«Мунье»

(Jean-Joseph Mounier, 1758—1806) — франц. государственный деятель; был адвокатом в Гренобле, где приобрел популярность либеральными взглядами. Он первый пустил в ход мысль о двойном представительстве третьего сословия. Избранный депутатом в генеральные штаты, он был инициатором ряда решительных мер и предложил принести известную присягу в Jeu de paume. В комитете, составлявшем конституцию, он стоял за английскую систему двух палат, которая была, однако, отвергнута собранием, равно как и абсолютное veto короля, которое поддерживал М. вместе с Лалли-Толландалем, Клермон-Тоннерром а др. В конце сент. 1789 г. М., во главе особой депутации, просил короля дать санкцию учредительным декретам собрания, но в то же время советовал ему на насилие отвечать силой. Октябрьские беспорядки привели М. к убеждению, что мирный исход переворота невозможен. Он сложил с себя звание депутата, вернулся в Гренобль, тщетно старался возбудить умы против революции, удалился в Германию и только после 18 брюмера снова вернулся во Францию. До конца своей жизни он был сторонником конституционной монархии, находя, что лишь она одна дает возможность мудрой и действительной свободы. Написал: "Considérations sur les gouvernements et principalement sur celui qui convient a la France" (1789), "Recherches sur les causes qui ont empêche les Francais de devenir libres" (1792), "Adolphe ou Principes élement. de politique etc." (Л., 1795), "De l'influence attribuée aux philosophes, aux francmacons et aux illuminés sur la révolution de France" (1801) и др.

I

Мунье́ (Mousnier)

Ролан (р. 7.9.1907, Париж), французский историк. Профессор Сорбонны (с 1955), руководитель Центра по исследованиям европейской цивилизации (с 1958). Председатель французского Национального комитета историков (с 1971). Основные работы М. посвящены истории Франции 16—18 вв., главным образом аграрным отношениям и социальной структуре общества, трактуемым в антимарксистском духе. Значительное место в его исследованиях занимает проблема французского абсолютизма, который он изображает как надклассовую силу, выражающую общенациональные интересы.

Соч.: La vénalité des offices sous Henri IV et Louis. XIII, 2 éd., P., 1971; Le XVIII siècle. Révolution intellectuelle, technique et politique (1715—1815), 2 éd., P., 1955; Le XVI et XVII siècles. Les progrès de la civilisation europèenne et le déclin de l'Orient (1492—1715), 5 éd., P., 1967; L'art de la dissertation historique, P., 1960; Le XVIII siècle. L'epoque des «Lumières» (1725—1815), P., 1963 (совм. с Labrousse E..); L'assassinat d'Henri IV 14 mai 1610, P., 1964; Tureurs paysannes. Les paysans dans les révoltes du XVII siècle (France, Russie, Chine), P., 1967.

Мунье́ (Mounier)

Эмманюэль (1.4.1905, Гренобль, — 22.3.1950, Шатне-Малабри, близ Парижа), французский философ-идеалист, основатель и глава французского Персонализма, организатор и руководитель его теоретического органа — журнала «Эспри» («Esprit», основан в 1932). В основе учения М. лежит признание абсолютной ценности личности. М. резко отграничивает понятие личности от понятия индивида. Если индивид, по М., — это изолированное человеческое «Я», замкнутый в себе, погруженный в свой внутренний мир человек, то личность — это высшая духовная сущность, находящаяся в постоянном творческом самоосуществлении. Это самоосуществление есть отрицание личностью своей индивидуальной самодостаточности и замкнутости, устремление к трансцендентному. В целом персонализм М. — одна из разновидностей католического Модернизма. Разделяя общую с экзистенциализмом теорию «вовлечения», М. считал, однако, что личность не «брошена» в мир, не враждебна ему, а разумно включается в него, преобразуя его согласно своим морально-политическим устремлениям.

Персонализм М. ставил и конкретные социально-политические задачи: борьбу с капитализмом и колониализмом, выступления против фашизма, поддержку мира. Путь освобождения человечества М. видел в моральном обновлении. Выступая как противник капитализма с позиций «христианского социализма», М. одновременно требовал «преодоления» марксизма; учению о классовой борьбе и социалистической революции он противопоставил идею «персоналистской и общинной духовной революции».

Соч.: Manifeste au service du personnalisme, P., 1936; Qu'est-ce que le personnalisme?, P., 1947; CEuvres, t. 1—4, P., 1961—63.

Лит.: Кузнецов В. Н., Французская буржуазная философия 20 в., М., 1970, с. 211—22; [Emmanuel Mounier], «Esprit», 1950, № 12 (174); Mounier et sa génération, P., 1956; Moix C., La pensée d'Emmanuel Mounier, P., 1960; Cuissard L., E. Mounier, P., 1963; Conilh J., Emmanuel Mounier. Sa vie, son oeuvre. Avec un exposé de sa philosophie, P., 1966; Plużański Т., Mounier, Warsz., 1967; Domenach J.- M., Emmanuel Mounier, P., 1972.

Т. А. Сахарова.

МУНЬЕ (Mounier) Эмманюэль (1905-50), французский философ, основатель и глава французского персонализма. Путь освобождения человечества видел в моральном обновлении, духовной революции. Сторонник христианского социализма.

МУНЬЕ

(Mounier) Эммануэль (1905—1950) — французский философ. Участник движения Сопротивления. Издатель журнала ‘Esprit’ (с 1932). Основные сочинения: ‘Персоналистская и коммунитарная революция’ (сборник статей, 1935); ‘От капиталистической собственности к человеческой собственности’ (1939); ‘Трактат о характере’ ( 1946); ‘Введение в экзистенциализм’ (1946); ‘Свобода под условием’ (1946); ‘Что такое персонализм?’ (1947); ‘Маленький страх двадцатого века’ (1948); ‘Персонализм’ (1949) и др. Собственное интеллектуально-политическое кредо М. сформулировал достаточно жестко: ‘Мое Евангелие учит меня не лукавить перед моим собственным Богом, который всегда ищет дорогу к сердцу отчаявшегося человека. Он никогда не разрешал мне успокаиваться по отношению к тем, кто предпочитает пренебрегать доверием бедных... В этом есть и предпосылка любой политики, в этом — достаточное основание, чтобы отвергнуть некоторые политические формы’. С точки зрения М., макроэкономические и политические процессы в 20 в. элиминировали отдельно взятую личность из фокуса внимания общество- и человековедения, в еще большей степени интересы индивида оказываются вне поля зрения власть предержащих. Поэтому, по мнению М., необходимо разработать человекоцентрированный инструментарий для социальных дисциплин. Лишь тогда, полагал М., когда в центре теоретических дискуссий и практических действий окажется личность (‘персона’), персонализм как интегральное усилие сумеет осмыслить и преодолеть тотальный кризис человека. Значимость такого мировоззренческого и аксиологического поворота тем более велика, поскольку, согласно М., ‘экономическая структура, какой бы рациональной она ни была, если она основана на пренебрежении к фундаментальным требованиям личности, неизбежно разрушает себя изнутри’. М. трактует личность как своеобычное отражение и адаптацию совокупности наиболее приемлемых для конкретного человека поведенческих и культурных эталонов: ‘...личность — это не мое сознание о ней. Каждый раз, когда я произвожу отбор в моем сознании, то что же я изымаю? Чаще всего, даже не осознавая, я устраняю эфемерные фрагменты индивидуальности, неустойчивые, как воздушный флер. Не с личностью я отождествляю те персонажи, что были мной в прошлом и которые переживут меня по низости или инерции. Это персонажи, которые, как я верю, есть, поскольку я им завидую и разрешаю моделировать меня так, как то велит мода’. Саморефлексия любой степени, с точки зрения М., не позволяет понять, чем же является личность: это — ‘единственная реальность, которую мы познаем и одновременно создаем изнутри... являясь повсюду, она нигде не дана заранее’. Личность принципиально неуловима и необъективируема, т.к. находится в перманентном движении; существовать для нее — это, согласно М., ‘быть с другими и с вещами, понимая их, понимать себя’. ‘Все устроено так, как если бы Личность была невидимым центром всего хорошего и плохого, словно она — тайный гость малейших движений моей жизни, то, что не может пасть под взглядом моего сознания, — писал М. — Поэтому моя личность не совпадает с моей персональностью... Как неконструированная тотальность, она — выше времени, шире моих взглядов на нее самое, это самая интимная из всех моих реконструкций. Она есть некое присутствие во мне... Она есть живая активность самотворчества, коммуникации и единения с другими личностями, которая реализуется и познается в действии, каким является опыт персонализации’. М. предпочитает описания и сопряженное с ними постижение личности в контексте ее негативных определений, уточняя, что же не есть личность. Личность у М. — ‘тотальный объем человека... В каждом из нас есть три духовных измерения: телесное, универсальное и направленное вширь — сопричастность. Призвание, воплощение и сопричастность суть три измерения личности’. (Даже концепция Троицы, по мысли М., содержит в себе представление о высшем существе, внутри которого осуществляется полилог личностей.) М. отмечает двойственность сути человека: он призван осмысливать и переживать имманентные долженствования как духовного существа, будучи при этом заложником как своей биологической организации, так и своей эпохи. Состояться человек способен только через самоформирование личности, которое осуществимо при помощи ряда духовно-созидающих процедур: стремления к воплощению самого себя и общественному признанию; поиска подлинного призвания в репертуарах предельной самоконцентрации медитативного типа; самопожертвования через самоотреченную жизнь для других — путь, по М., характерный для истинно избранных. При любом из этих сценариев, полагал М., важна ориентация на любовь как основополагающий принцип. Личность не может, по концепции М., ни существовать, ни мыслиться иначе, как через других и в других: ‘любое безумие есть не что иное, как поражение в общении: Другой выступает как Чужой, Я становится чужим мне самому’. Ведущими характеристиками бытия личности М. полагал вовлечение — ответственно осмысленное присутствие в мире и трансцендирование — перманентное самопреодоление человека в его движении к абсолютному началу, задающему ориентиры личностному миру, хотя и не соизмеримому с ним. М. акцентированно противопоставляет собственную концепцию эталонам индивидуализма, стремящегося сконцентрировать человека на себе самом. По мнению М., ‘благодаря внутреннему опыту личность предстает устремленной к миру и другим людям, сливающейся с ними в едином порыве к универсальному. Другие личности никак не ограничивают ее, они — залог ее бытия и развития. Личность существует только в своем устремлении к ‘другому’, познает себя только через ‘другого’ и обретает себя только в ‘другом’. Первичный опыт личности — это опыт ‘другой’ личности. ‘Ты’, а в нем и ‘Мы’ предшествуют ‘Я’ или, по меньшей мере, всегда сопровождают ‘Я’. В природе, которой мы в известной мере подчинены, два разных объекта не могут занимать одновременно одно и то же место в пространстве. Личность, благодаря движению, полагающему ее как бытие, выставляет себя вовне, ex-pose. Таким образом, она по сути своей коммуникабельна, она одна предопределена как бытие... Когда коммуникация ослабляет свою напряженность или принимает извращенные формы, я теряю свое глубинное ‘Я’. С точки зрения М., декартовское ‘мыслю, значит, существую’ может и должно быть трансформировано в ‘люблю, следовательно существую, и жизнь достойна быть прожитой’ или (еще жестче) — в ‘быть, значит любить’. (Ср. у Сартра: взгляд ‘другого’ равно как и его любовь — порабощают.) Цивилизация М. являет собой социум, пафосно общностный и подчиняющийся следующим императивам: а) освободить себя и весь мир способен лишь уже освободившийся человек; б) жизненно важно не только самопознание, но и постижение ‘другого’ как ‘другого’; в) ответственность за ‘другого’ — не удел, а смысл бытия; г) подлинная ‘экономика’ личности по природе своей — экономика ‘дарения’. По убеждению М., ‘личность обретает себя, лишь теряя. Ее богатства — это то, что остается, когда она лишается всего, чем обладала, то, что остается от нее в момент смерти’. Персонализм М. стремится совместить обе грани человеческого существования — телесную и душевную: телесное ‘Я’ и ‘Я’, существующее субъективно, по М., суть единый опыт. Невозможно мыслить, не обладая бытием и не имея тела. Мыслящая же личность стремится трансформировать окружающую природу, ‘сотканную из наших усилий’. Вне контекста этого, истинного человеческого измерения, бессмысленно рассуждать, согласно М., о биологических, экономических либо каких бы то ни было иных путях преодоления проблем общества: ‘...и духовное принадлежит к инфраструктуре: психологический и духовный беспорядок связан с экономическим хаосом, рациональные экономические решения не достигнут цели, если в основе лежит презрение к насущным потребностям личности’. Критикуя современный ему капитализм как ‘метафизику примата прибыли’, М. одновременно четко оценивал марксизм (естественно в западноевропейской, респектабельной версии последнего) как ‘физику нашей ошибки’, тяготение же к коммунизму — как ‘нашего фамильного демона’. Согласно М.: а) марксизм — непокорный, но вполне законнорожденный сын капитализма, ибо они оба исходят из примата материи над духом; б) традиционный капитализм либерального типа марксизм стремится трансформировать в государственный капитализм; в) коллективистский оптимизм и пафос сочетаются в марксизме с пренебрежением к личности; г) в историческом плане марксизм логично привел к формированию античеловеческих тоталитарных режимов; д) в рамках последних буржуазный империализм был заменен империализмом социалистическим. Христианин, с точки зрения М., не отказался бы ‘работать в колхозе или на советской фабрике, но вряд ли подобное общество может поддержать Мысль, которая для человека также незаменима, как и дыхание’. Отвергая принципиальную центрированность марксистов на экономическом факторе, М. отстаивал концепцию ‘христианского реализма’, в рамках которой им выстраивалась аксиологическая схема в виде ‘эллипса с двумя полюсами — материальным полюсом и полюсом сверхъестественного, и при этом первый подчинен второму, даже если второй неотделим от первого’. Отрицая обновленческие надежды и иллюзии постмарксистов, М. подчеркивал, что для христианина как вера, так и Божественная жизнь в церкви и в человеке выступают как базисные структуры. Осуществление их в полном объеме необходимо результируется в установлении такого общественного строя, которому имманентно присущи социальная справедливость, равенство и прогресс. М. исключал достижимость последних посредством любых традиционных сценариев общественного обновления. М. отвергал и ‘массовое общество’ с тиранией деперсонализированного анонима, и мистически заряженные харизматическими лидерами общества фашистского типа, и либерально-просветительские модели общественного устройства, сводящиеся к обеспечению компромисса между разновекторными атрибутивными эгоистическими устремлениями людей. Идеал М. — персоналистско-коммунитарное общество, фундированное на любви в ипостасях предельной сопричастности и отзывчивости: базисная личность такого общества способна существовать исключительно в поле сопереживания страданиям ближних. (Заголовок редакционной статьи первого номера журнала ‘Esprit’ призывал ‘Воссоздать Ренессанс’, ибо подобно тому, как последний, по М., вывел из кризиса общество средневековой эпохи, так и ‘персоналистская революция коммунитарного типа’ призвана способствовать преодолению кризисного состояния 20 в.) М. верил в социализм людей творческого труда, для которого характерны ‘общественный статус личности и конституционное ограничение государственной власти: центральная власть должна уравновешиваться местными органами власти и гражданскими правами личности’. М. воспринимал буржуазное общество середины 20 в. как ‘легитимизированный беспредел’, который: а) узаконивает вмешательство государства в сферу индивидуального сознания; б) полагает деньги целью, а не средством; в) идеализирует режимы, ушедшие в аксиологическое небытие, именуя такие умонастроения продуктивным консерватизмом. Истинные христиане, по мнению М., призваны отвергнуть этот миропорядок, не канонизируя при этом никакой другой: ‘Всякий новый порядок в потенции — установленный порядок. Всякое антифарисейство несет в себе семя нового фарисейства... Христианство не заинтересовано менять левый конформизм на конформизм правого толка, революционный клерикализм — на клерикализм консервативный’. Недопустимо, по М., освящать авторитетом регулятивных идеалов христианства ‘склеротические процессы-факты (режимы, партии и т.п.). Там, где исчезают христианские ценности, они возникают вновь в искаженной форме: обожествления тела, коллективизма, роста-накопления, вождя, партии’. Эсхатологический пафос христианства, по мнению М., исключает для его приверженцев возможность усматривать признаки совершенства в любом устройстве социума.

МУНЬЕ

(Mounier) Эмманюэль (1905—1950) — основатель и ведущий теоретик фр. персонализма, создатель жур. «Esprit» («Дух», октябрь 1932).

В основе учения М. лежит признание абсолютной ценности личности, находящейся в постоянном творческом самоосуществлении; личность первична по отношению к любым социальным системам, материальной и экономической необходимости. Непосредственное влияние на формирование взглядов М. оказала кризисная ситуация в период между двумя войнами, которую он расценил как общий кризис человека и цивилизации — одновременно экономический и духовный — и выход из которого видел в преобразовании мира на личностных началах. Опираясь на традицию философии субъективности, идущей от Сократа и Августина, и впитывая в себя антропологические идеи рационализма (Г.В. Лейбниц, И. Кант, К. Маркс) и иррационализма (М. Шелер, А. Бергсон, Н.А. Бердяев), католик М. стремился создать общецивилизационное миропонимание, в центре которого находится человек, вовлеченный в судьбу мира, т.е. осмысленно и ответственно действующий в мире, и в то же время трансцендирующий — постоянно преодолевающий себя и мир в движении к абсолютному началу (Богу), несоизмеримому с человеком и вместе с тем задающему ему подлинные жизненные ориентиры. Способом коренного изменения цивилизации М. признает революцию — одновременно социально-экономическую и духовную, при этом более всего полагается на «внутреннюю революцию» человека — на преобразование им своего внутреннего мира, на усвоение христианских ценностей. Основополагающие понятия персонализма М.: личность, творчество, трансценденция, межличностное общение и др. — в значительной степени определяются через художественное творчество и искусство.

Идеи персонализма М. получили широкое распространение. Персоналистски ориентированные филос. концепции существуют во многих странах: Италии, Швейцарии, Польше, Венгрии, в Скандинавском регионе, Латинской Америке. Идеи М. стали теоретической основой различных направлений социальной теологии: теологии труда, теологии личности, теологии революции, теологии освобождения. Персоналистская версия христианства способствовала переориентации официальной доктрины современного католицизма. Многие идеи персонализма входят в мировоззренческий багаж нынешнего главы римско-католической церкви Иоанна Павла II.

МУНЬЕ (Mounier) Эммануэль (1905-1950) - французский философ. Участник движения Сопротивления. Издатель журнала «Esprit» (с 1932). Основные сочинения: «Пер-соналистская и коммунитарная революция» (сборник статей, 1935); «От капиталистической собственности к человеческой собственности» (1939); «Трактат о характере» (1946); «Введение в экзистенциализм» (1946); «Свобода под условием» (1946); «Что такое персонализм?» (1947); «Маленький страх двадцатого века» (1948); «Персонализм» (1949) и др. Собственное интеллектуально-политическое кредо М. сформулировал достаточно жестко: «Мое Евангелие учит меня не лукавить перед моим собственным Богом, который всегда ищет дорогу к сердцу отчаявшегося человека. Он никогда не разрешал мне успокаиваться по отношению к тем, кто предпочитает пренебрегать доверием бедных... В этом есть и предпосылка любой политики, в этом - достаточное основание, чтобы отвергнуть некоторые политические формы». С точки зрения М., макроэкономические и политические процессы в 20 в. элиминировали отдельно взятую личность из фокуса внимания общество - и человековедения, в еще большей степени интересы индивида оказываются вне поля зрения власть предержащих. Поэтому, по мнению М., необходимо разработать человекоцентрированный инструментарий для социальных дисциплин. Лишь тогда, полагал М., когда в центре теоретических дискуссий и практических действий окажется личность (»персона»), персонализм как интегральное усилие сумеет осмыслить и преодолеть тотальный кризис человека. Значимость такого мировоззренческого и аксиологического поворота тем более велика, поскольку, согласно М., «экономическая структура, какой бы рациональной она ни была, если она основана на пренебрежении к фундаментальным требованиям личности, неизбежно разрушает себя изнутри». М. трактует личность как своеобычное отражение и адаптацию совокупности наиболее приемлемых для конкретного человека поведенческих и культурных эталонов: «...личность - это не мое сознание о ней. Каждый раз, когда я произвожу отбор в моем сознании, то что же я изымаю? Чаще всего, даже не осознавая, я устраняю эфемерные фрагменты индивидуальности, неустойчивые, как воздушный флер. Не с личностью я отождествляю те персонажи, что были мной в прошлом и которые переживут меня по низости или инерции. Это персонажи, которые, как я верю, есть, поскольку я им завидую и разрешаю моделировать меня так, как то велит мода». Саморефлексия любой степени, с точки зрения М., не позволяет понять, чем же является личность. Последняя принципиально неуловима и необъективируема, т.к. находится в перманентном движении; существовать для личности - это, согласно М., «быть с другими и с вещами, понимая их, понимать себя». «Все устроено так, как если бы Личность была невидимым центром всего хорошего и плохого, словно она - тайный гость малейших движений моей жизни, то, что не может пасть под взглядом моего сознания, - писал М. - Поэтому моя личность не совпадает с моей персональностью... Как неконструированная тотальность, она - выше временя, шире моих взглядов на нее самое, это самая интимная из всех моих реконструкций. Она есть некое присутствие во мне». М. предпочитает описания и сопряженное с ними постижение личности в контексте ее негативных определений, уточняя, что же не есть личность. Личность у М. - «тотальный объем человека... В каждом из нас есть три духовных измерения: телесное, универсальное и направленное вширь - сопричастность. Призвание, воплощение и сопричастность суть три измерения личности». М. отмечает двойственность сути человека: он призван осмысливать и переживать имманентные долженствования как духовного существа, будучи при этом заложником как своей биологической организации, так и своей эпохи. Состояться человек способен только через самоформирование личности, которое осуществимо при помощи ряда духовно-созидающих процедур: стремления к воплощению самого себя и общественному признанию; поиска подлинного призвания в репертуарах предельной самоконцентрации медитативного типа; самопожертвования через самоотреченную жизнь для других - путь, по М., характерный для истинно избранных. При любом из этих сценариев, - полагал М., - важна ориентация на любовь как основополагающий принцип. Личность не может, по концепции М., ни существовать, ни мыслиться иначе, как через других и в других: «любое безумие есть не что иное, как поражение в общении: Другой выступает как Чужой, Я становится чужим мне самому». С точки зрения М., декартовское «мыслю, значит существую» может и должно быть трансформировано в «люблю, следовательно, существую, и жизнь достойна быть прожитой» или (еще жестче) - в «быть значит любить». Вне контекста этого, истинного человеческого измерения, бессмысленно рассуждать, согласно М., о биологических, экономических либо каких бы то ни было иных путях преодоления проблем общества: «...и духовное принадлежит к инфраструктуре: психологический и духовный беспорядок связан с экономическим хаосом, рациональные экономические решения не достигнут цели, если в основе лежит презрение к насущным потребностям личности». Критикуя современный ему капитализм как «метафизику примата прибыли», М. одновременно четко оценивал марксизм (естественно в западноевропейской, респектабельной версии последнего) как «физику нашей ошибки», тяготение же к коммунизму - как «нашего фамильного демона». Согласно М.: а) марксизм - непокорный, но вполне законнорожденный сын капитализма, ибо они оба исходят из примата материи над духом; б) традиционный капитализм либерального типа марксизм стремится трансформировать в государственный капитализм; в) коллективистский оптимизм и пафос сочетаются в марксизме с пренебрежением к личности; г) в историческом плане марксизм логично привел к формированию античеловеческих тоталитарных режимов; д) в рамках последних буржуазный империализм был заменен империализмом социалистическим. Христианин, с точки зрения М., не отказался бы «работать в колхозе или на советской фабрике, но вряд ли подобное общество может поддержать Мысль, которая для человека также незаменима, как и дыхание». Отвергая принципиальную центрированность марксистов на экономическом факторе, М. отстаивал концепцию «христианского реализма», в рамках которой им выстраивалась аксиологическая схема в виде «эллипса с двумя полюсами - материальным полюсом и полюсом сверхъестественного, и при этом первый подчинен второму, даже если второй неотделим от первого». Отрицая обновленческие надежды и иллюзии постмарксистов, М. подчеркивал, что для христианина как вера, так и Божественная жизнь в церкви и в человеке выступают как базисные структуры. Осуществление их в полном объеме необходимо результируется в установлении такого общественного строя, которому имманентно присущи социальная справедливость, равенство и прогресс. М. исключал достижимость последних посредством любых традиционных сценариев общественного обновления. М. отвергал и «массовое общество» с тиранией деперсонализированного анонима, и мистически заряженные харизматическими лидерами общества фашистского типа, и либерально-просветительские модели общественного устройства, сводящиеся к обеспечению компромисса между разновекторными атрибутивными эгоистическими устремлениями людей. Идеал М. - персоналистско-коммуни-тарное общество, фундированное на любви в ипостасях предельной сопричастности и отзывчивости: базисная личность такого общества способна существовать исключительно в поле сопереживания страданиям ближних. (Заголовок редакционной статьи первого номера журнала «Esprit» призывал «Воссоздать Ренессанс», ибо подобно тому, как последний, по М., вывел из кризиса общество средневековой эпохи, так и «персоналистская революция коммунитарного типа» призвана способствовать преодолению кризисного состояния 20 ст.) М. верил в социализм людей творческого труда, для которого характерны «общественный статус личности и конституционное ограничение государственной власти: центральная власть должна уравновешиваться местными органами власти и гражданскими правами личности». М. воспринимал буржуазное общество середины 20 в. как «легитимизированный беспредел», который: а) узаконивает вмешательство государства в сферу индивидуального сознания; б) полагает деньги целью, а не средством; в) идеализирует режимы, ушедшие в аксиологическое небытие, именуя такие умонастроения продуктивным консерватизмом. Истинные христиане, по мнению М., призваны отвергнуть этот миропорядок, не канонизируя при этом никакой другой: «Всякий новый порядок в потенции - установленный порядок. Всякое антифарисейство несет в себе семя нового фарисейства... Христианство не заинтересовано менять левый конформизм на конформизм правого толка, революционный клерикализм - на клерикализм консервативный». Недопустимо, по М., освящать авторитетом регулятивных идеалов христианства «склеротические процессы-факты (режимы, партии и т.п.). Там, где исчезают христианские ценности, они возникают вновь в искаженной форме: обожествления тела, коллективизма, роста-накопления, вождя, партии». Эсхатологический пафос христианства, по мнению М., исключает для его приверженцев возможность усматривать признаки совершенства в любом устройстве социума.

(Mousnier), Ролан (p. 7.IX.1907) - франц. историк. Проф. Сорбонны, руководитель Центра по исследованиям европ. цивилизации (Centre de recherches sur la civilisation de l'Europe moderne). Исследует преим. историю Франции 16-18 вв. и гл. обр. проблемы развития капитализма и социальной структуры об-ва, роль чиновничества и интендантов, нар. восстания и др. Значит. место в его исследованиях занимает проблема франц. абсолютизма, к-рый он изображает как надклас. силу, выражающую общенац. интересы. М. принадлежат многочисл. публ.; в 1964 он опубликовал док-ты из архива канцлера Сегье ("Lettres et mémoires adressés au chancelier Séguier. 1633-1649", v. 1-2, P., 1964).

Осн. соч.: La vénalité des offices sous Henri IV et Louis XIII, Rouen, (s. a.); Le XVIII siècle. Révolution intellectuelle, technique et politique (1715-1815), P., 1953; Le XVI et XVII siècles, les progrès de la civilisation européenne et le déclin de l'Orient (1492-1715), P., 1954, 3 éd., P., 1961; L'art de la dissertation historique, P., 1960; Le XVIII siècle. L'époque des "Lumières" (1725-1815), P., 1963 (совм. с Labrousse E.); 14 mai 1610, l'assassinat d'Henri IV, P., (1964).

Лит.: Самойло А. С., Проблема абсолютной монархии в совр. марксистской и бурж. историографии, в сб.: Ср. века, в. 16, М., 1959; Люблинская А. Д., Новейшая бурж. концепция абсолютной монархии, в сб.: Критика новейшей бурж. историографии, М.-Л., 1961; ее же, Франц. абсолютизм в первой трети XVII в., М.-Л., 1965.