«телесность»

1. теле́сность;
2. теле́сности;
3. теле́сности;
4. теле́сностей;
5. теле́сности;
6. теле́сностям;
7. теле́сность;
8. теле́сности;
9. теле́сностью;
10. теле́сностями;
11. теле́сности;
12. теле́сностях.

ТЕЛЕ́СНЫЙ, -ая, -ое; -сен, -сна.

-и, ж.

Свойство по прил. телесный (в 4 знач.).

ТЕЛЕ́СНОСТЬ, телесности, мн. нет, жен.

1. отвлеч. сущ. к телесный в 1 знач. (книжн.). Телесность зрения (восприятие им свойств тел, напр. глубины, толщины).

2. отвлеч. сущ. к телесный в 4 знач. (книжн. устар.). Телесность мира.

3. Тучность, толщина тела (срн. телеса; прост. фам. шутл.). «Мудреная это штука танцы животом, особливо при моей телесности.» Лейкин.

ТЕЛЕСНОСТЬ

понятие неклассической философии, конституированное в контексте традиции, преодолевающей трактовку субъекта в качестве трансцендентального и вводящей в поле философской проблематики (легитимирующей в когнитивном отношении) такие феномены, как сексуальность, аффект, перверсии, смерть и т.п. (Ницше, Кьеркегор, Кафка и др.). Во многом продолжая эту традицию (например, в рамках аналитик сексуальности у Фуко), постмодернизм, наряду с этим, осуществляет радикальное переосмысление данного понятия в плане предельной его семиотизации. Согласно постмодернистской интерпретации, у Т. ‘нет ничего общего с собственно телом или образом тела. Это тело без образа’, в котором ‘ничто не репрезентативно’ (Делез). Арто говорил в свое время о ‘телесном языке’; А.Жарри полагал, что ‘актер должен специально создавать себе тело, подходящее для... роли’; А.Юберсфельд в рамках ‘семиологии театра’ интерпретировала тело актера как не имеющее иной формы бытия, помимо знаковой: ‘наслаждение зрителя в том, чтобы читать и перечитывать ‘письмо тела’... Объект желания ускользает, он есть и не есть... Сам статус зрителя образован невозможностью удовлетворения, — и не только потому, что он не может обладать объектом своего желания, — ведь даже если бы он обладал им, ему принадлежало бы нечто совсем иное, а не то, чего он желает’. Т. и текстуальность, т. обр., оказываются практически изоморфными, конституируя то, что в постмодернистской рефлексии получает наименование ‘конфигурации пишущего тела’. Р.Барт непосредственно пишет о Т.: ‘Что же это за тело? Ведь у нас их несколько; прежде всего, это тело, с которым имеют дело анатомы и физиологи, — тело, исследуемое и описываемое наукой; такое тело есть не что иное, как текст, каким он предстает взору грамматиков, критиков, комментаторов, филологов (это фено-текст). Между тем, у нас есть и другое тело — тело как источник наслаждения, образованное исключительно эротическими функциями и не имеющее никакого отношения к нашему физиологическому телу: оно есть продукт иного способа членения и иного типа номинации’. В проекции постмодернизма, бытие субъекта — это не только бытие в текстах, но и текстуальное по своей природе бытие (см.СИМУЛЯЦИЯ). Развивая идею неклассической философии о том, что Т., по словам Марселя, есть своего рода ‘пограничная зона между быть и иметь’, постмодернизм переосмысливает феномен интенциональности сознания в качестве направленного вовне желания, — как пишет Гваттари, ‘желание — это все, что существует до оппозиции между субъектом и объектом’. Фиксация структурным психоанализом вербальной артикулированности бессознательного (Лакан) приводит постмодернизм к трактовке желания как текста. — Вербально артикулированное желание направлено на мир как текстуальную реальность, в свою очередь, характеризующуюся ‘желанием-сказать’ (Деррида). В контексте этого вербально артикулированного процесса утрачивается не только дуализм субъекта и объекта (в контексте общей парадигмальной установки постмодернизма на отказ от презумпции бинаризма), но и дуализм тела и духа, что задает фундамент для парадигматической установки, получившей универсально принятое название ‘сращивания тела с духом’. — Т. понимается как семиотически артикулированная и ориентированная текстуально: как пишет Р.Барт, ‘удовольствие от текста — это тот момент, когда мое тело начинает следовать своим собственным мыслям’. И, наоборот, текст обретает характеристики Т.: как пишет Р.Барт, ‘текст обладает человеческим обликом; быть может, это образ, анаграмма человеческого тела? Несомненно. Но речь идет именно о нашем эротическом теле’. Т., т.обр., артикулируется постмодернизмом как сфера разворачивания социальных и дискурсивных кодов: ‘феноменологическое тело’ у Мерло-Понти, ‘социальное тело’ у Делеза и Гваттари, ‘текстуальное тело’ у Р.Барта, etc. — и оказывается, подобно всем дискурсивным средам, ‘местом диссоциации Я’ (см.СМЕРТЬ СУБЪЕКТА). В этом отношении философия постмодернизма рефлексивно осмысливает себя как ‘философию новой Т.’. (см. такжеТЕЛО,ТЕЛО БЕЗ ОРГАНОВ.)

(EMBODIMENT) Это понятие связано с феноменологией М.Мерло-Понти, представленной, в частности, в его «Феноменологии восприятия» (Merleau-Ponty, 1962). Основной вопрос, интересовавший Мерло-Понти, касался нашего опыта реальности. Он утверждал, что опытное постижение мира возможно только через его восприятие, а последнее предполагает владение языком. Человеческая телесность лежит в основе процессов восприятия и постижения непосредственной реальности. Мерло-Понти считал, что традиционная психология восприятия не учитывает того факта, что в своем восприятии внешней реальности индивиды задействуют свой телесный опыт физического мира и способность манипулировать миром повседневности посредством моторной активности тела. При этом не существует различий между миром воспринимаемым и миром, который он называет «моторно-практическим». Наш опыт мира возможен через язык, при этом Мерло-Понти полагал, что язык как система знаков основывается на способности к речевому выражению, формирующему операциональные жесты тела, и может проявляться вербально, посредством звука и визуально. Язык всегда оказывается воплощенным в материальных формах. В результате Мерло-Понти отрицал картезианский дуализм разума и тела, утверждая, что мышление, делание и чувствование являются практическими видами деятельности, требующими нашего телесного присутствия. Понимание и другие ментальные атрибуты связаны с воплощенными и рефлексивными формами поведения. Мерло-Понти развивал свою философию в духе немецкого различения тела как объекта (K?rper) и тела как живого опыта (Leib): тело одновременно является и наблюдаемым объектом, и способом бытия, которое делает подобное наблюдение возможным. Отношение индивида к собственному телу никогда не бывает внешним, объективным или нейтральным, поскольку идентичность индивида неразрывно связана с его субъективным бытием в материальном или объективном мире. Телесность можно определить как способ практического участия людей в мире и его постижения. В этом смысле понятие телесности тесно связано с социологической концепцией Бурдье, который пытался преодолеть дихотомию действия и структуры с помощью понятий практики и габитуса. См. также: Сети деятелей теория; Тело; Феноменологическая социология; Фуко. Лит.: Turner, B.S. (1996а)