«Леви-Строс»

(Lévi-Strauss)

Клод (р. 28.11.1908, Брюссель), французский этнограф и социолог, один из главных представителей Структурализма. В 1932 окончил университет в Париже. В 1935—38 профессор в Сан-Паулу (Бразилия); в 1942—47 в США в новой школе социальных исследований, культуратташе французского посольства. С 1950 профессор Высшей нормальной школы в Париже и руководитель лаборатории социальной антропологии, с 1959 профессор Коллеж де Франс.

Л.-С. — воспитанник французской социологической школы Э. Дюркгейма, М. Мосса, испытал влияние американской школы культурной антропологии, а также лингвистического структурализма (Р. Якобсон) и теории информации. Разработал принципы структурной антропологии. Малые этнографически-пережиточные общества с устойчивой социальной структурой Л.-С. считает идеальным объектом научного изучения с помощью структурного анализа. Правила брака и номенклатуру родства, тотемические обозначения и мифологические представления интерпретирует как семиотические (знаковые) моделирующие системы. Л.-С. создал оригинальную и глубокую теорию первобытного мышления, во многом противостоящую теории Л. Леви-Брюля (См. Леви-Брюль), и применил её к изучению семантической структуры мифов американских индейцев. Он показал своеобразие мифологического мышления как мышления на чувственном уровне, конкретного, метафорического. Это мышление способно к обобщениям, классификациям и логическому анализу и составило, по Л.-С., интеллектуальную основу технического прогресса в эпоху неолита. В оценке первобытного общества Л.-С. свойственна его идеализация в духе Ж. Ж. Руссо. Рассматривая мифологическое мышление в плане порождения им знаковых систем, Л.-С. выявляет роль бинарных оппозиций (например, верх — низ, мужской — женский, сырое — варёное) и «посредничества» между ними с целью преодоления фундаментальных противоречий, зафиксированных человеческим сознанием (например, жизни и смерти). Поскольку Л.-С. трактует мифологическое мышление как коллективно-бессознательное и относительно независимое от других форм племенной жизнедеятельности, анализ мифов представляется ему средством выявления первичных структур сознания, исконной человеческой «анатомии ума». Начав с анализа мифа как аналога естественного языка — идеального средства информации, Л.-С. постепенно сближает миф с музыкой, как идеальным образцом художественной структуры. Соответственно он делает упор на исследование семантики, а не самого повествовательного сюжета. Подчёркивание метафорического характера мифа открывает возможность применения метода Л.-С. для анализа искусства, хотя пафос самовыявления структур может обеднить его содержательный аспект. Для метода Л.-С., как и структурализма вообще, характерен анализ устойчивых культур, выделение их структуры при отвлечении от динамики развития. При этом остаётся в тени проблема исторической смены одних общественных структур другими, что справедливо подчёркивалось критиками Л.-С. Хотя Л.-С. неоднократно называет себя последователем К. Маркса и весьма критически отзывается об экзистенциализме и феноменологизме, в его гносеологических представлениях несомненно влияние феноменологии. Л.-С. решительно отвергает взгляд на структурализм как на особую философскую систему.

Соч.: La vie familiale et sociale des Indiens Nambikwara, P., 1948; Tristes tropiques, P., 1955; Anthropologie structurale, P., 1958; Le totémisme aujourd'hui, P., 1962; La pensée sauvage, P., 1962; Mythologiques, v. 1—4, P., 1964—71; Les structures élémentaires de la parente, 2 éd., P. — La Haye, 1967; в кн.: Charbonnier G., Les entretiens avec CI. Lévi-Strauss, P., 1969.

Лит.: Мелетинский E., Клод Леви-Строс и структурная типология мифа, «Вопросы философии», 1970, №7; его же, Клод Леви-Строс. Только этнология?, «Вопросы литературы», 1971, №4; Merleau-Ponty M., De Mauss a Lévi-Strauss, в кн.: Signes, P., 1960; Leach E. [ed.]. Structural study of myth and tothemism, L., 1967; Simonis Y., Claude Levi-Strauss ou «la passion de l'inceste». P., 1968; Leach E., Levi-Strauss, N. Y., 1970; Kirk G. S., Myth, its meaning and functions in ancient and other cultures, Berk. — Los Ang., 1970, p. 42—83; Claude Lévi-Strauss; the anthropologist as hero, Camb. — L., [1970]; Cressant P., Lévi-Strauss, P., [1970]; Remotti F., Lévi-Strauss. Struttura e storia, Torino, 1971; «Esprit», 1963, Novembre; «L'Arc», 1965, № 26; «Aut-Aut», 1965, iuglio.

Е. М. Мелетинский.

ЛЕВИ-СТРОС

(Levi-Strauss) Клод (р. 1908) — фр. этнолог, социолог и антрополог, создатель структурной антропологии. Окончив филос. отделение Парижского унта, Л.-С. в нач. 30-х гг. уехал в Бразилию, где в 1935— 1939 вел полевые исследования в тропических джунглях среди племен намбиквара, бороро, кадувео и др. Проф. социологии ун-та в Сан-Паулу (1935—1938). В 1941—1947 жил в США, здесь продолжил свои этнографические исследования, но уже среди индейских племен Сев. Америки. Советник фр. посольства в США по вопросам культуры (1946—1947), зам. директора Антропологического музея в Париже (1949— 1950), проф., зав. кафедрой социальной антропологии Коллеж де Франс (с 1959).

На формирование филос. взглядов Л.-С. в различной степени повлияли идеи Ж.Ж. Руссо, фр. социологическая школа (Э. Дюркгейм), амер. культурная антропология (Ф. Боас, А.Л. Крёбер), психоанализ (З. Фрейд, К.Г. Юнг), исследования в области структурной лингвистики (Ф. де Соссюр, Н.С. Трубецкой, Р. Якобсон и др.). Именно структурная лингвистика послужила для Л.-С. парадигмальным примером успешного применения структурных методов и образцом для разработки структурной антропологии. Будучи наиболее математизированной в 1950—1960-х гг. областью социальной науки, она достигла выдающихся успехов по сравнению с остальными социальными дисциплинами, поскольку, как он считал, ей удалось выработать позитивный метод и установить природу изучаемых явлений. Суть этого метода сводилась к переходу от изучения сознательных лингвистических явлений к исследованию их бессознательного базиса, к обнаружению действующих там общих структурных законов. Оценив преимущества этого метода, Л.-С. выдвинул предположение, что природа различных сторон социальной жизни — обычаев, социальных установлений, норм поведения, искусства, религии, права и т.д. — аналогична природе языка, что социальные явления тесно связаны с бессознательной умственной деятельностью и подчинены законам, которые нельзя установить при эмпирическом исследовании. Эти законы проявляются только при измерении соотношений между элементами структуры, которые могут быть выражены в виде математических функций, а вычисленные величины должны служить основанием для предвидения. Обобщив метод структурной лингвистики, который применялся также и в естественно-научных дисциплинах (напр., в зоологии), Л.-С. воспользовался аналогичным методом при исследовании социальной организации первобытных обществ, в особенности брачных обычаев и систем родства.

Создание структурной антропологии как своего рода «общей теории отношений» позволило Л.-С. подвести научные основы под свои филос. взгляды, которые, однако, не обрели форму какой-то завершенной филос. системы. С его т.зр. граница между наукой и философией подвижна — философия временно выполняет функции науки, поэтому сугубо филос. проблемы с какого-то момента становятся предметом научного исследования (напр., переход от природы к культуре в этнологии). Свои филос. взгляды Л.-С. называет «сверхрационализмом», а также «кантианством без трансцендентального субъекта». По его мнению, физическая реальность отлична от наших восприятий и гипотез о ней. Наши органы чувств и мышление воспринимают эту реальность в весьма искаженном виде, от них скрыта ее подлинная структура. Ведь мы воспринимаем лишь символ объекта, который еще нужно расшифровать. Традиционная европейская философия не в состоянии решить проблему субъекта и объекта, поскольку она не может выйти за границы наших ощущений. Философы даже не могут объяснить, почему мы воспринимаем только символы, которые совершенно непохожи на сами объекты. Свое собственное филос. решение проблемы субъекта и объекта Л.-С. формулирует предельно четко: объект надо искать в самом человеке, в бессознательной структуре его разума и мыслительной деятельности. Если нам удастся обнаружить эту структуру, мы одновременно обнаружим и подлинную структуру физической реальности, поскольку они идентичны. И такой переворот может сделать только наука о человеке, структурная антропология, поскольку она позволяет выявить базисные структуры, лежащие в основе всех форм социальной жизни. Эти формы состоят из систем поведения, которые представляют собой проекцию неких универсальных законов, регулирующих бессознательную структуру разума, на уровень сознания и социализированной мысли. Анализируя эти проекции, соответствующие эмпирические данные, исследователь должен выявить лежащие за ними структурные элементы, коренящиеся в бессознательном универсальные, общие для природы и человека, законы бытия. Если, напр., обнаружено, что бессознательная структура человеческого разума состоит из бинарных оппозиций, то такова структура природы, всей Вселенной. Ведь бессознательная структура разума дана человеку от природы, собственно говоря, это и есть природа.

Согласно Л.-С. бессознательная структура человеческого разума остается неизменной, соответственно неизменна и природа человека. Она не зависит от биологической и когнитивной эволюции Homo sapiens, от наследования в адаптивно ценной генетической информации и индивидуальных генетических особенностей, определяющих фенотипические свойства личности. С его т.зр., «бессознательное» обозначает символическую функцию, которая у всех людей проявляется согласно одним и тем же универсальным законам, и, по сути дела, сводится к совокупности этих законов. Бессознательное всегда остается пустым, лишенным образного содержания, это своего рода «вместилище» образов (наподобие ньютоновского пространства). Реальность бессознательного исчерпывается его инструментальным действием — оно подчиняет структурным законам поступающие извне нерасчлененные элементы: эмоции, представления, воспоминания и т.д. В отличие от бессознательного подсознание индивидуально, оно выступает у Л.-С. как хранилище воспоминаний и образов, которые каждый индивидуум накапливает в течение всей своей жизни. Подсознание — это своего рода индивидуальный словарь, который структурируется и организуется бессознательным, его универсальными законами (аналогично фонологическим законам, которые действительны для всех языков).

Т.о., согласно Л.-С. природа человека неизменна, изменяться может лишь эмпирическая реальность — предметы, нравы, обычаи, взгляды, язык и т.д. Сознание связано лишь с простой рационализацией, оно является опорой бессознательного, местом проекции его универсальной структуры. Мышление людей не эволюционирует, поэтому в мифологическом мышлении работает та же логика, что и в мышлении научном. Это следует из того факта, что миф как ментальный феномен обладает неизменной бессознательной структурой и именно благодаря этому он выполняет свою символическую функцию, различия же касаются лишь материала образов, которыми миф оперирует. Исследуя бессознательную диалектику мифа, Л.-С. в частности, удалось обнаружить, что миф обычно оперирует противопоставлениями и стремится к их постепенному снятию — медиации. Цель мифа состоит в том, чтобы дать логическую модель для разрешения некоего противоречия (что невозможно, если противоречие реально), но это приводит лишь к порождению в его структуре бесконечного числа слоев: миф будет развиваться как бы по спирали, пока не истощится породивший его интеллектуальный импульс. По мнению многих исследователей мифологии, анализ метафорической, бессознательной диалектики мифа, безусловно, является наиболее выдающимся достижением Л.-С. (причем независимо от его романтической антиэволюционистской трактовки первобытного мышления).

Итак, согласно Л.-С. человек всегда мыслил одинаково «хорошо», менялись только объекты, к которым прилагалось его мышление. Однако если эмпирическая реальность и изменяется, то лишь в негативном направлении, т.к. ее связь с бессознательной структурой разума нарушается. Современный человек, представитель цивилизованных популяций, отличается от человека первобытного по своему внешнему Я, а также тем, что связи между его внутренним и внешним Я оборваны историей. История, эмпирическая реальность рвет в человеке внутренние связи, культура становится изолированной от природы человека, а знаки — от бинарных оппозиций. Поскольку подлинный смысл открывается лишь на структурном уровне, то попытки обнаружить смысл истории историческим сознанием бесполезны. Есть лишь один путь восстановить утраченные связи объекта с субъектом, культуры с природой — это добиться интеграции атрибутов цивилизованных обществ с атрибутами первобытных, «холодных» обществ, которые никогда не изменяются и живут в гармонии с природой. Таков итог антиэволюционных и антиисторицистских взглядов Л.-С. навеянных не в последнюю очередь известными идеями Руссо о «естественном состоянии» общества как счастливом детстве человечества.