«Кратил»

(Κράτυλος) — последователь Гераклита, ученик софиста Протагора. Платон знал его лично и уважал. Он — главное разговаривающее лицо в диалоге его имени о происхождении языка и образовании слов.

(Kratýlos)

древнегреческий философ конца 5 в. до н. э., ученик Гераклита, сделавший из его учения о всеобщей текучести вещей крайние релятивистские выводы. В частности, К. отрицал наличие у явлений какой-либо качественной определённости, вследствие чего ни о чём текучем вообще ничего нельзя сказать или можно говорить что угодно. Если Гераклит говорил о том, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку, то К. учил, что в неё нельзя войти даже и один раз. Поэтому, вместо высказывания о вещах, он считал возможным только указывать на них.

Фрагменты в рус. пер. в кн.: Маковельский А., Досократики, ч. 3, Каз., 1919, с. 188—89.

Лит.: История философии, т. 1, [М.], 1940 (по именному указателю).

А. Ф. Лосев.

КРАТИЛ

из Афин (2-япол. 5 в.—нач. 4 в. до н. э.), др.-греч. философ. По преданию, последователь Гераклита и учитель Платона; гл. персонаж платоновского диалога «Кратил» (осн. источника о его жизни наряду с «Метафизикой» Аристотеля). Согласно Платону и Аристотелю, К. признавал всеобщую изменчивость вещей и высказывался о природе имени, но если, по Платону, он заявлял, что всякое имя обладает правильностью, обусловленной природой именуемой им вещи, то, по Аристотелю, К., ссылаясь на изменчивость («В одну и ту же реку нельзя вступить и единожды»,— говорил он, возражая Гераклиту), вообще отрицал к.-л. возможность правильно назвать вещь и предпочитал указывать на неё пальцем. Это противоречие, вероятно, отражает эволюцию во взглядах К. под влиянием (сократовской или платоновской) критики чувств. познания: иных вещей, кроме чувственных, К. не признавал. По Платону, К. также утверждал, что все законы правильны и что всякое высказывание истинно. Близкие этому идеи встречаются у Антисфена и некрых софистов.

Фрагменты: DK II, S. 69—70. Kirk G. S., The problem of Cratylus, «American Journal ut Philology»,1951, v. 72, p. 225—53; Allan D..!., The problem of Cratylus, там же,1954, v. 75, p. 271—87; MondolfoR II problema di Cratilo e la interpretazione di Eraclito, «Rivista critica di storia della filosofia»,1954, anno 9, fasc. 9, p. 221—31

КРАТИЛ (Kratylos) из Афин (2-я пол. 5 в. - нач. 4 в. до н.э.) - древнегреческий философ, ученик Гераклита и учитель Платона. Опровергал допустимость каких-либо суждений, а также возможность правильно обозначить какую-либо вещь, ибо, согласно К., об абсолютно изменяемом нельзя сделать никакого определенного высказывания. (»Нельзя не то, чтобы дважды войти в ту же самую реку, как это учит Гераклит, но этого нельзя сделать и один раз. Ни о чем нельзя ничего утверждать, ибо оно, в силу непрерывной текучести, успевает измениться за время нашего произнесения утверждения»). Именем К. был назван один из диалогов Платона, который наряду с «Метафизикой» Аристотеля выступает основным источником о его жизни. В этой работе содержится изложение философии языка К. (с полемикой против учения Гераклита). По мнению К., для каждой из вещей имеется по природе правильность имени, и потому имя - это вовсе не то, что какие-нибудь люди, условившись это так называть, называют, произнося при этом частицу своей собственной речи, но от природы существует для всех - и для эллинов, и для варваров - одна и та же правильность имен.

• Cratўlus,

Κρατύλος, ученик Гераклита и софиста Протагора. Его слушал в ранней молодости Платон, назвавший впоследствии его именем один из своих диалогов, в котором исследуется происхождение и сущность языка и в уста К. влагается защита системы Гераклита против элеатских воззрений Гермогена.

«КРАТИЛ» (Κρατύλος ἢ περὶ ὀρθότητος ὀνομάτων, подзаголовок: «О правильности имен»), диалог Платона «средней» группы, посвященный популярной среди софистов 5 в. до н. э. проблеме «правильности имен». Собеседники Сократа - Гермоген и философ Кратил, последователь Гераклита. Кратил утверждает, что всякое имя от природы (φύσει) правильно соответствует той вещи, которую обозначает (Plat. Crat. 383а). Гермоген утверждает, что имя не имеет природной связи с вещью, но назначается каждой конвенционально, т. е. благодаря соглашению между людьми (συνθήκῃ, ὁμολογίᾳ, νόμῳ) (384d). Первая часть диалога посвящена обсуждению тезиса Кратила в беседе Сократа с Гермогеном (383а - 428а).

Сократ высказывает убеждение, что всякая вещь имеет свою природу, в соответствии с которой и должно даваться имя (в этом он с Кратилом согласен - ср. 435с), которое служит таким образом инструментом обучения и распознавания сути вещи (т. е. инструментом познания) (387а, d; 388bc). T. обр., проблема правильности имен непосредственно увязывается Платоном с проблемой правильности познания. Однако в вопросах познания Сократ с Кратилом не согласен, ибо не считает, что гераклитовская концепция вечного течения и становления мира единственно правильная (по мысли платоновского Сократа, в вечном становлении находится только видимый мир, тогда как истинное бытие, которое единственно может и должно быть познано, неизменно и постоянно, ср. 411Ьс, 439е - 440Ь). Т. обр., намечается проблема, которая более четко обозначается к концу диалога: к какой именно реальности - видимой или невидимой - относятся слова человеческого языка.

Сократ отмечает, что давать имена может не каждый человек, а специальный законодатель (νομοθέτης), или творец имен (ὀνοματουργός), установлениями которого, претерпевающими различные изменения в течение времени, пользуются потомки. Тем самым «природное», «сущностное» соответсвие имени и вещи, на котором настаивает Кратил, увязывается Сократом с неизбежностью конвенционального употребления имени, на котором настаивает Гермоген (что особенно ясно формулируется в 435ab). Правильность данного номотетом имени может оценить диалектик - человек, умеющий рассуждать.

По просьбе Гермогена Сократ демонстрирует на практике, что такое упомянутая Кратилом природная правильность имени, т. е. соответствие его формы его сути (391а - 428а). Сократ основывается на том, что «имя - это подражание сущности вещи посредством букв и слогов» (424Ь). Он разбирает имена собственные и нарицательные по смыслу составляющих их корней. Имена и корни, далее неразложимые, называются им «первыми именами» и разбираются по смыслу составляющих их букв, ибо «кто не знает правильности первых имен, не может знать правильности последующих», и стало быть, «надо идти до конца вплоть до первоэлементов слов и имен» (426а, 422а; мысль, многократно повторяющаяся Платоном в «Государстве» и «Теэтете»). В то же время «разбор» Сократа, поскольку все же он демонстрирует точку зрения Кратила, а не свою, содержит элемент пародии и игры (ср. 426Ь и прочие иронические замечания Сократа об этой попытке этимологии - 410e; 428d). Он намеренно трактует большинство слов как отражение непрерывной текучести, верчения и вообще движения мира (вплоть до объяснения слова «сущее» как «идущее», получившееся вследствие «потери буквы и» - 421 be). В таком же духе объясняются и буквы, составляющие «первые слова»: «ро» — текучесть, «лямбда» -плавное скольжение и т. д. (426cd).

Несмотря на явную иронию части толкований, Сократ между тем действительно полагает, что слова нашего языка в основном отражают только видимую реальность (439с). Тем самым, с его точки зрения, значительно уменьшается познавательная роль языка. Хотя Сократ и Кратил оба согласны в том, что теоретически язык должен быть инструментом обучения и познания, но разница между ними состоит в том, что Кратил считает имя непогрешимым и знание его достаточным условием для знания обозначаемой им вещи (435de); Сократ же считает, что «творец имен» мог совершить ошибку и, по-видимому, действительно совершил ее (ср. 439 с), поэтому полагаться в познании мира на анализ языка невозможно. В доказательство этого Сократ этимологизирует часть имен как обозначающую, наоборот, статичность мира. Это указывает на противоречие в мысли номотета и на ошибочность одной из картин мира, восстанавливаемых путем анализа языка (437 ас). Следовательно, правильность имен должна проверяться непосредственным познанием подлежащей им реальности (438е).

Рус. пер.: В. Н. Карпова (1879); А. И. Доватура (1936, отр.), Т. В. Васильевой (1968).

Текст: Piatonis Cratylus, - Piatonis opera. Rec. I. Burnet. Vol. 1. Oxonii, 1900 (1978); Platon. Cratyle. Trad., inéd., introd. et notes par Cath. Dalimier. P., 1998; Платон. Кратил. Пер. Т. В. Васильевой, - Платон. Собрание соч.: В 4 т. Т. 1. М, 1993, с. 613-681; Кратил, или О правильности имен (отрывки). Пер. А. И. Доватура, - Античные теории языка и стиля. М.; Л., 1936, с. 36-57.

Лит.: Leky M. Plato als Sprachphilosoph: Würdigung des platonischen Kratylus, 1919. Repr. N. Y., 1967; Büchner K. Piatons Kratylus und die moderne Sprachphilosophie. В., 1936; Derbolav J. Piatons Schprachphilosophie im Kratylos und in den späteren Schriften. Darmst, 1972; Rijlaarsdam J. С Platon über die Sprache: Ein Kommentar zum Kratylos. Utrecht; Bonn, 1978; Baxter Th. The Cratylus. Plato's critique of naming. Leiden; Ν. Υ.; Köln, 1992; Barney R. Names and Nature in Plato's Cratylus. N. Y, L., 2001; Sedley D. Plato's Cratylus. Camb., 2003; Riley M. W. Plato's Cratylus: argument, form and structure. Amst., 2005.

E. Д. МАТУСОВА

КРАТИЛ (Κρατύλος) из Афин (кон. 5 в. до н. э.), др.-греч. философ, последователь Гераклита. Известен как один из учителей, которых слушал в молодости Платон: согласно Аристотелю - до встречи с Сократом, согласно позднейшей традиции (Апулей, Диоген Лаэртий, Олимпиодор и анонимный автор «Пролегомен») — сразу после его казни. Наиболее известен как персонаж диалога Платона «Кратил», откуда взяты два из пяти фрагментов К. в собрании Дильса (DK65), остальные - свидетельства из «Метафизики» Аристотеля. На основании этих текстов следует предположить, что К. принял и до предела усилил учение Гераклита об изменчивости и «текучести» чувственного мира. Он считал, что в непрерывно изменчивом мире невозможна речь (ср. рассуждения Платона в «Теэтете» 183Ь), «а только шевелил пальцем и упрекал Гераклита за то, что он сказал, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку; сам он считал, что нельзя и один раз» (Met. 1010а7). У сократика Эсхина в одном из диалогов К. говорил «шипя и тряся руками» (Arist. Rhet. 1417Ы-2), что важно как независимое от Платона свидетельство о его эксцентричном учении.

В диалоге Платона «Кратил» К. изображен сторонником натуралистической теории «правильности имен»: имена существуют «по природе», а не устанавливаются по соглашению; первые имена были учреждены «но-мотетом», учредителем имен, обладавшим истинным знанием о природе вещей и имен, которые благодаря своему этимологическому значению соответствуют сущности обозначаемых вещей. Насколько эти идеи, сформулированные в софистических кругах, соответствовали учению исторического К., установить затруднительно.

Фрагм.: DK II, 69-70; ЛЕБЕДЕВ, Фрагменты, 1989, с. 551-552.

Лит.: Kirk G. S. The problem of Cratylus, - AJP 72, 1951, p. 225-253; Allan D. J. The problem of Cratylus, - Ibid. 75, 1954, p. 271-287; Schadewaldt W. Platon und Kratylos. Ein Hinweis, - Hellas und Hesperien, I. Ζ., 19702, S. 626-639.

M. A. СОЛОПОВА