«Массовое общество»

(«Ма́ссовое о́бщество»)

понятие, употребляемое немарксистскими социологами и философами для обозначения ряда специфических черт современного общества. В области социально-экономической «М. о.» связывается с индустриализацией и урбанизацией, стандартизацией производства и массовым потреблением, бюрократизацией общественной жизни, распространением средств массовой коммуникации (См. Массовая коммуникация) и «массовой культуры» (См. Массовая культура).

Истоки теорий «М. о.» — в консервативно-аристократической критике буржуазно-демократических преобразований в Европе и Америке в 18—19 веках. Э. Бёрк (Великобритания), Ж. де Местр, Л. Г. А. Бональд (Франция) выступили против разрушения средневековых общественных групп и корпораций, что, по их мнению, превращает общество в массу изолированных индивидов. Ясно сознавая неизбежность «нового порядка», А. Токвиль (Франция) использовал идею «М. о.» для характеристики развивающегося буржуазного общества с точки зрения соотношения в нём свободы и равенства. Токвиль показал, что централизация и бюрократизация, осуществляемые во имя равенства в борьбе с феодальной аристократией, приводят к установлению контроля буржуазного государства над всеми сферами обществ, жизни и удушению свободы. С конца 19 века идеи «М. о.» получают развитие в элитарной критике так называемого «омассовления», «деспотизма масс» [Ф. Ницше, О. Шпенглер (Германия), Х. Ортега-и-Гасет (Испания), Н. А. Бердяев].

Возникновение фашизма в Европе в 20—30-х годах 20 века обусловило резкое изменение содержания теорий «М. о.»: аристократическая защита ценностей элиты от «сверхдемократии» сменяется защитой буржуазно-демократических прав от неограниченного господства «властвующей элиты» (К. Манхейм, Э. Ледерер, Х. Арендт — Германия). В этих концепциях, не раскрывающих подлинные социально-экономические причины и классовую сущность фашизма, игнорируется противоположность между фашистской диктатурой и социализмом, критика фашизма тесно переплетается с антикоммунизмом.

После 2-й мировой войны 1939—45 критика авторитарных тенденций государственно-монополистического капитализма с позиций буржуазного и мелкобуржуазного либерализма и романтизма становится основным направлением в концепциях «М. о.». Р. Миллс, Э. Фромм, Д. Рисмен (США) подвергают критике различные стороны буржуазного общества: экономическое, политическое и социальное отчуждение, централизацию власти и упадок промежуточных автономных ассоциаций и организаций, конформизм «массового» человека, распространение стандартизированной культуры. Эта социальная критика нередко превращается в обвинительный акт против современного государственно-монополистического капитализма. Однако она абсолютизирует отчуждение и отрицает существование социальных сил, способных разрушить зловещий мир «М. о.».

Против этих концепций выступили многие буржуазные социологи (Т. Парсонс, А. Этциони, Д. Белл, Р. Виленский — США), подчёркивая их односторонность, абстрактность и показывая, что критики «М. о.» недооценивают значение как первичных групп и организаций, промежуточных между индивидом и государством, так и ценностных ориентаций индивидов, через призму которых преломляется восприятие средств массовой коммуникации. Параллельно с этой критикой в современной буржуазной социологии были предприняты попытки «позитивной трактовки» «М. о.» (Д. Мартиндейл, Д. Белл, Э. Шилс — США). Испытав большое влияние со стороны доктрин «народного капитализма», «государства всеобщего благоденствия» и особенно теории «единого среднего класса», данный вариант теории «М. о.» разрывает с интеллектуальной традицией, в русле которой выросли критические концепции«М. о.». Анализируя материальные основы «М. о.», его социальные и культурные институты, представители этого направления утверждают, что под влиянием массового производства и массового потребления происходит процесс становления экономической, социальной и политической однородности, стирание классовых различий. Таким образом, в этой концепции социальный критицизм сменяется прямой апологетикой буржуазного общества.

Марксистский анализ теорий «М. о.», раскрывая их теоретическую несостоятельность, лежащие в их основе идеологические иллюзии и фикции, в то же время отмечает постановку в них ряда важных проблем (о судьбах социальной свободы, личности и культуры в современном буржуазном мире, значении средств массовой коммуникации, роли «первичных» и «промежуточных» групп и др.) и критику буржуазной цивилизации.

Лит.: Миллс P., Властвующая элита, перевод с английского, М., 1959; Стрельцов Н. Н., Теоретические истоки и эволюция концепций «массового общества», «Вопросы философии», 1970, № 12; Ашин Г. К., Доктрина «массового общества», М., 1971; Kornhauser W., The politics of mass society, 4 ed., N. Y., 1965; Mass society in crisis, ed. by B. Rosenberg (a. o.), 2 ed., N. Y., 1966.

Н. Н. Стрельцов.

"МАССОВОЕ ОБЩЕСТВО", социологическая и философская концепция, в которой утверждается, что современное общество характеризуется индустриализацией и урбанизацией, стандартизацией производства и массовым потреблением, бюрократизацией общественной жизни, распространением массовой культуры.

"МАССОВОЕ ОБЩЕСТВО"

(англ. mass society) - понятие, к-рым ряд бурж. социологов и философов обозначает специфич. черты социальных и личных отношений людей в бурж. обществе эпохи монополистич. капитализма. Объективной основой этой концепции является возрастание роли масс в обществ. развитии, с одной стороны, и выделение узкой господствующей верхушки монополистич.; буржуазии - с другой. Концепцию "М. о." развивали в конце 19 - нач. 20 вв. Ортега-и-Гасет, Лебон, а затем экзистенциалисты, представители т.н. "неоиндивидуализма" (Э. Фромм, Д. Рисмен, неофрейдисты), сторонники возрождения свободной конкуренции ("неолибералы" Ф. Хайек, Мизес и др.).

В понятие "М. о." философы и социологи включают: разделение общества на элиту и "толпу", превращение подавляющей части общества в механич. совокупность индивидов, подчиняющихся противостоящей им системе принудит. норм и правил общежития; отсутствие внутр. целостности личности, постоянно переживающей конфликт между своими потребностями и требованиями общества; постоянное приспособленчество к мнениям, вкусам и запросам непосредств. окружения (конформизм) как гл. форму жизнедеятельности индивида. "М. о." рассматривается как источник "социальных болезней": преступности, неврозов, морального опустошения и разложения.

В концепциях "М. о." различаются две линии. Первая имеет своей основой реакцию бурж. идеологии на революц. выступления масс (Ортега-и-Гасет, Лебон и др.). В этих концепциях, нашедших отражение и в художеств. фантастике (Хаксли, Оруэлл), в качестве силы, противостоящей "массе" и несущей в себе истинное историч. начало, обычно выдвигалась "элита", "вожди". Нападки на революц. выступления масс и формы нар. власти под видом критики "М. о." широко распространены и в наши дни (см., напр., W. Kornhauser, The politics of mass society, 1960). Вторая линия представляет собой критику бурж. общества с позиций бурж. и мелкобурж. либерализма (Фромм, Рисмен, Бенсмен, Видич и др.). В чертах "М. о." эти социологи и философы видят естеств. следствие совр. монополистич. капитализма. В этой линии находит выражение протест против его антидемократич. тенденций, против отказа от "традиционных" принципов бурж. демократии, подавления личности в совр. бюрократич. орг-циях. Критики "М. о." выступают против стандартизации и унификации взглядов и форм поведения членов совр. бурж. общества, санкционируемых офиц. пропагандой в качестве идеала "нормальной" личности. Они отмечают, что в условиях бурж. общества усиливается отчуждение личности, растут элементы иррационального отношения людей к обществу, окружающим людям и собственным потребностям. Нек-рые из критиков "М. о." используют ранние работы Маркса об отчуждении для характеристики совр. бурж. общества и свойственных ему фетишистских представлений об окружающей действительности. Бурж. ограниченность концепции "М. о." заключается в том, что ее представители связывают охарактеризованные процессы не с развитием монополистич. капитализма, а в большинстве случаев с "индустриальным обществом вообще", как якобы специфич. стадией в истории общества, стирая при этом коренное различие между экономич. отношениями капиталистич. и социалистич. обществ. Эта ограниченность проявляется в рекомендациях по реформированию "М. о." не путем коренного преобразования системы капиталистич. отношений, а путем изменения сознания людей, самовоспитания их в духе индивидуализма. В большинстве своем представители концепции "М. о." видят спасение от него в утопич. программе возрождения свободной конкуренции, к-рая связывается с "расцветом индивидуальности", "социальной целостностью" и т.д. Нередко критика "М. о." используется как средство идеологич. борьбы против социализма с его плановым х-вом и коллективистским сознанием.

Лит.: Замошкин Ю. Α., Бюрократизация бурж. общества и судьбы личности, "Вопр. философии", 1961, No 4; Новиков Н. В., совр. амер. капитализм и "теория социального действия" Т. Парсонса, там же, 1963, No 3; Hornеу К., The neurotic personality of our time, N. Y., [1937 ]; Fromm Ε., Escape from freedom, N. Y., [1941 ]; Hayek F. Α., The counterrevolution of science, Glencoe (Ill.), [1952 ]; Riesman D. [a. o. ], The lonely crowd, N. Y., [1953 ]; его же, Individualism reconsidered..., Glencoe (III.), [1954 ]; Fromm Ε., The sane society, N. Y., [1955 ]; Blau P., Bureaucracy in modern society, N. Y., [1956 ]; Whyte W. H., The organization man, Ν. Y., 1957; Vidiсh A. J. and Bensman J., Small town in mass society, Princeton, (N. Jersey), 1958; Essayson individuality, ed. by F. Morley, N. Y.,1958; Lapiere R., The freudian ethic, N. Y., [1959 ]; Bell D., The end of ideology, Glencoe (Ill.), [I960 ]; Wa11iсh H. С, The cost of freedom, N. Y., [I960 ]; An outline of man's knowledge of the modern world, ed. by L. Bryson, N. Y.–Toronto–L., [I960 ]; The psychoanalytic study of society, ed. by W. Muensterberger and S. Axelrad, v. 1–2, N. Y., [1960–62 ]; Gооdman P., Growing up absurd, Ν. Υ., [1960 ].

Н. Новиков. Москва.

МАССОВОЕ ОБЩЕСТВО

МАССОВОЕ ОБЩЕСТВО — метафорическое или символическое (как говорил о ненаучных определениях Э. Фёгелин в “Новой политической науке”) обозначение общества, в котором преобладают массовые стандартизированные производственные и потребительские процессы. Действительность опровергла иллюзию интегрального общества, которое реально остается гетерогенным, и в то же время создала подлинные материальные и духовные основы для интеграции: унифицированные материальные инфраструктуры (коммуникации всех видов — транспорт, электросвязь, возможность безгранично тиражировать информацию, аудио- и видеокопии любых оригиналов и т. д.); унифицированные (сравнительно высокие) условия и формы жизни, труда, потребления, общедоступных видов досуга, культуры (кино, эстрады); доступность территориальной мобильности и т. д. Созданные т. о. элементы общего блага — общедоступные коллективные и индивидуальные товары. Одним из них стало новое измерение бытия — качество жизни со всеми ее атрибутами, не только материальными, но и духовными человеческими отношениями, душевным комфортом и т. п. Массовый характер приняли и демократизированные политические процессы участия в политической жизни страны, города, местного управления и пр.

Омассовление условий и форм жизни не могло не проявиться в усреднении культуры, в распространении ее примитивных образцов, стандартизированных и размноженных современными техническими средствами. Это обстоятельство вместе с массовым участием в политике стало одним из источников противоречивых суждений о массовом обществе — от элитарной критики омассовления, “тирании масс” (И. Бенташ, Ф. Ницше, О. Шпенглер, Н. А. Бердяев, X. Ортега-и-Гассет и др.), защиты массового общества от элитарной критики (К. Мангейм, Ханна Арендт и др.) до попыток дать позитивную оценку массовому обществу (Д. Беля, Э. Шилз и пр.).

Основной вопрос, на который еще не дали ответ ни наука, ни сама история — это вопрос об отношении гражданского и массового общества. Становится ли массовое общество новой формой расширяющегося гражданского общества? Либо оно будет поставлять новый социальный материал для совершенствования гражданского общества, которое изменилось со времен Гоббса и Локка и меняется при переходе к постиндустриальным обществам 21 в.? Ведь изначально понятие “гражданское общество” включало в себя не все общество, а только его городскую “цивильную”, цивилизованную часть, т. е. наиболее подготовленную и достойную часть общества (“средние классы”, “новый класс” профессионалов, “меритократия”), В этом варианте массовое общество — расширенная социальная основа, которая может совершенствовать и пополнять гражданское общество.

Лит.: Миллс Р. Властвующая элита. М., 1959; Амин Г. К. Доктрина массового общества. М., 1959; Komhauver W. The Politics of mass Society. N.Y, 1965.

И. И. Кравченко

. см. ОБЩЕСТВО МАССОВОЕ.

(MASS SOCIETY) Согласно концепции массового общества, для современного общества характерны следующие черты: (1) сходство между собой большинства индивидов, их недифференцированность, равенство и отсутствие индивидуальности; (2) рутинность и отчужденность труда; (3) утрата религией своего влияния, отсутствие глубоких и значимых моральных ценностей и, вместе с тем, склонность масс к идеологическому фанатизму; (4) слабость и вторичность связей между индивидами и незначительная роль уз родства; (5) политическая апатия масс и их подверженность манипулированию со стороны диктатур и бюрократий; (6) превращение культуры — искусства, литературы, философии и науки — в массовую, то есть низкопробную культуру. Авторы, описывающие общество с такой точки зрения, используют понятие «массовое общество» в уничижительном смысле и обычно связывают социальные беды с капитализмом или индустриализацией. Некоторые из этих тем представлены в работах социальных теоретиков XIX в., например, А. де Токвиля (Tocqueville, 1835-1840) и Ф.Тенниса, и в популярной в то время общей дихотомии доиндустриальных и индустриальных обществ. Однако собственно теория массового общества развивалась в период с 1920 по 1960 гг. в трех основных направлениях. (1) В Англии ряд авторов, в особенности литературные критики, такие, как Т.С.Элиот и Ф.Р.Ливис, сосредоточивали свое внимание на утрате высокого качества литературы и культуры в целом, а также на исчезновении культурной публики. Это была по существу консервативная реакция на капиталистическое общество, разделяемая рядом социологов, в частности К. Маннгеймом. (2) Представители Франкфуртской школы, особенно после их бегства из гитлеровской Германии в США, анализировали скорее политические, а не культурные аспекты массового общества. Они утверждали, что капитализм, порождая массовое общество, создает условия для политической манипуляции массами, осуществляемой правящими элитами. Идеи франкфуртцев представляли собой социалистическую реакцию на социальные и международные проблемы, существовавшие в период между двумя мировыми войнами. (3) Некоторые американские авторы использовали понятие массового общества в более позитивном ключе. Согласно Э. Шилзу (Shils, 1962), например, «массы» в таком обществе втягиваются в политическое участие, что делает более затруднительным проведение элитистской политики. Теория массового общества оказала влияние на некоторые ранние работы в области изучения массовой коммуникации, в частности, на исследования представителей Франкфуртской школы, в рамках которых аудитория рассматривалась как относительно недифференцированная и легко поддающаяся воздействию сообщений (или манипуляции с их помощью). Однако в настоящее время понятие массового общества не играет в социологии какую-либо влиятельную роль. Во-первых, современное общество не рассматривается в качестве недифференцированной массы; считается, что оно состоит из ряда конкурирующих групп. Во-вторых, элита не манипулирует подчиненными классами, вполне способными на активное несогласие. В-третьих, нет оснований говорить о распаде семейных и общинных связей. См. также: Господствующей идеологии тезис. Лит.: Giner (1976)