Большой итальяно-русский и русско-итальянский словарь
лат. библ.
глас вопиющего в пустыне
Большой итальяно-русский и русско-итальянский словарь
vox clamàntis in desèrto lat bibl глас вопиющего в пустыне
Большой итальяно-русский и русско-итальянский словарь
vox clamàntis in deśèrtolat biblглас вопиющего в пустыне
Латинско-русский и русско-латинский словарь крылатых слов и выражений
Глас вопиющего в пустыне.
Евангелие от Иоанна, 1.23 (от Матфея, 3.3; от Луки, 3.4; от Марка, 1.3): Ego vox clamantis in deserto: Dirigite viam Domini, sicut dixit Eaias prorheta. "Я глас вопиющего в пустыне: выпрямьте путь Господу, как сказал пророк Исайя".
- Слова Иоанна Крестителя.
Клевета неистощима, истина же, повторяемая раз за разом, как глас вопиющего в пустыне, так и остается vox clamantis in deserto.(H. С. Лесков, Большие брани (общественные заметки).)
Вся статья непременно (condicio sine qua non) должна быть под заголовком "явления, пропущенные нашею критикою: граф Л. Толстой и его сочинения". Первый ее отдел - общий и называется: "Взгляд на отношения современной критики к литературе - vox clamantis in deserto". Тут я рассмотрел все направления, не щадя ни одного.(А. А. Григорьев - Н. Н. Страхову, 12.XII 1861.)
В 1862 году он [ А. А. Григорьев ] написал две статьи о гр. Л. Н. Толстом, а так как западническая критика в это время продолжала господствовать, то он, в укор ей, поставил под этими статьями заглавие: явления нашей литературы, пропущенные критикой. В своем письме в редакцию -он настаивал, чтобы непременно статьи шли под этим заглавием, а под первою статьею выставил эпиграф: vox clamantis in deserto, т. e. глас вопиющего в пустыне.(Н. Н. Страхов, Критический разбор "Войны и мира".)
В своей всегдашней заботе об уменьшении народных тягостей, он [ Д. А. Ровинский ] доказывал, что лишением прокурора права отвода 6 присяжных составит уменьшение для 44 губерний России в 11.000 человек присяжных, избавленных от бесполезной траты времени и расходов. Мнение Ровинского осталось vox clamantis in deserto...(А. Ф. Кони, Дмитрий Александрович Ровинский.)
Я вижу свой братский долг в том, чтобы представить французской публике Стефана Цвейга. Правда, я это уже сделал в своей книге "Предтечи", написанной в годы войны и защищавшей мир во время войны; одну из глав ее я посвятил его прекрасной драме "Иеремия", которую и рассматриваю как символ вечной трагедии человечества, распинающего пророков, пытающихся его спасти: "Vox clamantis in deserto".(Ромен Роллан, Предисловие к первому французскому изданию сборника новелл Стефана Цвейга "Амок".)