«Солженицын»

Солжени́цын

Александр Исаевич (р. 1918, Кисловодск), русский писатель. Предки писателя по отцу крестьяне, мать из семьи богатого кубанского землевладельца. В 1939 г. поступил на заочное отделение Московского ин-та философии, литературы и искусства; в 1941 г. окончил физико-математический ф-т Ростовского ун-та. Участвовал в Великой Отечественной войне с 1942 г., получил звание капитана. В 1945 г. Солженицын был арестован за резкие отзывы об И. В. Сталине в письмах к другу и осуждён на восемь лет лагерей. После окончания срока заключения (1953) – в бессрочной ссылке, преподавал математику в Казахстане. В 1956 г. освобождён из ссылки, через год реабилитирован. Жил под Рязанью, в Рязани, затем в Москве.

А. И. Солженицын

Повесть «Щ-854. (Один день одного зэка)» (1959; Щ-854 – лагерный номер заключённого) под названием «Один день Ивана Денисовича» была напечатана в журнале «Новый мир» (1962, № 11). Публикация рассказа стала историческим событием; на короткое время Солженицын был признан официально. Действие повести умещается в один день, повествование ведётся от лица автора, но Солженицын прибегает к несобственно-прямой речи: в авторских словах слышится голос главного героя. Отличительная особенность повести в том, что о страшных, противоестественных событиях и условиях лагерного существования сообщается как о чём-то обыденном, как будто хорошо известном читателю, что создаёт эффект присутствия. Все персонажи, за исключением главного героя, имеют прототипы среди людей, с которыми автор познакомился в лагере; документальность – отличительная особенность почти всех произведений писателя: жизнь более символична и многосмысленна, нежели литературный вымысел. Рассказ «Матрёнин двор» (1963) основан на реальных событиях из жизни: Солженицын изображает героиню, живущую в нищете, потерявшую мужа и детей, но духовно не сломленную тяготами и горем. Матрёна – воплощение лучших черт русской крестьянки, её лицо подобно лику святой, а её дом соотнесён с ковчегом спасения библейского праведника Ноя. Матрёна – не узнанная праведница, которая всегда готова поделиться последним.

В повести «Раковый корпус» (1963—66) отразились впечатления от пребывания в Ташкентском онкологическом диспансере. Время действия ограничено несколькими неделями, место действия – стенами больницы (такое сужение времени и пространства – отличительная черта многих произведений писателя). В романе «В круге первом» (1955—68), прототипами героев которого были заключённые «шарашки», где писатель отбывал срок, действие разворачивается накануне 1950 г. Писатель избегает прямых оценок, давая выговориться персонажам. Сама действительность должна подтвердить бесчеловечность, мертвящую пустоту сталинского режима. В середине 1960-х гг. на обсуждение темы репрессий был наложен официальный запрет, и начались гонения на Солженицына: в 1965 г. его архив оказался в КГБ, с 1966 г. его перестают печатать, а опубликованные сочинения изымают из библиотек. В открытых письмах, которые расходились в копиях, Солженицын протестует против нарушения прав человека, преследований инакомыслящих в СССР. В 1969 г. его исключают из Союза писателей. В 1970 г. он становится лауреатом Нобелевской премии. Публикация за рубежом книги «Архипелаг ГУЛаг» (1973—75), истории Главного управления лагерей и тюрем в Советском Союзе (1958—68), ставшая причиной новых преследований, – это и историческое исследование, и мемуары автора, и эпопея страданий мучеников ГУЛага, дань памяти тем, кто погиб в этом аду. Солженицын выступает в основном как собиратель историй, рассказанных множеством узников. История советских концлагерей ориентирована на текст Библии.

В 1974 г. Солженицын был арестован и выслан из СССР в Западную Германию. В 1974—76 гг. жил в Швейцарии, в 1976—94 гг. в штате Вермонт, США. В «Гарвардской речи» (1978), статье «Наши плюралисты» (1982), в «Темплтоновской лекции» (1983) выступил с критикой либеральных и демократических ценностей Запада. Закону, праву, многопартийности как гарантиям свободы человека он противопоставил органическое единение людей, прямое народное самоуправление, идеи самоограничения и религиозные начала. Часть эмиграции упрекала Солженицына в тоталитарных симпатиях, ретроградстве и утопизме. В эмиграции Солженицын закончил четырёхчастную эпопею «Красное Колесо»: «Август Четырнадцатого», «Октябрь Шестнадцатого», «Март Семнадцатого» и «Апрель Семнадцатого». Одно и то же событие даётся в ней в восприятии нескольких персонажей, использована техника «монтажа»: репортаж, протокол, стенограмма; вымышленные персонажи соединены с историческими. В эпизоде отступления русской армии в августе 1914 г. оторвавшееся от телеги колесо становится символом безумия истории. Вслед за Л. Н. Толстым Солженицын противопоставляет актёрствующих политиканов разных партий рядовым людям, подчёркивая их роль в истории. Но солдаты и офицеры Толстого творили историю, не сознавая этого. Герои Солженицына стоят перед драматическим выбором: в истории действует не рок, а люди, и поэтому ничто не предопределено окончательно.

В 1994 г. писатель вернулся в Россию. В книге «Россия в обвале» (1998) он резко критикует экономические реформы, размышляет о необходимости возрождения земства и русского национального сознания, в конце 1990-х гг. регулярно выступает с литературно-критическими статьями о творчестве русских прозаиков и поэтов. В ряде «двучастных» рассказов и повестей: «Молодняк» (1993), «Настенька» (1995), «Абрикосовое варенье», «Эго», «На краях» (все – 1994), «Желябугские выселки», «Адлиг Швенкиттен» (оба – 1998) описываются судьбы разных персонажей, вовлечённых в одни и те же события, но не ведающих об этом. Солженицын обращается к теме вины и ответственности человека за совершённые им поступки.

СОЛЖЕНИЦЫН Александр Исаевич (р. 1918) - русский писатель, мыслитель, публицист, общественный деятель. Окончил физико-математический факультет университета в Ростове-на-Дону. Заочно учился в московском Институте философии и литературы. Участник Великой Отечественной войны (1943-1945). Награжден орденами и медалями. Заключенный ГУЛАГа (1945-1953), позже - ссыльный. Реабилитирован в 1957. Член Союза писателей СССР (1962-1969, исключен). Нобелевская премия по литературе (1970). Лауреат премии фонда Темплтона «За прогресс в развитии религии». Основатель Русского Общественного Фонда, помогающего политзаключенным и их семьям, «действуя строго в рамках существующих законов». Выслан из СССР (в связи с выходом первого тома «Архипелага ГУЛАГ» в 1974). До 1976 - в Цюрихе. С 1976 - в США (штат Вермонт). Вернулся в Россию (1994). Основные сочинения: «Один день Ивана Денисовича» (1962), «В круге первом» (создавался через 7 редакций 1955-1968), «Раковый корпус» (1968), «Открытое письмо секретариату Союза писателей России» (1969), «Письмо вождям Советского Союза» (1973), «Архипелаг ГУЛАГ» (создавался и перерабатывался в 1964-1980), «Бодался теленок с дубом» (1975), многотомная эпопея «Красное Колесо» (»Ленин в Цюрихе» - 1975, «Март Семнадцатого» - 1986-1988 и др.), «Чем грозит Америке плохое понимание России» (1980), «Наши плюралисты» (1982), «Как нам обустроить Россию» (1990) и др. Размышляя о многомерных и разноплановых проблемах Родины и всего мира, С. сумел не только опередить свое время, но и задал высочайшую планку гражданского мужества интеллектуала, не страшащегося идти наперекор не только власть предержащим коммунистического Востока, а (иногда) и либерального Запада, но и более конформистски ориентированным собратьям по перу. Еще в 1973 С. подчеркивал, что «весь «бесконечный прогресс» оказался безумным напряженным нерассчитанным рывком человечества в тупик. Жадная цивилизация «вечного прогресса» захлебнулась и находится при конце. И не «конвергенция» ждет нас с западным миром, но - полное обновление и перестройка и Запада, и Востока, потому что оба в тупике». В качестве предзадающих процедур начала процесса обновления Отчизны С. (в 1969) понимал следующие: «Гласность - честная и полная гласность - вот первое условие здоровья всякого общества, и нашего тоже. И кто не хочет нашей стране гласности - тот равнодушен к отечеству, тот думает лишь о своей корысти. Кто не хочет отечеству гласности - тот не хочет очистить его от болезней, а загнать их внутрь, чтоб они гнили там». С. принципиально отвергает универсальные процессы космополитизации международного сообщества, не допуская и мысли об отказе от собственных национальных корней и идеалов патриотизма: «...Исчезновение наций обеднило бы нас не меньше, чем если бы все люди уподобились, в один характер, в одно лицо. Нации - это богатство человечества, это обобщенные личности его; самая малая из них несет свои особые краски, таит в себе особую грань Божьего замысла». И: «... почему человечество так отчетливо квантуется нациями не в меньшей степени, чем личностями? И в этом граненье на нации - не одно ль из лучших богатств человечества? И - надо ли это стирать? И - можно ли это стереть?» (1973). С. всегда являл собой убежденного приверженца русской идеи, полагая осуществимость ее исключительно в рамках оформления собственно российской государственности. По мнению С. (1973), «...за русскими не предполагается возможности любить свой народ, не ненавидя других. Нам, русским, запрещено заикаться не только о национальном возрождении, но даже - о «национальном самосознании», даже оно объявляется опасной гидрой... сегодня русский порыв к национальному самосознанию - есть оборонительный вопль тонущего народа». С. открыто провозгласил проблему переосмысления геополитических ценностей России, сформулировав требование отказа от целей мировой экспансии «самого передового общественного строя» и его ценностей. По сути С. сумел преодолеть максиму когда-то романтической идеи «мировой революции», очень быстро трансформировавшейся в ленинско-сталинскую идеологию насильственной «советизации» и «экспроприации» внешнего мира. «...Не должны мы руководствоваться соображениями политического гигантизма, не должны замышлять о судьбах других полушарий, от этого надо отказаться навек... Руководить нашей страной должны соображения внутреннего, нравственного, здорового развития народа, освобождения женщины от каторги заработков, особенно от лома и лопаты, исправления школы, детского воспитания, спасения почвы, вод, всей русской природы... и никакого Космоса, и никаких всемирно-исторических завоеваний и придуманных интернациональных задач...» (1973). С. в начале 1970-х неоднократно, открыто и страстно предупреждал правящие круги Запада об опасности и жизнеспособности тоталитарной идеологии, во многом обусловив решительный поворот мировоззрения западной общественности к идеалам и охранительным механизмам «нового консерватизма: «Опыт мы прошли, равного которому на Западе не прошел никто. И мы теперь смотрим с сожалением на Запад. Это странное чувство: мы смотрим как будто бы на наше прошлое. А по отношении к Западу можно сказать так: мы смотрим на вас из вашего будущего...». И: «...Я всегда говорил: мы освободимся - сами, это наша задача, как бы она ни была трудна, а к Западу только одна просьба и один совет: пожалуйста, не заталкивайте нас под диктатуру... И совет: в вашем безграничном отступлении - поберегите сами себя, не отступайте в ту последнюю яму, из которой вам уже нельзя будет выбраться...». Посвятив, в частности, «Архипелаг ГУЛАГ» критике идеологии коммунизма, С. оценивал ее содержание (»насильственно навязанное равенство всех по нижнему пределу») через изучение реальных последствий коммунистических экспериментов (в частности, коллективизации, осуществленная тоталитаризмом в СССР, по С, с «одержимым» рвением). Определенное место в этой работе С. было уделено также проблеме (впоследствии неоднократно искусственно вновь и вновь актуализируемой извне) реального удельного веса евреев в античеловеческих социальных экспериментах советского руководства после Октябрьского переворота. С. писал в связи с этим (речь шла о приведенных во втором томе «Архипелага ГУЛАГ» фотографий создателей каторжной организации строительства Беломорканала и всех основных структур ГУЛАГа Г. Ягоды, Н. Френкеля, Я. Раппопорта, М. Бермана, Л. Когана, С. Жука, С. Фирина): «Я просто привел всех, кто руководил в те годы всем ГУЛАГом и Беломорканалом. Не моя вина, что они оказались евреи. Здесь нет никакой искусственной подборки моей, так показала история... Не тогда надо стыдиться преступлений, когда о них пишут, а - когда их делают, и дело историка привести то, как оно было... Дело каждого человека рассказывать о своей вине, и дело каждой нации рассказывать о своем участии в грехах. И потому, если здесь было повышенное участие евреев, то, я думаю, что сами евреи напишут об этом, и правильно сделают». Пытаясь спрогнозировать суть и реальный облик грядущего сценария освобождения России от тоталитаризма, С. пророчески подчеркивал: «Нельзя всю философию, всю деятельность сводить: дайте нам права! то есть отпустите защемленную руку! Ну, отпустят, или вырвем - а дальше? Вот тут... и сказывается незнакомство с новой русской историей... по сути, обходят все уроки нашей истории как небывшие - и по общей теории либерализма просто хотят повторения Февраля. А - это гибель». Очевидно, что далеко не все нравственно-идеологические максимы и предостережения С. нашли отклик в правящих кругах (да и у части населения) новой России на рубеже 20-21 вв. Сложившаяся ситуация во многом искусственного дистанцирования писателя как от планирования ре-пертуаров внутренней и внешней политики РФ, так и далеко не полной востребованности его идей среди общественности - наглядно иллюстрирует сложность и неоднозначность трансформационных процессов в государствах постсоветского пространства.