«Мерло-Понти»

(Merleau-Ponty)

Морис (14.3.1908, Рошфор-сюр-Мер, — 4.5.1961, Париж), французский философ-идеалист, представитель феноменологии (См. Феноменология);в ряде мотивов близок Экзистенциализму.Философское образование получил в Высшей нормальной школе, где сблизился с Ж. П. Сартром (порвавшим с ним в 1953) и Ж. Ипполитом. Испытал влияние гештальтпсихологии (См. Гештальтпсихология). Профессор в Лионе (с 1945), Сорбонне (с 1949), Коллеж де Франс (с 1952). В процессе работы над неопубликованным наследием основателя феноменологической школы Э. Гуссерля (См. Гуссерль) М.-П. пришёл к более широкому толкованию «интенциональности» (см. Интенция) как характеристики не только сознания, но всего человеческого отношения к миру. В соответствии с этим М.-П. ввёл понятие о досознательном («телесном») существовании (экзистенции), которое осмыслено, ибо открыто миру, а не замкнуто в себе как вещь. Всё бытие человека является реализацией и раскрытием его экзистенции, осуществляющейся в бесконечном диалоге субъекта с миром. Субъект и мир — два полюса единого «феноменального поля», в котором субъект всегда ситуативно связан и потому не может быть выявлен прямо и до конца. В ряде работ М.-П. выступил как антикоммунист и противник диалектического материализма.

Соч.: Phénoménologie de la perception, P., 1945; Humanisrfte et terreur. Essai sur ie problème communiste, P., 1947; Sens et nonsens, P., 1948; Les aventures de la dialectique, 16 éd., P., 1955; Signes, P., 1960; Eloge de la philosophie et autres essais, P., 1965; La structure du comportement, 6 éd., P., 1967; La prose du monde, P., 1969; Le visible et l'invisible, P., 1971.

Лит.: Королёв Е. Е., «Злоключения антимарксизма», «Вопросы философии», 1956, № 4; Кузнецов В. Н., Французская буржуазная философия 20 в., М., 1970, с. 285—94; De Waelhens P. A., Une philosophie de l'ambiguïté, 3 éd., P., 1968; «Les Temps Modernes», 1961, v. 17, № 184—185; Kwant R. С., The phenomenological philosophy of Merleau-Ponty, Pittsburgh, 1963; его же, From phenomenology to metaphysics, Pittsburgh, 1966; Langan Th., Merleau-Ponty's critique of reason, New-Haven — L., 1966.

А. А. Пузырей.

МЕРЛО-ПОНТИ

(Merleau-Ponty) Морис (1908— 1961) — французский философ, представитель феноменологии и экзистенциализма. Профессор философии в Коллеж де Франс, профессор детской психологии в Сорбонне. Испытал влияние идей гештальтпсихологии, Гуссерля, Хайдеггера, Сартра. Главные темы творчества М.-П. — специфичность человеческого бытия как открытого диалога с миром; характер и механизмы ‘жизненной коммуникации’ между сознанием, поведением человека и предметным миром; присутствие и конституирование в опыте экзистенции фундаментальных смыслообразующих структур и содержаний, организующих опыт как целостность и мир как конкретную ситуацию; способы феноменологического анализа и прочтения интенциональной жизни сознания и экзистенции и др. При рассмотрении специфики существования субъективности и ее отношений с миром М.-П. отвергает как ‘реализм’ (отождествляя его с эмпиризмом и механицизмом, редуцирующим следствие к причине, ‘материально взятому стимулу’ и объясняющим жизнь сознания ‘действием социологической или физиологической каузальности’), так и ‘критическую философию’ (классический трансцендентализм, философию рефлексивного анализа). Последнюю философ упрекает в сосредоточении на анализе ‘возможного’ (‘чистого’) сознания, или ‘чистых сущностей сознания’, и игнорировании проблемы ‘непрозрачности’ и сопротивляемости мира, онтологической устойчивости и конститутивности феноменального слоя, разнообразия фактических модусов сознания. Выдвигая требование ‘придать конечности позитивное значение’, М.-П. ставит своей целью исследовать человеческий опыт в реальном синкретизме рационального (необходимого) и случайного, в его историчности и действительной неоднородности, со всеми его ‘случайными содержаниями’ и тем, что в нем считается ‘бессмысленным’. Человек с необходимостью является ‘взглядом’ на ситуацию, продуцированием ее смысла (значения), что позволяет ему преодолевать созданные структуры, производить новые, отвергать наличное и ‘ориентироваться по отношению к возможному’ (‘Структура поведения’, 1942). Ввести в сознание ‘коэффициент реальности’ и трансформировать трансцендентальную философию посредством интегрирования в ее корпус ‘феномена реального’ М.-П. предполагает на пути разработки феноменологической идеи сознания как ‘сети значащих интенций’, то прозрачных для самих себя, то скорее переживаемых, чем познаваемых. Анализ онтологически первичных ‘синтезов’ опыта, выявление продуктивной деятельности дорефлексивных и допредикативных его форм позволяет, по мнению философа, ‘растянуть’ интенциональные нити, связывающие нас с миром, прояснить их и показать тем самым, как происходит ‘встреча’, ‘наивный контакт’ человека с миром, как рождается, конституируется смысл в глубинах дорефлексивного опыта экзистенции. Именно перцептивный опыт в его ‘перспективизме’ (акт восприятия всегда выполняется ‘здесь и теперь’, т.е. в определенной перспективе, которая обусловлена местом, телом и прошлым опытом человека, задающими ему его ‘ситуацию’, ‘точку зрения’) является, по мнению М.-П., тем ‘типом первоначального опыта человека’, в котором конституируется ‘реальный мир в его специфичности’. Философское же Я не должно позволять фактическим условиям ‘действовать без его ведома’ (‘Науки о человеке и феноменология’, 1954). Философская рефлексия должна стать более радикальной, делая себя причастной к ‘фактичности иррефлексивного’ и проясняя свои собственные основания и истоки; она должна ‘поставить сознание перед его иррефлексивной жизнью в вещах’, перед его собственной историей, которую оно ‘забыло’. ‘Феноменология восприятия’ (1945) М.-П. есть попытка найти ответ на вопрос: ‘где рождается значение?’. Анализ опыта тела воспринимающего субъекта, его навыков показывает нередуцируемость смыслов феноменального слоя сознания и доказывает его фундаментальный онтологический характер. Феномены, которые интеллектуалистская философия сводила к ‘простому заблуждению’, должны быть прочитаны в качестве ‘модальностей и вариаций тотального бытия’, считает М.-П. Истолкование этого ‘слоя живого опыта’, через который первоначально даны субъекту вещи, мир, Другой, позволит понять систему ‘Я — Другой — вещи’ в стадии становления, т.е. ‘раскрыть действительную проблему конституирования’. В понятии экзистенции М.-П. стремится реинтегрировать психическое и физиологическое. ‘Первоначальная операция означивания’ осуществляется в пространстве феноменального тела (лишь в абстракции двумя полюсами которого являются субъект и мир) как ‘значащего ядра’, ‘узла живых значений’. Тело порождает смысл, проецируя его на свое материальное окружение и определяя тем самым горизонт экзистенциального пространства человека, его возможности понимания мира, других и себя самого. Тело открывает субъективности мир, располагая ее в нем. Этот третий, по мнению М.-П., род бытия между ‘чистым субъектом’ и объектом трактуется как ‘застывшая экзистенция’, а экзистенция — как ‘постоянное воплощение’. Перцептивное сознание всегда ‘засорено’ своими объектами, оно увязает, застревает в них, имеет свое ‘тело’ в культуре, истории, прошлом опыте человека. Характеризуя сознание одновременно как спонтанность и отложения в нем прошлого опыта, М.-П. делает вывод об ‘анонимности тела’, невозможности ‘абсолютно центрировать’ экзистенцию, наличии деперсонализации в центре сознания, относящейся не только к генезису мысли субъекта, но и к ее смыслу. Не прозрачная для сознания интенциональность тела, синтезирующая опыт, ‘дологическое единство телесной схемы’ — такие описания процесса конституирования опыта и значения дает М.-П. Вместе с тем, его ‘философия двусмысленности’ пытается сохранить идею открытости ситуации, экзистенции как ‘движения принятия фактов на себя’. М.-П. стремится задать движение означивания одновременно как ‘центробежную и центростремительную силу’ и заявляет о предпочтении неоспоримого понятия опыта’ неоднозначному понятию ‘сознание’. В последний период творчества М.-П. занимался поисками оснований самого перцептивного опыта, истоков и механизмов изначальной включенности человека (как телесности) в мир, свидетельством которой и является перцепция. Задаваясь вопросом: ‘как наш опыт открывает нас тому, что не есть мы?’, он замышляет разработку онтологии, которая дала бы новое понимание внутреннего и внешнего, субъективного и объективного, перцепции (не являющейся ни объектом, ни ‘операцией’ субъекта, как бы его ни интерпретировали, но представляющей собой ‘архетип первоначальной встречи’) и ‘плоти’ (отсутствующего в предшествующей философии предельного понятия, не составляемого соединением тела и духа, этих двух субстанций, но являющегося ‘элементом’, ‘конкретной эмблемой’ некоего ‘общего способа бытия’ (‘Видимое и невидимое’, 1964). Понимая философию как ‘разъяснение человеческого опыта’, М.-П. уделяет большое внимание также анализу проблем политики; литературы и искусства; истории и методологии ее понимания; интерсубъективности и онтологии исторического праксиса; языка, его природы, истории и патологии. В разработке проблем истории и языка М.-П. опирается на идеи структурной лингвистики и структурной антропологии. Он исходит из различения языка ‘сказанного’ (закрепившегося в сложившихся формах выражения и, в качестве такового, представляющего собой определенный порядок и систему) и ‘говорящего’ (речевой практики, живого, подвижного, творческого языкового акта, в котором осуществляется трансцендирование, преодоление говорящим субъектом наличных значений, ‘к чему его побуждает происходящий вокруг него износ слов’). Язык для М.-П. есть ‘динамическая реальность’, неустойчивая совокупность наличных (общепризнанных) и нарождающихся значений, открытое предприятие говорящих субъектов, ‘которые хотят понимать и быть понятыми’. Анализ отношений между языком и мыслью, словом и его смыслом (значением, которое должно поддерживаться ‘всеми другими словами’, т.е. гештальтом языка, языком как целым, тотальностью) и др. позволяет М.-П. говорить о ‘перспективном’ характере смысла: смысл слова ‘находится не позади, а впереди’, он ‘не является с необходимостью результирующей всех предыдущих смыслов’. Соответственно, история языка, которая для М.-П. является лишь одним из примеров ‘всей истории в целом’, исследуется им как принципиально незавершенное стремление к обретению и расширению смысла. Создание новых языковых форм, сменяющих омертвевшие, — это непредсказуемое переплетение ‘случайностей и порядка’, ‘одновременно случайное и логичное движение вещей’. Таким образом, идет ли речь о человеке и его теле, или о мире, истории, языке, искусстве и др., экзистенциальная феноменология М.-П. рассматривает их через анализ динамического слияния (сращивания, переплетения, взаимопревращения) субъективного и объективного, внешнего и внутреннего, воспринимающего и воспринимаемого, видящего и видимого, смысла и бессмыслицы, логики и случайного. При анализе ‘этой странной системы взаимообмена’ — в результате которого ‘вещи и мое тело сплетены в единую ткань’, ибо я изнутри участвую в артикуляции Бытия, — экзистенциальная феноменология М.-П. пытается понять эту артикуляцию Бытия в стадии зарождения и оформления и, в этом онтологическом контексте, осознать: что значит воспринимать, осмыслять, ощущать, представлять, видеть? Философские идеи М.-П. продолжают оказывать влияние на представителей феноменологии, герменевтики и постструктурализма. Другие работы М.-П.: ‘Гуманизм и террор’ (1947), ‘Смысл и бессмыслица’ (1948), ‘Язык несказанного и голоса молчания’ (1952), ‘В защиту философии и другие эссе’ (1953), ‘Приключения диалектики’ (1955), ‘Знаки’ (1960), ‘Око и дух’ (1961), ‘Проза мира’ (1969). (см. такжеПЛОТЬ МИРА,ОКО И ДУХ (МЕРЛО-ПОНТИ),ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ВОСПРИЯТИЯ (МЕРЛО-ПОНТИ).)

МЕРЛО-ПОНТИ

(Merleau-Ponty) Морис (1908-1961) -фр. философ феноменологическо-экзистенциалистского направления. Филос. воззрения сложились гл.обр. под влиянием Э. Гуссерля и М. Хайдеггера. Основные темы исследования: обоснование уникального отношения человека и мира, природа языка, история как порождение и место человеческой деятельности. Первой теме, по преимуществу онтологической, посвящены две работы М.-П.: «Структура поведения» (1942) и «Феноменология восприятия» (1945; рус. пер. 1999); второй — семантической — работы нач. 1950-х гг.: «Косвенный язык и голоса безмолвия», «О феноменологии языка»; третья тема нашла свое отражение в трудах: «Гуманизм и террор» (1947), «Приключения диалектики» (1955) и др.

Позиция М.-П. с самого начала складывалась как отход от точки зрения сознания, согласно которой мир располагается вокруг человеческого Я и сам по себе начинает существовать для него как движение к онтологии, раскрывающейся через описание существующего человека. Пользуясь методом феноменологической редукции и углубляя последнюю, М.-П. вслед за Гуссерлем стремится найти самый что ни на есть естественный и в то же время целостный исходный контакт человека с миром, намеревается отыскать феномен «по ту сторону от мира объектов» как первичное открытие мира: цель философии — повествование о начале, ей надлежит выразить то, каким образом зарождается «жизненный опыт», изначальный контакт с миром, предшествующий любой мысли о мире. Феноменологическая редукция в таком случае означает выдвижение на первый план смысловой связи человека и мира, а интенция предстает «формулой единого поведения перед лицом Другого, Природы, времени, смерти, словом, особым способом оформления мира». Феномен у М.-П. и есть «первичное открытие мира» (восприятие), субъектом которого является человеческое тело, «собственное тело», «феноменальное тело», этот «проводник бытия в мир», якорь, закрепляющий человека в мире; будучи продолжением мира, тело вместе с тем выступает «мерой всего», «универсальным измерителем», поддерживающим гармонию в мире; благодаря телу спонтанное восприятие («чувственно воспринимаемый хаос») обретает целостность; первичное восприятие является основой, на которой вырастают все человеческие смыслы и значения.

В работах семантического содержания М.-П. обосновывает причастность человека бытию через язык, речь, а их появление и оформление также связывает с особой функцией человеческого тела. Главная цель здесь — понять, каким образом, исходя из первичного восприятия и жеста, сопровождающего это восприятие, возникает языковое поведение, какой смысл имеет оно для становления человеческого субъекта. Лингвистический опыт — это высшее достижение человека, показатель его историчности и трансцендирования, благодаря которым совершается развитие человеческой культуры. Поэтому, анализируя язык, лингвистический опыт в целом, можно прийти к подлинно онтологической позиции, с одной стороны, выявляя «перцептивное родство» человека с миром, с другой — создавая «конкретную теорию духа». Для М.-П. собственно человеческий (культурный) мир возникает в тот момент, когда складывается система Я — Другой, когда между телом Я и его сознанием и телом и сознанием Другого появляется внутреннее отношение, когда Другой выступает не как фрагмент мира, а как видение мира и носитель поведения. Основным показателем человеческого М.-П. считает выражение, самовыражение индивида; в лингвистическом опыте, как и в опыте перцептивном, человек не просто переводит в символический план результаты первичного восприятия, а делает это исключительно для того, чтобы сообщить Другому данные результаты. Особое значение в выражении играет индивидуальность субъекта, или, как пишет философ, его стиль. Различие индивидуальных стилей, т.е. индивидуальных способов отношения к миру и выражения этих отношений, лежит в основе создания смыслов.

Итак, для М.-П. человеческая культура есть система символов, и философии надлежит размышлять над логосом этой системы, ведущим от первичного восприятия и безмолвного мира к слову и спонтанно объединяющим в одно целое множество человеческих монад, прошлое и настоящее, природу и культуру. Благодаря языку человек становится подлинно историческим субъектом — он включается в деятельность по созданию смыслов, которая родилась до него и продолжится после него. В лингвистическом опыте реализуется начатое еще на перцептивном уровне взаимное пересечение перспектив отдельных индивидов, образующее человеческую историю; в живом слове, как ни в каком ином человеческом акте, интерсубъективность и историчность спаяны воедино. Введя акт говорения в понимание феномена, М.-П. делает вывод: теперь перед нами все существенные элементы феномена.

Искомый М.-П. феномен во многих отношениях сродни произведению искусства. Художник в своем творчестве исходит из первичного отношения к миру, на основе которого только и возможно обладать целостным мироощущением; в художественном творчестве потребность человека в самовыражении и общении с другими проявляется со всей очевидностью. Наиболее соответствующими филос. (феноменологическому) освоению мира М.-П. считает художественную литературу и живопись.

Свою политическую позицию М.-П. называл либерализмом. Для него главное в истории — чтобы не прерывалась связь времен. Отсюда его глубокое недоверие ко всякого рода революциям, этим «режимам творческой неуравновешенности», отказывающимся от уже достигнутого.

МЕРЛО-ПОНТИ (Merleau-Ponty) Морис (1908-1961) - французский философ, представитель феноменологии и экзистенциализма. Профессор философии в Коллеж де Франс, профессор детской психологии в Сорбонне. Испытал влияние идей гештальтпсихологии, Гуссерля, Хайдеггера, Сартра. Главные темы М.-П. - специфичность человеческого бытия как открытого диалога с миром; характер и механизмы «жизненной коммуникации» между сознанием, поведением человека и предметным миром; присутствие и конституирование в опыте экзистенции фундаментальных смыслообразую-щих структур и содержаний, организующих опыт как целостность и мир как конкретную ситуацию; способы феноменологического анализа и прочтения интенциональнои жизни сознания и экзистенции и др. При рассмотрении специфики существования субъективности и ее отношений с миром М.-П. отвергает как «реализм» (отождествляя его с эмпиризмом и механицизмом, редуцирующим следствие к причине, «материально взятому стимулу» и объясняющим жизнь сознания «действием социологической или физиологической каузальности»), так и «критическую философию» (классический трансцендентализм, философию рефлексивного анализа). Последнюю философ упрекает в сосредоточении на анализе «возможного» (»чистого») сознания, или «чистых сущностей сознания», и игнорировании проблемы «непрозрачности» и сопротивляемости мира, онтологической устойчивости и конститутивности феноменального слоя, разнообразия фактических модусов сознания. Выдвигая требование «придать конечности позитивное значение», М.-П. ставит своей целью исследовать человеческий опыт в реальном синкретизме рационального (необходимого) и случайного, в его историчности и действительной неоднородности, со всеми его «случайными содержаниями» и тем, что в нем считается «бессмысленным». Человек с необходимостью является «взглядом» на ситуацию, продуцированием ее смысла (значения), что позволяет ему преодолевать созданные структуры, производить новые, отвергать наличное и «ориентироваться по отношению к возможному» (»Структура поведения», 1942). Ввести в сознание «коэффициент реальности» и трансформировать трансцендентальную философию посредством интегрирования в ее корпус «феномена реального» М.-П. предполагает на пути разработки феноменологической идеи сознания как «сети значащих интенций», то прозрачных для самих себя, то скорее переживаемых, чем познаваемых. Анализ онтологически первичных «синтезов» опыта, выявление продуктивной деятельности дорефлексивных и допредикативных его форм позволяет, по мнению философа, «растянуть» ин-тенциональные нити, связывающие нас с миром, прояснить их и показать тем самым, как происходит «встреча», «наивный контакт» человека с миром, как рождается, конституируется смысл в глубинах дорефлексивного опыта экзистенции. Именно перцептивный опыт в его «перспективизме» (акт восприятия всегда выполняется «здесь и теперь», т.е. в определенной перспективе, которая обусловлена местом, телом и прошлым опытом человека, задающими ему его «ситуацию», «точку зрения») является, по мнению М.-П., тем «типом первоначального опыта человека», в котором конституируется «реальный мир в его специфичности». Философское же Я не должно позволять фактическим условиям «действовать без его ведома» (»Науки о человеке и феноменология, 1954). Философская рефлексия должна стать более радикальной, делая себя причастной к «фактичности иррефлексивного» и проясняя свои собственные основания и истоки; она должна «поставить сознание перед его иррефлексивной жизнью в вещах», перед его собственной историей, которую оно «забыло». «Феноменология восприятия» М.-П. (1945) есть попытка найти ответ на вопрос: «где рождается значение? «Анализ опыта тела воспринимающего субъекта, его навыков показывает нередуцируемость смыслов феноменального слоя сознания и доказывает его фундаментальный онтологический характер. Феномены, которые интеллектуалистская философия сводила к «простому заблуждению», должны быть прочитаны в качестве «модальностей и вариаций тотального бытия», считает М.-П. Истолкование этого «слоя живого опыта», через который первоначально даны субъекту вещи, мир, Другой, позволит понять систему «Я - Другой - вещи» в стадии становления, т.е. «раскрыть действительную проблему кон-ституирования». В понятии экзистенции М.-П. стремится реинтегрировать психическое и физиологическое. «Первоначальная операция означивания» осуществляется в пространстве феноменального тела (лишь в абстракции двумя полюсами которого являются субъект и мир) как «значащего ядра», «узла живых значений». Тело порождает смысл, проецируя его на свое материальное окружение и определяя тем самым горизонт экзистенциального пространства человека, его возможности понимания мира, других и себя самого. Тело открывает субъективности мир, располагая ее в нем. Этот третий, по мнению М.-П., род бытия между «чистым субъектом» и объектом трактуется как «застывшая экзистенция», а экзистенция - как «постоянное воплощение». Перцептивное сознание всегда «засорено» своими объектами, оно увязает, застревает в них, имеет свое «тело» в культуре, истории, прошлом опыте человека. Характеризуя сознание одновременно как спонтанность и отложения в нем прошлого опыта, М.-П. делает вывод об «анонимности тела», невозможности «абсолютно центрировать» экзистенцию, наличии деперсонализации в центре сознания, относящейся не только к генезису мысли субъекта, но и к ее смыслу. Не прозрачная для сознания интенциональность тела, синтезирующая опыт, «дологическое единство телесной схемы» - такие описания процесса конституирования опыта и значения дает М.-П. Вместе с тем, его «философия двусмысленности» пытается сохранить идею открытости ситуации, экзистенции как «движения принятия фактов на себя». М.-П. стремится задать движение означивания одновременно как «центробежную и центростремительную силу» и заявляет о предпочтении «неоспоримого понятия опыта» неоднозначному понятию «сознание». В последний период творчества М.-П. занимался поисками оснований самого перцептивного опыта, истоков и механизмов изначальной включенности человека (как телесности) в мир, свидетельством которой и является перцепция. Задаваясь вопросом: «как наш опыт открывает нас тому, что не есть мы?», он замышляет разработку онтологии, которая дала бы новое понимание внутреннего и внешнего, субъективного и объективного, перцепции (не являющейся ни объектом, ни «операцией» субъекта, как бы его ни интерпретировали, но представляющей собой «архетип первоначальной встречи») и «плоти» (отсутствующего в предшествующей философии предельного понятия, не составляемого соединением тела и духа, этих двух субстанций, но являющегося «элементом», «конкретной эмблемой» некоего «общего способа бытия» (»Видимое и невидимое», 1964). Понимая философию как «разъяснение человеческого опыта», М.-П. уделяет большое внимание также анализу проблем политики; литературы и искусства; истории и методологии ее понимания; интерсубъективности и онтологии исторического прак-сиса; языка, его природы, истории и патологии. В разработке проблем истории и языка М.-П. опирается на идеи структурной лингвистики и структурной антропологии. Он исходит из различения языка «сказанного» (закрепившегося в сложившихся формах выражения и, в качестве такового, представляющего собой определенный порядок и систему) и «говорящего» (речевой практики, живого, подвижного, творческого языкового акта, в котором осуществляется трансцендирова-ние, преодоление говорящим субъектом наличных значений, «к чему его побуждает происходящий вокруг него износ слов»). Язык для М.-П. есть «динамическая реальность», неустойчивая совокупность наличных (общепризнанных) и нарождающихся значений, открытое предприятие говорящих субъектов, «которые хотят понимать и быть понятыми». Анализ отношений между языком и мыслью, словом и его смыслом (значением, которое должно поддерживаться «всеми другими словами», т.е. гештальтом языка, языком как целым, тотальностью) и др. позволяет М.-П. говорить о «перспективном» характере смысла: смысл слова «находится не позади, а впереди», он «не является с необходимостью результирующей всех предыдущих смыслов». Соответственно, история языка - которая для М.-П. является лишь одним из примеров «всей истории в целом» - исследуется им как принципиально незавершенное стремление к обретению и расширению смысла. Создание новых языковых форм, сменяющих омертвевшие, - это непредсказуемое переплетение «случайностей и порядка», «одновременно случайное и логичное движение вещей». Таким образом, идет ли речь о человеке и его теле, или о мире, истории, языке, искусстве и др., экзистенциальная феноменология М.-П. рассматривает их через анализ динамического слияния (сращивания, переплетения, взаимопревращения) субъективного и объективного, внешнего и внутреннего, воспринимающего и воспринимаемого, видящего и видимого, смысла и бессмыслицы, логики и случайного. При анализе «этой странной системы взаимообмена» - в результате которого «вещи и мое тело сплетены в единую ткань», ибо я изнутри участвую в артикуляции Бытия, - экзистенциальная феноменология М.-П. пытается понять эту артикуляцию Бытия в стадии зарождения и оформления и, в этом онтологическом контексте, осознать: что значит воспринимать, осмыслять, ощущать, представлять, видеть? Философские идеи М.-П. продолжают оказывать влияние на представителей феноменологии, герменевтики и постструктурализма. Другие работы М.-П. - «Гуманизм и террор» (1947), «Смысл и бессмыслица» (1948), «Язык несказанного и голоса молчания» (1952), «В защиту философии и другие эссе» (1953), «Приключения диалектики» (1955), «Знаки» (1960), «Око и дух» (1961), «Проза мира» (1969).

Мерло-Понти (Merleau-Ponty) Морис (14.03.1908, Рошфор-сюр-Мер - 04:05.1961, Париж) - французский философ экзистенциально-феноменологической ориентации, близкий к неомарксизму, один из основоположников феноменологического направления в социологии (Феноменологическая социология). Окончил Высшую нормальную школу. Преемник Мерло-Понти Сартра в лицее Кондорсе (1944), преподавал философию в университете Лиона (1945-1949), в Сорбонне, в Высшей нормальной школе и в Коллеж де Франс (с 1953). Социально-философское концепция Мерло-Понти сложилась в ходе переосмысления феноменологии Гуссерля в антиидеалистическом, "реалистическом" духе с последующим переводом гуссерлевских понятий на язык неомарксистской "философии практики", отправляющейся от ранних работ Лукача.

Представителей современной феноменологической социологии больше всего привлекали (и привлекают) в социальной философии Мерло-Понти: а) идея "социального конструирования" мира, осуществляемого в ходе межчеловеческого взаимодействия (включая связанные с нею релятивистские аберрации); б) понимание человека как существа, вырабатывающего "значения", наделяющего ими "свой мир" и действующего на этой основе "внутримирским" образом; в) ориентация на учет как "внешних" (эмпирически фиксируемых), так и "внутренних" (феноменологически-удостоверяемых) аспектов человеческого существования. Мерло-Понти одним из первых наметил ту перспективу слияния неомарксистской социальной философии и феноменологической социологии, которая с логической необходимостью привела в своем развитии к социологическому радикализму. На фоне реакции на эту тенденцию, наметившуюся с конца 70-х гг., концепция Мерло-Понти воспринимается двояким образом: одними - как перспектива дальнейшего распредмечивания социологии, т. е. утраты объективных определений ее предмета, другими - как перспектива возврата от субъективизма в социологии к поиску этих определений на путях акцентирования "телесного" аспекта межчеловеческих коммуникаций.

Соч.: 1) Phenomenologie de la Perception. Sens et non-sens. P., 1948. 2) Die Abenteuer der Dialektik. Fr./M., 1964. 3) The primacy of Perception. Chic., 1964.