«Игра»

I

Игра́

вид непродуктивной деятельности, где мотив лежит не в результате её, а в самом процессе. И. сопровождает человечество на протяжении всей его истории, переплетаясь с магией, культовым поведением, спортом, военными и др. тренировками, искусством, в особенности исполнительскими его формами. И. свойственны и высшим животным. И. изучается историками культуры, этнографами, психологами (в частности, в связи с детской психологией), историками религии, искусствоведами, исследователями спорта и военного дела. В математической игр теории (См. Игр теория) И. определяется как математическая модель конфликтной ситуации. Происхождение И. связывалось с магико-культовыми потребностями или врождёнными биологическими потребностями организма; выводилось из трудовых процессов (Г. В. Плеханов, «Письма без адреса»).

Связь И. с тренировкой и отдыхом одновременно обусловлена её способностью моделировать конфликты, решение которых в практической сфере деятельности или затруднено или невозможно. Поэтому И. является не только физической тренировкой, но и средством психологической подготовки к будущим жизненным ситуациям. В качестве абстрактной модели конфликта И. легко превращается в форму выражения социальных противоречий (превращение в средневековой Византии «болельщиков» на ипподроме в политические партии, детские игры как модели социальных конфликтов «взрослого» мира).

Особая психическая установка играющего который одновременно и верит и не верит в реальность разыгрываемого конфликта, двуплановость его поведения роднит И. с искусством. Вопрос о соотношении И. и искусства был поставлен И. Кантом и получил философско-антропологическое обоснование у Ф. Шиллера, видевшего в И. специфически человеческую форму жизнедеятельности по преимуществу «...человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет» (Собрание соч., т. 6, М., 1957, с. 302). Генетическая связь искусства и И. отмечалась также в позитивистских концепциях происхождения искусства (например, в теории синкретического первобытного искусства и происхождения искусства из обряда и «действа» А. Н. Веселовского (См. Веселовский)). И игра, и искусство, преследуя цели овладения миром, обладают общим свойством — решение предлагается не в практической, а в условной, знаковой сфере, которая в дальнейшем может быть использована в качестве модели практического поведения. Однако между И. и искусством имеется существенное отличие: И. представляет собой овладение умением, тренировку, моделирование деятельности, отличительным свойством И. является наличие системы правил поведения.

Ю. М. Лотман.

В психологии первая фундаментальная концепция И. была развита немецким философом и психологом К. Гросом (1899): в И. животных он видел предварительное приспособление («предупражнение») инстинктов к условиям будущей жизни. До него английский философ Г. Спенсер высказал взгляд на И. как проявление «избытка сил». Существенной поправкой к учению Гроса явилась теория австрийского психолога К. Бюлера о «функциональном удовольствии» как внутренней субъективной причине И. С противоположной Гросу теорией И. выступил голландский зоопсихолог Ф. Бёйтендейк, считая, что в основе И. лежат не инстинкты, а более общие изначальные влечения, находящиеся за инстинктами (влечение к освобождению, влечение к слиянию с окружающим и влечение к повторению). В психоаналитической концепции австрийского врача З. Фрейда И. рассматриваются как реализация вытесненных из жизни желаний.

В советской психологии был развит подход к И. как к социально-историческому явлению (Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, Д. Б. Эльконин и др.). В частности, Игры детские рассматриваются как форма включения ребёнка в мир человеческих действий и отношений, возникающая на такой ступени общественного развития, когда высокоразвитые формы труда делают невозможным непосредственное участие в нём ребёнка, тогда как условия воспитания формируют у него стремление к совместной жизни со взрослыми.

Лит.: Плеханов Г. В., Соч., т. 14, М., 1925, с. 54—64; Леонтьев А. Н., Проблемы развития психики, М., 1971; Groos K., Die Spiele der Tiere, Jena, 1896; его же, Die Spiele des Menschen, Jena, 1899; Bühler К., Die Krise der Psychologie, Jena, 1929; Buytendijk F. J., Wesen und Sinn des Spiels, В., 1934; Huizinga J., Homo ludens, L., 1949. См. также лит. при ст. Игры детские.

И. Б. Даунис.

Игра́

посёлок городского типа, центр Игринского района Удмуртской АССР, на р. Лоза (бассейна Вятки). Железнодорожная станция в 92 км к С. от Ижевска. Узел автодорог. 15 тыс. жителей (1970). Леспромхоз, комбинат строительных деталей, заводы домостроительный и молочный, мясокомбинат.

1. игра́;
2. и́гры;
3. игры́;
4. и́гр;
5. игре́;
6. и́грам;
7. игру́;
8. и́гры;
9. игро́й;
10. игро́ю;
11. и́грами;
12. игре́;
13. и́грах.

ИГРА́, -ы, мн. игры, игр, играм, жен.

1. см. играть.

2. Занятие, служащее для развлечения, отдыха, спортивного соревнования. Шахматная и. Спортивные игры. Азартные игры. Опасная и. (перен.: о рискованном предприятии).

3. Комплект предметов для такого занятия. Продажа детских настольных игр. Карточные игры.

4. мн. Спортивные соревнования. (adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({}); Олимпийские игры.

5. Создание типичных для профессии ситуаций и нахождение в них практических решений. Деловая и. (моделирование производственной ситуации в целях выработки наиболее эффективных решений). Управленческие игры. Военная и. (решение тактических задач на местности и по топографическим картам).

• Игра природы что-н. необычное, небывалое, феномен (во 2 знач.).

Игра слов шутка, основанная на одинаковом звучании разных слов, каламбур.

Игра судьбы непредвиденная случайность в жизни.

Игра воображения фантазия, плод фантазии, выдумки.

Игра не стоит свеч о деле, занятии, к-рое не оправдывает затраченных усилий [первонач. о малозначительной ночной карточной игре].

Теория игр (спец.) математическая дисциплина, изучающая схемы наилучшего выбора решений участниками тех или иных ситуаций.

| прил. игровой, -ая, -ое, игорный, -ая, -ое и игральный, -ая, -ое (к 3 знач.). Игровой напев. Игровой инвентарь. Игровые автоматы. Игровой фильм (в противоположность документальному, хроникальному, научному). Игорный дом (заведение, в к-ром играют в азартные игры). Игральные карты.

-ы́, мн. и́гры, игр, ж.

1.

Действие по глаг. играть (в 1 знач.).

||

Деятельность, занятия детей.

Представляя, что она рвет с дерева какие-то американские фрукты, Любочка сорвала на одном листке огромной величины червяка, с ужасом бросила его на землю . Игра прекратилась, мы все, головами вместе, припали к земле — смотреть эту редкость. Л. Толстой, Детство.

На дороге стоит пестрая собака и визгливо лает вдаль. Это — Кутка, мой преданный друг в играх. Гладков, Повесть о детстве.

2.

Занятие, обусловленное совокупностью определенных правил, приемов и служащее для заполнения досуга, для развлечения, являющееся видом спорта и т. п.

Спортивные игры. Военная игра. Нарушить правила игры.

□

Толпа гостей теснилась шумно Вокруг зеленого стола; Игра уж дельная была, И банк притом благоразумный. Лермонтов, Тамбовская казначейша.

Кроме чтения газеты, разговоров и драк, развлечением служила еще игра в карты. М. Горький, Бывшие люди.

||

Набор предметов, предназначенных для подобных занятий.

Настольные игры.

3.

Свойственное некоторым винам и шипучим напиткам движение пузырьков газа.

Чичиков налил стакан [квасу] из первого графина — точный липец, который он некогда пивал в Польше, игра как у шампанского, а газ так и шибанул в нос. Гоголь, Мертвые души.

4.

Быстрая смена пятен света, красок и т п.

Пятна света и тени побежали, проворно скользя, по их одежде — и оба они улыбались и тревожной их игре, и веселым ударам ветра, и свежему блистанью листьев. Тургенев, Новь.

Фома смотрел на игру солнечных лучей, следил, как трепетно они переливались по гладкой равнине вод. М. Горький, Фома Гордеев.

||

Блеск, переливы (драгоценных камней).

Игра бриллиантов.

□

— Как ты [Алмаз], со всей своей игрой, — Сказал Огонь, — ничтожен предо мной! И. Крылов, Пожар и Алмаз.

||

Выразительная изменчивость (лица, глаз, голоса и т п.).

[Волынцев] чертами лица очень походил на сестру; но в выражении их было меньше игры и жизни. Тургенев, Рудин.

[Елизавета Сергеевна] следила за игрой его лица, и, должно быть, ей нравилось видеть действие своих слов на нем, в глазах ее сверкало удовольствие. М. Горький, Варенька Олесова.

5.

Исполнение музыкального произведения.

Виртуозная игра. Игра на скрипке.

□

Как часто, увлечен унылых струн игрою, Я сердцем следовал, Овидий, за тобою. Пушкин, К Овидию.

6.

Исполнение сценической роли.

Игра [Яковлева] в роли Отелло всего более понравилась московской публике. С. Аксаков, Я. Е. Шушерин.

[Светловидов:] Когда был молодым актером , помню, полюбила одна меня за мою игру. Чехов, Лебединая песня.

7.

Преднамеренный ряд действий, преследующий определенную цель; интриги, тайные замыслы.

— Вы словно подозреваете с моей стороны игру. Чехов, Несчастье.

Только здесь, на европейском берегу, Петр понял, что значит политическая игра. А. Н. Толстой, Петр Первый.

игра воображения

пустая фантазия, выдумка.

- олимпийские игры

игра не стоит свеч

о невыгодном деле, не оправдывающем затраченных усилий, средств.

- делать веселую мину при плохой игре

играть{ (или вести)} большую игру

предпринимать действия, которые могут повлечь за собой серьезные последствия.

- раскрыть игру

ИГРА́, игры, мн. игры, жен.

1. только ед. Действие по гл. Играть. Дети думают только об игре, забывая об уроках. Игра положена в основу воспитания в детских домах. Игра в лапту. Игра в шахматы. Игра в тенис. Театральная игра. Игра в великодушие. Игра людьми. Игра на рояле. Игра брильянтов. Игра красок.

2. Тот или иной вид этого действия, как совокупность определенных приемов, правил. Детские игры. Подвижные игры. Спортивная игра. Азартные игры.

3. То, во что играют - комплект нужных для этого предметов. Купил военно-морскую игру. «Уселись и распечатали игру (новую колоду карт).» Достоевский. Продаются игры для детей.

4. только мн. В древй Греции - празднества, происходившие через определенные промежутки лет и состоявшие гл. обр. в спортивных состязаниях (ист.). Олимпийские игры. Коринфские игры.

5. Манера, способ играть. У этого музыканта хорошая игра.

6. Отдельный момент, часть игры (карточной, спортивной). Эта игра не в счет. Взять игру при своей подаче (в тенисе, волейболе).

7. Комбинация, расклад карт. Подошла хорошая игра.

8. Очередь играть (чаще в карты). Сейчас моя игра.

❖

I

1.

процесс действия по гл. играть I 1.

2.

Результат такого действия; занятие для развлечения, отдыха, укрепления здоровья и т.п.

отт. Какой-либо вид, способ такого занятия, основанный на определённых условиях, подчинённый определённым правилам.

3.

Комплект для такого занятия.

II

1.

процесс действия по гл. играть II 1., 2.

2.

Результат такого действия; сценическое исполнение роли.

3.

Преднамеренный ряд действий, поступков, преследующих определённую - обычно неблаговидную - цель; интриги, тайные замыслы.

III

1.

процесс действия по гл. играть III 1., 2.

2.

Результат такого действия; исполнение музыкального произведения на одном или на нескольких инструментах.

IV

1.

процесс действия по гл. играть IV

2.

Результат такого действия; делать ход в игре.

V

Создание типичных для профессии ситуаций и нахождение в них практических решений.

VI

1.

Блеск, сверкание, сияние (о лучах солнца, свете, заре и т.п.).

отт. перен. Выразительная изменчивость (глаз, голоса и т.п.).

отт. перен. Разнообразие проявления мысли, воображения, чувства и т.п.; живость.

2.

Движение пузырьков газа, свойственное некоторым винам, шипучим напиткам.

ИГРА - вид непродуктивной деятельности, мотив которой заключается не в ее результатах, а в самом процессе. В истории человеческого общества переплеталась с магией, культовым поведением и др.; тесно связана со спортом, военными и другими тренировками, искусством (особенно его исполнительными формами). Имеет важное значение в воспитании, обучении и развитии детей как средство психологической подготовки к будущим жизненным ситуациям. Свойственна также высшим животным.

ИГРА, вид деятельности, мотив которой заключается не в ее результатах, а в самом процессе. В истории человеческого общества переплеталась с магией, культовым поведением и др.; тесно связана со спортом, военными и другими тренировками, искусством (особенно его исполнительскими формами). Имеет важное значение в воспитании, обучении и развитии детей как средство психологической подготовки к жизненным ситуациям. Свойственна также высшим животным. С 40-х гг. 20 в. разрабатываются логические, психологические, математические (теория игр) модели игр, применяемые для принятия оптимальных решений в условиях конфликта сторон (в экономической, военной и др. сферах); для освоения определенных видов деятельности и прогнозирования (учебные, управленческие, исследовательские и др. деловые игры).

Игра - активность индивида, направленная на условное моделирование той или иной развернутой деятельности -. Возникновение игры в процессе эволюции животного мира обусловлено усложнением видовой жизнедеятельности и необходимостью

игра́ игра́ть, диал. грать; укр. гра, iгра́, гра́ти, блр. граць, ст.-слав. игрь παίγνιον (Супр., Еuсh. Sin.), играти παίζειν (Супр.), болг. игра́, игра́я "играю", сербохорв. ѝгра "пляска, игра", ѝграти, и̏гра̑м "плясать, играть", словен. ígrа "игра", igráti, др.-чеш. jhra, jhráti, чеш. hra, hráti, слвц. ihra, hrаt᾽, польск. gra, grас, н.-луж. jhra, hra, hrać, н.-луж. gra, graś, полаб. jagréića "игра", jeigróją "они играют"; см. Розвадовский, RS 7, 10. Праслав. *jьgra, *jьgrati родственно лит. áikštytis "капризничать, шалить", лтш. aîkstîtiês "кричать, шуметь", лит. áikštis "прихоть", др.-инд. ḗjati, ī́jati "трогается, двигается", др.-исл. eikinn "дикий, свирепый, сильный"; М.–Э. 1, 12; Маценауэр, LF 8, 10; Траутман, ВSW 103; Бернекер 1, 422; Хольтхаузен, Awn. Wb. 47; Ае. Wb. 2; Торп 27. Неприемлемо сравнение с др.-инд. yájati "жертвует, почитает", yájiyas, уа́jуаs "venerandus", авест. уаzаitē, греч. ἅζομαι "боюсь, почитаю", ἅγος ср. р. "священный трепет" (Потебня у Преобр. I, 264).

жен.
1) (действие) play (в разл. знач.);
acting, performance (актера тж.);
playing (на муз. инструменте) игра света на стене ≈ the play of light on the wall шумная игра ≈ (возня) romp у скрипачки была блестящая игра ≈ the violinist's performance was brilliant за игрой ≈ at play
2) (род игры;
тж. спорт) game;
hand карт. взять игру при своей подаче спорт ≈ to win one's service сдать хорошую игру карт. ≈ to deal a good hand зимние игры ≈ winter games летние игры ≈ summer games военная игра ≈ war-game настольная игра ≈ table game, board game вне игры ≈ off side, out of play детские игры ≈ childish sports азартная игра ≈ game of chance/hazard;
gambling game разг. картежная игра ≈ card-playing, gambling шахматная игра ≈ (game of) chess комнатные игры ≈ indoor games, party games (детские);
society games (для взрослых) подвижные игры ≈ outdoor games Олимпийские игры ≈ Olympic games игра в орлянку ≈ chuck-farthing электронная игра ≈ video game бескозырная игра ≈ no-trump рискованная игра ≈ risky gamble опасная игра ≈ dangerous game двойная игра ≈ double game вести двойную игру ≈ to deal doubly ∙ %% выйти из игры вышедший из игры игра не стоит свеч игра природы игра слов игра воображения игра случая игра судьбы биржевая игра раскрыть игру вести крупную игруигр|а - ж.
1. play;

2. (вид игры тж. спорт. - партия) game;

3. (исполнение) acting;
performance;
(на муз. инструменте тж.) playing;
слушать ~у на фортепьяно, скрипке listen to the piano, violin;

4. (интриги) intrigue, trickery;
ulterior motives pl.;
~ воображения the work of smb.`s imagination;
биржевая ~ stock-exchange gambling, speculation;
деловая ~ business game;
рыночная ~ market game;
управленческая ~ management game;
~ на повышение bull speculation, dealings for a rise;
~ на понижение bear speculation, dealings for a fail;
~ на бегах, на скачках race-betting;
~ природы freak of nature;
~ слов play on words, pun;
~ с огнём playing with fire;
~ судьбы a trick of fate;
~ не стоит свеч the game is not worth the candle.

game, slack, slackness

играSpiel

ж

Spiel n; Spielen n(процесс игры)

за игрой — beim Spiel

участвовать в игре — am Spiel teilnehmen(непр.) vi, mitspielen vi

мешать игре — das Spiel verderben(непр.)

детские игры — Kinderspiele n pl

теория игр мат. — Spieltheorie f

биржевая игра — Börsenspekulation f

деловая игра — Planspiel n

электронная игра — Computerspiel n

•
•

игра слов — Wortspiel n

игра воображения — Einbildung f, Trugbild n, Hirngespinst n

игра не стоит свеч посл. — das ist nicht der Mühe wert

игра природы — Naturspiel n

игра ж Spiel n 1a; Spielen n 1 (процесс игры) за игрой beim Spiel участвовать в игре am Spiel teilnehmen* vi, mitspielen vi мешать игре das Spiel verderben* детские игры Kinderspiele n pl теория игр мат. Spieltheorie f c биржевая игра Börsenspekulation f c деловая игра Planspiel n электронная игра Computerspiel ( k O m '' p j u: - ] n а игра слов Wortspiel n игра воображения Einbildung f c, Trugbild n 1b, Hirn|gespinst n 1a игра не стоит свеч посл. @ das ist nicht der Mühe wert игра природы Naturspiel n

ж.

1)(процесс) jeu m, partie f

азартная игра — jeu de hasard(придых.)

детские игры — jeux d'enfants

настольные игры — jeux de table

деловые игры — jeux d'affaires

продолжительность игры — durée f du jeu

2)(занятие, развлечение) occupation f; distraction f

3)(комплект предметов) jeu m

купить интересную игру — acheter un jeu intéressant

4)спорт. jeu m

Олимпийские игры — jeux Olympiques

•
•

игра бриллиантов — chatoiement m des diamants

игра природы — jeu de la nature

игра слов — jeu de mots

игра воображения — jeu de l'imagination

вести крупную игру — jouer gros jeu

игра не стоит свеч погов. — le jeu n'en vaut pas la chandelle

ж.

1)juego m (тж. перен.); partido m(отдельная партия)

насто́льные и́гры — juegos de mesa

ко́мнатные и́гры — juegos de sociedad (de salón)

подвижны́е и́гры — juegos infantiles; juegos deportivos

аза́ртные и́гры — juegos de azar (de suerte)

игра́ на сообрази́тельность — juego de ingenio

игра́ в ри́фмы — juegos del oráculo

игра́ в мяч — juego de pelota

игра́ в фа́нты — juego de prendas

ка́рточная игра́ — juego de baraja (de naipes, de cartas)

Олимпи́йские и́гры — Juegos Olímpicos

полити́ческая игра́ — juego político

игра́ судьбы́ — juego de suerte

2)(исполнение - музыкальное, сценическое) interpretación f, ejecución f

игра́ на скри́пке — interpretación al violín

3)(блеск, сверкание) centelleo m, brillo m; espumeo m, burbujeo m(о вине)

игра́ бриллиа́нтов — aguas (viso) de los brillantes

•
•

игра́ приро́ды — capricho (cambios) de la naturaleza

игра́ слов — juego de palabras, retruécano m

игра́ воображе́ния — fantasía f, labor interpretativa

биржева́я игра́ — juego de bolsa, agio m, agiotaje m

де́тские и́гры — juego de niños

везти́ в игре́ (кому-либо) — acudirle el juego

раскры́ть чью́-либо игру́ — descubrirle (verle) el juego

не везти́ кому́-либо в игре́ — darle mal el juego a uno

вступа́ть в игру́ — entrar en juego

де́лать ход в игре́ — hacer juego

вести́ кру́пную игру́, игра́ть большу́ю игру́ — jugar en grande

раскры́ть чью́-либо игру́ — descubrir (desenmascarar) el juego (de), poner las cartas boca arriba (a)

испо́ртить игру́ кому́-либо — estorbar el juego a alguien

не везет в игре́, повезет в любви́ погов. — desgraciado en el juego, afortunado en amores

игра́ не сто́ит свеч — el juego (la cosa) no vale la pena (no vale un comino)

ж.

1)(развлечение) gioco m

шахматная игра — il gioco degli scacchi

азартные игры — giochi d'azzardo

настольные игры — giochi da tavola; giochi di societa

опасная игра перен. — gioco rischioso / pericoloso спорт.

2)спорт. partita; incontro m

войти в игру — entrare in partita

Олимпийские игры — Giochi olimpici; Olimpiadi f pl

3)(решение типичных ситуаций) gioco m; attivita simulata

деловая игра — gioco aziendale

4)

игра слов — gioco di parole; calembour фр.

5)(на музыкальном инструменте) esecuzione, interpretazione(di musica)

6)(сложные, тайные и т.п. действия) gioco m, giochi m pl

•
•

выйти из игры тж. перен. — abbandonare la partita; essere fuori gioco

игра не стоит свеч — il gioco non vale la candela

раскрыть чью-л. игру — scoprire il gioco di qd

двойная игра — doppio gioco

ИГРА

понятие, фиксирующее процессуальность, самодостаточную как в онтологическом (поскольку механизмом реализации И. является свободное самоизъявление соответствующего субъекта или — в постнеклассике — феномена), так и в аксиологическом (И. не имеет внешней цели, отличной от процессуальности собственного протекания, и ее ценность является принципиально автохтонной, — в частности, независимой от так называемого ‘результата’ И.) отношениях, и, вместе с тем, реализующуюся по соответствующим правилам, носящим объективированно-нормативный характер. 1) В классической философии (см.КЛАССИКА — НЕКЛАССИКА — ПОСТНЕКЛАССИКА) понятие ‘И.’ артикулировано в деятельностно-социальном ключе: И. понимается как специфический вид активности субъекта, отличный как от деятельности (в силу своей антиутилитарной природы), так и от общения (в силу фиксированной нормативности игрового пространства). И. является актуализацией своего рода ‘избытка сил’ человеческого существа, свободной от какой бы то ни было ‘внешней потребности’ (Шиллер), и ‘чем более она бесцельна, тем скорее мы находим в ней малое, но полное в себе счастье’ (Э.Финк). В этом отношении наслаждение от И. артикулируется не только в собственно эмоциональном ключе, но и обретает эстетический характер (Шиллер, Кант). Вместе с тем, задавая собственное пространство как насыщенно эмоциональное, И., тем не менее, фиксирует его как заданное посредством рефлексивно осмысленных рациональных параметров (‘правил И.’). В этом отношении И. может быть рассмотрена как достаточно жесткая нормативная система — в силу изначальной заданности определенных правил И., которые, обладая в системе отсчета культурного целого статусом своего рода конвенции, в системе отсчета индивида, тем не менее, обретают регулятивно-регламентирующий характер (жесткость их достигает такой степени, что нарушение правил неизменно оборачивается разрушением И.). В ситуации так называемой ‘ролевой И.’ (например, детская И. ‘в дочки — матери’), нередко противопоставляемой ‘И. по правилам’ (типа футбола или преферанса), действуют столь же жесткие требования, отличающиеся лишь тем, что — в силу своей общеизвестности — не фиксируются в специально-объективированной форме. Однако если несоблюдение правил И. выводит субъекта за пределы игрового пространства, то их соблюдение отнюдь не гарантирует его включенности в И.: последняя предполагает в выполняемых действиях своего рода эмоциональную напряженность (нерв И.), наличие которой только и позволяет квалифицировать эти действия как игровые (так, ‘играя’ с ребенком в прятки, мать на самом деле не участвует в игре, ибо нерв ее наслаждения питается не от И. как таковой, а от общения с малышом). Важнейшим свойством И. является также принципиальная невозможность однозначно предсказать ее результат при знании ее правил и исходных вводных (сданных карт, состава и состояния команды и т.п.), что связано не только с принципиальной открытостью игрового пространства, где каждый момент времени (‘ход’) содержательно конституирует широкий веер возможных траекторий дальнейшего разворачивания игрового процесса, но и с тем обстоятельством, что, разворачиваясь по заранее известным законам (правилам И.), И., тем не менее, задает пространство, где решающую роль играет фактор случайности (неслучайно необходимым элементом программирования компьютерных игровых ‘стратегий’ является так называемый ‘генератор случайностей’). Даже в так называемых ‘интеллектуальных’ И., где результат во многом зависит от ментальных способностей и усилий игрока, гипотетическая элиминация фактора случайности однозначно уничтожает И., превращая ее в деятельность по исчислимому алгоритму. Таким образом, феномен И. был определен классической традицией как парадоксальный: как в силу ее, казалось бы, взаимоисключающих (одновременно безгранично эмоциональных и жестко фиксированных рациональных) оснований, так и в силу безграничной вариативности И. внутри ограниченного правилами игрового пространства. Задаваемое правилами И. игровое пространство принципиально не совпадает с реальностью повседневности (стирание четко осознаваемой играющим субъектом грани между условностью И. и реальностью жизни выводит последнего за пределы игрового пространства, превращая И. в социальный миф). Таким образом, И. моделирует социальную реальность: в ходе разворачивания своей процессуальности И. конституирует своего рода игровой универсум, обладающий статусом в определенной мере независимого локоса культурного пространства, очерченного виртуальной (но, однако, отчетливо фиксированной) границей (от детской песочницы в пространстве двора — до универсума куртуазии в контексте средневековой культуры: см.ВЕСЕЛАЯ НАУКА). И. как квази-реальность семантически сопрягается классической традицией с миром возможною, открывая перед человеком возможности (состояния, роли и т.п.), которые, артикулируясь для него в качестве возможных, тем не менее, в обыденной жизни практически никогда не актуализуются в качестве действительности. Игровые модели социальности представляют собой своего рода ‘возможные миры’, обладающие статусом виртуального пространства или семиотически артикулированной гиперреальности (см.ВИРТУАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ). Наличие подобных локосов социальности выступает действенным социокультурным механизмом реальной десакрализации наличной социальной данности, лишая ее ореола единственности и тем самым фиксируя возможность ее плюрализации. Таким образом, И. выступает своего рода механизмом актуализации свободы в социокультурном контексте (см.СВОБОДА). Свобода является также внутренним атрибутивным качеством И., артикулируясь в самых различных регистрах: а) свобода от любых форм принуждения (по формулировке Й.Хейзинги, ‘игра по приказу — уже не игра’); б) свобода от прагматически артикулированной целесообразности деятельности (так, усилия шулера, предпринимаемые за карточным столом ради денежного выигрыша, утрачивают качества И., вырождаясь в псевдотрудовую деятельность); в) свобода индивида от наличных социальных ролей и возможность выхода за рамки доступных ему версий социального статуса (игровые возможности карнавала, например — см.КАРНАВАЛ}; г) свобода от заданных наличной традицией социокультурных стереотипов (культивируя нестандартность взгляда на стандартные ситуации, И. фактически есть своего рода культивация творческого мышления, — собственно, исходным статусом любой социокультурной новации выступает своего рода И. как попытка нетривиального осмысления наличного культурного опыта) и др. Конституируя в культуре специфические формы коммуникативных взаимодействий, И. ‘по правилам’, тем не менее, не может быть рассмотрена как форма общения (что, разумеется, отнюдь не означает невозможности временного наложения друг на друга функционально нетождественных процессов общения и игрового взаимодействия): в строгом смысле слова, игровой партнер не конституируется для меня как Другой (более того, известны И., вообще не предполагающие наличия партнера: пасьянсы, паззлы и др.), ибо подлинным противником в И., согласно традиционным представлениям, выступает отнюдь не он, но Судьба как таковая, — не случайно в античной культуре И. в кости, где это обстоятельство предстает совершенно очевидным, считалась выше всех иных игр (см.ДРУГОЙ,СУДЬБА). В этом отношении феномен И., подобно произведению искусства, характеризуется в своем бытии своего рода тотальностью. Уже в рамках классической традиции было показано, что И. может быть интерпретирована не как вид деятельности, по отношению к которому человек выступает в качестве субъекта, но как особая реальность (‘играющая видимость’ у Канта), онтологически не зависящая в своей процессуальности от человека (по формулировке Канта, ‘она только играет нами’): несмотря на то, что феномен И. выглядит, на первый взгляд, результатом целенаправленного усилия индивидуального или коллективного субъекта (визит в казино, ‘бридж в субботу’, ‘день для гольфа’), тем не менее, он обусловлен в своем генезисе имманентными детерминантами, и в этом отношении И. возникает (или не возникает) практически спонтанно, и игровой универсум конституируется как автохтонный (для того, чтобы И. — в полном смысле этого слова — состоялась, недостаточно просто сеть вокруг стола и раздать карты: нерв И. может не ожить даже в Лас-Вегасе). Несмотря на атрибутивную внеутилитарность И. объективно может выполнять в системе культуры утилитарно значимые для последней (не для самой И.!) функции, — так, в историко-философской традиции были фиксированы такие функции И., как социализационная (‘упражняющие качества’ И. у Спенсера и К.Гросса, ‘моделирующие качества’ детской И. у Л.Выготского), коммуникационная (идея коллективности ‘психологии И.’ у В.Штерна), познавательная (Платон о ‘познавательных играх’ софистов, Ф.Бёйтендейк об И. как деятельности с предметом, обладающим для субъекта качеством ‘новизны’), функция социальной компенсации и др. 2) В неклассической философии подвергается переосмыслению статус феномена И. в контексте социальности как таковой, — И. осмысливается как фундаментальный феномен человеческого бытия. Согласно позиции Й.Хёйзинги, осуществившего интегральное исследование феномена И. в контексте неклассической традиции (‘Homo ludens’, 1938), И. является базовой формой развития культуры как таковой: собственно, культура и возникает в форме И. (‘изначально разыгрывается’). В контексте феноменологической антропологии Э.Финка, И.— наряду с любовью, властью, трудом и смертью — задает саму онтологию человеческого бытия: ‘человек в своей сущности есть работник, игрок, любовник, борец и смертный’). Трактуя бытие человека как процесс отношения к возможному, Финк фиксирует И., в силу ее атрибутивной отнесенности к миру возможного, в качестве механизма реализации этого отношения, различая И.-game, протекающую по заданным правилам и открывающую для человека возможность актуализации тех ролей и состояний, которые по отношению к его бытийной действительности выступают в качестве возможных, и И.-play как непредсказуемую и непредумышленную процессуальность, не ограниченную изначально заданными правилами (ибо последние конституируются непосредственно в процессе И.). В отличие от классически понятой И., И.-play в неклассической философии выступает не только пространством, но и инструментом общения, переводя в плоскость коммуникативной возможности то, что в системе отсчета наличной действительности артикулируется как невозможность. (В этом отношении можно утверждать, что интерпретация И. в неклассической философии может рассматриваться как концептуальная предпосылка конституирования постмодернистской концепции трансгрессии — см. Трансгрессия.) И. выступает по отношению к индивиду как ‘превосходящая его действительность’ (Гадамер), выступая в его системе отсчета как ‘язык трансценденции’ (Хайдеггер), услышать который дано не всегда и не каждому (Ортега-и-Гассет). В аксиологическом пространстве неклассической философии, заданном во многом ценностями экзистенциализма, феномен И. трактуется в контексте осмысления проблемы подлинности индивидуального человеческого бытия (И. как форма существования человеческой свободы у Сартра). Согласно позиции Р.Кайюа (‘Игры и люди’, 1958), именно открытость И. в мир возможного обеспечивает человеку играющему возможность выхода за пределы наличной самотождественности, обретения иной (но не ролевой, а имманентной, но до поры не проявленной) самости. Дифференцируя игровые среды на И.-состязание (локализация которой задается, условно, вектором беговой дорожки), И.-подражание (границы которой очерчены огнями рампы), И.-азарт (пространство которой, условно, ограничено зеленым сукном столешницы), с одной стороны, и И.-трепет (И.-дрожь) — с другой, Кайюа полагает, что именно процессуальность последней являет собой механизм актуализации возможных ипостасей личности: конституируемое в процессе И. пространство есть не что иное, как пространство свободы для экзистенциального движения. Важнейшими составляющими этого движения являются движения семантико-интерпретационное и языковое, — тот семиотический сдвиг, который, собственно, и позволяет индивиду выйти за границы наличной самотождественности (сопряженность феноменов И. и иронии у Т.Манна), артикулируемой в нормативно-легитимном языке в качестве единственной возможности и понимаемой индивидом в качестве так называемой нормы (ср. с ключевой идеей ‘Игры в бисер’ Г.Гессе). В рамках неклассической традиции философская теория И. смыкается с философской герменевтикой (понятие ‘И.’ становится элементом герменевтического понятийного аппарата герменевтики, будучи экстраполированным на процессуальность понимания как текстов, так и исторических событий — см. Герменевтика) и с философией языка, конституируя концепцию языковых И. — от Витгенштейна до Апеля (см. Языковые игры) и подготавливая почву для формирования постнеклассической трактовки И. Согласно неклассическому видению игровой процессуальности, феномен И. обладает также уникальными характеристиками темпоральности, реализуя — посредством собственной реализации ‘здесь и сейчас’ (Э.Финк) — актуальность настоящего как такового. Обладая необходимым для своего осуществления потенциалом ‘напряженности’ (по Финку, И. неизменно реализуется ‘для себя и в себе’), И. может быть рассмотрена с точки зрения собственной самодостаточности. Вместе с тем, по оценке Финка, ‘напряженность игры отличается от тягот повседневной рутины’: в обыденной жизни телеологизм целеполагающей деятельности задает тот вектор устремленности к будущему (достигаемому) результату (состоянию), который пресекает для человека возможность укоренения в настоящем (типичный для европейской литературы — включая ‘Фауста’ Гёте — сюжет о том, как стремление к счастью не позволяет человеку почувствовать себя счастливым), — таким образом, И. дарит человеку чистое ‘наслаждение настоящего’ (Финк). Данный вектор неклассической трактовки феномена И., как и концепция ‘закрытости игры в себе’ у Гадамера, с одной стороны, продолжает традицию, развивая сформулированное уже в рамках классической философии понимание И. как самодостаточной и тотальной в этой самодостаточности реальности, с другой — выступает содержательно-концептуальной основой постнеклассического подхода к феномену И. 3) В постнеклассической философии переосмыслению подвергается сам статус понятия ‘И.’. Могут быть зафиксированы две фундаментальные тенденции этого процесса. (А) Прежде всего, идея игровой процессуальности экстраполируется на внесоциальную сферу, и понятие И. в современной культуре обретает универсальный статус. Под И. в этом контексте понимается, не только сознательная деятельность субъекта, но и сугубо объективные процессы, — критерием отнесения последних к игровым становится их автохтонная самодостаточность, релятивность и вариативно-креативный характер. С точки зрения постнеклассической философии, игровые типы процессуальности тотально характерны для бытия, включая и сугубо природную сферу (‘игра ритма’, по Гадамеру, самодостаточно реализующая себя в режиме ‘Hin und Her’ — туда-сюда): в рамках данного подхода И. мыслится как самопроизвольная процессуальность, ибо субъект не является в этой системе отсчета ни автором, ни агентом И., — ‘игра играется’ сама по себе, ‘субъект игры — это не игрок’, — ‘субъект игры —...сама игра’ (Гадамер). В этом контексте постмодернистской философией хронологически параллельно конституируется целый веер концепций нелинейной процессуальности, фундированных понятием ‘И.’: ‘игра письма’ у Р.Барта (‘текст не следует понимать как нечто исчислимое’, в силу чего проблема его интерпретации является объективно и принципиально ‘неразрешимой’); ‘игры науки’ у Лиотара (последние ‘стремятся к тому, чтобы их высказывания были истинными, но не располагают соответственными средствами их легитимации’, конституируясь как принципиально нарративные — см.НАРРАТИВ), ‘игры истины’ у Фуко (см.ИСТИНА) и т.п. — Особое (интегрирующее) место в обозначенном ряду концепций занимает концепция И. структуры, предложенная Деррида. Последняя фундирует собою парадигмальную установку постмодернизма на видение предмета в качестве находящегося в процессе самоорганизации. Данная установка постмодернизма является спецификацией общей установки современной культуры, демонстрирующей — как в естественно-научной, так и в гуманитарной областях — глобальный поворот от центрации внимания на статике к фокусировке его на динамике (в диапазоне от понимания элементарной частицы в качестве процесса в квантовой физике — до эксплицитно сформулированной концепции самоорганизации в синергетике и радикального отказа от традиционной онтологии в неклассической философии — см.ОНТОЛОГИЯ,МЕТАФИЗИКА,ПОСТМЕТАФИЗИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ). В силу этого постмодернистская презумпция И. структуры во многом может быть поставлена в соответствие с парадигмальными ориентациями современного естествознания. В контексте концепции самоорганизации рассматриваемая предметность предстает как нестабильная (неравновесная) среда, любые версии структурного конфигурирования которой выступают принципиально неатрибутивными в содержательном смысле и принципиально нон-финальными и преходящими — в смысле своего статуса (диссипативные структуры в синергетике, например). В терминологическом пространстве постмодернизма указанная парадигмальная установка выражает себя в переориентации с понятия ‘структура’, фиксирующего стабильную гештальтную определенность объекта, на концепты, выражающие идею организационной нестабильности последнего: в системе номадологии (см.НОМАДОЛОГИЯ) — это концепт ‘ризомы’ (Делез, Гваттари), перманентная изменчивость семантических ‘плато’ которой позволяет говорить о ней как о принципиально аструктурной и подвижной форме организации (см.РИЗОМА}; в постмодернистской текстологии — концепт ‘структурации’ (Р.Барт), выражающий сугубо процессуальный и не результирующийся в стабильной структуре характер конфигурирования текстовой среды в процессе означивания (см.ОЗНАЧИВАНИЕ}; в шизоанализе — концепт ‘шизопотоков’ (Делез, Гваттари) как принципиально спонтанных и не складывающихся в определенную организацию (см.ШИЗОАНАЛИЗ), etc. В этом контексте понятие ‘И. структуры’ может рассматриваться как наиболее общая понятийная структура категориального характера для выражения специфики гештальтных характеристик самоорганизующейся предметности: ‘в плане становления... мы не можем претендовать на прочный и устойчивый логос’ (Деррида), а то, что в рамках классической терминологии именовалось логосом, носит принципиально игровой характер (‘скрывает И.’). Как и в современном естествознании, идея И. структуры в постмодернистской философии семантически сопряжена с отказом от презумпции принудительной каузальности, предполагающей наличие внешней по отношению к рассматриваемой предметности причиняющей детерминанты (см.СМЕРТЬ БОГА), а также с отказом от презумпции центра, функцией которого было ‘гарантировать, чтобы организующий принцип структуры ограничивал то, что мы можем назвать свободной игрой структуры’ (Деррида — см.АЦЕНТРИЗМ). — Фиксация в содержании понятия ‘И. структуры’ принципиально игрового характера того процесса, который может быть обозначен как нон-финальное гештальтное варьирование самоорганизующейся предметности, выражает ориентацию постмодернистской философии на принятие идеи нелинейной (и, следовательно, флуктуационной) природы данного процесса, что влечет за собой признание невозможности однозначного прогноза относительно его эволюционных перспектив. Рассматриваемая парадигмальная установка с неизбежностью приводит и к переориентации с идеи так называемого ‘точного’ предвидения будущих состояний и форм поведения объекта на идею вероятностного прогноза (феномен движения без траектории в физике элементарных частиц; развитие статистических методов в социологии, идеи Леви-Стросса о ‘статистической антропологии’ наряду со ‘структурной’ и т.п.). Невозможность невероятностного прогноза относительно И. структуры оценивается постмодернизмом не в качестве результата когнитивной несостоятельности субъекта, но в качестве онтологически фундированной характеристики исследуемой предметности: ‘неразрешимость — это не слабость, а структурное условие повествования’ (Р.Барт). Соответственно этому, основу своей когнитивной стратегии постмодернизм усматривает в необходимости ‘покончить с застарелой привычкой рассматривать проблематическое как субъективную категорию нашего знания, как эмпирический момент, указывающий только на несовершенство наших методов... Проблематическое является одновременно и объективной категорией познания, и совершенно объективным видом бытия’ (Делез). (Б) Кроме того, в контексте современного неодетерминизма понятие ‘И.’ обретает не только универсальный статус, но и принципиально новую семантику, сопрягаясь с идеей случайности как фундаментального механизма реализации процессуальности как таковой: по оценке И.Пригожина, ‘для большинства основателей классической науки (и даже Эйнштейна) наука была попыткой выйти за рамки мира наблюдаемого, достичь вневременного мира высшей рациональности — мира Спинозы. Но, может быть, существует более тонкая форма реальности, схватывающая законы и игры, время и вечность’ (см.НЕОДЕТЕРМИНИЗМ). Моделируя механизм процессуальности как принципиально игровой (по Делезу, ‘бросок жребия фактически выражает простейшее возможное... отношение, установленное между сингулярностями, возникающими случайно’), постмодернизм радикально переосмысливает в этом контексте классическое понимание И., предельно расширяя сферу действия случайности по сравнению с традиционными ее границами. Так, согласно Делезу, в традиционных И. ‘случай фиксируется в определенных точках’, — а именно: моментах выброса шарика в сектор рулетки, расклада карт, броска костей и т.п. — Остальное же пространство И. подчинено линейному детерминизму: ‘если игрок вдруг не выдержит и попытается вмешаться в игру, чтобы ускорить или притормозить катящийся шарик, его одернут, прогонят, а сам ход будет аннулирован. А что, собственно, произошло — кроме легкого дуновения случая?’. В противоположность этому ‘ограничению на флуктуацию’ постмодернизм формулирует ‘принципы... благодаря которым игра стала бы чистой игрой’ (Делез), — и таковые основаны именно на тотальности случая. Мало того, что случайность определяет каждый бросок костей, она еще и конституирует бесконечные варианты (в бифуркационных разветвлениях версий) открывающихся в этом броске возможностей, каждая из которых, в свою очередь, случайна: ‘совокупность бросков утверждает случай и бесконечно разветвляет его с каждым новым броском’. Флуктуация, таким образом, вводится в саму ткань процесса и оказывается возможной в любой (но принципиально непредсказуемый) момент времени. (Делез опирается в данном контексте на идеи Х.Л.Борхеса об ‘интенсификации случая’, основанные на презумпции интенсифицирующего случайность бифуркационного механизма жеребьевки: Борхес предлагает флуктуационную по своей природе модель ‘вавилонской лотереи’: ‘если лотерея является интенсификацией случая, периодическим введением хаоса в космос, то... не лучше ли, чтобы случай участвовал во всех этапах розыгрыша, а не только в одном?.. В действительности число жеребьевок бесконечно. Ни одно решение не является окончательным, все они разветвляются, порождая другие’.) (см. такжеНЕОДЕТЕРМИНИЗМ.)

ИГРА

— один из важнейших феноменов человеческого существования. Обычно И. противопоставляют труду, в лучшем случае видят в ней тренировку перед серьезным делом или необходимое восполнение монотонной односторонней деятельности. Считается, что только ребенку пристало жить И., для взрослых И. — только отдых, расслабление, нечто несерьезное. Однако очень часто, если не всегда, И. воспринимается играющими — будь то шахматисты или футболисты, будь то болельщики или завороженные хитросплетениями И. дети — очень серьезно. Отношение И. — серьезное всегда остается неустойчивым. И. постоянно превращается в серьезное, а серьезное — в И. «Игра похищает нас из-под власти привычной и будничной серьезности жизни, проявляющейся прежде всего в суровости и тягости труда, в борьбе за власть. Это похищение возвращает нас к еще более глубокой серьезности, к бездонно-радостной, трагикомической серьезности, в которой мы созерцаем бытие словно в зеркале» (Е. Финк). И. отличается от любой др. деятельности тем, что она не имеет цели, она совершается не ради счастливого будущего, она сама по себе счастье. Она может подниматься до высот прекрасного и священного, оставляя серьезное далеко позади себя. Интенсивность И. не объяснить никаким биологическим анализом, И. подтверждает особый характер человеческого положения в мире. Животные могут играть, значит, они уже нечто большее, чем просто механизмы, люди играют — значит они суть нечто большее, чем просто разумные существа, ибо И. есть занятие внеразумное.

И., с т.зр. гол. историка и философа Й. Хейзинги, старше культуры, человеческая цивилизация не добавила никакого существенного признака к общему понятию И. Она, как и труд, выражает сущность человека. Но И., в отличие от труда, присуще настроение окрыленного удовольствия, которое больше простой радости от достижения ч.-л. конкретного. Здесь человек радуется своей свободе.

Во всех сферах деятельности человека проявляются явные или замаскированные формы И. Любые возрасты причастны И., все время от времени погружаются в И., испытывая освобождение, окрыленность, счастье, — от детей до глубоких стариков. Она охватывает все сферы человеческого существования. Играют в смерть, в похороны, в любовь, в труд. Особое место занимает И. в сфере праздника и культа, в сфере священного. В несовершенном мире и сумбурной жизни она создает временное, ограниченное совершенство, ритм и гармонию, не достижимые в повседневной жизни. Человек играет тогда, когда он празднует бытие. Этот праздник прерывает цепь отягощенных заботами будней, он отграничен от их серого однообразия, возвышен как нечто необычное и редкое. И. как праздник нужна будням, чтобы победить утилитаризм труда, чтобы работа для человека была не тягостной обязанностью, а возможностью самовыражения, возможностью выявления своей свободы. Только такой труд, сопряженный с И. в самом глубоком смысле этого слова, с И. как праздником бытия, и является в полном смысле человеческим трудом. Он очеловечивает мир, но не овеществляет человека.

ИГРА - разновидность физической и интеллектуальной деятельности, лишенная прямой практической целесообразности и представляющая индивиду возможность самореализации, выходящей за рамки его актуальных социальных ролей. И. - одно из ключевых понятий современной культурологии. В широкий научный обиход вошло в значительной степени благодаря классической работе Хейзинги «Homo Ludens» (1938). Современный интерес к проблеме игрового элемента в культуре обусловлен характерным для гуманитарной мысли 20 века стремлением выявить глубинные до-рефлексивные основания человеческого существования, связанные с присущим лишь человеку способом переживания реальности. И. при этом трактуется как форма существования человеческой свободы (Сартр), высшая страсть, доступная в полной мере лишь элите (Ортега-и-Гассет), самоценная деятельность, вовлекающая индивида в свою орбиту как «превосходящая его действительность» (Гадамер). И. - многогранное понятие, обозначающее как особый адогматичный тип миропонимания, так и совокупность определенных форм человеческой деятельности. Классификация последних предполагает выделение: состязаний; игр, основанных на имитации, подражании (театр, религиозные ритуалы, и т.п.); азартных игр с вероятностным исходом (лотерея, рулетка, карты); продуктивной игры человеческого воображения. Высшая ценность И. - не в результате, а в самом игровом процессе. В любой разновидности И. присутствуют в различном соотношении два первоначала. Первое из них связано с острыми эмоциональными переживаниями игроков и наблюдателей, достижением возбужденно-экстатического состояния; второе, напротив, рационально по своей природе, в его рамках четко определяются правила И. и строго требуется их соблюдение. Нарушение правил ведет к исключению из данной игры. Система правил создает специфическое игровое пространство, моделирующее реальность, дополняющее ее или противостоящее ей. В процессе И. возникают «иные миры», лишающие ореола сакральности наличное положение дел, парадоксально сочетающие воспроизведение актуальных стереотипов культуры (и их усвоение в процессе И.) с их ироническим, «игровым» переосмыслением. В системе культуры И. выполняет ряд функций. Она служит одним из средств первичной социализации, способствуя вхождению нового поколения в человеческое сообщество. И. также является сферой эмоционально насыщенной коммуникации, объединяющей людей с различным социальным положением и профессиональным опытом. Кроме того, пространство И. сохраняет и воспроизводит архаичные навыки и ценности, утратившие с ходом времени свой первоначальный практический смысл. И. имеет немалую ценность и в качестве элемента творческого поиска, высвобождающего сознание из-под гнета стереотипов, она способствует построению вероятностных моделей исследуемых явлений, конструированию новых художественных или философских систем или просто спонтанному самовыражению индивида. Любая инновация в культуре первоначально возникает как своеобразная И. смыслами и значениями, как нетривиальное осмысление наличного культурного материала и попытка выявить варианты его дальнейшей эволюции. И. умирает, когда исчезает грань условности и жизни. При этом возможны как вторжение реальности в мир грез, подменяющее «магическую реальность» примитивной прагматикой, так и экспансия умозрительных построений в реальную действительность, мистифицирующая практический опыт и подменяющая рациональные программы деятельности отвлеченными лозунгами и несбыточными обещаниями. Произвол воображения, покинувшего четко обозначенные границы пространства И., порождает, наряду с другими проблемами, рискованные социальные эксперименты и одержимое мифотворчество. (см. также: НАДЕЖДА, ЯЗЫК ИСКУССТВА).

ИГРА́ -ы́; мн. и́гры, игр; ж.

1. к Игра́ть (1, 3-6 зн.). И. детей прекратилась. Вмешаться в детскую игру. И. с ребёнком, собакой. И. на скрипке, на рояле. Виртуозная и. пианистки. Слушать игру духового оркестра. И. актёра в роли Отелло прекрасна. И. шампанского. И. солнечных лучей. И. света и тени. И. бриллиантов, драгоценного ожерелья. И. глаз, лица.

2. Занятие, обусловленное совокупностью определённых правил, приёмов и служащее для заполнения досуга, для развлечения, являющееся видом спорта и т. п. Спортивные игры. Шахматная и. И. в шашки, в карты. Нарушить правила игры. Азартная и. (с целью денежного выигрыша). Подвижные игры (с высокой двигательной активностью).

3. Набор предметов, предназначенных для подобных занятий. Настольные игры. Коробка с военно-морской игрой. Купить, подарить игру. Вложить инструкцию в игру.

4. Создание типичных для профессии ситуаций и нахождение в них практических решений. Управленческие игры. Военная и. (решение практических задач на местности и по топографическим картам). Деловая и. (моделирование производственной ситуации в целях выработки наиболее эффективных решений и профессиональных навыков).

5. обычно мн.: и́гры, и́гр. Преднамеренный ряд действий, преследующий определённую (обычно предосудительную) цель; интриги, тайные умыслы. Дипломатические, политические игры.

◊ Игра́ воображения. Пустая фантазия, выдумка. Игра́ природы. Исключительное, редкое явление, отклонение от обычных норм. Игра́ слов. Остроумная шутка, основанная на употреблении одного слова вместо другого или на подмене одного значения другим значением того же слова; каламбур. Игра́ случая (судьбы). Непредвиденная случайность, неожиданный поворот в жизни. Биржевая игра́. Спекуляция ценными бумагами. Олимпийские и́гры (см. Олимпи́йский). Игра́ не стоит свеч. О невыгодном деле, не оправдывающем затраченных усилий, средств. Делать весёлую (хорошую) мину при плохой игре́ (см. 2. Ми́на). Играть (вести) большую игру́. Предпринимать действия, которые могут повлечь за собой серьёзные последствия.

◁ Игрово́й, -ая, -ое. (1, 4 зн.). Детская и-ая площадка. И-ое упражнение. И. приём актёра. И-ая пьеса. И. фильм (художественный фильм). Игри́стый (см.).

* * *

ИГРА́, вид непродуктивной деятельности, мотив которой заключается не в ее результатах, а в самом процессе. В истории человеческого общества переплеталась с магией, культовым поведением и др.; тесно связана со спортом, военными и другими тренировками, искусством (особенно его исполнительными формами). Имеет важное значение в воспитании, обучении и развитии детей как средство психологической подготовки к будущим жизненным ситуациям. Свойственна также высшим животным.

* * *

ИГРА́, форма деятельности в условных ситуациях. Совершаемые во время игры реальные действия, часто требующие сложной умственной работы, специфических навыков и умений, происходят в ситуации условной реальности, осознаваемой в качестве таковой самим играющим.

Игра как феномен была предметом исследования многих философов. По мнению И. Канта(см. КАНТ Иммануил), двойственность реальности, присущая игре как виду деятельности, роднит игру с искусством, которое тоже требует одновременно верить и не верить в реальность разыгрываемого конфликта. Ф. Шиллер(см. ШИЛЛЕР Фердинанд Каннинг Скотт) считал игру специфически человеческой формой жизнедеятельности: «Человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет. Происхождение игр связывается разными исследователями с магико-культовыми ритуалами или с врожденными биологическими потребностями организма и психики человека.

Изучением игр занимаются историки культуры, этнографы и психологи. Существует несколько концепций в подходе к феномену игры: а) немецкого философа и психолога К. Грооса; согласно ей игра есть предварительная подготовка к условиям будущей жизни; б) австрийского психолога К. Бюлера(см. БЮЛЕР Карл), определяющего игру как деятельность, совершаемую ради получения удовольствия от самого процесса деятельности; в) голландского ученого Ф. Бейтендейка, рассматривающего игру как форму реализации общих изначальных влечений: к свободе, к слиянию с окружающей средой, к повторению. З. Фрейд(см. ФРЕЙД Зигмунд) считал, что игра замещает вытесненные желания. Г. Спенсер(см. СПЕНСЕР Герберт) относился к игре как к проявлению избытка жизненных сил.

Одним казалось, что они нашли источник и основу игры в потребности дать выход избыточной жизненной силе. По мнению других, живое существо, играя, подчиняется врожденному инстинкту подражания. Полагают, что игра удовлетворяет потребности в отдыхе и разрядке. Некоторые видят в игре своеобразную предварительную тренировку перед серьезным делом, которого может потребовать жизнь, или рассматривают игру как упражнение в самообладании. Иные опять-таки ищут первоначало во врожденной потребности что-то уметь или что-то совершать либо в стремлении к главенству или соперничеству. Наконец, есть и такие, кто относится к игре как к невинной компенсации вредных побуждений, как к необходимому восполнению монотонной односторонней деятельности или как к удовлетворению в некой фикции невыполнимых в реальной обстановке желаний и тем самым поддержанию чувства личности.

Нидерландский мыслитель и историк культуры Й. Хейзинга(см. ХЕЙЗИНГА Йохан), предпринявший фундаментальное исследование игры (Homo ludens, «Человек играющий») усматривает ее сущность в способности приводить в восторг, доставлять радость; он определяет ее как «добровольное действие либо занятие, совершаемое внутри установленных границ места и времени по добровольно принятым, но абсолютно обязательным правилам с целью, заключенной в нем самом, сопровождаемое чувством напряжения и радости, а также сознанием «иного бытия», нежели «обыденная» жизнь». Игра, существующая не только в человеческом, но и в животном мире не поддается, по Хейзинге, логической интерпретации, это в самом полном смысле слова некое излишество.

Математическая теория игр(см. ИГР ТЕОРИЯ) — раздел математики, изучающий формальные модели принятия оптимальных решений в условиях конфликта (иначе — в условиях неопределенности).

Присущая игре быстрая смена ситуаций, их нестандартный характер и необходимость приспособления к ним играющего делает ее важнейшей составной частью обучения и воспитания. Источники:

Апокриф № 2, 1994.

Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики.

Льюс Р., Райфа Х. Игры и решения.

Оуэн. Теория игр.

Хейзинга Й. Homo ludens. М., 1992.

Buhler. Die Krise der Psychologie.

Buytendijk. Wesen und Sinn des Spiels.

Groos. Die Spiele der Tiere.

Groos. Die Spiele des Menschen.

I. ДЕТСКИЕ ИГРЫ

Д.И. очень редко упоминаются в Библии. Одним из образов грядущего времени спасения является беззаботно играющий малыш около норы аспида (Ис 11:8), а также множество играющих отроков и отроковиц на улицах Иерусалима (Зах 8:5). Притча Иисуса изображает детей, играющих на улице в "свадьбу" и в "погребение" (Мф 11:16 и след.). На живых животных в качестве игрушек намекает следующий вопрос: "Станешь ли забавляться им (левиафаном), как птичкой, и свяжешь ли его для девочек твоих?" (Иов 40:24). В Ис 22:17 и след. речь идет, вероятно, о спортивной игре для взрослых (см. ниже, III,1). Сведения о детских играх и игрушках дают древние изображения, а также материалы раскопок. На Ближнем Востоке были найдены куклы самых различных видов, от примитивных фигурок до таких, у к-рых были подвижные руки и ноги и натуральные волосы; кр. того, обнаружены деревянные, глиняные и каменные игрушки, изображавшие животных, в том числе и на колесиках, чтобы их можно было катать. В Египте найден деревянный крокодил с подвижной нижней челюстью, а в Телль-Бейт-Мирсиме (Дебире) - детские свистульки, куклы и наполненные камешками глиняные погремушки, к-рые изготовлялись иногда в форме кукол.

II. ИГРА В КОСТИ НА ДОСКЕ

Из небиблейских источников до нас дошли сведения о различных играх в кости на доске. Наряду с изображениями и другими находками существует множество упоминаний об этом в лит-ре эллинистич. и рим. периодов; и все же основные правила таких игр неясны. Суть игры состояла в том, что камушки ("фишки") на доске передвигались в зависимости от результата бросания костей. Очевидно, из Египта подобные игры попали и в Палестину, где игральные доски из известняка с начерченными на них клетками существовали начиная с позднего бронзового века; самый древний экспонат костей и игральных камешков обнаружен в Телль-Бейт-Мирсиме (средний бронзовый век). На игральной кости (кубике) насчитывается от одного до четырех глазков; с помощью палочки ее приводили во вращение, подобно волчку. В эту игру входят два набора по пяти камешков в каждом, игральная же доска не сохранилась. Обильно украшенная плита из Мегиддо также считается игральным столом. На каменном столбе во внутреннем дворе крепости Антония (сев. Иерусалимского храма) сохранились линии и фигуры, к-рые римские легионеры начертили там для своих игр.

III. СПОРТИВНЫЕ ИГРЫ И СОСТЯЗАНИЯ

1) в ВЗ упоминаются упражнения по стрельбе из лука (1Цар 20:20,35-40), игра в сражение, к-рая перешла в кровопролитие (2Цар 2:14-16), и измерение силы при поднятии тяжестей (Зах 12:3). Остается неясным, можно ли из текстов 2Цар 2:18 и след. и Еккл 9:11 сделать вывод о существовании спортивных состязаний в беге. Упомянутая в Ис 22:17 и след. игра в мяч (в Синод. пер. - "ком"), возм., являлась развлечением, принятым при царском дворе и среди аристократии;

2) спортивные занятия и состязания были признаком греч. культуры; Павел часто намекает на общеизвестные в то время состязания, ссылается на их правила и на необходимую для победы полную самоотдачу участника. Важнейшими и регулярно проводившимися спортивными состязаниями в Др. Греции были Олимпийские игры в Олимпии, Немейские - в Арголиде, на Пелопоннесском полуо-ве, Истмийские - в Истме, на Коринфском перешейке, и Пифийские - в Дельфах. В программу соревнований, проходивших по твердо установленным правилам (ср. 2Тим 2:5), входили бег на короткие, средние и длинные дистанции (1Кор 9:26; Гал 2:2; 5:7), бег в полном воинском снаряжении и с оружием, кулачный бой (1Кор 9:26), состязание на колесницах и пятиборье: прыжки, бег, метание диска, метание копья и борьба. Перед состязаниями проводились основательные тренировки; в Олимпии они длились 10 месяцев (1Кор 9:25,27). Соревнования проходили при стечении большого числа зрителей (Евр 12:1). В состязаниях по бегу (Флп 2:16) участвовало много спортсменов - по четыре в каждом забеге, а в финале всегда определялся главный и единственный победитель (1Кор 9:24; 2Тим 4:7 и след.). Награда победителя (Флп 3:14) состояла только из венка (см. Венец, II,2): в Олимпии - из масличных ветвей, в Коринфе - из еловых, а в Дельфах - из лавровых. В родном городе победителя ожидали высокие почести и он пользовался всеобщим уважением. (см. Зрелище.) С распространением эллинистич. культуры такие игры устраивались также в Сирии и Палестине. В период правления Антиоха Епифана первосвященник Иисус, изменивший свое имя на Ясон, ввел греч. игры и в Иерусалиме (между 175 и 171 гг. до Р.Х.) и соорудил под городской крепостью гимнасий (1Мак 1:14 и след.; 2 Мак 4:7-16). Особые нарекания благочестивых иудеев вызвало то обстоят-во, что здесь, вблизи храма, спортсмены тренировались и состязались без всякой одежды, как это было принято в Др. Греции (ср. Исх 20:26; 28:42 и след.). Позднее Ирод Великий построил большой театр и стадионы в эллинистич. городах Кесарии и Самарии (Себастии), а также в сев. пригороде Иерусалима.

игр’а — под этим словом в основном понимается игра на музыкальных инструментах, в которой евреи, по-видимому, были большие мастера. К игре же как к забаве и телесному упражнению, особенно любимыми греками, евреи относились с презрением. Только раз в Библии упоминается слово «мяч», точнее — «шар» (в русском переводе — «меч», Ис.22:18 ), но и это, видимо, заимствование из вавилонской или египетской культуры. Упоминание игры в Исх.32:6 явно связывается с преступным идолопоклонством.

ИГРА

Работа — это то, что человек обязан делать, а Игра — это то, чего он делать не обязан. Поэтому делать искусственные цветы или носить воду в решете есть работа, а сбивать кегли или восходить на Монблан — забава.

Марк Твен

Если мужчина говорит: «Это глупая детская игра»,— значит, это игра, в которой он проигрывает своей жене.

«Закон Эпперсона»

Выигравший никогда не скажет: «Это всего лишь игра».

Глория Коупленд

При равных шансах ты проигрываешь.

«Первый закон Тодда»

В играх без правил правила нужно знать особенно тщательно.

Александр Самойленко

Правила игры нужно знать, но лучше устанавливать их самому.

Анджей Сток

см. Азарт

game, slack, slackness

* * *

1. (свободный ход детали) play, lost motion

выбира́ть игру́ — take up lost motion [play]

2. мат. game

бескоалицио́нная игра́ — noncooperative game

бесконе́чная игра́ — infinite game

бокова́я игра́ — side play

дифференциа́льная игра́ — differential game

осева́я игра́ — end [axial] play

позицио́нная игра́ — positional game

продо́льная игра́ — axial play

игра́ с нулево́й су́ммой — zero-sum game

статисти́ческая игра́ — statistical game

эксперимента́льная игра́ — game test

* * *

play

ж.

1)(свободный ход детали) gioco m

2) матем., вчт. gioco m ( см. тж игры)

- боковая игра

- радиальная игра

вчт, техн.

гра

- антагоническая игра

- рекурсивная игра

вчт, техн.

гра

- антагоническая игра

- рекурсивная игра

- англ. play /game; нем. Spiel. 1. Непринудительная, свободная деятельность (в противоположность утилитарно-практической); является формой самовыражения субъекта, направленной на удовлетворение потребностей в развлечении, удовольствии, снятии напряжения, а также на развитие определенных навыков, и умений. 2. По Дж. Г. Миду - деятельность, в процессе к-рой ребенок, подражая взрослым, воспринимает их ценности, установки и учится исполнять определенные социальные роли.

- 1. Свободная деятельность, являющаяся формой самовыражения субъекта и направленная на удовлетворение потребностей в развлечении, удовольствии, снятии напряжений, а также на развитие определенных навыков и умений. 2. Согласно Дж.Г. Миду - деятельность, в процессе к-рой ребенок, подражая взрослым, воспринимает их ценности и установки и учится исполнять определенные роли.

- англ. play /game; нем. Spiel. 1. Непринудительная, свободная деятельность (в противоположность утилитарно-практической); является формой самовыражения субъекта, направленной на удовлетворение потребностей в развлечении, удовольствии, снятии напряжения, а также на развитие определенных навыков, и умений. 2. По Дж. Г. Миду - деятельность, в процессе к-рой ребенок, подражая взрослым, воспринимает их ценности, установки и учится исполнять определенные социальные роли.

- разновидность физической и интеллектуальной деятельности, лишенная прямой практической целесообразности и представляющая индивиду возможность самореализации, выходящей за рамки его актуальных социальных ролей. И. - одно из ключевых понятий современной культурологии. В широкий научный обиход вошло в значительной степени благодаря классической работе И. Хейзинги "Homo Ludens" (1938).

Современный интерес к проблеме игрового элемента в культуре обусловлен характерным для гуманитарной мысли 20 в. стремлением выявить глубинные дорефлексивные основания человеческого существования, связанные с присущим лишь человеку способом переживания реальности. И. при этом трактуется как форма существования человеческой свободы (Ж.-П. Сартр), высшая страсть, доступная в полной мере лишь элите (Ортега-и-Гассет - ), самоценная деятельность, вовлекающая индивида в свою орбиту как "превосходящая его действительность" (Г.-Г. Гадамер). И. - многогранное понятие, обозначающее как особый адогматичный тип миропонимания, так и совокупность определенных форм человеческой деятельности. Классификация последних предполагает выделение: состязаний; И., основанных на имитации, подражании (театр, религиозные ритуалы, и т.п.); азартных И. с вероятностным исходом (лотерея, рулетка, карты); продуктивной И. человеческого воображения. Высшая ценность И. - не в результате, а в самом игровом процессе.

В любой разновидности И. присутствуют в различном соотношении два первоначала. Первое из них связано с острыми эмоциональными переживаниями игроков и наблюдателей, достижением возбужденно-экстатического состояния; второе, напротив, рационально по своей природе, в его рамках четко определяются правила И. и строго требуется их соблюдение. Нарушение правил ведет к исключению из данной И. Система правил создает специфическое игровое пространство, моделирующее реальность, дополняющее ее или противостоящее ей. В процессе И. возникают "иные миры", лишающие ореола сакральности наличное положение дел, парадоксально сочетающие воспроизведение актуальных стереотипов культуры (и их усвоение в процессе И.) с их ироническим, "игровым" переосмыслением. В системе культуры И. выполняет ряд функций. Она служит одним из средств первичной социализации, способствуя вхождению нового поколения в человеческое сообщество. И. также является сферой эмоционально насыщенной коммуникации, объединяющей людей с различным социальным положением и профессиональным опытом. Кроме того, пространство И. сохраняет и воспроизводит архаичные навыки и ценности, утратившие с ходом времени свой первоначальный практический смысл. И. имеет немалую ценность и в качестве элемента творческого поиска, высвобождающего сознание из-под гнета стереотипов, она способствует построению вероятностных моделей исследуемых явлений, конструированию новых художественных или философских систем или просто спонтанному самовыражению индивида. Любая инновация в культуре первоначально возникает как своеобразная И. смыслами и значениями, как нетривиальное осмысление наличного культурного материала и попытка выявить варианты его дальнейшей эволюции. И. умирает, когда исчезает грань условности и жизни. При этом возможны как вторжение реальности в мир грез, подменяющее "магическую реальность" примитивной прагматикой, так и экспансия умозрительных построений в реальную действительность, мистифицирующая практический опыт и подменяющая рациональные программы деятельности отвлеченными лозунгами и несбыточными обещаниями. Произвол воображения, покинувшего четко обозначенные границы пространства И., порождает, наряду с другими проблемами, рискованные социальные эксперименты и одержимое мифотворчество.

М.Р. Жбанков