«Структурализм»

I

Структурали́зм

научное направление в гуманитарном знании, возникшее в 20-х гг. 20 в. и получившее позднее различные философские и идеологические интерпретации. Возникновение С. как конкретно-научного направления связано с переходом ряда гуманитарных наук от преимущественно описательно-эмпирическому к абстрактно-теоретическому уровню исследования; основу этого перехода составило использование структурного метода, моделирования, а также элементов формализации и математизации. Лежащий в основе конкретно-научного С. структурный метод первоначально был разработан в структурной лингвистике (См. Структурная лингвистика) (или лингвистическом С.), а несколько позднее был распространён на литературоведение (см. Структурализм в литературоведении), этнографию, историю и некоторые др. гуманитарные науки. Поэтому С. в широком смысле фактически охватывает целый ряд областей знания, заметно различающихся как по конкретным модификациям структурного метода, так и по его реальной роли в исследованиях. В более узком (и строгом) смысле под С. имеют в виду комплекс научных и философских идей, связанных с применением структурного метода и получивших наибольшее распространение в 60-х гг. во Франции (французский С.). Его основные представители — французские учёные: этнолог К. Леви-Строс, историк культуры М. Фуко, психоаналитик Ж. Лакан, литературовед Р. Барт, а также искусствовед У. Эко (Италия).

Основу структурного метода образует выявление структуры (См. Структура) в специфически структуралистском понимании этой категории — как совокупности отношений, инвариантных при некоторых преобразованиях. В такой трактовке понятие структуры характеризует не просто устойчивый «скелет» какого-либо объекта, а совокупность правил, по которым из одного объекта можно получить второй, третий и т.д. путём перестановки его элементов и некоторых др. симметричных преобразований. Т. о., выявление единых структурных закономерностей некоторого множества объектов достигается здесь не за счёт отбрасывания различий этих объектов, а путём выведения различий как превращающихся друг в друга конкретных вариантов единого абстрактного инварианта. Правила такого дедуктивного выведения и превращения черпаются из ряда разделов дискретной, «качественной» математики —теории групп, комбинаторики и др.

Поскольку при таком подходе центр тяжести падает на операции преобразования, применяемые к объектам самой различной природы, характерную черту структурного метода составляет перенесение внимания с элементов и их «природных» свойств на отношения между элементами и зависящие от них реляционные, т. е. системоприобретённые свойства (в С. это формулируется как методологический примат отношений над элементами в системе). Можно указать следующие основные процедуры структурного метода: 1) выделение первичного множества объектов («массива», «корпуса» текстов, если речь идёт об объектах культуры), в которых можно предполагать наличие единой структуры; для изменчивых объектов гуманистики это означает прежде всего фиксацию их во времени — ограничение сосуществующими объектами и временное отвлечение от их развития (требование методологического примата синхронии (См. Синхрония) над диахронией (См. Диахрония); сначала исследовать синхронические отношения сосуществования и непосредственного взаимодействия, а потом — историю, диахроническое развитие); 2) расчленение объектов (текстов) на элементарные сегменты (части), в которых типичные, повторяющиеся отношения связывают разнородные пары элементов; выявление в каждом элементе существенных для данного отношения реляционных свойств; 3) раскрытие отношений преобразования между сегментами, их систематизация и построение абстрактной структуры путём непосредственного синтезирования или формально-логического и математического моделирования, а затем выведение из структуры всех теоретически возможных следствий (конкретных вариантов) и проверка их на практике.

Осуществление этих процедур предполагает, следовательно, наложение определённых ограничений на объект (например, это может быть отвлечение от развития, от субстрата элементов и т.д.), за счёт чего и удаётся выявить абстрактную структуру как совокупность скрытых внутренних отношений, на пересечении которых находятся элементы — носители реляционных свойств. Если эти процедуры осуществлены в логически завершенном виде, к полученной структуре могут быть применены логико-математические операции, дающие возможность достаточно строгого дедуктивного построения теории.

Внедрение в гуманитарные науки структурного метода в такой его трактовке связано с радикальной перестройкой самого предмета этих наук — с построением новых типов идеальных объектов, обладающих высокой степенью конструктивности, с возникновением новых типов межпредметных связей. Как правило, вычленение структурного аспекта в гуманитарных дисциплинах осуществляется на некоторой знаковой системе, благодаря чему конкретно-научный С. тесно переплетается с семиотикой (См. Семиотика), образуя единый комплекс структурно-семиотических исследований со значительным удельным весом методов кибернетики и теории информации. Характерную черту структуралистского подхода к знаковым системам составляет стремление за сознательным манипулированием знаками, словами, образами, символами обнаружить неосознаваемые глубинные структуры, скрытые механизмы этих систем. С точки зрения С., именно переход к изучению таких структур бессознательного обеспечивает научную объективность исследования, позволяя либо отвлечься от понятия субъекта, либо постичь его как вторичное, производное от этих структур образование. Понятие бессознательного здесь, навеянное традицией Фрейдизма, вместе с тем существенно переосмыслено: бессознательное «структурировано как язык» (Лакан), оно «накладывает структурные закономерности на поступающие извне элементы — импульсы, эмоции, представления, воспоминания» (Леви-Строс).

Объект исследования конкретно-научного С. — культура как совокупность знаковых систем, важнейшая из которых — язык, но в которую входят также наука, искусство, религия, мифология, обычаи, мода, реклама и т.д. Именно на этих объектах структурно-семиотический анализ позволяет обнаружить скрытые закономерности, которым бессознательно подчиняется человек. Этим закономерностям соответствуют глубинные пласты культуры, по-разному определяемые в разных концепциях (понятия «эпистема» и «дискурсивные формации», характеризующие глубинные уровни знания у Фуко, понятие «письмо» у Барта и Ж. Деррида, «ментальные структуры» у Леви-Строса и т.д.), но во всех случаях рассматриваемые в качестве опосредующих отношение человеческого сознания и мира. Сознание и самосознание человека, игнорирующие это опосредование, оказываются, по С. источником иллюзий относительно свободной и суверенной деятельности человеческого «Я». В связи с этим в С. пересматривается ряд традиционных понятий гуманистики — таких, как автор, творчество, произведение и др. Выступая против традиционной «истории идей», С. делает упор на качественных преобразованиях культуры, основанных на радикальных перестройках глубинных структур. Одновременно на др. уровне абстракции в С. развиваются поиски широких типологических обобщений, общечеловеческих универсалий, всеобщих схем и законов деятельности интеллекта.

Конкретно-научный С. показал свою плодотворность в изучении культуры первобытных племён, в фольклористике и др. областях. В то же время он вызвал острые дискуссии в конкретно-научном и философском плане.

Философские интерпретации С. можно разделить на две основные линии — философские идеи самих учёных-структуралистов и структуралистскую идеологию, распространившуюся в 60-е гг. во Франции. Философские идеи структуралистов формулировались в процессе осмысления перехода гуманитарного знания на абстрактно-теоретический уровень и его сближения с естествознанием. Это осмысление, осуществляясь в значительной мере в рамках картезианско-кантианской традиции (но испытывая также влияние позитивизма и фрейдизма), привело к выдвижению дуалистических концепций — «кантианства без трансцендентального субъекта» Леви-Строса, «исторических априори» Фуко. Преувеличение роли бессознательных механизмов знаковых систем и культуры в целом в соединении со слишком широкими обобщениями привносит в концепции С. элементы эклектики, хотя в своих исходных принципах они в общем воспроизводят с некоторыми модификациями кантовский дуализм формы (в данном случае бессознательных структур) и содержания (эмпирических данных). Их специфическая «антисубъектная» тенденция в сильной степени связана с борьбой против Экзистенциализма и др. субъективистских течений, отрицающих возможность объективного познания человека. В то же время, выступая не в виде теоретически развёрнутых систем, а в виде отдельных высказываний, философских гипотез, концепции С. нередко оказываются неустойчивыми, склонными к компромиссу с тем же экзистенциализмом, с феноменологией и т.п. К такому же сближению приводят и попытки построения более или менее целостной философской концепции, охватывающей «дознаковый» и «доструктурированный» уровень реальности (Деррида).

Структуралистская идеология воплощает в себе ещё один шаг к абсолютизации некоторых конкретно-научных положений С. (отчасти вопреки самим структуралистам), а также перенос их в плоскость глобального осмысления проблем современного общества. На этом уровне С. — в глазах как некоторых его адептов, так и критиков — представляется в виде некоего современного мировоззрения, основанного на противопоставлении структуры человеку и истории (т. н. концепция «смерти человека», получившая особенно широкое распространение среди критиков С.). В этом противопоставлении в превращенной форме отражаются противоречия между личностью и структурами государственно-монополистического капитализма. Вместе с тем подмена конкретных общественных структур «структурой вообще», символизирующей некое антигуманное начало, мистифицирует реальные общественные проблемы и используется как технократизмом, так и анархизмом. Обострение социальных конфликтов в конце 60-х гг. во Франции и др. странах, воспринятое как практическое опровержение мифа о «всесилии структур», нанесло удар по структуралистской идеологии.

Представители экзистенциализма, персонализма, феноменологии подвергли С. в целом острой критике как «сциентистское» (см. Сциентизм), «антигуманистическое» течение. Эта критика, исходившая из позиций абстрактного гуманизма и субъективистского иррационализма, была в значительной мере нацелена против самой идеи научного исследования общественных явлений. В отличие от нигилистической критики, часто не разграничивавшей конкретно-научный и философский уровни в С., марксисты во Франции, в СССР и др. странах дают научный анализ С. как сложного и противоречивого комплекса идей, требующего дифференцированного подхода. Подчёркивая правомерность и вместе с тем ограниченность структурного метода как одного из специально-научных методов, марксистская критика даёт отпор отдельным попыткам противопоставить структурный метод материалистической диалектике или подменить первым вторую. Подвергая принципиальной критике структуралистскую идеологию, марксисты в то же время отграничивают её от позитивных конкретно-научных исследований.

Лит.: Леви-Стросс К., Структура мифов, «Вопросы философии», 1970, № 7; его же, Колдун и его магия, «Природа», 1974, № 7—8; Грецкий М. Н., Французский структурализм, М., 1971: его же, Структурализм: основные проблемы и уровни их решения, «Философские науки», 1974, № 4; Сэв Л., О структурализме, «Проблемы мира и социализма», 1971, № 5—6; Сенокосов 10. П., Дискуссия о структурализме во Франции, «Вопросы философии», 1968, № 6; Автономова Н. С., Концепция «археологического знания» М. Фуко, там же, 1972, № 10; её ж е, Психоаналитическая концепция Жака Лакана, там же, 1973, № 11; Мулуд Н., Современный структурализм, пер. с франц., М., 1973; Блауберг И. В., Юдин Э. Г., Становление и сущность системного подхода, М., 1973, гл. IV; Сахарова Т. А., От философии существования к структурализму, М., 1974; Филиппов Л. Н., Структурализм (философские аспекты), в кн.: Буржуазная философия XX века, М., 1974; Структурализм: «за» и «против», сб. переводных ст., М., 1975; Lévi-Strauss С., Anthropologie structurale deux, P., 1973; Foucault М., Les mots et les choses, P., 1966; его же, L'archéologie du savoir, P., 1969; его же, Surveiller et punir, P., 1975; Lacan J., Ecrits, P., 1966; Barthes R., Le degré zéro de l'ecriture, suivi de Eléments de Sémiologie, P., 1965; его же, Le systeme de la mode, P., 1967; Derrida J., L'écriture et la différence, P., 1967; Théorie d'ensemble, P., 1968; Eco U., Opera aperta, Milano, 1967; Problémes du structuralisme, «Les Temps modernes», 1966, № 246; Structuralisme et marxisme, «La Pensée», 1967, №135: Sebag L., Marxisme et structuralisme, P., 1964; Piaget J., Le structuralisme, P., 1968; Structuralism: a reader, L., 1970.

М. Н. Грецкий.

Структурали́зм

в литературоведении, изучающий словесное искусство как такую систему, элементы которой способны к интеграции и трансформации, возник под влиянием смежных дисциплин (в первую очередь лингвистики, семиотики, логики, этнологии) и за счёт переосмысления наследия русского ОПОЯЗа, феноменологической эстетики (см. Феноменология, P. Ингарден) и пр. В период 1930-х (Пражский лингвистический кружок)— начала 1960-х гг. С. рассматривал литературу как коммуникативный акт с установкой на выражение, сосредоточивался на функциональных зависимостях между элементами художественного произведения, выступающего в качестве такого иерархически организованного системного целого, внутренние связи которого могут быть сведены к двоичным (бинарным) отношениям, 1960-е гг. ознаменовались проникновением в литературоведение понятий и приёмов информации теории (См. Информации теория), математической логики (См. Математическая логика), вероятностных и теоретико-множественных методов. Согласно Ц. Тодорову, С. отличается от классических подходов к словесному искусству тем, что исследует абстрактные возможности литературы как таковой, понимая художественный текст в качестве частного случая реализации этих возможностей. Ставится задача создать универсальную «лингвистику речи» (ср. понятие «металингвистика» у М. М. Бахтина), включающую в себя и литературоведение. Начинается изучение преобразований гипотетических глубинных структур художественного текста в поверхностные структуры. Большое внимание С. уделяет логике повествования, исследование которой предвосхитил В. Я. Пропп («Морфология сказки», 1928). Вслед за Ю. Н. Тыняновым разрабатывается типология исторических связей, существующих между произведением и его социо-культурным окружением. В СССР (работы Ю. М., Лотмана, Е. М. Мелетинского, В. В Иванова, В. Н. Топорова, Б. А. Успенского и др.) и европейских социалистических странах С. развивается как один из методов в ряду др. подходов к литературному произведению. Выступления структуралистов неоднократно оказывались в центре острых дискуссий.

Лит.: Симпозиум по структурному изучению знаковых систем, М., 1962; Труды по знаковым системам, в. 1—7, Тарту, 1964—1975; [Дискуссия о структурализме в литературоведении], «Вопросы литературы», 1965, № 6; 1967, №№ 1 и 10; Структурализм: «за» и «против». Сб. переводных ст., М., 1975; Хрестоматия по теоретическому литературоведению, 1, Тарту, 1976; [Серия монографий]: Approaches to Semiotics, The Hague, 1964 —; Qu'est-ce que le structuralisme?, P., 1968; «Semiotica», Journal of the International Association for Semiotic Studies, 1969—: «Poétique», Revue de théorie et d'analyse littéraires, P., 1970—; «Poetics», International review for the theory of literature, The Hague — P., 1971—; Mukařovsky J., Cestami poetiky a estetiky, Praha, 1971: Essais de sémiotique poétique, par A. J. Greimas, P., [1972]; Jakobson R., Questions de poétique, P., 1973; Eimermacher K., Arbeiten sowjetischer Semiotiker der Moskauer und Tartuer Schule (Auswahibibliographie), Kronberg, 1974.

И. П. Смирнов.

1. структурали́зм;
2. структурали́змы;
3. структурали́зма;
4. структурали́змов;
5. структурали́зму;
6. структурали́змам;
7. структурали́зм;
8. структурали́змы;
9. структурали́змом;
10. структурали́змами;
11. структурали́зме;
12. структурали́змах.

-а, м.

Направление в гуманитарных науках, связанное с использованием структурного метода, моделирования, элементов семиотики, формализации и математизации (в лингвистике, литературоведении, этнографии, истории и т. д.).

м.

Направление в гуманитарных науках, использующее в исследованиях структурный метод, моделирование, элементы семиотики, формализации, математизации и т.п.

СТРУКТУРАЛИЗМ - направление в гуманитарном знании, сформировавшееся в 20-х гг. 20 в. и связанное с использованием структурного метода, моделирования, элементов семиотики, формализации и математизации в лингвистике, литературоведении, этнографии, истории и др. Объект исследования структурализма - культура как совокупность знаковых систем (язык, наука, искусство, мифология, мода, реклама). Основа структурного метода - выявление структуры как относительно устойчивой совокупности отношений; признание методологического примата отношений над элементами в системе; частичное отвлечение от развития объектов (примат синхронии над диахронией). В более узком смысле - научно-философское течение, получившее наибольшее распространение в 1960-х гг. во Франции (К. Леви-Строс, М. Фуко, Р. Барт, Ж. Деррида; особое течение - т. н. генетический структурализм Л. Гольдмана).

СТРУКТУРАЛИЗМ, направление в гуманитарном знании (лингвистика, литературоведение, этнография, история и др.), сформировавшееся в 1920-х гг. и связанное с использованием структурного метода. В его основе - выявление структуры как относительно устойчивой совокупности отношений и частичное отвлечение от развития объектов (примат синхронии над диахронией). Структурализм исследует культуру как совокупность знаковых систем. Получил наибольшее распространение в 60-х гг. во Франции (К. Леви-Стросс, М. Фуко, Р. Барт, Ж. Деррида).

муж.;
линг. structuralism

м.

structuralisme m

м. лингв.

estructuralismo m

м. лингв.

strutturalismo

СТРУКТУРАЛИЗМ

обозначение в целом неоднородной сферы гуманитарных исследований, избирающих своим предметом совокупность инвариантных отношений (структур) в динамике различных систем. Начало формирования структуралистской методологии датируется выходом в свет ‘Курса общей лингвистики’ Соссюра, в котором содержатся две интенции, фундаментальные для последующего развития этого метода. Во-первых, рассматривая язык как упорядоченную от простейших до сложных уровней систему знаков, Соссюр полагает источник его способности обозначать и выражать нечто — только во взаимосвязи каждого элемента с другими, включенности элементов в определенную систему отношений. Тем самым была намечена резкая антитеза как позитивистскому атомизму, пытающемуся выделить ‘конкретные языковые сущности’, элементарные единицы значения, из которых складывается язык; так и эволюционной лингвистике, игнорирующей синхронический аспект изучения языка в пользу диахронического. Во-вторых, в ‘Курсе...’ было выдвинуто стратегически важное положение об отсутствии субстанции языка: даже на уровне простых звуков мы сталкиваемся не с частицей ‘материи’ языка, а с парами взаимоотрицающих элементов, деструктивными фонемами, чистым, без носителя, различием. Начиная с 1920-х идеи Соссюра воспринимаются и развиваются в различных школах структурной лингвистики: Пражским лингвистическим кружком, Копенгагенской глоссематикой, американской дескриптивной лингвистикой. Заметно также влияние соссюрианства на гештальт-психологию и русский формализм. В 1928 выходит ‘Морфология сказки’ В.Проппа, положившая начало структурному анализу текстов. В 1950-х работы Леви-Стросса определяют новый этап в развитии метода — собственно С. (наличие философских импликаций) или ‘французский С.’ — основные представители: Р.Барт, Фуко, Лакан. Впрочем, сам Леви-Стросс не причисляет последних к ‘аутентичному’ С., замысел которого, по Леви-Строссу, состоял в переносе конкретно-научного метода структурной лингвистики на обширное поле культурологии в целях достижения в ней строгости и объективности по типу естественных наук. Леви-Стросс пытается выполнить эту задачу на материале этнографии, формализуя в терминах бинарной оппозиции и теории коммуникации системы родства примитивных народов, ритуалы, мифы и т.д. И Фуко, и Р.Барт, и Лакан работают в стороне от проекта ‘материализации’ гуманитаристики. Фуко выявляет глубинные конфигурации языка различных эпох, анализируя в синхроническом срезе области языкознания, биологии и политической экономии. Р.Барт ищет структурно-семиотические закономерности в ‘языках’ различных феноменов культуры (массовых коммуникаций, моды и т.п.), переходя впоследствии к описанию процессов означивания в литературных, преимущественно модернистских, произведениях. Лакан, исходя из гипотезы об аналогии функционирования бессознательного и языка, реформирует психоанализ, предлагая сосредоточиться на анализе и корректировке символических структур языка, терапевтически вмешиваясь тем самым в бессознательные аномалии. В общем С. может быть представлен как суперпозиция ряда определяющих для 20 в. философских стратегий: 1) десубстанциализации традиционной метафизики, систематически начатой еще Кантом и наиболее драматично продолженной Ницше. Утверждая, что реляционные свойства элементов отличаются доступностью для гуманитарного познания и не меньшей, если не большей, гносеологической ценностью, чем субстанциональные, С. практически оставляет за пределами внимания кантовскую ‘вещь-в-себе’. Отсюда понимание собственного метода ведущими представителями С. как кантианства без трансцендентального субъекта или исторического априоризма. Ницшеанские декларации смерти Бога трансформируются в С. в констатации ‘конца Человека’, ‘смерти Автора’, неадекватности понятий ‘произведение’, ‘творчество’ и т.д.; 2) экспликации внеразумных оснований разума, вехами развития которой стали работы Маркса и Фрейда. Различные понятийные конструкты — ‘ментальные структуры’ Леви-Стросса, ‘эпистема’ Фуко, ‘символический порядок’ Лакана — претендуют на формализацию, развитие, прояснение взглядов на природу и функции бессознательного; 3) неорационализма, полемизирующего с романтическими, интроспекционистскими философскими течениями. Доминантой структуралистского мышления выступает рассмотрение всего разнообразия культурных феноменов сквозь призму языка как формообразующего принципа и ориентация на семиотику, изучающую внутреннее строение знака и механизмы означения в противоположность англо-саксонской семиологии, занимающейся преимущественно проблемами референции и классификации знаков (Пирс). В 1970— 1980-е как извне, так и изнутри усиливается критика ограниченности структуралистского метода, обусловленная его аисторичностью, формализмом, а порой крайними формами сциентизма. Принципиальная бесструктурность целого региона человеческого существования становится отправным пунктом так называемой ‘философии тела’. Положения ‘позднего’ Р.Барта, Фуко периода ‘генеалогии власти’, Дерриды, Эко, Делеза, Бодрийяра и др. об ‘открытости произведения’, социально-политических контекстах ‘структур’, переносе акцентов анализа с систем готового значения на процесс его производства с атрибутивными для них моментами разрыва и сбоя — определяют характер ‘второй волны’ С. или постструктурализма. (см. такжеОЗНАЧИВАНИЕ,СМЕРТЬ АВТОРА,СМЕРТЬ СУБЪЕКТА,ТЕЛО,ТЕЛЕСНОСТЬ,СКРИПТОР.)

СТРУКТУРАЛИЗМ

— направление в философии и конкретно-научных исследованиях, возникшее в 1920— 1930-е гг. и получившее широкое распространение в 1950—1960-е гг., особенно во Франции.

Первоначально С. сложился в языкознании и литературоведении в связи с появлением структурной лингвистики, основы которой разработал швейц. филолог Ф. де Соссюр. В отличие от прежних представлений о языке, где он рассматривался в единстве с мышлением и окружающей действительностью и даже в зависимости от них, а его внутренняя организация во многом игнорировалась, новая концепция ограничивается изучением именно внутреннего, формального строения языка, отделяя его от внешнего мира и подчиняя ему мышление. Соссюр в этом плане утверждает: «язык есть форма, а не субстанция»; «язык есть система, которая подчиняется лишь своему собственному порядку»; «наше мышление, если отвлечься от выражения его словами, представляет собой аморфную, нерасчлененную массу». Вместе с разработкой структурной лингвистики Соссюр набрасывает общие контуры семиотики, называя ее семиологией, которая будет изучать «жизнь знаков в рамках жизни общества». Однако на деле семиотика складывалась и существует сегодня как лингвосемиотика. Значительный вклад в развитие структурной лингвистики внесли представители московского лингвистического кружка (Р. Якобсон), русской «формальной школы» (В. Шкловский, Ю. Тынянов, Б. Эйхенбаум) и пражского лингвистического кружка (Н. Трубецкой). Вариантами С. в лингвистике стали глоссематика (Л. Ельмслев), дистрибутивам (Э. Харрис), порождающая грамматика (Н. Хомский).

Наибольшее развитие в структурной лигвистике получила фонология, изучающая минимальные языковые единицы — фонемы, являющиеся здесь исходными средствами смыслоразличения и составляющие основу для построения структуры языка. Именно фонологическая модель нашла широкое использование в гуманитарных науках. Др. разделы структурной лингвистики (семантика, синтаксис) имеют более скромные достижения.

В послевоенное время С. получил широкое распространение в самых разных областях познания: в антропологии и социологии (К. Леви-Строс), литературоведении и искусствознании (Р. Барт, У. Эко), эпистемологии (М. Фуко, М. Серр), мифологии и религиоведении (Ж. Дюмезиль, Ж.-П. Вернан), политэкономии (Л. Альтюссер), психоанализе (Ж. Лакан). К С. примыкали писатели и критики, входившие в группу «Тель кель» (Ф. Соллерс, Ю. Кристева, Ц. Тодоров, Ж. Женнет, М. Плейне, Ж. Рикарду и др.). Особое место занимал генетический С. (Л. Гольдман). Классической структуралистской работой довоенного периода считается книга В. Проппа «Морфология сказки» (1928). В послевоенный период главной фигурой С. выступает фр. ученый и философ Леви-Строс. В 1970-е гг. С. трансформировался в постструктурализм (неоструктурализм), который, в свою очередь, сомкнулся с постмодернизмом.

С. стал последним воплощением зап., в особенности фр., рационализма, испытав влияние со стороны неорационализма (Г. Башляр) и др. современных течений. Он принадлежит эпохе модерна, отмечен оптимизмом, верой в разум и науку, которая нередко принимает форму сциентизма. С. предпринял смелую попытку поднять гуманитарное знание до уровня строгой теории. Леви-Строс называет его «сверхрационализмом» и видит его задачи в том, чтобы объединить строгость и логическую последовательность ученого с метафоричностью и парадоксальностью художника, «включить чувственное и рациональное, не пожертвовав при этом ни одним из чувственных качеств». По основным своим параметрам С. находится ближе всего к неопозитивизму, хотя и существенно от него отличается: последний берет язык в качестве объекта анализа и изучения, тогда как в С. язык играет прежде всего методологическую роль: по образу и подобию его рассматриваются все др. явления общества и культуры. С. также отличается большей широтой взгляда, стремлением преодолеть узкий эмпиризм и за внешним многообразием явлений увидеть объединяющие черты и связи, подняться до глобальных теоретических обобщений. Он проявляет интерес к филос. абстракциям и категориям, усиливает тенденцию к растущей теоретичности, которая иногда принимает форму крайнего «теорицизма». Леви-Строс подчеркивает, что «понятие социальной структуры относится не к эмпирической реальности, но к построенным по поводу нее моделям». Применительно к литературе Ц. Тодоров отмечает, что «объектом поэтики является не множество эмпирических фактов (литературных произведений), а некоторая абстрактная структура (литература)», что свои абстрактные понятия поэтика «относит не к конкретному произведению, а к литературному тексту вообще». Опираясь на лингвистику, С. видит идеал научности в математике, которая, по словам Серра, «стала тем языком, который говорит без рта, и тем слепым и активным мышлением, которое видит без взгляда и мыслит без субъекта cogito».

В целом С. представляет собой больше метод, чем филос. учение. Основу структурной методологии составляют понятия структуры, системы и модели, которые тесно связаны между собой и часто не различаются. Структура есть система отношений между элементами. Система предполагает структурную организацию входящих в нее элементов, что делает объект единым и целостным. Свойство системности означает примат отношений над элементами, в силу чего различия между элементами либо нивелируются, либо растворяются в соединяющих их связях. Что касается природы структур, то она трудно поддается определению. Структуры не являются ни реальными, ни воображаемыми. Леви-Строс называет их бессознательными, понимая бессознательное в дофрейдовском смысле, когда в нем нет никаких желаний или представлений и оно остается «всегда пустым». Ж. Делёз определяет их как символические или виртуальные. Можно сказать, что структуры имеют математическую, теоретическую или пространственную природу, обладают характером идеальных объектов.

Структура представляет собой инвариант, охватывающий множество сходных или разных явлений-вариантов. Леви-Строс в связи с этим указывает, что в своих исследованиях он стремился «выделить фундаментальные и обязательные для всякого духа свойства, каким бы он ни был: древним или современным, примитивным или цивилизованным». Применительно к литературе сходную мысль формулирует Ж. Женинас-ка: «Наша модель должна обосновать анализ любого литературного текста, к какому бы жанру он ни принадлежал: поэма в стихах или в прозе, роман или повесть, драма или комедия». Р. Барт идет еще дальше и ставит задачу добраться до «последней структуры», которая охватывала бы не только все литературные, но и любые тексты вообще — прошлые, настоящие и будущие. С. в данной перспективе предстает как предельно абстрактное, гипотетическое моделирование.

Понятие структуры дополняют др. принципы методологии С. и среди них — принцип имманентности, который направляет все внимание на изучение внутреннего строения объекта, абстрагируясь от его генезиса, эволюции и внешних функций, как и от его зависимости от др. явлений. Леви-Строс отмечает, что С. ставит задачу «постичь внутренне присущие определенным типам упорядоченности свойства, которые ничего внешнего по отношению к самим себе не выражают». Важное значение в С. имеет принцип примата синхронии над диахронией, согласно которому исследуемый объект берется в состоянии на данный момент, в его синхроническом срезе, скорее в статике и равновесии, чем в динамике и развитии. Устойчивое равновесие системы при этом рассматривается не как временное или относительное, но скорее как фундаментальное состояние, которое либо уже достигнуто, либо к нему направлены происходящие изменения.

Исходя из понятия структуры и др. установок С. радикально пересматривает проблематику человека, понимаемого в качестве субъекта познания, мышления, творчества и иной деятельности. В структуралистских работах традиционный субъект «теряет свои преимущества», «добровольно уходит в отставку», «выводится из игры» или же объявляется «персоной нон грата». Данное обстоятельство отчасти объясняется стремлением достичь полной объективности. У Леви-Строса место традиционного субъекта занимают «ментальные структуры» или «бессознательная деятельность духа», порождающая «структурные законы», которые определяют человеческую деятельность. У Фуко в такой роли выступают «эпистемы», «исторические априори» или же «дискурсивные» и «недискурсивные практики». У Барта роль субъекта творчества, автора-творца выполняет «письмо».

Опираясь на структурно-системный подход, представители С. разрабатывают реляционную теорию смысла, называя ее «коперниковской революцией» в решении вопроса смысла и значения. Раньше смысл обычно рассматривался как то, что уже существует, и нам остается лишь отразить или выразить его при помощи языка или др. средств. С. отвергает онтологический статус смысла и предлагает обратный путь — от структуры и системы к смыслу. В С. смысл никогда не может быть первичным, он всегда вторичен по отношению к форме, структуре и системе. Смысл не отражается и не выражается, но «делается» и «производится».

Структурный подход оказался эффективным при изучении языка, мифов, кровнородственных отношений «архаических» народов, религии, фольклора, которым по самой их природе присуща высокая плотность прошлого, строгая и ярко выраженная внутренняя организация, примат синхронии над диахронией. Соссюр, в частности, указывает на чрезвычайную устойчивость языка, «сопротивление коллективной косности любым языковым инновациям» и делает вывод о «невозможности революции в языке». Якобсон также отмечает, что «в фольклоре можно найти наиболее четкие и стереотипные формы поэзии, особенно пригодные для структурного анализа». В др. же областях реализация тезисов Барта о том, что «все есть язык», что язык повсюду выступает «фундаментом и моделью смысла», натолкнулась на серьезные трудности и препятствия. В живописи, кино и музыке весьма трудным оказалось выделение своего собственного «алфавита», конечного числа минимальных единиц, своеобразных «букв-фонем» и «слов», наделенных устойчивыми значениями. Все это дало основание У. Эко сделать вывод о том, что «нелингвистический код коммуникации не должен с необходимостью строиться на модели языка». Именно такой подход, не слишком строго связывающий себя с языком, соответствующий больше духу, чем букве лингвистики, стал преобладающим в современных структурно-семиотических исследованиях. В них нет строгого соблюдения принципов имманентности и примата синхронии над диахронией. Методы формализации, математизации и моделирования получают все более широкое применение.

СТРУКТУРАЛИЗМ - обозначение в целом неоднородной сферы гуманитарных исследований, избирающих своим предметом совокупность инвариантных отношений (структур) в динамике различных систем. Начало формирования структуралистской методологии датируется выходом в свет «Курса общей лингвистики» Соссюра, в котором содержатся две интенции, фундаментальные для последующего развития этого метода. Во-первых, рассматривая язык как упорядоченную от простейших до сложных уровней систему знаков, Соссюр полагает источник его способности обозначать и выражать нечто - только во взаимосвязи каждого элемента с другими, включенности элементов в определенную систему отношений. Тем самым была намечена резкая антитеза как позитивистскому атомизму, пытающемуся выделить «конкретные языковые сущности», элементарные единицы значения, из которых складывается язык; так и эволюционной лингвистике, игнорирующей синхронический аспект изучения языка в пользу диахронического. Во-вторых, в «Курсе» было выдвинуто стратегически важное положение об отсутствии субстанции языка: даже на уровне простых звуков мы сталкиваемся не с частицей «материи» языка, а с парами взаимоотрицающих элементов, деструктивными фонемами, чистым, без носителя, различием. Начиная с 20-х идеи Соссюра воспринимаются и развиваются в различных школах структурной лингвистики: Пражским лингвистическим кружком, Копенгагенской глоссематикой, американской дескриптивной лингвистикой. Заметно также влияние соссюрианства на гештальт-психологию и русский формализм. В 1928 выходит «Морфология сказки» В. Проппа, положившая начало структурному анализу текстов. В 50-х работы Леви-Стросса определяют новый этап в развитии метода - собственно С. (наличие философских импликаций) или «французский С.» - основные представители: Барт, Фуко, Лакан. Впрочем, сам Леви-Стросс не причисляет последних к «аутентичному» С, замысел которого, по Леви-Строссу, состоял в переносе конкретно-научного метода структурной лингвистики на обширное поле культурологии в целях достижения в ней строгости и объективности по типу естественных наук. Леви-Стросс пытается выполнить эту задачу на материале этнографии, формализуя в терминах бинарной оппозиции и теории коммуникации системы родства примитивных народов, ритуалы, мифы и т.д. И Фуко, и Барт, и Лакан работают в стороне от проекта «материализации» гуманитаристики. Фуко выявляет глубинные конфигурации языка различных эпох, анализируя в синхроническом срезе области языкознания, биологии и политической экономии. Барт ищет структурно-семиотические закономерности в «языках» различных феноменов культуры (массовых коммуникаций, моды и т.п.), переходя впоследствии к описанию процессов означения в литературных, преимущественно модернистских, произведениях. Лакан, исходя из гипотезы об аналогии функционирования бессознательного и языка, реформирует психоанализ, предлагая сосредоточиться на анализе и корректировке символических структур языка, терапевтически вмешиваясь тем самым в бессознательные аномалии. В общем, С. может быть представлен как суперпозиция ряда определяющих для 20 в. философских стратегий: 1) десубстанциализация традиционной метафизики, систематически начатой еще Кантом и наиболее драматично продолженной Ницше. Утверждая, что реляционные свойства элементов отличаются доступностью для гуманитарного познания и не меньшей, если не большей, гносеологической ценностью, чем субстанциональные, С. практически оставляет за пределами внимания кантовскую «вещь-в-себе». Отсюда понимание собственного метода ведущими представителями С. как кантианства без трансцендентального субъекта или исторического априоризма. Ницшеанские декларации смерти Бога трансформируются в С. в констатации «конца Человека», «смерти Автора», неадекватности понятий «произведение», «творчество» и т.д.; 2) экспликации внеразумных оснований разума, вехами развития которой стали работы Маркса и Фрейда. Различные понятийные конструкты - «ментальные структуры» Леви-Стросса, «эпистема» Фуко, «символический порядок» Лакана - претендуют на формализацию, развитие, прояснение взглядов на природу и функции бессознательного; 3) неорационализма, полемизирующего с романтическими, интроспекционистски-ми философскими течениями. Доминантой структуралистского мышления выступает рассмотрение всего разнообразия культурных феноменов сквозь призму языка как формообразующего принципа и ориентация на семиотику, изучающую внутреннее строение знака и механизмы означения в противоположность англо-саксонской семиологии, занимающейся преимущественно проблемами референции и классификации знаков (Пирс). В 70-80-е как извне, так и изнутри усиливается критика ограниченности структуралистского метода, обусловленная его аисторичностью, формализмом, а порой крайними формами сциентизма. Принципиальная бесструктурность целого региона человеческого существования становится отправным пунктом так называемой «философии тела». Положения «позднего» Барта, Фуко периода «генеалогии власти», Дерриды, Эко, Делеза, Бодрийяра и др. об «открытости произведения», социально-политических контекстах «структур», переносе акцентов анализа с систем готового значения на процесс его производства с атрибутивными для них моментами разрыва и сбоя - определяют характер «второй волны» С. или постструктурализма.

СТРУКТУРАЛИ́ЗМ -а; м. Направление в гуманитарных науках, сформировавшееся в 20-х годах 20 в. и связанное с использованием структурного метода, моделирования, элементов семиотики, формализации и математизации (в лингвистике, литературоведении, этнографии, истории и т.п.).

◁ Структурали́стский (см.).

* * *

направление в гуманитарном знании, сформировавшееся в 20-х гг. XX в. и связанное с использованием структурного метода, моделирования, элементов семиотики, формализации и математизации в лингвистике, литературоведении, этнографии, истории и др. Объект исследований структурализма — культура как совокупность знаковых систем (язык, наука, искусство, мифология, мода, реклама). Основа структурного метода — выявление структуры как относительно устойчивой совокупности отношений; признание методологического примата отношений над элементами в системе; частичное отвлечение от развития объектов (примат синхронии над диахронией). В более узком смысле — научно-философское течение, получившее наиболее распространение в 1960-х гг. во Франции (К. Леви-Строс, М. Фуко, Р. Барт, Ж. Деррида; особое течение — так называемый генетический структурализм Л. Гольдмана).

* * *

СТРУКТУРАЛИ́ЗМ, направление в гуманитарном знании, сформировавшееся в 20-х гг. 20 в. и связанное с использованием структурного метода, моделирования, элементов семиотики, формализации и математизации в лингвистике, литературоведении, этнографии, истории и др. Объект исследования структурализма — культура как совокупность знаковых систем (язык, наука, искусство, мифология, мода, реклама). Основа структурного метода — выявление структуры как относительно устойчивой совокупности отношений; признание методологического примата отношений над элементами в системе; частичное отвлечение от развития объектов (примат синхронии(см. СИНХРОНИЯ)над диахронией(см. ДИАХРОНИЯ)). В более узком смысле — научно-философское течение, получившее наибольшее распространение в 1960-х гг. во Франции (К. Леви-Строс, М. Фуко, Р. Барт, Ж. Деррида; особое течение — т. н. генетический структурализм Л. Гольдмана).

- англ. structuralism; нем. Strukturalismus. 1. Ряд направлений в гуманитарном знании XX в., получивших различные филос. и идеологические интерпретации. Основу структурного метода образует выявление структуры (единых структурных закономерностей), как совокупности отношений, инвариант - ных при некоторых преобразованиях. Структурный подход осуществляется в исследованиях языка, литературы, искусства, культуры, этнографии и т. д. 2. Комплекс научных и филос. идей, связанных с применением структурного метода к соц. явлениям, гл. обр. к явлениям культуры (60-е гг. во Франции: К. Леви-Стросс, М. Фуко, Р. Барт, Ж. Лакан и др.).