«Тапас»

(санскр. Tapas — самоистязание, аскетические упражнения, раскаяние) — в идийской мифологии олицетворение благочестия и аскетического рвения, упоминаемое уже в Ригведе вместе с Манью (гнев); они оба защищают своих поклонников и избивают своих врагов. У буддистов Т. представлялось отвлеченным понятием воздержания и умственного отвлечения, полным отвержением всех внешних вещей, а не самоистязанием греховного тела, как у брахманов.

ТАПАС

(от санскр. тана — жар, разогревание, пыл), специфич. и характерная форма инд. аскетизма, отличит. особенностью которой являются активные способы подавления плоти (изнурит. позы, истязания огнём, водой и т. п.), повышенное телесно-эмоциональное напряжение. Восходит в целом к добрахманистско-ведий-скому слою культуры, но, будучи чрезвычайно рано синтезировано с брахманизмом, становится неотъемлемой частью брахманистско-индуистских систем, входит отчасти в джайнизм и поздний буддизм. Исходит из представления о единстве всех сил человека (телесных, душевных, духовных), так что подавление деятельности чувств. сферы человеч. бытия рассматривается как путь к её трансформации и спиритуализации и, т. о., усилению духовного бытия, приводящему к возвышению над обычным состоянием психики. Т. близок практикам йоги и тантризма.

Оman J. С., The mystics, ascetics and saints of India L.,1905; Wood E., The occult training of the Hindus, L., 1931.

ТАПАС

ТА́ПАС (санскр. жар), в ведийской и индуистской мифологии,

1) космический жар, порождающий мир.

2) Религиозный обет, совершение аскетических обрядов.

(тепло, жар, пыл)—система аскезы в индуизме. Происхождение термина, по-видимому, связано, во-первых, с распространенной практикой нагревания, "иссушения" тела (напр., в форме "стояния между пяти огней", т. е. между четырех костров, под находящимся в зените солнцем) и, во-вторых, с представлением о накапливаемом в подвижничестве особом внутреннем жаре или пыле, с помощью к-рого аскет способен магич. воздействовать на окружающее. В "Ригведе" Т. (жар) выступает в нек-рых "философских" гимнах как космогонич. фактор. Однако практика Т. известна нам прежде всего как элемент народной религии поздневедийской и послеведийской эпох. "Махабхарата" содержит многочисл. описания подвигов Т., совершаемых странствующими аскетами, могущества к-рых страшатся окружающие; высшей целью подвижников является достижение посмертного блаженства в одном из небесных миров (аскет, накопивший исключительное "сокровище Т.", способен даже на время заместить Индру на престоле царя богов). Но с т. зр. нарождающихся сотериологических религий этот идеал, как не дающий спасения, выхода из круга перерождений, оказывается явно недостаточным. Известно, что Будда в начале своего духовного пути практиковал вместе со своими первыми пятью учениками жестокое самоистязание, однако затем отверг его, выработав свой "срединный путь", чуждый крайностей и ведущий к спасению — нирване. Индуистская йога Патанджали признает Т. как один из необходимых элементов "йоги действия" (см. "ЙОГА-СУТРЫ" II. 1) и один из принципов (подразумевающий соблюдение постов, обетов и т. п.), входящих во 2-е звено (нияма) его "восьмизвенной йоги" (11.31). В "Бхагавадгите" различаются три вида благой ("саттвичной") аскезы: Т. тела (чистота, целомудрие, почитание богов, брахманов, старцев, гуру и т. д.), Т. речи (рецитация Вед, правдивость и т. д.), Т. сердца (дружелюбие ко всему живому, умиротворенность сознания и т. д.) Но если Т. совершается ради славы или др. корысти — он проникнут уже не саттвой, а гуной "страстности" — раджасом; если же аскеза превращается в самоистязание или практикуется во вред др. людям, то она проникнута гуной тамас и безоговорочно осуждается. Тем не менее именно самоистязание остается по сей день осн. практикой многих индуистских странствующих аскетов (садху).

Я. Васильков

(санскр.), тапа (пали) — аскетизм, к-рый какое-то время практиковал Будда во время поисков просветления, а затем отверг как бесполезный. — Н. А. Канаева