«Литовский язык»

Первые более или менее полные сведения о языке литовцев сообщил П. Кеппен (1827) в III т. "Материалов для истории просвещения в России". Ватсон ("Ueber d. lettischen Volksstamm"), сравнивая Л. языки со славянскими, с готским и с финским наречиями, нашел, что Л. наречия и народы образуют переход от народов словенского племени к германцам, а с другой стороны также и переход к финнам. Как самостоятельное целое в ряду санскритского, греческого, латинского и др. индогерманских языков Л. яз. является уже в 1833 г. у Боппа. Древность и важность Л. языка выяснил проф. П. ф.-Болен ("Ueber die Verwandtschaft zwischen d. Lithauischen u. Sanskritsprache", в "Hist. u. litter. Abhandlungen d. deutschen Ges. zu Königsberg", IV, 1830). Гильфердинг ("Литва и Жмудь", "Собр. соч.", II, 366) говорит: "нынешняя речь Л. крестьянина во многом более первообразна, чем язык древнейшего памятника Европы, чем язык Гомера. Она значительно оскудела, но менее всех изменилась в коренных звуках и формах: это обломок старины доисторической между молодыми поколениями языков, подобно тому, как среди тех же Л. лесов уцелел в зубре единственный представитель доисторического царства европейских животных". Авг. Потт, окончательно отделив наречия прусское, литовское и латышское от славянских, пришел к выводу, что в сравнении с германскими языками и славянскими лето-литовские своим грамматическим строем обнаруживают большую древность (ср. "De linguarum letticarum cum vicinis nexu", 1841). Для русских славянистов важность изучения Л. яз. выяснилась давно; уже Прейс учился Л. яз. у проф. Резы и Куршата. В 1860 г. в споре с Погодиным Костомаров доказывал, что варяги были выходцами из Л. земли и что самое призвание их совершилось "по причине связи, в которой тогда были наши северные славяне с приморскими литовцами". Догадка Костомарова не была, однако, принята наукою. В 1856-57 гг. вышла в Праге превосходная грамматика Шлейхера ("Handbuch d. litauischen Sprache. Grammatik, Lesebuch u. Glossar"), являющаяся результатом его поездки в прусскую Литву, совершенной в 1852 г. на средства австрийского правительства. По Шлейхеру, Л. язык принадлежит к большой семье индогерманских языков, приближаясь особенно к славянскому и немецкому. В сравнении с славянским литовский яз. стоит на более древней ступени развития звуков; относительно морфологии и в особенности форм спряжения славянский яз. имеет перед Л. преимущество. Несмотря на несомненные заслуги Шлейхера по систематизации лингвистического материала в изложении правил звуковых изменений, морфологии и синтаксиса Л. языка, его сведения оказались неточными относительно ударения и долготы гласных, неполными относительно диалектов и говоров Л. языка бывшего великого княжества. В настоящее время в науке установлены следующие положения (ср. "Жив. Старина", I, вып. 1-2: "Обзор трудов по Л. этнографии 1879-1890 г." и "Введение к катех. H. Даукши", I-XXI): 1) в славян. наречиях заметно исчезновение гласных на конце слов и слогов, которые в Л. вполне сохраняются: vilkas — волк; sunus — сын. 2) Сохранение дифтонгов, в слав. перешедших в долгие гласные: veidas (лицо) — слав. вид. 3) Л. чистые звуки i, u, о переходят в глухие звуки ъ, ь: linas — льн, esini — есмь, duktë — дешти (дочь). 4) Отсутствие в Л. ринизма: ranka, , ręka (рука); penki — . 5) Л. ū переходит в ы: sunus — сын, dumai — дым. Гортанные г, k, х переходят в ж, ч, ш: gyvas — жив, латышское dzívs. Шлейхер в 1865 г. познакомился с А. Барановским, со слов которого дал в дополнениях к изданию Доналейтиса первые известия о восточнолитовском наречии. Он высказал мнение, что все, как прусские, так и русско-литовские, говоры группируются по двум наречиям: а) верхнелитовскому и b) нижнелитовскому, или жмудскому. Главное различие между ними он усматривает в том, что древние tj, dj в верхнелитовском переходят в tš и dž, а в жмудском остаются неизмененными. Кроме того, верхнелитовским звукам io, ie, ō соответствуют в жмудском о, е, ei (ī), a. Оказывается, однако, что, например, акание встречается в разных, отдаленных друг от друга местах литовской территории: в мемельском говоре катехизиса 1547 г. и в восточнолитовском говоре "жмагусов" Новоалександровского и Свенцянского уу. Первую попытку географического распределения Л. диалектов сделал в 1861 г. И. Юшкевич в своем опыте литовской орфографии ("Kałbos lëtuviszko lëżuvo ir lët. statraszimas"), различая четыре группы: 1) прусско-литовских, 2) жмудских, 3) эйрагольских и 4) восточнолитовских говоров, причем это распределение зависит от видоизменения звуков ea, e, ie, uo в ia, a, e; ei, y, é; ou, ū, ua, o. В Ковенской губ., по наблюдениям A. Барановского, можно проследить 2 жмудских, 2 западнолитовских и 7 восточнолитовских говоров. Л. говор Ошмянского у. Виленской губ. принадлежит к группе восточнолитовских говоров; лидские литовцы говорят вместе с литовцами южной части Трокского уезда на дзекающем говоре, или языке дзуков Сувалкской губ. В последней различаются говоры: веленский, соответствующий юго-западному Л. говору Ковенской губ.; гириников, соответствующий северо-западному Л. говору; капсов, говорящих кāп вместо кайп (как); дзуков, соответствующий южнолитовскому диалекту бывших ятвягов или судавов, говорящих уже с мазуро-польской примесью (ср. О. Kolberg, "Pieśni ludu lit. Zb. wiad. do antrop. krajowej", III, введение; образцы русско-литовских говоров" — "Катехизис" Даукши, 131-172).

К выдающимся особенностям Л. языка вообще принадлежат особенности его ударения и долготы гласных. По мнению Барановского, Л. язык имеет три степени количества звуков: 1) безусловно краткое количество в звуках ударяемых и не ударяемых ă, ĕ, ĭ, ŭ, но никогда в звуках: о, е, ë, uo, i, u; 2) звуки средней долготы, которые без ударения немного длиннее кратких, с ударением немного короче долгих ā, ū в словах ariu, buvìmas; 3) звуки безусловно долгие, с долгим произношением и без ударения. Этой степени нет у звуков a, e, ia. Ударение — одно и простое. Действие его состоит в том, что слог с ударением получает перевес над прочими слогами и обнаруживает наглядно свои фонетические свойства, между прочим — степень и состав количества звука. Ф. Гирт (Hirt) в книге "Der Indogermanische Accent" (Страсб., 1895) пришел к тому выводу, что литво-славянская акцентуация если не древнее, во всяком случае одинаково древняя с индийско-греческой. Соотношения Л. ударения к древнепрусскому изложены Фортунатовым в ст. "Об ударении и долготе в балтийских языках" ("Русский Филол. Вестник", 1895, № 1-2). Таким образом, открытие особенностей ударения и количества гласных, описанное Куршатом еще в 1849 г. ("Laut und Tonlehre"), а Шлейхером не замеченное в новейшее время, подтверждено блестящим образом в дополнениях к теории Куршата, сделанных Барановским, Лескином и Бругманом в их "Lit. Volkslieder"

1882), Яунисом и Гиртом. Формы Л. склонения объяснил историко-лингвистически А. Лескин в трактате "Die Declination im Slavisch-Lithauischen und Germanischen" (1876). Л. глаголу посвящены труды проф. Г. Ульянова: "Основы настоящего времени" 1888 г. и "Значения глагольных основ в литовско-славянском языке" (1891 и 1895). Синтаксису Л. языка посвящены труды А. А. Потебни ("Записки по русской грамматике, об употреблении и происхождении творительного падежа"), А. В. Попова ("Синтаксические исследования", 1881) и Обелайтиса ("Vorpas", 1893, № 10). Особенно посчастливилось словарю и вообще этимологическому исследованию Л. языка. Ф. Фик посвятил особую часть своего этимолог. словаря литво-славянскому периоду ("Die litauisch-slavische Spracheinheit"). Уже в 1840 г. Прейс указал как на главный источник славянских заимствований в Л. яз. на белорусское наречие, а в 1877 г. проф. Ал. Брюкнер в Берлине посвятил этому вопросу целую диссертацию ("Die Slavischen Fremdwörter ini Litauischen" 1886). Ср. также E. Wolter, "Einfluss West-russlands auf Litauen vor d. XII Jahrhundert" ("Mitteilungen" II, стр. 306). Обзор германизмов и заимствований из немецкого языка дает Вальтер Преллвитц: "Die deutschen Bestandtheile in den lett. Sprachen" (Геттинген, 1891). О кельтизмах прусского и Л. яз. ср. Пирсон, "Spuren des Cellischen" ("Катехизис" Даукши, стр. XLIX), и Иосиф Зубатый: "О alliteraci v písních lotyšskich a litevských"(l894, стр. 18). В еще более древнее время нас переносят литуанизмы финских языков: очевидно, что прафинны встретились с пралитовцами еще до начала христианского летосчисления. Ср. Thomsen, "Beröringer" (1890), и "Филологич. Библиотека" (1894, № 175). Состав корней и словообразовательных элементов литовского языка представлен в фундаментальных исследованиях А. Лескина:

"Ablaut d. Wurzelsilben" (1884) и "Bildung d. Nomina" (1891). Серьезное внимание на историческую сторону Л. грамматики впервые обратил проф. Адальберт Бецценбергер в сочинении "Beiträge z. Gesch. d. Lit. Sprache auf Grund litauischer Texte des XVI u. XVII Jhdits." (Геттинген, J877). Он же с 1874 г. переиздает при участии Ф. Бехтеля и Гарбе литовские старопечатные книги с объяснительными грамматическими комментариями. Другие сочинения того же автора по литвоведению рассмотрены в "Живой Старине" (I, 2 1890 г., стр. 177-79). Ср. "Archiv f. Slav. Philol." (VIII, 524 сл.); введение к Катехизису Н. Даукши, стр. VII-XXI; Karłowicz, "O języku litewskim" в "Rospraw. wydz. fil." крак. академии наук (1875). Лучшей до сих пор должна считаться Л. грамматика Ф. Куршата, изд. в 1876 г. в Галле. Словари Л. языка с немецким объяснительным текстом изданы Ф. Нессельманом в 1851 г., Куршатом — в 1870-83 г.; недавно вышел 1-й вып. "Литовско-польско-русского словаря" А. И. Юшкевича. Самый полный сборник восточнолитовских слов представляет трехъязычный словарь К. Ширвида. С практическою целью

изданы "Lietuviszka Gramatika" M. Межиниса (Тильзит, 1886) и его же "Литовско-латышско-польско-русский словарь" (Тильзит, 1894). Для лиц, знающих по-английски, полезным пособием для изучения Л. языка может служить "Spasabas grejto izsymokinimo angelskos kałbos del Lietuwinku Amerykie" (Плимут, 1886). По-польски издал грамматику Л. яз. M. Akielewicz ("Głosowina", Познань, 1890). Изучением Л. языка занимались Ст. Микуцкий (1855-60) и Юл. П. Кузнецов, командированный Имп. Р. Географ. Общ. в северо-западный край в 1869-75 гг. (ср. "Календарь Северо-Западн. Края" на 1890 г., стр. 38). Драгоценный материал для диалектологии Годлевского говора Сувалкской губ. дан Бругманом в песнях и сказках, изданных им вместе с Лескином в 1882 г. с приложением грамматики и глоссария. Оживленные споры вызвал в свое время вопрос о применяемости русской азбуки к Л. языку, причем выяснилось следующее: 1) буква в Л. яз. не имеет никакого этимологического значения, а в окончаниях слов, напр. как пан или сын, она соответствует звуку, происшедшему из полных слогов as и us; 2) русское е, и соответствуют церковнославянскому иотированному je, ji, и оттого должно быть различаемо от неиотированного э, i; 3) в русском языке нет дифтонгов au, eu, ou или jau, jeu, jou, что приводит к неточной транскрипции ав, ев, ов или яв; 4) литовское ё или ie не имеет соответствия в русской графике и оттого смешивается с е (=je) или ять; 5) в Л. яз. нет звукового эквивалента для буквы ы; ы употребляется в Л. словах для обозначения неиотированного i; 6) в русском яз. нет долготы гласных, и оттого нельзя передать долгое ī или у через и, имеющее также и значение иотированного i; 7) русский язык не знает носовых, вследствие чего ę, ą или заменяются в безыскусственной транскрипции литво-русских актов ен, ан, или же выпадают; 8) дифтонг io в безыскусственной транскрипции заменяется буквою е или даже ю, обозначающим ju; 9) в Л. яз. существуют три л, в русском — только два; поэтому в простой орфографии неточно передается среднее, негортанное и несмягченное л, через ль. Таким образом, русская азбука для применения к Л. звукам нуждается в новых знаках и замене слоговой системы русской орфографии звуковой фонологической. Опыт более точного применения русских букв к Л. языку представляют песни Людвиновской гмины, изд. Фортунатовым и Миллером в "Московск. Унив. Изв." в 1872 г., песни Юшкевича, изд. 1867 г., и "Божественная литургия св. Иоанна Златоуста", изд. св. синодом в 1887 г. По мнению Ульянова, русская азбука может быть применяема к Л. яз. только с известными ограничениями (нужно выбросить ъ, добавить знак j, yo, ie для обозначения лит. ů, ie или ё). Ср. "Разбор словаря древн. жомойтской земли XVI стол." И. Спрогиса в "Варшавском Филолог. Вестнике" за 1889 г. и "Deutsche Literaturzeitung" 1889, № 5.

Для русских школ изданы в 1891 г. по распоряжению начальства учебных округов варшавского и виленского литовская грамматика (курсы младшего и старшего возрастов), составленная по сокращенной грамматике Куршата-Шикопа, учебники "Русская грамота для литовцев", евангелия и катехизисы. Все эти книги в массе Л. народонаселения не распространяются и встречаются недружелюбно. Полного руководства для изучения Л. языка и вопроса не имеется. О Л. языке и старине писал и говорил недавно А. Кочубинский; см. "Труды IX арх. съезда" (I, 92 сл.), "Об архаистичности Л. языка". См. еще К. Skirmuntt, "Z. najstarszych czasòw plemenia litèwskiego" (1, 1892, стр. 15 сл.); "Balt. Monatsschrift" (т. 33, стр. 514 и сл.): "Zur Jett. litauischen Urgeschichte" Беркгольца; Saussure, "Sur le nom. pluriel et le gen. sing. de la decl. consonantique en Lithuanie" (1895). Теории близкого родства литовцев с фракийцами держится И. Басанович в "Etnologškos smulkmenes" (Тильзит, 1893). Хрестоматию для изучения литовского яз. издал Л. Гейтлер в 1875 г. под заглавием "Litauische Studien". Обширную библиографию литвоведения составил Балтромайтис: "Сборник библиографических материалов для географии, этнографии и статистики Литвы" (СПб., 1891).

Э. Вольтер.

язык литовцев (См. Литовцы), распространён главным образом в Литовской. ССР. Относится к балтийской группе индоевропейских языков. На Л. я. говорят в СССР около 2,6 млн. человек (1970, перепись) и за рубежом свыше 0,5 млн. человек Различаются 2 основные наречия Л. я.: жямайтское (нижнелитовское) и аукштайтское (верхнелитовское), легшее в основу литовского языка. Л. я. близок к славянским языкам и сохранил многие архаические черты индоевропейских языков. Для фонетики Л. я. характерна смыслоразличительная роль длительности и краткости гласных, ударения и интонации (нисходящая, восходящая и краткая). Морфология отличается развитой системой именных падежных и глагольных форм: 7 падежей, в том числе звательный, 4 времени (настоящее, прошедшее однократное, прошедшее многократное, будущее), 4 наклонения (изъявительное, сослагательное, повелительное, желательное). Основу лексики Л. я. составляет древняя индоевропейская и собственно балтийская лексика. Из заимствований наибольшее количество слов составляют славянизмы, затем германизмы. Письменность появилась в 16 в. на основе латинской графики.

Лит.: Языки народов СССР, т. 1, М., 1966; Lietuviu kalbos žodynas, t. 1—8, Vilnius, 1941—70; Lietuviu kalbos gramatika, t. 1—2, Vilnius, 1965—71; Zinkevičius Z., Lietuviu dialektologija, Vilnius, 1966; Kazlauskas J., Lietuviu kalbos istorine gramatika, Vilnius, 1968; Dabartines lietuviu kalbos žodynas, Vilnius, 1972.

Р. А. Агеева.

ЛИТОВСКИЙ язык - относится к балтийской группе индоевропейской семьи языков. Официальный язык Литвы. Письменность на основе латинского алфавита.

Lithuanian

Литовский язык

ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК — вместе с латышским составляет так наз. балтийскую ветвь индо-европейской группы (по терминологии акад. Марра Г. Я. «прометеидской системы») яз. Третий язык этой ветви — древне-прусский — вымер в XVII веке. Территория распространения Л. языка ныне обнимает образовавшуюся после империалистической войны Литовскую республику (16/II 1918 была провозглашена независимость Литвы). До этого момента носители Л. яз. частью входили в состав Германии (Восточная Пруссия), частью в состав б. Российской империи (Ковенская, большая часть Сувалкской, часть Виленской, часть Гродненской и Курляндской губ.). На Л. языке говорит в Литве около 2 млн. человек, по своему социальному положению преимущественно крестьян, и около миллиона — в эмиграции (Америка, СССР и др.). Превращение Литвы в самостоятельную буржуазную республику создало Л. яз. положение государственного яз., который охватывает постепенно и городское население. Удовлетворять новым запросам господствующего класса оказалось Л. языку тем легче, что на нем и прежде существовала письменность и литература. Когда возникла письменность на Л. яз., мы точно не знаем, но древнейшие письменные памятники его, тексты религиозного содержания, к-рые дошли до нас, относятся к XVI в. Литературный Л. яз. образовался только к концу XIX века, хотя начало литературного творчества восходит еще к XVIII в. (см. Литовская литература).

Живой Л. яз. делится на диалекты и говоры. Август Шлейхер усматривал две группы говоров, которые он объединил в два диалекта: верхнелитовский и нижнелитовский, или жмудский. По новейшим уточнениям верхнелитовский говор разделяется на восточную, западную и южную ветви (последняя легла в основу литературного яз.); жмудский — на северную и южную ветви.

Изучение Л. яз. началось со времени развития сравнительного языковедения. Л. яз. рассматривается уже в «Сравнительной грамматике» Франца Боппа (издание 1-е, 1833), но еще Расм Раск (Rasm Rask, Undersogelse om det gamle nordiske eller islandske sprogs oprindelse, Kjobenhavn, 1818) впервые признал латышский и Л. яз. самостоятельной группой, близко стоящей к славянской. Особое внимание Л. яз. уделял упомянутый выше знаменитый лингвист Авг. Шлейхер, составивший образцовую грамматику этого языка («Handbuch der litauischen Sprache», 2 B-de, Prag, 1856—1857).

В дальнейшей разработке Л. язык кроме литовских исследователей (А. Барановского, П. Куршатиса, или Куршата, И. Юшкевича, К. Яуниса, И. О. Яблонского, К. Буга, Г. Герулиса и др.) приняло участие большинство индо-европеистов Запада (Авг. Потт, А. Лескин, К. Бругманн, А. Бецценбергер, Ф. де-Соссюр и др.) и России (А. А. Потебня, Ф. Ф. Фортунатов, А. А. Шахматов, И. Эндзелин, В. К. Поржезинский и др.).

Этот повышенный интерес к Л. яз. объясняется особыми свойствами его, которые делали его чрезвычайно ценным для сравнительно-исторических построений индо-европеистики.

Л. яз. обладает богатством форм склонения (даже формами двойственного числа), в значительной степени и спряжения (двойственное число, сложные времена начинания и окончания действия, наклонение для выражения сомнения и передачи чужой речи — так называемый «причастный язык» и др.). Очень интересна в литовском языке архаическая форма ударений (музыкальное ударение), а также различение долгот и краткостей гласных звуков.

Первые памятники литовской письменности — религиозная литература, связанная с реформацией; печаталась она готическим шрифтом. Но уже к середине XIX в. прочно устанавливается латинский шрифт, воспринятый от поляков. Царское правительство после восстания 1863 в целях большей изоляции литовцев от поляков и в целях руссификации их вообще запретило печатание латинским шрифтом и делало попытки привить так наз. «русский гражданский алфавит». Совпадение годов запрещения латинского шрифта с годами подъема национального освободительного движения сделало проблему латинского алфавита одним из основных лозунгов этого движения. Долгие годы вся литовская печать выходила нелегально (печаталась преимущественно в Восточной Пруссии в г. Тильзите). Нарастание революционной волны вынудило царское правительство отменить запрещение (1904). К этому времени польский алфавит несколько видоизменяется в литовской письменности (вводятся чешские s, c, z и др.).

Литературный Л. яз. начал складываться в первой половине XIX в. Сначала он опирался на нижнелитовский (жмудский) говор и как таковой даже противопоставлялся «Л.» яз., т. е. верхнелитовскому говору. Но в последующую четверть XIX в., в период подъема национального движения, главными представителями к-рого была буржуазно-кулацкая интеллигенция из. б. Сувалкской губ., в основу литературного яз. прочно легла южная ветвь верхнелитовского говора. Жмудский язык остался лишь как наречие в разговорном языке.

Влияние польского языка (гл. обр. через католическую церковь и помещичье-мещанскую культуру), а также русского (через правительственный аппарат, школу, армию и т. д.) привнесло в литовский как литературный, так и разговорный яз. много славянизмов, против к-рых еще и в настоящее время ведется усиленная борьба. Выступая с лозунгом «чистоты Л. яз.», современные буржуазные лингвисты в действительности рафинируют литературный яз., делают его мало понятным для народных масс, т. е. прямо приспосабливают его для классовых целей буржуазии. Большую сложность представляет также современная орфография Л. языка (установленная преимущественно Яблонским), которая настоятельно требует реформы. Коммунистическая печать Литвы, не дожидаясь общегосударственной реформы, делает попытки проводить ее самостоятельно, одновременно ведя борьбу против кабинетных изысканий буржуазных лингвистов.Библиография:

I. Из обширной литературы указывается самое важное: Nesselmann G. H. F., Worterbuch der litauischen Sprache, 1851; Kurschat F., Grammatik der litauischen Sprache, Halle, 1876; Bezzenberger, Beitrage zur Geschichte der litauischen Sprache auf Grund litauischer Texte der XVI und XVIII Jahrh., Gottingen, 1877; Kurschat F., Litauisch-Deutsches Worterbuch, Halle, 1883; Wiedemann O., Handbuch der litauischen Sprache, 1897; Leskien A., Litauisches Lesebuch mit Grammatik und Worterbuch, Heidelberg, 1919; Kriausaitis (Jablonski), Lietuviz Kalbos gramatika, Kaunas, 1919, 2-е изд., 1925; Litauische Mundarten, gesammelt von A. Baranowski, I Texte, hrsg. v. Specht F., II, Grammatik, Einleitung mit lex. Anhang, Lpz., 1920—1922; Specht Fr., Baltische Sprachen, Stand und Aufgaben der Sprachwissenschaft (Festschrift f. Welh. Streitberg), Heidelberg, 1924; Hermann E., Die litauische Gemeinsprache als Problem der allgemeinen Sprachwissenschaft, «Nachrichten d. Gesellschaft d. Wissenschaft zu Gottingen, Philologisch-Historische Klasse», Gottingen, 1929; Юшкевич А., Литовский словарь, выпуск I—III (А — К), изд. Академии наук, 1904—22.

лито́вский язы́к

относится к балтийской группе индоевропейской семьи языков. Официальный язык Литвы. Письменность на основе латинского алфавита.

* * *

ЛИТО́ВСКИЙ ЯЗЫ́К, относится к балтийской группе индоевропейской семьи языков. Официальный язык Литвы. Письменность на основе латинского алфавита.