Исполкома Коминтерна. В 1929-32 член Президиума Высшего совета народного хозяйства СССР, с 1932 член коллегии Наркомтяжпрома. В 1934-37 редактор "Известий". Член ЦК партии в 1917-34. Член Политбюро ЦК в 1924-29. Кандидат в члены Оргбюро ЦК в 1923-24. Член Всероссийского Центрального исполнительного комитета и Центрального исполнительного комитета СССР. В кон. 20-х гг. выступил против применения чрезвычайных мер при проведении коллективизации и индустриализации, что было объявлено "правым уклоном во Всероссийской КП(б)". Труды по философии и политэкономии. Репрессирован; реабилитирован посмертно.

Н. И. Бухарин.

Буха́рин Николай Иванович

(1888—1938), политический деятель, академик АН СССР (1928). Участник Революции 1905—07 и Октябрьской революции 1917. В 1917—18 лидер «левых коммунистов». В 1918—29 редактор газеты «Правда». В 1919—24 кандидат, в 1924—29 член Политбюро ЦК большевистской партии; в 1919—29 член Исполкома Коминтерна. В 1929—32 член Президиума ВСНХ СССР, с 1932 член коллегии Наркомтяжпрома. В 1934—37 редактор «Известий». В конце 1920-х гг. выступил против линии И. В. Сталина на применение чрезвычайных мер при проведении коллективизации и индустриализации, что было объявлено «правым уклоном в ВКП(б)». Труды по философии и политэкономии. Необоснованно репрессирован.

* * *

БУХА́РИН Николай Иванович [27 сентября (9 октября) 1888, Москва — 15 марта 1938, там же], советский политический деятель, академик АН СССР (1928). Участник Революции 1905—1907 и Октябрьской 1917. В 1917—1918 лидер «левых коммунистов»(см. ЛЕВЫЕ КОММУНИСТЫ). В 1918—1929 редактор газеты «Правда», одновременно в 1919—1929 член Исполкома Коминтерна. В 1929—1932 член Президиума Высшего совета народного хозяйства СССР, с 1932 член коллегии Наркомтяжпрома. В 1934—1937 редактор «Известий». Член ЦК партии в 1917—1934. Член Политбюро ЦК в 1924—1929. Кандидат в члены Оргбюро ЦК в 1923—1924. Член Всероссийского Центрального исполнительного комитета и Центрального исполнительного комитета СССР. В кон. 1920-х гг. выступил против применения чрезвычайных мер при проведении коллективизации и индустриализации, что было объявлено «правым уклоном во Всероссийской КП(б)». Труды по философии и политэкономии. Репрессирован; реабилитирован посмертно.

Гимназист-большевик

Родился в семье учителя, выпускника математического факультета Московского университета, мать — учительница начальной школы. Уже в годы учебы благодаря отцу у Бухарина сформировался интерес к естественной истории, литературе и живописи. До конца жизни Бухарин собирал имевшие научное значение коллекции птиц и бабочек; глубокое знание литературы, живописи позволило ему стать в дальнейшем одним из лучших советских литературных критиков и искусствоведов того времени. В 1905 в разгар революционных событий вместе со своим младшим гимназическим приятелем начал работать в московской городской организации большевиков. В 1906, будучи гимназистом выпускного класса, Бухарин вступил в РСДРП(б).(см. КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА)

В 1907—1910 Бухарин учился на экономическом отделении юридического факультета Московского университета. Учебе Бухарин уделял мало внимания, поскольку руководил пропагандистской и нелегальной деятельностью большевиков среди учащейся молодежи. Из университета Бухарин был исключен в связи с арестом; в 1911 был сослан в Архангельск, затем на Онегу, оттуда бежал через Москву в Ганновер. В эмиграции работал в большевистских и социалистических организациях Германии, Австро-Венгрии, Швейцарии, в Скандинавских странах. В 1912 в Кракове познакомился с В. И. Лениным(см. ЛЕНИН Владимир Ильич). На социал-демократической конференции в Берне в 1915 резко критиковал взгляды Ленина по вопросу о самоопределении наций, ленинский лозунг поражения России в империалистической войне и идею «всеобщего мира».

В 1915 Бухарин опубликовал книгу «Мировое хозяйство и империализм», содержащую те же теоретические ошибки, что работы Гильфердинга(см. ГИЛЬФЕРДИНГ Александр Федорович) и Ленина. С октября 1916 Бухарин начал сотрудничать, а в январе 1917 фактически возглавил редакцию газеты «Новый мир» в Нью-Йорке (орган российской социал-демократии). Членом редколлегии «Нового мира» был Л. Д. Троцкий(см. ТРОЦКИЙ Лев Давидович), с которым у Бухарина отношения не сложились и вскоре переросли во взаимную неприязнь. В апреле 1917 Бухарин возвратился на родину, где разворачивались судьбоносные события не только для России, но и всего мира. Бухарин — самый яркий представитель молодого поколения «ленинской гвардии» профессиональных революционеров, бесконечно оторванных от жизни в силу своего противоестественного существования, — принимал активное в них участие.

После Октября

Весной и летом 1917 Бухарин следовал в фарватере политики Ленина, но на заседании ЦК партии 15 сентября 1917 проголосовал за то, чтобы письма Ленина с призывами к вооруженному восстанию от партии скрыть и сжечь. В дни Октябрьского переворота(см. ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917) Бухарин возглавлял редакцию «Известий Московского ВРК». По рассказам очевидцев, во время доклада о кровавых октябрьских событиях в Москве Бухарин разрыдался. Однако, выступая 5 января 1918 на открытии Учредительного собрания(см. УЧРЕДИТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ), именно Бухарин пригрозил его депутатам гражданской войной: «вопрос о власти революционного пролетариата... есть вопрос, который будет решен той самой гражданской войной, которую никакими заклинаниями... остановить нельзя».

После разгона Учредительного собрания на очередь дня встал вопрос о мире с Германией, по которому Бухарин резко разошелся с Лениным, выступавшим за мир на любых условиях. Бухарин возглавил «левую оппозицию» (см. «Левые коммунисты»(см. ЛЕВЫЕ КОММУНИСТЫ)), имевшую перевес в ЦК. Выдвинутая Бухариным теория «революционной партизанской войны» против регулярной немецкой армии говорит лишь о том, что Бухарин и его сторонники в ЦК (Бубнов(см. БУБНОВ Андрей Сергеевич), Дзержинский(см. ДЗЕРЖИНСКИЙ Феликс Эдмундович), Крестинский(см. КРЕСТИНСКИЙ Николай Николаевич), Урицкий(см. УРИЦКИЙ Моисей Соломонович) и др.) абсолютно неадекватно воспринимали реальное положение дел. Впрочем, Бухарин, как и большинство руководителей партии, отводили русской революции роль лишь запала, от которого должна была вспыхнуть мировая. Отсюда логика Бухарина: пусть германец разобьет Россию и тем самым перенесет пламя революции в Европу.

После подписания «похабного» Брестского мира 3 марта 1918 Бухарин вернулся к редактированию «Правды», директивного органа ЦК партии большевиков. Он полностью оправдывал «красный террор», начавшийся после покушения на Ленина 30 августа 1918, хотя не мог не понимать как даже недоучившийся юрист, что соединение в ВЧК(см. ВСЕРОССИЙСКАЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ) функций органов следствия, суда и исполнения приговоров не могло не породить чудовищных злодеяний и произвола. Миллионы жертв гражданской войны, голода, эпидемий, разрушение хозяйства страны, одичание выжившего населения Бухарин считал «неизбежными издержками революции».

В области политэкономической теории взгляды Бухарина претерпевали резкие колебания. В 1918 он выступал за национализацию только самых крупных предприятий; в работах «Азбука коммунизма» (1919) и «Экономика переходного периода» (1920) ратовал за драконовские меры военного коммунизма(см. ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ), за тотальное государственное регулирование распределения. С началом НЭПа Бухарин совершает поворот на 180 градусов. В 1923 в «Правде» он утверждал, что СССР обречен «многие десятки лет медленно врастать в социализм», «социализм бедняков — паршивый социализм» (1925) и, наконец, знаменитое: «Всему крестьянству, всем его слоям нужно сказать: обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство». На XIV съезде партии в декабре 1925 Бухарина резко критиковали за такую «мелкобуржуазную» позицию.

В марте 1919 Бухарин был избран кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б), а в июне 1924 — членом Политбюро, которым он оставался до ноября 1929. Эти годы — пик его партийной карьеры. В 1919—1929 занимал пост члена Исполкома Коминтерна и его президиума. В 1928 был избран действительным членом АН СССР. Когда академика Бухарина Сталин послал в Ленинград убеждать нелояльного Нобелевского лауреата, академика И. П. Павлова(см. ПАВЛОВ Иван Петрович), в правильности избранного социалистического пути развития, ехидный старик первым делом осведомился у «коллеги», знает ли тот таблицу умножения.

Любимец партии

В так называемом завещании Ленина, «Письме к съезду», Бухарин был назван «любимцем всей партии». После смерти вождя он стал кумиром прежде всего партийной молодежи, которая тянулась к Бухарину после заката звезды Троцкого в 1925. Этому особому положению Бухарина немало способствовали его личные качества: внешне привлекательный, доступный, демократичный, свободный от стяжательства и чванства, свойственных большинству коммунистических вождей; в неизменном костюме эпохи «революционного романтизма» — простая рубашка, кожаная куртка, сапоги. Веселый, шумный, заражавший большевистскую молодежь своей неуемной энергией и энтузиазмом, Бухарин был единственным чистым интеллектуалом среди большевистских вождей. В политической биографии Бухарина есть неразрешимая загадка — «любимец партии» был начисто лишен властолюбия. «Пафос власти у меня лично всегда отсутствовал» (из письма Бухарина Сталину, 1936). Для политика первой величины это — уникальное явление.

Вокруг Бухарина сложилась группа интеллектуальной, талантливой молодежи весьма разночинного происхождения (дети видных большевиков и видных кадетов), получившая название «школы Бухарина». Почти все они были репрессированы и погибли в сталинской мясорубке. Сторонниками Бухарина являлись также члены Московского комитета партии (Н. А. Угланов(см. УГЛАНОВ Николай Александрович)), в Политбюро Бухарина признавали своим лидером А. И. Рыков(см. РЫКОВ Алексей Иванович) (председатель Совнаркома), М. П. Томский(см. ТОМСКИЙ Михаил Павлович) (глава профсоюзов). Постоянный политический противник Бухарина, Г. Е. Зиновьев(см. ЗИНОВЬЕВ Григорий Евсеевич), сетовал в 1925, что Бухарин получил «монополию на политико-литературное представительство партии, на всю политико-просветительскую работу». Действительно, Бухарин являлся не только редактором «Правды» и теоретического журнала ЦК ВКП(б) «Большевик» (с 1924), но и членом редколлегий бесчисленных периодических изданий, энциклопедий, академических изданий.

Имея на руках все эти козыри, Бухарин намеревался вступить в союз со Сталиным, чтобы благодаря сталинской организационной мощи сделать свою экономическую программу программой партии. Но Сталин еще более нуждался в Бухарине и его «школе», так как группа Сталина страдала интеллектуальной немощью; генсек опирался на воспитанных им молодых партократов, поднаторевших в аппаратных играх, но начисто лишенных собственных политических идей (В. М. Молотов(см. МОЛОТОВ Вячеслав Михайлович), Г. М. Маленков(см. МАЛЕНКОВ Георгий Максимилианович)). Бухарин был необходим Сталину также как средство, как таран для сокрушения Зиновьева, Каменева и Троцкого. «Любимец партии» должен был противопоставить их марксистско-программной казуистике свою, а затем разделить судьбу поверженных врагов. Сталин видел Бухарина насквозь, Бухарин, принимая дружбу Сталина за чистую монету, проявил поразительную политическую слепоту. Сталин безошибочно использовал огромный бухаринский авторитет, его безупречную репутацию, с помощью которых генсек обеспечил себе победу в борьбе со своими более сильными противниками, с ленинской гвардией, что привело его к единоличной власти.

В союзе Сталин—Бухарин первый занимался организационно-аппаратными вопросами, а Бухарин — теорией марксизма, пропагандой, экономической программой, Коминтерном. Коренные расхождения наметились в социально-экономической политике: Бухарин настаивал на расширении НЭПа, а Сталин — на его свертывании, на проведении ускоренной индустриализации и насильственной коллективизации. Тем не менее Сталин защищал Бухарина от нападок ярых сталинистов: «Нашего Бухарчика мы в обиду не дадим». Но после разгрома «новой оппозиции»(см. НОВАЯ ОППОЗИЦИЯ) в 1927 Бухарин и его сторонники были обвинены в «правом уклоне», в противодействии «раскрестьяниванию», «защите кулака».

В июле 1928 Бухарин тайно предложил политический союз Каменеву, который записал их разговор (впоследствии запись стала известна). Своими страстными обвинениями в адрес Сталина Бухарин лишал свою группу и себя последних шансов на спасение: «Курс Сталина ведет к гибели революции. Сталин — беспринципный интриган, он меняет программные установки в зависимости от того, кого хочет погубить. Выслав Троцкого из Москвы, он хочет расправиться с Бухариным, Рыковым, Томским и их единомышленниками». Наступало время беспощадной аппаратной расправы с правыми уклонистами. Ленинская гвардия, казалось, покорно ожидала своей участи. Только в «Заметках экономиста» («Правда», сентябрь 1928) и в речи 24 января 1929 «Политическое завещание Ленина» Бухарин осмелился указать на то, что политика Сталина в городе и деревне пришла в полное противоречие с идеями последних статей Ленина («О кооперации» и др.). Выводы последовали в ноябре 1929, когда на Пленуме ЦК Бухарин был выведен из состава Политбюро и снят с поста редактора «Правды». В 1930 вслед за Бухариным были освобождены со своих постов Рыков и Томский. Московский комитет партии был очищен от бухаринцев, а партийная печать — от питомцев его школы.

Политическая агония

Несмотря на унизительное понижение (ему предложили в 1930 должность начальника сектора ВСНХ СССР), он согласился занять этот пост. Бухарин публично покаялся и пообещал решительно бороться «против всех уклонов от генеральной линии партии и, прежде всего, против правого уклона». К нему присоединились Рыков и Томский. Но в 1933 Бухарин разорвал личные с ними отношения, по сути, предав своих многолетних единомышленников.

В 1934 Бухарин получил новое назначение — пост редактора газеты «Известия ЦИК СССР». В том же году Бухарин женился в третий раз на юной Анне Лариной, приемной дочери видного меньшевика, а потом большевика Ю. Ларина(см. ЛАРИН Ю. (Лурье)). Сугубо личное событие стало обстоятельством политическим — теперь Сталин располагал надежным средством заставить «Бухарчика» оболгать себя и товарищей по партии ради спасения любимой жены и вскоре родившегося сына. Еще одно важное событие произошло в жизни Бухарина в августе 1934 — ему было поручено сделать основной доклад на открытии первого Съезда советских писателей, который был воспринят писательским собранием неоднозначно.

В 1935—1936 по распоряжению генсека Бухарин, находившийся под непрерывной открытой слежкой, работал над Конституцией СССР, которая вошла в историю под названием сталинской, хотя на самом деле ее следует называть бухаринской. Ему особенно удается раздел о гражданских и демократических правах. Весной 1936 Сталин послал Бухарина вместе с женой за границу за архивами германской социал-демократии, в том числе, за рукописями Маркса(см. МАРКС Карл) (архивы вывез из фашистской Германии Б. Николаевский, видный меньшевик, известный историк-архивист российской социал-демократии). Бухарин посетил Прагу, Берлин, Копенгаген, Париж. В европейских столицах он встречался с меньшевиками, бывшими большевиками, иностранными коммунистами, известными деятелями культуры; со всеми он был предельно откровенен и, в первую очередь, в оценке Сталина и своей судьбы — «теперь он меня убьет», на этот счет у Бухарина уже не было никаких иллюзий. Ему советовали не возвращаться в Москву, но Бухарин не мог этого сделать, полагая, что эмиграцией перечеркнет свое большевистское прошлое.

Летом 1936 ЦК предоставил Бухарину отпуск, который он решил провести на Памире. Оттуда он посылал Сталину верноподданнические письма, называя его старой партийной кличкой «Коба». А в это время в Москве проходил судебный процесс над Зиновьевым и Каменевым, на котором они дали сфальсифицированные показания против Бухарина. Он немедленно вернулся в Москву и попытался попасть на прием к высшим лицам в государстве, но его никто не принял. Тогда Бухарин написал письмо, адресовав его членам Политбюро, в котором клялся в верности Сталину: «я во всех областях с подлинной убежденностью защищал линию партии и сталинское руководство... Какую? Отказаться от колхозов, когда они быстрейше растут и богатеют на общественной ниве»; «победоносные вехи: индустриализация, коллективизация, уничтожение кулачества, две великие пятилетки, забота о человеке, овладение техникой и стахановство, зажиточная жизнь, новая конституция»; «что мерзавцев расстреляли [Зиновьева и Каменева]— отлично, воздух сразу очистился». Но Бухарин уже понимал, что большая часть их фантастических признаний — результат жесточайших пыток. На письмо никто не ответил, тогда Бухарин решил обратиться к Ворошилову, который отвечал ему в сталинском духе: «гнусные выпады», «мерзкие эпитеты», «негодяй».

Бухарин не успокоился и, предчувствуя скорый арест, написал письмо «Будущему поколению руководителей партии», которое его жена заучила наизусть. Благодаря ей, оно дошло до «будущего поколения». Красной нитью через все письмо проходит мысль: «фильтр истории рано или поздно неизбежно смоет грязь с моей головы», но в письме невозможно найти ответа на вопрос, почему, собственно, деятельность партии превратилась в клубок чудовищных преступлений.

В феврале 1937 Бухарин был арестован по делу Правотроцкистского антисоветского блока(см. ПРОЦЕСС ПРАВОТРОЦКИСТСКОГО БЛОКА). На процессе, проходившем 2—13 марта 1938 в Москве в Доме Союзов, Бухарин взял на себя всю ответственность за вымышленные преступления никогда не существовавшего правотроцкистского блока и не признавал ни одного конкретного обвинения (от подмешивания толченого стекла в продукты до подготовки убийства Ленина в 1918 году и Сталина в 1930-е годы). Первые слова Бухарина на процессе «Я признаю себя виновным... за всю совокупность преступлений, совершенных этой контрреволюционной организацией» сделали бессмысленным его дальнейший поединок с прокурором А. Я. Вышинским(см. ВЫШИНСКИЙ Андрей Януарьевич) и председателем суда Ульрихом. Те, кто не верили в виновность Бухарина, сами были обречены; рядовые члены партии были, как правило, малограмотны, и хитроумные маневры Бухарина на процессе они понять и оценить не могли. 13 марта 1938 Бухарин, Рыков, Г. Г. Ягода(см. ЯГОДА Генрих Григорьевич), бывший нарком НКВД, и другие были расстреляны. По Москве ходили слухи, что Бухарин и Рыков встретили смерть мужественно, в отличие от Зиновьева и Каменева. Вскоре жена Бухарина была арестована, около двадцати лет провела она в лагерях и ссылках, их крошечный сын воспитывался в различных детских домах и долгое время не знал, чей он сын.

В 1988 в годы «перестройки»(см. ПЕРЕСТРОЙКА) Бухарин был реабилитирован и восстановлен в партии. Началась неоправданная апология Бухарина как теоретика марксизма, противника Сталина и демократа. Но его теоретическое наследие обесценивалось с каждым годом гласности и осмысления рыночной экономики. И это неудивительно, поскольку Бухарин не являлся ученым-исследователем. Тем не менее трагическая судьба Бухарина, которому в сталинском «Кратком курсе ВКП(б)» отводилась роль несостоявшегося убийцы Ленина, заслуживает самого пристального и объективного рассмотрения как наиболее яркого представителя ленинской гвардии.

(1888-1938), один из лидеров Российской (с 1925 г. — Всесоюзной) коммунистической партии (большевиков), экономист, публицист, философ, литературовед и критик, отразившийся в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» и фельетоне «Лестница в рай». Б. родился 27 сентября/9 октября 1888 г. в семье учителей в Москве. В 1900 г. поступил в 1-ю Московскую (Поливановскую) гимназию, где, как он сам отмечал в автобиографии для Энциклопедического словаря Русского библиографического института «Гранат» (1929), «учился все время почти на пятерках, хотя не прилагал никаких к этому усилий, никогда не имел словарей, всегда «списывал» наспех «слова» у товарищей и «готовил» уроки за 5-10 минут до прихода учителей». В 1907 г. Б. поступил на экономическое отделение юридического факультета Московского университета. К тому времени он уже активно занимался революционной деятельностью. О первых шагах на этом поприще Б. вспоминал в автобиографии: «В 4-м или 5-м классе гимназии начали организовываться «кружки», «журналы» и т. д., сперва совершенно невинные. Как полагается, мы прошли и через стадию писаревщины. Потом началось чтение нелегальной литературы, затем кружки, «организации учащихся», куда входили и с.-р. и с.-д. (социалисты-революционеры, эсеры, и социал-демократы, эсдеки. — Б.С.), а затем окончательное самоопределение в марксистском лагере... Тут подходила революция 1905 г., митинги, демонстрации и пр. Конечно, во всем этом мы принимали живейшее участие. В 1906 г. я официально стал числиться членом партии (Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков). — Б.С.) и начал нелегальную работу. Во время выпускных экзаменов вел стачку на обувной фабрике Сладкова вместе с Ильёй Эренбургом (спародированным в «Роковых яйцах» в образе писателя Эрендорга, автора пьесы «Курий дох». — Б. С.). Поступив в университет, использовал его, главным образом, или для явок, или для того, чтобы произвести какой-то теоретический «налет» на семинарии какого-либо почтенного либерального профессора». В 1908 г. Б. вошел в Московский комитет РСДРП(б), а 23 мая 1909 г. был впервые арестован, но вскоре выпущен. Затем последовали новые аресты. С конца 1910 г. Б. задержался в тюрьме уже на полгода, а в июне 1911 г. его выслали в г. Онегу Архангельской губернии. Из ссылки Б. сразу же бежал и эмигрировал в Германию. В 1910 г. женился на Надежде Михайловне Лукиной, активной участнице революционного движения. В 1912 г. Б. впервые встретился с В. И. Лениным в Кракове. В 1914 г. в Вене издал книгу «Политическая экономия рантье», а в 1915 г. — «Мировое хозяйство и империализм». Б. постепенно приобрел репутацию видного теоретика марксизма. В Россию вернулся в конце марта 1917 г. из США. В июле 1917 г. стал членом ЦК РСДРП(б). Б. был одним из руководителей Октябрьского переворота в Москве, а в декабре 1917 г. сделался главным редактором центрального органа партии большевиков газеты «Правда». Вскоре Б. покинул этот пост из-за несогласия с заключением Россией Брестского мира с Германией и ее союзниками. 2 октября 1918 г. после преодоления разногласий между возглавляемой Б. группы «левых коммунистов» и партийным руководством он вернулся на пост редактора «Правды». В марте 1919 г. избран кандидатом в члены Политбюро. В 1919 г. Б. в соавторстве с Е. А. Преображенским (1886-1937) выпустил «Азбуку коммунизма: популярное объяснение программы Российской коммунистической партии (большевиков)». Эта книга спародирована в булгаковском фельетоне «Лестница в рай». В 1920 г. было издано исследование Б. «Экономика переходного периода». 2 июня 1924 г. Б. избрали членом Политбюро. В 1924 г. он по совместительству стал редактором журнала «Большевик». В 1920 г. Б. разошелся с Н. М. Лукиной и женился на Эсфири Исаевне Гурвич, сотруднице «Правды». В 1924 г. у них родилась дочь Светлана. В 1924-1927 гг. Б. вместе с И.В. Сталиным активно боролся против Л.Д. Троцкого, Г. Е. Зиновьева (Радомышельского-Апфельбаума) (1883-1936), Л.Б. Каменева (Розенфельда) (1883-1936) и других деятелей антисталинской оппозиции, позднее названных Сталиным «объединенным троцкистско-зиновьевским блоком». В декабре 1928 г. Б. стал действительным членом Академии Наук СССР. В 1929 г. Б. и его сторонники (А. И. Рыков (1881-1938), М. П. Томский (Ефремов) (1880-1936) и др.), выступавшие против форсирования темпов коллективизации сельского хозяйства, были сняты со своих постов сталинским большинством в Политбюро и ЦК и обвинены в «правом уклоне». В апреле 1929 г. Б. отстранили от редактирования «Правды» и в мае назначили заведующим Научно-технического управления Высшего Совета Народного Хозяйства. В ноябре 1929 г. Б. был выведен из Политбюро. На тот же год пришелся и его развод с Э.И. Гурвич. В 1932 г. Б. стал членом коллегии Наркомата тяжелой промышленности. В том же году вышел сборник его работ «Этюды». В январе 1933 г. Б. выступил на пленуме ЦК с речью, где признал ошибочность своей прежней позиции и призвал партию к сплочению вокруг Сталина. В начале 1934 г. он был переведен из членов в кандидаты в члены ЦК, а в феврале назначен главным редактором газеты «Известия». Б. принимал участие в I съезде советских писателей в августе 1934 г. Там он выступил с докладом «Поэзия, поэтика и задачи поэтического творчества в СССР». Весной 1936 г. по поручению ЦК ВКП(б) Б. ездил в Париж для переговоров о приобретении архивов Социал-демократической партии Германии. В августе 1936 г. на процессе по делу «антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского блока» Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев и др. дали показания против Б., М. П. Томского и А. И. Рыкова (Томский в результате застрелился). Б. потребовал опровержения. 10 сентября 1936 г. в «Правде» было объявлено, что для процесса против Б. и А. И. Рыкова нет юридических оснований. Тем не менее в декабре 1936 г. на пленуме ЦК Б. предъявили обвинение в контрреволюционной деятельности. До этого, пытаясь спастись, Б. сразу после процесса Зиновьева и Каменева в письме к наркому обороны К. Е. Ворошилову (1881-1969), близкому к Сталину, утверждал: «Циник-убийца Каменев омерзительнейший из людей, падаль человеческая... Что расстреляли собак — страшно рад». Однако уцелеть ему не удалось. 16 января 1937 г. Б. был снят с поста редактора «Известий». 23 января 1937 г. открылся процесс над Г. Л. Пятаковым (Киевским) (1890-1937), К. Б. Радеком (Собельсоном) (1885-1939), Г. Я. Сокольниковым (Бриллиантом) (1888-1939) и др., где также прозвучали обвинения в адрес Б. и признания подсудимых в связях с ним. Б. отказался явиться на пленум ЦК, рассматривавший его дело, и объявил голодовку. Позднее он все-таки решил принять участие в пленуме, получив обещание, что обсуждение будет объективным и обвиняемому дадут возможность защищаться. 27 февраля 1937 г. нарком внутренних дел Н. И. Ежов (1894-1940), ранее сменивший близкого Б. Г.Г. Ягоду (1891-1938), заявил, что Б. виновен в заговоре и борьбе против партии. Пленум постановил «исключить Бухарина и Рыкова из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б) и передать дело в НКВД». Возможности оправдаться Б. не дали, его участь была предрешена заранее. Рыкова и Б. арестовали прямо на пленуме. Со 2 по 13 марта 1938 г. в Москве прошел процесс «правотроцкистского блока» — последний из серии «показательных процессов», фальшь которых была очевидна всем непредвзятым наблюдателям как за границей, так и в СССР. На скамье подсудимых оказались Б., А. И. Рыков, Г. Г. Ягода и др. 13 марта 1938 г. Б. вместе с большинством обвиняемых был приговорен к смертной казни и 15 марта расстрелян.

В 1934 г. Б. женился в третий раз на Анне Михайловне Лариной, дочери старого большевика М. З. Ларина (Лурье) (1882-1932), девушке необыкновенной красоты. В 1936 г. у них родился сын Юрий. После ареста Б. три его жены и двое детей были репрессированы.

Булгаков в романе «Мастер и Маргарита» довольно зло пародирует Б. в образе «нижнего жильца» Николая Ивановича, превратившегося в борова — «средство доставки» служанки Маргариты Наташи на Великий бал у сатаны. Поводом для пародии могла послужить последовательно атеистическая позиция Б., доходившая порой до анекдотических признаний. Так, в автобиографии, помещенной в Энциклопедическом словаре «Гранат», Б. спокойно сообщал: «Примерно около этого времени (в 9-летнем возрасте или несколько позднее) я пережил первый т. н. «душевный кризис» и окончательно разделался с религией. Внешне это, между прочим, выразилось в довольно озорной форме: я поспорил с мальчишками, у которых оставалось почтение к святыням, и принес за языком из церкви «тело христово», победоносно выложив оное на стол. Не обошлось и здесь без курьезов. Случайно мне в это время подвернулась знаменитая «лекция об Антихристе» Владимира Соловьева (в данном случае речь идет о вставной повести об Антихристе в «Трех разговорах» (1900) В. С. Соловьева (1853-1900). — Б. С.), и одно время я колебался, не антихрист ли я. Так как я из Апокалипсиса знал (за чтение Апокалипсиса мне был, между прочим, сделан строгий выговор школьным священником), что мать антихриста должна была быть блудницей, то я допрашивал свою мать — женщину очень не глупую, на редкость честную и трудолюбивую, не чаявшую в детях души и в высшей степени добродетельную, — не блудница ли она, что, конечно, повергло ее в величайшее смущение, так как она никак не могла понять, откуда у меня могли быть такие вопросы». Булгаков превратил своего «нижнего жильца» Николая Ивановича в беса, сделав боровом. Здесь отразился рассказ Евангелия от Луки (VIII 26-39) о бесах, вышедших из человека и вошедших в стадо свиней. Автор «Мастера и Маргариты» знал, что Б. был казнен по сфальсифицированному приговору, и заставил восходящего к нему персонажа прибыть на Великий бал у сатаны, где оказываются и двое других подсудимых процесса «право-троцкистского блока». «Нижний жилец» имеет общее с Б. имя и отчество и портретно схож с ним, в частности, обладает «чуть-чуть поросячьими чертами лица», носит светлую бородку клинышком и одет в старомодную серую жилетку. Б., как отметила 23 апреля 1935 г. в своем дневнике третья жена писателя Е. С. Булгакова, на приеме в американском посольстве был в старомодном сюртуке, старомодно была одета и его супруга А.М. Ларина. В эпилоге Булгаков подчеркивает, что Николай Иванович превратился в «пожилого и солидного человека с бородкой, в пенсне». Воланд пародирует мотив казни Б., когда приказывает отправить «нижнего жильца», выступающего в обличье борова, на кухню к поварам, но затем успокаивает Маргариту, что его там не зарежут, и Николай Иванович просто побудет на кухне до окончания Великого бала у сатаны. Вероятно, создатель «Мастера и Маргариты» не считал Б. ни подлинным злодеем, ни по-настоящему творчески одаренным человеком, поэтому эрудированному иллюстратору марксистских схем, (вернее, восходящему к нему герою) на балу места не находится. Отметим, что Николай Иванович у Булгакова — не простой чиновник, а именно высокопоставленный ответственный работник, которого домой в особняк Маргариты доставляет персональная машина. Попытки же «нижнего жильца» соблазнить Наташу (в наказание за это его и превращают в борова) пародирует широко известное пристрастие Б. к прекрасному полу. Как раз в 1929 г., когда происходит действие «Мастера и Маргариты», Б. разошелся со своей второй супругой Э. И. Гурвич.

Интересно, что любимым героем Б. был Фауст, а творчеству Иоганна Вольфганга Гёте (1749-1832) он в 1932 г. посвятил специальный доклад, где доказывал, что «конец «Фауста» — уже смутное предчувствие, пророческая греза о социализме». В этой связи финал «Мастера и Маргариты» можно прочесть и как полемику с этим утверждением Б., поскольку Мастер, чьим прототипом послужил Фауст, и его вечная спутница обретают последний приют, где автор романа о Понтии Пилате вновь получает возможность творить, зато оказывается отгорожен от социализма, сломавшего его жизнь.

Интересно, что во время своего последнего пребывания в Париже (куда так и не смог добраться Булгаков, мечтавший увидеться с братьями) в марте — апреле 1936 г. Б. виделся с известным меньшевиком Ф.И. Даном (Гуревичем) (1871-1947) и его женой и говорил им о Сталине, что тот «даже несчастен оттого, что не может уверить всех, и даже самого себя, что он больше всех, и это его несчастье, может быть, самая человеческая в нем черта, может быть, единственная человеческая в нем черта, но уже не человеческое, а что-то дьявольское есть в том, что за это самое свое «несчастье» он не может не мстить людям, всем людям, а особенно тем, кто чем-то выше, лучше его... Если кто лучше его говорит, он — обречен, он уже не оставит его в живых, ибо — этот человек вечное ему напоминание, что он не первый, не самый лучший; если кто лучше его пишет — плохо его дело... Нет, нет, Федор Ильич, это маленький, злобный человек, не человек, а дьявол». На вопрос же Дана, как могли Б. и другие коммунисты доверить этому дьяволу судьбу страны, партии и свою собственную, собеседник признался: «...Вот уж так случилось, что он вроде как символ партии, низы, рабочие, народ верят ему, может, это и наша вина, но так это произошло, вот почему мы все и лезем к нему в хайло... зная наверняка, что он пожрет нас. И он это знает и только выбирает более удобный момент». Но стать невозвращенцем Б. отказался: «Нет, жить как вы, эмигрантом, я бы не мог... Нет, будь что будет... Да может, ничего и не будет».

Эта запись из архива Дана была обнародована десятилетия спустя после гибели Б. и смерти Булгакова. Разумеется, она осталась неизвестна автору «Мастера и Маргариты». Однако в образе «нижнего жильца» Николая Ивановича Булгаков угадал многие черты, отразившиеся в цитированном выше разговоре Б. с Ф. И. Даном. Николай Иванович, оказавшись во власти Воланда, более всего озабочен получением справки, оправдывающей его перед женой, точно так же, как Б. пытался получить удостоверение собственной невиновности после показаний, данных против него Г. Е. Зиновьевым и Л. Б. Каменевым. Булгаковский герой пытался сохранить свой обывательский мир в царстве сатаны, а в эпилоге романа «нижний жилец» горько жалеет, что не смог в свое время улететь вместе с Маргаритой от опостылевшей жизни: « — Эх я, дурак! Зачем, зачем я не улетел с нею? Чего я испугался, старый осел! Бумажку выправил! Эх, терпи теперь, старый кретин!». Терпеть Б. в реальной жизни после разговора с Ф. И. Даном пришлось недолго. В политическом завещании, продиктованном третьей жене А. М. Лариной, он признавал:

«Ухожу из жизни. Опускаю голову не перед пролетарской секирой, должной быть беспощадной, но и целомудренной (террор Б. принимал, был одним из убежденных его сторонников в годы гражданской войны, но смириться с тем, что теперь объектом террора стал он сам, естественно, не смог. — Б. С.). Чувствую свою беспомощность перед адской машиной, которая, пользуясь, вероятно, методами средневековья, обладает исполинской силой, фабрикует организованную клевету, действует смело и уверенно».

Почти точно так же булгаковский Воланд характеризует И. В. Сталина перед последним полетом: «У него мужественное лицо, он правильно делает свое дело, и вообще все кончено здесь».

Отметим, что 12 июня 1929 г. в Москве докладами Е.М. Ярославского (М.И. Губельмана) (1878-1943) и Б. открылся Всесоюзный съезд безбожников. Возможно, поэтому в редакции «Мастера и Маргариты» 1929 г. к 12 июня приурочены чудеса, последовавшие за сеансом в Театре Варьете.

(1888-1938) - большевистский политический деятель, философ и социолог. Впервые арестован и сослан во время обучения на выпускном курсе экономического отделения юридического факультета Московского университета (1911). После Октябрьского (1917) переворота - ответственный редактор центрального органа большевистской партии газеты "Правда" (1917-1929); член Политбюро ВКП(б) (1924-1929), академик АН СССР (1929), главный редактор газеты "Известия" (1935-1937). Арестован в 1937. Расстрелян в 1938. Реабилитирован, восстановлен в звании действительного члена АН СССР (1988). Основные сочинения: "Политическая экономия рантье" (завершена в 1914, опубликована в 1919); "Классовая борьба и революция в России" (1917); "Азбука коммунизма" (в соавторстве с Е.А. Преображенским) (1919); "Экономика переходного периода" (1920); "Теория исторического материализма" (1921); "К постановке проблем теории исторического материализма" (1923); "О мировой революции, нашей стране, культуре и прочем (Ответ академику И. Павлову)" (1924); "Атака. Сборник теоретических статей" (1924); "Ленин как марксист" (1924); "Судьбы русской интеллигенции" (1925); "Ленинизм и проблема культурной революции" (1928); "Политическое завещание Ленина" (1929); "Дарвинизм и марксизм" (1932); "Учение Маркса и его историческое значение" (1933); неопубликованная рукопись "Философские арабески" (1937) и др.

В ранней работе Б. "Политическая экономия рантье" марксистские по духу приемы критики австрийского экономического маргинализма (Бем-Баверк, Менгер, Визер) дополнялись социологическим анализом их творчества. Согласно Б., их воззрения являлись идеологией буржуа, уже выброшенного из производственного процесса, решающие экономические интересы которого лежали в сфере потребления, - идеологией рантье. Переведенная на многие языки эта книга имела редкий успех для сочинений ортодоксально-марксистского характера. Анализируя "колоссальную экономическую мощь" современного империалистического государства, Б. постулировал появление законченного типа "современного империалистического разбойничьего государства", "железной организации", которая "охватывает своими цепкими загребистыми лапами живое тело общества". По Б., это - "Новый Левиафан, перед которым фантазия Томаса Гоббса кажется детской игрушкой...". Отсюда следовали, согласно Б., глобальный размах и беспрецедентная жестокость Первой мировой войны между империалистическими государствами.

В работах начала 1920-х Б. обосновывал необходимость в обществе с общественным разделением труда "определенного равновесия" всей системы; поиск закона этого равновесия и есть, по Б., основная проблема теоретической экономии. Оправдывая в "Азбуке коммунизма" революционное насилие, Б. утверждал, что трудовая повинность, бывшая при государственном капитализме "закабалением рабочих масс", сейчас приобретает характер "трудовой самоорганизации масс". Сила и принуждение позволяют преодолевать последствия гражданской войны, выковывая "настоящее равновесие из равновесия нарушенного". По мнению Б., "пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью... является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи...". При этом, опасаясь бюрократизации советского общества, Б. писал, что это - "большая опасность для пролетариата. Не для того он разрушал старое чиновничье государство, чтобы оно выросло снизу".

В работе "Теория исторического материализма", имевшей в официальном английском переводе (Нью-Йорк, 1925) подзаголовок "Система социологии", Б., в частности, отстаивал идею о том, что "исторический материализм не является ни политической экономией, ни историей. Он являет собой общее учение об обществе и законах его развития, т.е. социологию". [В 1962 известный американский социолог С. Липсет, соглашаясь с высказанной П. Сорокиным в начале 1920-х позитивной оценкой этого труда, отметил, что эта "книга представляет собой искуснейшую попытку видного марксиста принять во внимание сложившиеся тогда основные понятия социологической теории и социологических исследований".] Развивая марксов тезис о сути взаимосвязи базиса и надстройки, Б. подчеркивал не только существование разнокачественных компонентов последней, но и ту колоссальную значимость, которую имеют в общественной жизни психология, идеология, нравственность и обычаи. По Б., диалектика и общественные изменения объяснимы теорией равновесия: все категории социального или материального порядка находятся в состоянии движения, которое проистекает из противоречий внутри данной системы. Любая же система стремится (аналогично адаптации в биологии) к достижению равновесия. Источник движения Б. усматривал не в "саморазвитии", а в борьбе сил. Триаду Гегеля "тезис - антитезис - синтез" Б. пытался заместить схемой "первоначальное равновесие - нарушенное равновесие - восстановленное равновесие на новой основе". В обществе, по мнению Б., равновесие осуществляется между такими его элементами как вещи, люди и идеи. Стремясь отстоять ортодоксальный экономический детерминизм монистического типа, Б. писал: "Производительные силы определяют общественное развитие потому, что они выражают собой соотношение между обществом и средой... А соотношение между средой и системой есть величина, определяющая, в конечном счете, движение любой системы". Описывая всемогущую, единственную, всеобъемлющую организацию милитаристского государственного капитализма, в границах которого "централизация становится централизацией казармы; неизбежно усиление среди верхов самой гнусной военщины, скотской муштровки пролетариата, кровавых репрессий", Б. своими словами предсказал появление того, что впоследствии стало именоваться тоталитарным государством. В размышлениях 1915 он ассоциировал перспективу несоциалистической нерыночной экономики со складыванием первой в истории особой экономической формы. Это - "не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы более всего замкнутое рабовладельческое хозяйство при отсутствии рынка рабов". (Позже, в 1930-х Б. подверг резкой критике "этатизм и цезаризм" нацистской Германии. Он усматривал корни таких социальных явлений в "идее насилия, как постоянного фактора воздействия власти на общество, на человеческую личность", в "реальной пропасти между кучкой господствующих эксплуататоров и массой эксплуатируемых". Результатом становится складывание в качестве основания режима "обезличенной массы, со слепой дисциплиной, с культом иезуитского послушания, с подавлением интеллектуальных функций". По мнению Б., "фашизм создал всесильное "тотальное государство", которое обезличивает все и вся, кроме начальства и "высшего начальства". Обезличивание масс прямо пропорционально здесь восхвалению "фюрера"... Так подавляющее большинство народа превращается в функционеров государства, скованных вторгающейся во все области жизни дисциплиной... Все доминируется тремя этическими нормами: преданностью "нации" или "государству", "верностью фюреру" и "казарменным духом".) Можно лишь гадать, в какой степени Б. относил эти характеристики к реалиям и перспективам сталинского СССР.

В центре внимания теоретических исканий Б. (как истинно большевистского политического лидера) находились проблемы насильственного социалистического переустройства российского общества и, в первую очередь, целенаправленной трансформации самодеятельного населения (особенно остатков интеллигенции) в сословие покорных власти "новых людей", осознанно разделяющих провозглашаемые властью идеалы. Разочарование в ряде тенденций эволюции советского общества 1930-х результировалось у Б. попытками обоснования дополнения марксовой философии некоей социологией мышления в качестве введения к ней, а также постулированием социалистического гуманизма как "идейной оси" времени и антитезы "фашистскому скотству". При этом в духе сопряженной традиции Б. рассматривал философскую мысль в СССР как нечто тождественное "правильной" партийной идеологии и исполняющую в этом контексте партийно-школярские цели и задачи. Анализ профессионального уровня текстов Б. вкупе с его пониманием ряда философских проблем (культура и фашизм, марксова концепция взаимосвязи теории и практики, деятельностный характер субъект-объектных отношений, вопросы абстрактного и конкретного, нетрадиционное понимание свободы) свидетельствуют о том, что его социально-философское и социологическое творчество, безусловно, явилось в СССР (после уничтожения практически всей профессиональной философской традиции) одной из наиболее значимых версий послеоктябрьской общественной мысли. также: Большевизм, Сталин.

А.А. Грицанов