«Одоевский В. Ф.»

Одоевский В. Ф.

ОДОЕВСКИЙ Владимир Федорович, князь (1803—1869) — видный писатель первой половины XIX века. Получил первоклассное по тому времени воспитание в Благородном пансионе при Московском университете (1816—1822). Служил сначала по ведомству иностранных исповеданий, редактировал одно время вместе с. А. Заблоцким-Десятовским «Журнал министерства внутренних дел» и официозное «Сельское чтение». В 1846 был назначен помощником директора Императорской публичной библиотеки в Петербурге и Румянцевского музея, в 1861 — сенатором московских департаментов сената. В рамках этой заурядной аристократически-бюрократической биографии проходила жизнь, насыщенная очень богатой и разносторонней интеллектуальной работой.

Начало 20-х гг. для либеральной части русского дворянства характеризовалось началом отхода от оппозиционных настроений (явление, нашедшее отражение и в самой декабристской среде) и поворотом от разработки социальных проблем в мир идеалистической философии. В кружке Е. Г. Раича, Обществе любомудрия, председателем к-рого был О., и в печати («Вестник Европы», альманах «Мнемозина», 4 части которого были выпущены О. совместно с В. К. Кюхельбекером (см.) в 1824—1825) О. вел пропаганду своих философских взглядов, основанных на идеалистической системе Шеллинга. Философия последнего надолго осталась путеводной звездой О., значительно позже характеризовавшего немецкого мыслителя как «Христофора Коломба XIX века, открывшего человеку неизвестную часть его мира... его душу». О. печатал философские статьи, а также художественные новеллы, аллегории и апологи, по большей части выражавшие типичные для любомудров искания «возвышенного». Моралист-автор выступал с сатирой против нравственной испорченности дворянского общества, дидактически обличая его пороки, но отнюдь не стремясь подорвать социальные основы его существования. Этот, типичный для О. дидактизм, отмеченный и Белинским, отразился на позиции О. в литературных спорах: О. требовал от литературы теоретической высоты и идейной насыщенности — конечно в духе отвлеченного любомудрия; в своих мечтаниях о совершенствовании О. оставался очень далеким от общественной борьбы. События 14 декабря, с некоторыми участниками к-рых (В. К. Кюхельбекером, А. И. Одоевским и др.) О. и его друзья были лично связаны, настолько перепугали «любомудров», что они поспешили ликвидировать свой кружок и уничтожить его бумаги. Еще долго О. мучили ночные кошмары в образе арестовывающего его полицейского офицера, к-рому он впрочем во сне же «красноречиво доказывал всю пользу своей особы и приводил примеры своей добросовестности». Углубление в 30—40-х гг. философских исканий привело О. вслед за его учителем Шеллингом к мистицизму. Произведения этого периода, объединяемые рядом циклов, — «Пестрые сказки Иринея Модестовича Гомозейки», «Дом сумасшедших», «Русские ночи» и т. д. — показывают значительный творческий рост О. Композиция его новелл становится более отчетливой и вместе с тем занимательной, язык — точным и ясным, появляется отмеченный Белинским «беспокойный и страстный юмор», шире и глубже становится постановка идеологических вопросов. В то же время создается и основной для О. жанр философской фантастической новеллы, нашедшей свое наиболее удачное выражение в цикле «Русские ночи». О. стремился к созданию «гармонической» универсальной науки, к-рая переварила бы в себе все научные специальности в некотором органическом единстве; отсюда его интерес к универсализму средневековой науки, углубление в «тайные науки» — магию и алхимию, значимость для него образа Фауста. В своих романтических новеллах О. в значительной степени находился под влиянием творчества Гофмана. Вместе с тем дидактизм остается движущим импульсом творчества О., сказываясь не только в его бытовых и сатирических произведениях (повести «Княжна Зизи» и «Княжна Мими», близкие по тематике к комедии Грибоедова, Пушкин напр. ставил выше фантастических новелл), но и в самых мистических вещах. В своих исканиях О. не забывал необходимости разрешить противоречия повседневности, но в своих ответах запутывался в лабиринте противоречий. Он не враг просвещения, развития техники, железных дорог и т. п., но он жестоко ополчался против «банкирского феодализма» Запада, приводящего к обнищанию масс и «духовному» загниванию. О. презирал якобинцев, скептически относился к утопическому социализму, панически боялся революции, писал специальные новеллы против Мальтуса и Бентама. В итоге ему пришлось обосновать нечто вроде славянофильского национализма с признанием мессианского предназначения России. Соответственно этому он идеализировал социальный строй крепостничества, видя основное общественное зло в недостатке национального воспитания и в коррупции чиновнического аппарата. Эти ответы не могли повидимому удовлетворить и самого О., и своей утопии «4338-й год», в к-рой к 5-му тысячелетию Россия должна была поглотить все страны, сохраняя самодержавный строй под главенством «первого поэта», он так и не закончил. Вскоре после выхода в свет «Русских ночей» Одоевский признал их пройденным этапом, сблизился с Белинским, перешел от мистицизма к позитивизму, идейно примыкая к умеренным либералам западнической ориентации.

В тридцатых — сороковых годах Одоевский стоял в первом ряду русских писателей. Его сотрудничеством дорожили такие редакторы, как Пушкин, такие опытные издатели, как Краевский. Но тогда уже Белинский подчеркивал, что «имя его гораздо известнее, чем сочинения», и знал этому причину — «внутреннюю и необходимую». Действительно О. был значительно шире своей лит-ой работы. Пытаясь соединить теорию с практикой, он стремился осуществить идеальный тип универсального ученого и занимался помимо литературы еще и химией, и алхимией, и технологией, и магией, и музыкой, и кулинарией, и педагогикой (он писал между прочим и детские сказки), и библиологией, и медициной, и многими другими вопросами; недаром его, как и главного героя «Русских ночей», называли «Русским Фаустом». Таким обр. историческое значение О. гораздо шире историко-литературного. О. — сгусток дворянской культуры периода ее расцвета и одновременно начинающегося упадка, один из наиболее ярких ее представителей в эпоху кризиса крепостнической системы, и в этом его интерес как социального явления. О. вышел на арену идеологической борьбы как раз в тот момент, когда крепостническая реакция побеждала либеральную традицию 1810-х гг., и оказался в первых рядах дворянских идеологов, энергично способствуя перемещению на русскую почву реакционной немецкой философской романтики. С углублением кризиса крепостничества и ростом политической реакции О. углублял и свои философские позиции, доходил до мистического универсализма, фактически скатываясь к реакционному идеализированию крепостничества и подменяя свою идеальную науку мистической кабалистикой средневекового универсализма. Неизбежный крах крепостной системы, отчетливо наметившийся в конце 40-х гг., вывел О. из тупика универсализма, но вместе с тем прекратилась и его творческая работа.

Множество замыслов О. осталось неосуществленным, рукописи — неоконченными; его архив, хранящийся в Ленинградской публичной библиотеке, во много раз превосходит его печатное наследие.Библиография:

I. Сочинения, 3 чч., СПБ, 1844; Русские ночи, Под редакцией С. Цветкова, изд. «Путь», М., 1913; 4338-й год. Петербургские письма, ред. и вступ. ст. Ореста Цехновицера, изд. «Огонек», М., 1926; Романтические повести, предисл. и ред. О. Цехновицера, «Прибой», Л., 1929.

II. Кони А., Очерки и воспоминания, СПБ, 1905; Лезин Б., Очерки из жизни и литературной деятельности князя В. Ф. Одоевского, «Записки Харьковского университета», 1905, II; 1906, I—IV; Котляревский Н., В. Ф. Одоевский, кн., «Старинные портреты», СПБ, 1907; Сакулин П. Н., Из истории русского идеализма, Кн. В. Одоевский, т. I, М., 1913; Его же, Русская литература и социализм, изд. 2-е, Гиз, М., 1924; Его же, Русская литература, ч. 2, Москва, 1929.

III. Владиславлев И. В., Русские писатели, изд. 4-е, Гиз, Ленинград, 1924; Его же, Литература великого десятилетия (1917—1927), том I, Гиз, Москва, 1928.

Владимир Фёдорович (1 (13) VIII 1804, Москва - 27 II (11 III) 1869, там же), князь - рус. писатель, философ, муз. теоретик, критик, учёный. Происходил из старинного дворянского рода. Образование получил в Моск. университетском благородном пансионе (1816-22). Был одним из организаторов и председателем (1823-25) Об-ва любомудрия - первого в России философского кружка. В 1823 сблизился с В. К. Кюхельбекером, вместе с ним издавал альманах "Мнемозина" (1824-25), где опубликовал несколько статей по философии. Увлекаясь философскими идеями Ф. В. Шеллинга, пытался построить систему "философии музыки", частично реализовав свой замысел в трактатах "Опыт Теории Изящных Искусств, с особенным применением оной к Музыке" и "Гномы XIX столетия" (не завершены). Влияние идей декабризма (его двоюродный брат - поэт-декабрист А. И. Одоевский), а также сближение с А. С. Пушкиным, А. С. Грибоедовым, Д. В. Веневитиновым способствовало формированию демократич. взглядов О. на лит-ру и иск-во.

В 1826-62 жил в Петербурге, затем снова в Москве, попеременно занимая высокие должности в министерствах внутр. дел, гос. имуществ, в Сенате и др. Служил в цензурном комитете (с 1826), с 1846 помощник директора Публ. библиотеки и директор Румян-цевского музея в Петербурге (до перевода последнего в Москву), в 60-е гг. сенатор в Москве. Дом О. в Петербурге был одним из культурных центров рус. столицы. В лит.-муз. вечерах участвовал М. И. Глинка, с к-рым О. связывала дружба. Свидетельством их идейно-творч. близости явился совместный проект издания муз. журнала в кон. 30 - нач. 40-х гг. (не осуществлён). В этот период общался также с М. Ю. Лермонтовым, В. Г. Белинским, Н. В. Гоголем.

С юных лет принимал участие в лит.-художеств. жизни Москвы, затем Петербурга. Сотрудничал в журн. "Вестник Европы", "Московский телеграф" (руководитель отдела муз. фельетона) и "Сын отечества" (до 1826), "Московский вестник" (1827-30), "Отечественные записки" (совм. с Белинским, 1839-1848), в пушкинском "Современнике" (с кон. 30-х гг.), "Искре" (60-е гг.) и др.

С кон. 50-х гг. усилилась обществ. деятельность О. Он участвовал в организации РМО (был его почётным членом, входил также в состав Совещательной комиссии Петерб., затем Моск. отделения РМО), Петерб. и Моск. консерваторий, в работе разл. уч. заведений. Был одним из инициаторов бесплатного класса хор. пения при Моск. отделении РМО (открыт в 1864). В 60-е гг., выступая против засилья итал. оперы, О. активно боролся за создание в Москве постоянного рус. оперного т-ра. Был в числе организаторов (совм. с А. Н. Островским, Н. Г. Рубинштейном, П. М. Садовским и др.) "Артистического кружка" (1865). С целью распространения и популяризации муз.-теоретич. знаний выступал с лекциями и докладами, издал "Музыкальную грамоту, или Основания музыки для немузыкантов" (1868), составлял методич. пособия. Один из просвещённых деятелей своего времени, О., помимо философии, лит-ры, музыки, обладал большими знаниями в области точных, естеств. и прикладных наук. Писал о юриспруденции, математике, физике, географии, истории, педагогике, финансах, медицине и др. Был также одним из первых популяризаторов науч. знаний в народе. С этой целью издавал совм. с А. П. Заблоцким-Десятковским журнал для крестьян "Сельское чтение" (статьи О. в увлекательной форме излагали начатки химии, физики, арифметики, истории). Однако среди его многообразных интересов и влечений главное место занимали лит-ра и музыка.

О. принадлежит видное место в развитии рус. лит-ры. О его лит. таланте положительно отзывались Пушкин, Кюхельбекер, Белинский, Гоголь. Одним из первых в рус. художеств. лит-ре обратился к темам муз. творчества и образам музыкантов ("Последний квартет Бетховена", 1831; "Себастьян Бах", 1835). Лит. критик и публицист, О. сыграл выдающуюся роль в борьбе за признание комедии Грибоедова "Горе от ума", в кон. 40-50-х гг. был в числе первых, высоко оценив- ших творчество Гоголя, А. Н. Островского, M. E. Салтыкова-Щедрина.

Музыка - одна из наиболее постоянных и существ. сторон творч. деятельности О. Ещё в годы учёбы в пансионе он прославился как композитор и пианист. Его муз. руководителем был преподаватель музыки Д. И. Шпревиц (Шпревич). В 20-х гг. в Петербурге О. брал уроки фп. игры у Дж. Филда. По нек-рым сведениям, в 1826-27 занимался теорией музыки и композицией у И. Г. Миллера. Соч. О. - органные фантазии, фуги, каноны и др. - обнаруживают дарование композитора-полифониста. Был автором музыки к водевилям ("Жизнь холостого", 1825), аранжировал музыку из оперы "Отелло" Россини для драм. спектакля (1836, Александринский т-р).

О. - один из основоположников рус. классич. музыковедения. Огромен его вклад в историю и теорию музыки: работы о творчестве рус. и заруб. композиторов и исполнителей, заметки и рецензии о текущей конц. жизни Москвы и Петербурга, исследования в области рус. нар. музыки, др.-рус. церк. пения, муз. педагогики и др. (часто печатался под псевд.: О. О. О., К. В. О., Аб. Ир., W. W., Ь. Ъ. Й., Любитель музыки и др.). Традиции передовой рус. лит-ры, нашедшие место в лит.-публицистич. творчестве О., в известной степени определили осн. идейную направленность его муз.-критич. статей - глубокое понимание народности и обществ.-воспитат. роли иск-ва. О. теоретически обосновал реалистич. принципы рус. муз. классики. Ближайший друг и вдохновитель мн. рус. музыкантов (в числе их - А. Н. Верстовский, А. А. Алябьев, М. И. Глинка, А. С. Даргомыжский, A. Н. Серов), О. вместе с ними участвовал в становлении и развитии рус. нац. композиторской школы, способствовал утверждению мирового значения отечеств. музыки.

Уже статьи 20-х гг. охватывают широкий круг явлений. О. освещает муз. жизнь Москвы и Петербурга, полемизируя с противниками рус. музыки (отстаивает творчество Верстовского и Алябьева). Расцвет муз.-критич. деятельности О. (30-е гг.) связан с творчеством Глинки. О. первым дал исторически прозорливую и верную оценку Глинке как композитору, к-рый "начал новый период в искусстве - период русской музыки". В статьях, посв. операм "Иван Сусанин" и "Руслан и Людмила", сформировалась центр. проблема классич. рус. критики - проблема народности как цельного и глубокого выражения нар. характера. Высоко оценил О. и симф. произв. Глинки.

Большое внимание уделил О. творчеству Даргомыжского, М. А. Балакирева (50-е гг.), Серова (60-е гг.), с теплотой отзывался о первых произв. П. И. Чайковского и Н. А. Римского-Корсакова. О. принадлежат также работы о творчестве И. С. Баха, Л. Бетховена, B. А. Моцарта, Й. Гайдна, К. М. Вебера. Он высоко оценил иск-во совр. ему заруб. композиторов (Г. Берлиоза, Ф. Листа и др.), высказал верные критич. замечания об оперном стиле Р. Вагнера. О. много сделал для утверждения и развития в России проф. исполнительского иск-ва. Выступая против бессодержательной виртуозности, он пропагандировал мастерство талантливых отечеств. и заруб. музыкантов.

Эстетич. воззрения О. в нек-рых случаях не лишены известной односторонности. Напр., изучая старинный пласт рус. песни, О. в то же время недооценивал гор. песенно-романсовую культуру, а также связанное с ней творчество Д. Н. Кашина, А. Л. Гурилёва, А. Е. Варламова. О. несколько преувеличивал художеств. достоинства опер Серова (в частности, "Рогнеды"); чрезмерная критичность присуща его суждениям об итал. опере (Дж. Верди, В. Беллини, Дж. Россини), что было вызвано сложностью обществ. условий, в к-рых протекала борьба за утверждение рус. нац. композиторской школы. О. внёс также большой вклад в развитие рус. муз. теории. Он поставил сложные вопросы мелодич., ладового и ритмич. своеобразия нар. песни - важнейшего источника рус. классич. музыки. Много (особенно в 60-е гг.) занимался историей, теорией и палеографией др.-рус. певч. иск-ва и знаменной нотации (с 1862 творчески общался с Д. В. Разумовским, готовил материалы к 1-му Археологич. съезду). Собрал ценную коллекцию др.-рус. певч. рукописей, сб-ков нар. песен. Одним из первых рассматривал рус. нар. песню и др.-рус. церк. музыку как явления, сложившиеся на единой мелодич. и ладовой основе. Им написаны также статьи о музыке (в т.ч. по теории) для "Энциклопедического лексикона" А. А. Плюшара (т. 7-14, 1836-38) и "Энциклопедического словаря, составленного русскими учеными и литераторами" (1861). О. переработал и дополнил "Музыкальную терминологию" А. Гарраса (изд. под назв.: "Карманный музыкальный словарь. Второе издание музыкальной терминологии А. Гарраса, исправленное и умноженное", 1866), опубликовал письма Глинки ("Русский архив", 1869, т. 2, стлб. 341-48); с ним советовался Разумовский при написании кн. "Церковное пение в России" (вып. 1-3, М., 1867-69). Увлекаясь муз. опытами и изобретениями, О. сконструировал орган "Себастьянон" (кон. 40 - нач. 50-х гг.) и 19-ступенный энгармонич. клавесин.

Труды О. оказали большое и плодотворное воздействие на дальнейшее развитие муз. науки. В сфере влияния его идей формировалась деятельность крупнейших муз. критиков и учёных 2-й пол. 19 в. - А. Н. Серова, Г. А. Лароша. Горячий поборник творчества Глинки, О. заложил, в частности, фундамент рус. науч. глинкианы.