«Сказки»

(литер. и этногр.) — словесные произведения повествовательного характера, почти исключительно прозаические, созданные иногда в видах развлечения, иногда с целью дидактической, но большею частью без всякой цели, как естественное выражение словесной или литературной потребности. С. — органическое явление народной психики. Они рассеяны по всей земле, у всех народов. Разнообразие С. обусловлено не столько обилием мотивов, которых насчитано приблизительно до 400, сколько различными их комбинациями. С. существуют с незапамятной древности. В старое время ими пользовались, не задаваясь вопросами об их происхождении и литературной истории, как занимательными или поучительными рассказами. Ныне интерес к С. более глубокий, но менее широкий, чем в старину. Интеллигенцию они занимают лишь в художественной обработке (повести Л. Толстого, Квитки, Стороженка), а в простом виде обращаются в низших слоях населения, преимущественно среди старых и малых; большую ценность они имеют для специалистов по фольклору. В старое время С. и сказочники были одинаково популярны на всех ступенях общественного быта, от крестьянских хат до царских дворцов. В начале XIX столетия был поставлен вопрос о происхождении С., вызвавший много исследований и поныне вполне не разрешенный. Сначала высказывались по этому вопросу лишь филологи; затем о нем с разных сторон трактуют историки культуры, антропологи и этнографы. Всеми признано большое сходство сказочных мотивов у разных народов, но причины этого сходства объясняются различно. Самая ранняя теория — мифологическая — выдвинута бр. Гриммами; в России представителями ее были Афанасьев, Ор. Миллер, Потебня, отчасти Буслаев (в ранних трудах). Сходство сказочных мотивов она объясняла общими всем индоевропейским народам в древности религиозно-мифическими представлениями. С этой точки зрения С. — обломки древнего арийского эпоса о солнце, месяце, громе. Накопление новых этнографических материалов, лучшее знакомство с старинными литературами, ознакомление с С. народов Африки, Америки и Австралии открыло сходство там, где его ранее не подозревали, обнаружило много связей между памятниками устной словесности и письменности и сильно подорвало мифическую теорию. Этому помогли сами мифологи, впадая в очевидный произвол; так, напр., Губернатис объяснял С. о бобе до неба — как образ месяца, басню о лисице и вороне, выпустившей сыр из клюва, — как мифический образ исчезновения утренней зари и т. п. В действительности для мифологии, за позднейшим выделением литературных и бытовых воздействий, осталось очень мало С., и научное движение в этом направлении почти совсем прекратилось. Взамен выдвинулась теория литературного заимствования, оказавшаяся гораздо более плодотворной в научном отношении. Основателем и главным представителем этой теории в Германии считается Бенфей; за ним последовали Либрехт, Р. Келлер, во Франции Коскен, в Англии Клаустон, в России акад. А. Н. Веселовский, Вс. Миллер, в Чехии Поливка и Зибрт, в Болгарии Шишманов, Матов и Драгоманов. Выдающееся положение по колоссальной эрудиции и широте взгляда занимают труды русского ученого Александра Ник. Веселовского. Теория заимствования первоначально выдвинула Индию как единственный источник С., но затем стали возникать сомнения, а с открытием древнеегипетской С. о двух братьях было признано, что и помимо Индии, в других древних странах, возникали С. и затем переходили от народа к народу путем устной или письменной передачи. Индия сохраняет первенствующее значение по обилию сказочных мотивов в таких ее письменных памятниках (главным образом в Панчатантре), которые получили очень широкое распространение у персов, арабов и народов европейских, особенно в средневековых литературных памятниках — "Conde Lucanor", "Gesta Romanorum", "Speculum Majus", "Disciplina clericalis" и мн. др. Одни ученые (Бенфей) выдвигают на первый план индийскую письменность — сборники Панчатантра, Чукасаптати и пр., другие (Коскен) — устную передачу индийских основных версий. Акад. Веселовский, наряду с индийскими источниками (легенды о Соломоне и Китоврасе), указывает древнеклассические, византийские и даже туранские. Третья научная теория, антропологическая, недавно выдвинутая английским ученым Лангом, допускает самостоятельное зарождение одинаковых сказочных мотивов при известных условиях быта. Теория самозарождения не лишена основания; некоторые С. простейшего психологического свойства могут быть удовлетворительно объяснены ею, но далеко не все. Мнения Ланга встретили много возражений, и Ланг в последующих своих сочинениях (после главного: "Myth, ritual and religion", 1887) многим поступился в пользу господствующей теории литературного заимствования (главные труды по истории объяснения С.: Поливки, во 2 т. "Narodopisny Sbornik Českoslovansky", 1898г.; Коскена, "Les contes populaires et leur origine"; Клаустона, введение к 1 т. "Popular tales", 1887 — малорус. перев. А. Крымского, 1896; Bedier, "Les Fabliaux", 1895). Научное изучение С. весьма важно ввиду того, что С. тесным образом переплетается с другими родами произведений (новеллы, повести, романы, фацеции, анекдоты, фаблио, былины, героические песни, даже лирика, напр. свадебные песни и колядки). Во многих случаях нельзя отделить С. от новелл, повестей, анекдотов. Многие средневековые романы и фаблио, многие русские былины представляют лишь переделку С. или состоят из подбора сказочных мотивов. В силу этого С. в настоящее время привлекают к себе внимание многих ученых; научная литература о них очень велика и с каждым годом увеличивается. Особенно богат тот отдел, который трактует о С.-легендах и С.-новеллах индийского происхождения, каковы, напр., С. о Соломоне и Китоврасе (Морольфе-Мерлине), о Варлааме и Иосафе, о Шемякином суде, о семи мудрецах, о неверной и коварной жене (матроне Ефесской, Петрония), о Стефаните и Ихнилате. Об одном Варлааме и Иосафе имеются большие и ценные исследования Либрехта, проф. Кирпичникова, акад. Веселовского, Франко, Новаковича, Куна, Браунгольца и др., о семи мудрецах — Остерлея, Ландау, Пыпина, Веселовского, Мурко и др. Многие другие С. предполагаемого индийского происхождения разобраны в двух томах "Popular tales" Клаустона (1887) и в "Разыск. в области анекдотич. литературы" Сумцова (1898). Особое место занимают весьма важные в литературном отношении древнеегипетские С., в особенности относимая к XIV в. до Р. Хр. С. о двух братьях, открытая в 1852 г. Жена старшего брата, не успев склонить к любви младшего, оклеветала его перед мужем в насилии, и когда муж хотел его убить, то он бежал в "долину акации" (должно быть — страна блаженных) и здесь последовали его превращения в быка, дерево и царя. Древнеегипетские С. изданы во франц. переводе с предисловием Масперо ("Les contes populaires de l'Egypte ancienne", 1889) С. о двух братьях — в малорос. перев. Крымского (Львов, 1896). Греко-римские С., сохраненные классическими писателями, также вызвали в новое время много сравнительно-литературных исследований, напр. С. об Эдипе (иссл. Драгоманова и Грабовского), Орфее (Масса), Персее (Гартланда), Амуре и Психее (Коскена), Полифеме (Вс. Миллера), Мидасе (Цишевского), матроне ефесской (Либрехта, Веселовского) и др. Многие С. разработаны в монографиях по историко-сравнительному методу, напр. С. о миротворении (иссл. Веселовского и Драгоманова), о Леноре, мертвом брате или женихе (у Созоновича и особенно подробно у Шишманова), Мадее или кающемся грешнике (Карловича в "Wisła"), о рыбаке и рыбке (Поливки и Сумцова), о лисице и волке (Колмачевского, Крона), о мышке, вороне и зайце (Сумцова), о Сандрильоне или Попелюге (огромное иссл. Кокса, 350 вариантов; предисл. Ланга), о колдуне или знахаре по неволе (doctor Wszystkewiedy Поливки в "Wisła"), о Марке богатом (Сумцова), о женихе разбойнике (его же), о подмене невесты (Арферта), об абдеритах, пошехонцах и проч. (Клоустона и Сумцова), о Фаусте, Вечном жиде (Веселовского, Рутцмана и др.), Аполлонии Тирском (Веселовского, Зингера), о вавилонском царстве (Веселовского, Жданова) и много др. Как библиографические пособия, наиболее полезны: указатель к научным трудам А. Н. Веселовского (1859—1895), примечания и таблица к сборнику греческ. и албанск. С. Гана, указатель Gome'a, IV т. Κρυπταθια, указания Поливки в I—IV "Narodopisny Sbornik", указания Сумцова в разборах сборников Романова, Кольберга и Мошинской, указатель к сборнику сицилийских С., Гонценбаха, в "Zeitschr. f. Volksk.", библиографические указатели Р. Келлера, погодные указатели к "Revue d. trad. popul." и "Zeitsch. f. Volksk.", два библиографич. указателя к "Этнографич. обозрению", разные статьи и заметки у Либрехта ("Zur Volkskunde" и в "Geschichte der Prosadichtungen" Дунлопа и Либрехта; книга старая, но еще ценная). Главные сборники русских С.: Афанасьев, "Народн. русск. С." (1 изд. 1863, 2-е 1873 и 3-е, лучшее, в 1897 г.); Садовников, "С. и предания Самарского края" (в "Зап. Географ. общ.", 1884); Романов, "Белорус. сборник" (т. III—IV); Добровольский, "Смолен. этногр. сборн."; Шейн, "Материалы" (в "Сборнике Акад. наук", LV1-LVII); Худяков, "Великор. С., Κρυπταθια" (т. I). Малорусских: Чубинский, "Труды этн. стат. экспед." (1—11); Рудченко, "Народ. южно-русск. С."; Драгоманов, "Малор. нар. пред."; Манжура (во 2 и 6 т. "Сборн. Харьк. ист.-фил. общ."), Гринченко, "Этнограф. матер." (т. 1—11); Франко и Гнатюк, "Этногр. сборник" (во Львове, I и III); П. Иванов (в "Харьк. ист.-фил. сборн.", т. 3, 5, "Этногр. обозр.", IX—XXI); Kolberg, "Pokucie" (III—IV). Польских: Kolberg, "Lud" (см.); Chełehowski, "Powiesci", Цишевского и разные сборники в "Zbiòr Wiadom. do antrop. krajowej". Чешских: "Cesky Lid", "Narodopisny Sbornik" Божены Немцевой. Сербохорватских: Караджича, Крауса (на нем. яз), Врчевича, Строгаля и в разных сербохорв. журналах. Сербо-лужицких — в сборниках Гаупта, Шуленбурга, Фекенштедта. Болгарских в "Сборн. за народ. умотв." (I—XV т.) и в сборн. Шапкарева. С. кавказских народов — в "Сборн. матер. для изуч. Кавк." (I—XXV; см. указат. к перв. XX. вып. 1889—93) и в I т. "Осетинск. этюдов" Миллера. Монгольских — в IV т. "Путеш." Потанина, "Proben" Радлова (на нем. яз.); Вербицкого, "Алтайские инородцы", Остроумова, "Сарты". С. западноевропейских народов, особенно французские и немецкие, изданы в огромном числе сборников, по областям; наиболее полными считаются сборники нем. С. — Гримма и Цингерле, франц. — Себильо и Люзеля, итал. — Питре. С. арабов и берберов изданы и комментированы франц. ученым Рене Бассе. В последнее время накоплено уже много С. диких и варварских народов Азии, Африки и Америки в пер. на англ., немец. и франц. яз., что чрезвычайно расширяет круг научных наблюдений.

Н. С. Сумцов.

Наряду с народными С., уже в глубокой древности появляются писанные художественные С., которые, как и народные С., из литературы одного народа переходили в литературу другого благодаря переводам и подражаниям. Древнейшая из известных писанных С. принадлежит Египту и относится к XIV в. до Р. Хр.: это — С. о двух братьях, мотив которой повторяется в библейской истории о Иосифе Прекрасном и жене Пентефрия, в рассказе о Беллерофонте и Антее (в Илиаде), в Панчатантре, а также в С. французских, итальянских, немецких, венгерских, русских и других славянских, румынских, абиссинских, индийских и т. д. Многие другие сюжеты сказок различных народов также оказываются заимствованными у египтян. После Египта наиболее старинные письменные сборники С. появляются в Индии: таковы Панчатантра (см.), Магабхарата (см.), Калила и Димна (перевод Панчатантры на пехлевийский и др. яз.; см. Бидпай). Впоследствии Панчатантра проникла в литературы всех народов. Подобное же распространение имел сборник С. Сукасантати (70 С. попугая), который, будучи переведен на персидский язык под названием "Тути-Намех" (книга попугая), перешел из Персии к арабам, а от них распространился по Азии, Африке, Италии, Испании и т. д. Даже христианская легенда была вовлечена в общелитературное движение; так, напр., житие св. Варлаама и Иоасафа, заключающее в себе множество притч и С., является лишь измененным рассказом о жизни Будды. Индийский сборник С. под названием "Синдабадова книга", или "Книга семи мудрецов" (см.), переведен на языки персидский, арабский, еврейский, сирийский, греческий, латинский, романский. На Востоке же возник сборник С. "Тысячи и одной ночи", перешедший из Персии в Турцию. В сборнике китайских С. "Шан-Хои-Кинг", восходящем к XXII в. до Р. Хр., встречаются эпизоды, весьма схожие с индийскими и европейскими С. Из писателей древнего классического мира Геродот очень часто приводит С., преимущественно заимствованные у египтян; Плутарх в своих рассказах дает больше С., чем исторического изложения; Лукиан сочинял философские С. У римлян С. писали Диодор Сицилийский и Апулей (С. о золотом осле). В средние века первоначально появились сборники народных С., как "Mirabilia urbis Romae", "Gesta Romanorum", "Disciplina clericalis" (сборн. С., заимствованных из Талмуда) и др. Художественные С. вновь появляются в XIV в. в Италии: первый такой сборник "Cento novelle antiche"; за ним следует "Декамерон" Боккачио, который вызвал за собою целый ряд подражателей в XV и XVI в.; из них Страпареле, Парабоско, Вазиле первые стали сочинять С. о феях. Во Франции С. образовались из фаблио (см.). К середине XV в. относятся "Cent Nouvelles nouvelles"; в XVI в. появляются "Гептамерон" Маргариты Наваррской, С. Деприера, Ник. де Труа, Рабле, Этьена и др.; эти бойкие, смелые и остроумные С. особенно бичуют духовенство и монашество. С., появлявшиеся во Франции в XVII в., стоят значительно ниже по достоинству и представляют лишь сборники анекдотов, остроумных изречений и т. п. Значение и внешний блеск были возвращены сказкам Лафонтеном. В конце XVII в. появляются знаменитые С. Перро ("Contes de ma mère l'Oye"), вызвавшие появление целого ряда подражателей. В XVIII в. явились во Франции и такие С., которые служили лишь удобными рамками для галантных рассказов об эротических похождениях: таковы С. Кребильона, Дора, Пирона, Дюкло и др. Дидро и Вольтер писали философские С., представлявшие собою сатиры нравов и антирелигиозные памфлеты. Мармонтель выступил с С. нравоучительными, которые также вызвали подражание (Беркен, Жанлис и др.). Французским писателям XIX в. также принадлежит ряд С.: так, С. писали Бальзак (Contes drôlatiques), A. Сильвестр (Contes grassouillets и др.), Жорж Занд (Contes d'une grand' mère), A. Франс, Мюссе, Фр. Коппе, Доде, Мопассан, Лабулэ (С. политические и сатирические) и др.; в большинстве случаев эти С. являются скорее повестями. В Германии сборники С. появляются с XVI в. С. писали также Гагендорн, Геснер, Виланд, Пфефель, Гофман (фантастические С.), Авг. Лафонтен, Гете, Тик, Шамиссо, Гауф, Леандр (Фолькманн), Фуке, К. Брентано и др. К числу авторов художественных С. принадлежат еще: Асбьернсон (норвежские С.), Кармен Сильва (румынские), Захер-Мазох (еврейские и малорусские С.), Андерсен (датские), Топедиус (шведские) и др. По-английски писали С. Чосер, Драйден, Прайер, Диккенс (рождественские С.), Эдгар Поэ (фантастические С. и др.), Уйда. В России литературные С. появляются начиная с XVIII в.: первые С. в народном духе принадлежат талантливому писателю Чулкову, в сборнике которого "Русская С." (М., 1780—83) содержатся отчасти пересказы народных С., отчасти С. сочиненные Чулковым. Чулков же сочинил "Пересмешник, или Славянские С." (М., 1783—85). Эти сочинения пользовались успехом и выдержали несколько изданий. В подражание Чулкову появились сочинениям. Попова "Вечерние часы или древние С. славян древлянских" (М., 1787—88) и "Повествователь русских С." (М., 1787), а также "Бабушкины С." С. Друковцова (М., 1778) — сборник бессмысленных анекдотов. Позже сочиняли С. Хемницер, имп. Екатерина II (аллегорические С. о царевиче Февее и царевиче Хлоре), Дмитриев (Модная жена. Воздушная причудница), Жуковский (С. в подражание народным: Спящая царевна, Война мышей и лягушек, О царе Берендее, Об Иване царевиче и сером волке, Кот в сапогах и др.), Пушкин (О золотом петушке, О мертвой царевне, О попе и его работнике, О рыбаке и рыбке, О царе Салтане и др.), Лермонтов (Ашик-Кериб, С. для детей и др.), Даль (С. казака Луганского), Марко Вовчок, Щедрин (сатирические С.), Гаршин и др. В 1894 г. Ф. Ф. Павленков приступил к изданию, под ред. Б. Д. Порозовской, "Сказочной библиотеки" (до сих пор вышло 110 книжек), в состав которой вошли прекрасно подобранные сказки, как народные разных стран, так и художественные (Андерсена, Гауфа, Жорж-Занд, Кармен-Сильвы, Лабудэ) и др.

(«Ска́зки»,)

разновидность делопроизводственных документов в России 17—18 вв.: записи устных показаний несудебного характера в государственных учреждениях (отчёты должностных лиц о выполнении отдельных служебных поручений, сообщения купцов о торгах и промыслах и т. д.). В гражданском судопроизводстве существовали ставочные, или строчные, «С.» (подписки ответчиков с указанием желаемого срока разбора дела), пересрочные, или полюбовные, «С.» (совместные подписки истцов и ответчиков о прекращении дела). В 18 в. появляются Ревизские сказки.

"СКАЗКИ" - документы делопроизводства, записи устных показаний в учреждениях России 17-18 вв.

ска́зки

группа жанров народной эпической прозы. Основное отличие сказок от других прозаических жанров – отношение носителей традиции к описанным в них событиям как к вымыслу: «сказка – складка, песня – быль». Сказки имеют развлекательный, увеселительный характер. Основные их слушатели – взрослые люди, хотя существуют и детские сказки.

Иллюстрация к сказке «Финист – Ясный сокол». Художник П. Багин. 1990-е гг.

Принято выделять несколько видов сказок: волшебные, новеллистические, о животных. В основе сюжета волшебных сказок лежит испытание героя, восходящее к доисторическому обряду инициации. Герой путешествует в тридевятое царство, тридесятое государство, туда, не знаю куда; выполняет поставленную перед ним трудную задачу и успешно возвращается домой. Герою противостоит оппонент, являющийся причиной путешествия, герой наказывает или осмеивает оппонента. Место странствий героя описывается как «тот свет», потусторонний мир, в который трудно попасть и из которого ещё сложнее вернуться. В выполнении поставленной перед героем задачи, преодолении препятствий, борьбе с мифическими существами, герою способствует волшебный помощник или предмет, приобретённые им случайно, благодаря доброте или простодушию. Сходные условия древней жизни разных народов породили сходство сюжетов волшебных сказок: мачеха и падчерица, три царства и др.

Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная». Художник Г. Бедарев

В новеллистических сказках изображаются события авантюрного характера, для них характерно неожиданное разрешение бытовой ситуации. Главный герой новеллистической сказки – мужик, парень, работник, солдат, его оппонентом может быть как человек (упрямая и глупая жена, поп, купец), так и мифическое существо (чёрт, смерть), в противостоянии которым герой проявляет хитроумие, смекалку, ловкость, прибегает к обману. Наиболее распространены сюжеты о женитьбе/замужестве, состоявшемся благодаря хитрым уловкам со стороны героя, об исправлении характера злой жены, об одурачивании чёрта, о смерти жадного или глупого хозяина, на которого работает герой, о противостоянии героя разбойникам, о мудрых поступках или фразах, которые не сразу оказываются понятыми.

Сказки о животных отразили наиболее древние представления, в частности тотемизм. В основе их новеллистического сюжета также лежит ситуация обмана, проявление хитрости или ловкости, противостояние глупости и ума, силы и слабости. Однако персонажи сказок о животных – звери и птицы. Они живут, говорят и действуют как люди, а иногда и наравне с людьми; например, в сказке «Вершки и корешки» мужик обманывает медведя. Каждое животное воплощает в себе определённую сторону человеческого характера или человеческий тип: лиса хитрая и ловкая, заяц честный, трусливый и нередко глупый, медведь сильный и простодушный и т. д.

Специфически детские сказки характеризуются значительно более простым сюжетом, меньшим числом персонажей и эпизодов, в их основе часто лежит приём кумуляции – повтора однотипных эпизодов с небольшими изменениями (сказки про репку, про теремок и др.).

Все разновидности сказок отличает ирония не только по отношению к героям, но и по отношению к самим рассказчикам и слушателям.

СКАЗКИ

«СКА́ЗКИ», документы делопроизводства, записи устных показаний в учреждениях России 17—18 вв.

разновидность делопроизводств. документации в России 17-18 вв. "С." представляют собой записи в учреждениях устных показаний несудебного характера (в отличие от "распросных речей") - отчетов должностных лиц о выполнении отд. служебных поручений, заключений специалистов по отд. вопросам, сообщений купцов о своих торгах и промыслах и т. д. В гражд. судопроизводстве имели место ставочные, или срочные, "С.", т. е. подписки ответчиков с указанием желаемого срока разбора дела, пересрочные, или полюбовные, "С.", т. е. совместные подписки истцов и ответчиков о прекращении дела. В 18 в. появляются ревизские сказки. "С." не имели строго определенной формы. Обычно они начинались с даты, затем указывалось имя подателя "С." и назв. учреждения, в к-ром она записывалась. В тех случаях, когда "С." подписывалась, она наз. заручной.

Лит.: Мрочек-Дроздовский П., Областное управление России XVIII в., М., 1876; Заозерская Е. И., Сказки торговых людей Моск. гос-ва 1704 г., ИЗ, т. 17, М., 1945.

В. Ф. Демидова. Москва.

- "мукаси-банаси", что буквально означает "рассказы старины". На протяжении веков в каждой области, городе, местечке или деревне формировалось свое собственное представление о сказке, ее сюжете и персонажах. Сказки каждой префектуры Японии - это своеобразный фольклорный мир со своими законами и канонами. И потому сказки Осаки, брызжущие задором и лукавством, никогда не спутать с утонченно-романтическими сказками Киото, а простодушные сказки южных островов Рюкю - с суровыми и строгими сказками северного острова Хоккайдо. Это, однако, не означало, что все сказки существовали лишь в рамках одной местности. Наиболее живучи и устойчивы так называемые великие сказки. Они известны всем. Без этих сказок немыслимо детство ни одного ребенка, на их морали воспитано не одно поколение японцев. А такие из них, как "Момотаро", "Воробей Резаный Язычок", "Гора Катикати", "Дед Ханасака" и "Ури-химэ и Аманодзяку", по праву вошли в мировую сокровищницу сказок. Японские сказки разнообразны не только по форме бытования и восприятия, но и по жанрам. Сказки о глупцах, недотепах, хитрецах и обманщиках объединяются, как правило, в жанр варай-банаси ("смешные сказки"). К жанру обакэ-банаси ("рассказы об оборотнях") относятся все страшные сказки: о привидениях, таинственных исчезновениях, о ночных происшествиях на горной дороге или в заброшенном храме. Жанр фусаги-банаси ("о том, что необычно") включает повествования о различных чудесах - добрых и не очень, но всегда поражающих своей оригинальностью и эмоциональной глубиной. Ряд сказок объединен в жанр тиэ-но ару ханаси ("о том, что умно"). Это своего рода дидактические сказки-притчи, нередко с прозрачно выраженной моралью. По своему содержанию они очень близки сказкам, относящимся к жанру добуцу-но ханаси ("рассказы о животных"). В дидактических японских сказках наиболее часто многочисленные перипетии происходят именно с животными. Можно выделить и тонари-но дзисан-но ханаси ("рассказы о соседях"). Разнообразные по сюжету и социальной направленности, сказки о соседях представляют собой комплекс бытовых повествований, порой перерастающих в народные новеллы. Популярны в Японии и всевозможные сказки-шутки, известные под названием кэйсики-банаси (дословно - "сказки только по виду"), например так называемые нагай ханаси ("длинные рассказы"), в которых монотонно могут пересчитываться падающие с дерева каштаны или прыгающие в воду лягушки до тех пор, пока слушатель не закричит: "Довольно!" К сказкам-шуткам относятся и мидзикай ханаси ("короткие рассказы"), которыми подчас охлаждали пыл надоедливых слушателей, бесконечно требующих новых и новых историй. В префектуре Нагасаки, к примеру, бытовала такая форма самозащиты сказителя: "В старину это было. А-аи. На озере плавало множество уток. Тут пришел охотник. А-аи. Прицелился он из ружья. А-аи. Рассказывать дальше или не рассказывать?" - "Расскажи!" - "Пон! Выстрелил, все утки улетели. Сказке конец". Японская сказка глубоко поэтична. Не только потому, что стихи нередко умело вплетаются в ткань повествования, но и потому, что и поэзия, и сказка всегда почитались в Японии как орудие добра и справедливости, способное укрощать сердца людей и ярость стихий. Ведь недаром, как гласит легенда, поэт Соги (ХV в.) усмирил свирепого разбойника силой своего искусства. Те герои сказок, которые наделены великим даром стихотворца, всегда вызывают уважение, любовь, сострадание. Тот, кто творит, не может быть источником зла - таков поэтический закон японской сказки. И потому невеста, умеющая к месту сложить красивое стихотворение, берет верх над своими завистливыми соперницами. Барсук украдкой таскает из чужого дома свитки со стихами и самозабвенно декламирует их на поляне, освещенной лунным блеском. А разбойник по прозвищу Красный Осьминог восходит на эшафот, отдавая людям свой последний дар - стихи. Чувство единства с природой, свойственное японцам и нашедшее свое отражение в разных формах и направлениях японского искусства, стало основой и всего сказочного фольклора. Звери и птицы, цветы и деревья - все в японской сказке наделено душой, все живет. Замечательной чертой японских сказок можно считать также и то, что значительная их часть непосредственно связана с различными праздниками и обрядами, приуроченными к определенным временам года. И сегодня праздников в Японии великое множество. Большая их часть восходит к древним магическим ритуалам, связанным с хозяйственной деятельностью японского крестьянства. Если собрать воедино все японские сказки, то взору откроется картина праздников года - каждый из них по-своему нашел отражение в японском повествовательном фольклоре. Пусть иногда лишь намеком, деталью, но всегда ярко и колоритно. Будет здесь и описание новогодней игры в мяч, и любование распустившимися цветами сакуры; в синем небе поплывут пестрые матерчатые карпы; под звуки долго звенящей над рисовым полем песни заколышутся зеленые ростки; снова в седьмой день седьмого месяца соединятся две звезды - Ткачиха и Пастух, вечно влюбленные и вечно тоскующие на разных берегах Небесной реки (Млечного Пути); и опять взойдет над землей большая осенняя луна, и горы вспыхнут алым заревом кленовой листвы...