«Черноморские проливы»

общее название проливов Босфор,Дарданеллыи расположенного между ними Мраморного моря. Ч. п. — единственный путь сообщения между Чёрным и Средиземным морями. Ч. п. в системе международных морских путей занимают особое положение. Пока Византия, а после завоевания в 1453 Константинополя турками — Османская империя господствовали над всем Черноморским побережьем и Чёрное море ввиду этого было фактически их внутренним морем, использование Ч. п. было внутренним делом этих государств. К концу 17 в. обстановка существенно изменилась. Петр I приступил к строительству Азовского флота и в 1696 взял Азов, Россия вышла на побережье Азовского и Чёрного морей. Теперь вопрос о входе в Чёрное море и выходе из него приобрёл международный характер, составив впоследствии важную часть т. н. восточного вопроса (См. Восточный вопрос). Долгое время усилия русской дипломатии, стремившейся открыть Чёрное м. и Ч. п. для русского флота, не приносили успеха. По Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 (См. Кючук-Кайнарджийский мир 1774) за Россией признано право торгового мореплавания в Чёрном море и Ч. п. Позднее такое же право получили другие государства (за исключением государств, воюющих с Турцией). Гораздо более сложным делом было для русской дипломатии урегулирование вопроса о проходе военных кораблей. Интересы безопасности черноморских стран требовали установления в Ч. п. такого режима, который, обеспечивая их военным флотам надёжную связь с открытыми морями, в то же время оградил бы эти страны от угрозы агрессии со стороны нечерноморских держав. Этот принцип был четко сформулирован в 1802 канцлером А. Р. Воронцовым в ответ на претензии Франции, добивавшейся для своего военного флота права прохода через Ч. п. Аналогичной с Россией позиции придерживалась в то время и Турция. Не пропуская в Чёрное море военные корабли нечерноморских стран, она по русско-турецким союзным договорам (См. Русско-турецкие союзные договоры) 1799 и 1805 предоставила русским военным кораблям право прохода в Средиземное море.

Между тем нечерноморские державы, в первую очередь Великобритания и Франция, стремились получить право неограниченного доступа в Чёрное море для своих не только торговых, но и военных судов, с одновременным запрещением прохода через Ч. п. русского военного флота. Но поскольку открыто обосновать столь неправомерное требование не представлялось возможным, они добивались «равенства» с Россией, т. е. либо полного открытия, либо полного закрытия Ч. п. для военных кораблей всех стран.

Под влиянием наполеоновской дипломатии Турция в 1806 отменила в нарушение союзного договора 1805 с Россией свободный пропуск русских кораблей через проливы. Вслед за тем во время русско-турецких войны 1806—12 Великобритания навязала Турции договор (1809), который под видом «древнего правила Османской империи» воспрещал пропуск через Ч. п. военных кораблей любой иностранной державы (см. в ст. Англо-турецкие договоры).Ункяр-Искелесийский договор 1833, фактически восстановив русско-турецкий союз, обязал Турцию закрывать по требованию России Дарданеллы для прохода военных кораблей других государств. Однако уже Лондонская конвенция 1840 возродила якобы всегда существовавшее «древнее правило Османской империи».

Первое многостороннее международное соглашение о Ч. п. — Лондонская конвенция 1841 подтвердила «древнее правило» и превратила его в международное обязательство. Т. о., Турция и Россия утратили принадлежавшее им право самостоятельно, двусторонними соглашениями регулировать порядок допуска военных судов в Чёрное море и выхода из него. Русский военный флот оказался запертым в Чёрном море. Запрещение же военным кораблям нечерноморских государств проходить в Чёрное море не представляло для России значительной ценности, тем более, что оно предусматривалось конвенцией 1841 лишь на мирное время. Между тем Турция, попадая во всё большую зависимость от западноевропейских держав, нередко делала для них исключения из «древнего правила». Это явилось одним из важных побудительных мотивов, толкнувших царскую Россию в 1853 на войну с Турцией (см. Крымская война 1853—1856 (См. Крымская война 1853-56)). Завершивший эту войну Парижский мирный договор 1856 воспретил России под видом обязательства поддерживать «нейтрализацию» Чёрного моря проведение эффективных мер для защиты своего Черноморского побережья. В 1870 русское правительство отказалось признавать статьи Парижского договора о «нейтрализации» Чёрного моря; Лондонская конвенция 1871 санкционировала отмену этих статей. Однако режим Ч. п. был определён в этой конвенции почти на той же основе, что и в 1841. Та же система была сохранена Берлинским трактатом 1878 (см. в ст. Берлинский конгресс 1878).

Вплоть до 1-й мировой войны русская дипломатия тщетно пыталась изменить невыгодный для России режим Ч. п. Бывали случаи, например в 1891 и 1894, когда турецкий султан выдавал фирманы на проход русских военных кораблей через Босфор и Дарданеллы (без вооружения и без вооруженной охраны), но нечерноморские державы затрудняли получение таких разрешений, а в период русско-японской войны 1904—05 Великобритания устроила военно-морскую демонстрацию вблизи Дарданелл, чтобы воспрепятствовать пропуску русских военных судов из Чёрного моря в Средиземное и появлению их на Д. Востоке. Международный надзор над Ч. п. был невыгоден и для Турции, т.к. нарушал её суверенитет, содействовал превращению Турции в полуколонию империалистических держав, создавал опасное для неё обострение отношений с Россией. В конце 19 — начале 20 вв. наибольшим экономическим и политическим влиянием в Турции пользовались Великобритания и Франция. Но в годы, непосредственно предшествовавшие 1-й мировой войне, значительно укрепились и позиции Германии. После вступления Турции в 1-ю мировую войну на стороне Германии было подписано секретное Англо-франко-русское соглашение 1915,предусматривавшее включение Константинополя (Стамбула) и Ч. п. в состав Российской империи. Это соглашение было призвано сохранить заинтересованность правящих кругов России в доведении войны с Германией до победного конца.

После победы Великой Октябрьской социалистической революции Советская Россия объявила об отказе от тайных договоров царского правительства, от соглашения о Константинополе и Ч. п. Напротив, империалистические державы поставили в порядок дня захват Ч. п. По подписании Мудросского перемирия 1918 (См. Мудросское перемирие 1918)военно-морской флот держав Антанты вошёл в Ч. п. В 1920 Стамбул был оккупирован войсками Антанты. Своё господство над Стамбулом и зоной Ч. п. империалистические державы использовали для осуществления вооруженной интервенции на юге Советской России, а также (при посредстве греческой армии) для интервенции против Турции. Согласно подписанному султанским правительством Севрскому мирному договору 1920 (См. Севрский мирный договор 1920), вопрос о Ч. п. разрешался в пользу империалистических держав.

Севрский договор не вступил в силу, т.к. англо-греческая интервенция в Турции потерпела поражение. Принципы решения вопроса о проливах, отвечавшие интересам как Советская России, так и Турции, были разработаны В. И. Лениным. Они были зафиксированы в Московском договоре от 16 марта 1921 между РСФСР и Турцией, предусматривавшем выработку международного статута Чёрного моря и Ч. п. конференцией «... из делегатов прибрежных государств, при условии, что вынесенные ею решения не нанесут ущерба полному суверенитету Турции, равно как и безопасности Турции и ее столице Константинополю». Идентичные статьи были включены в Карсский договор 1921и в украинско-турецкий договор 1922. На Лозаннской конференции 1922—23 (См. Лозаннская конференция 1922-23) советская делегация вела настойчивую борьбу за справедливое решение вопроса о проливах. Лозаннская конвенция о проливах, подписанная 24 июля 1923, установила, что зона Ч. п. демилитаризуется и объявляется открытой для прохода любых военных кораблей. Такой режим ставил черноморские страны под угрозу агрессии, поэтому Советский Союз не ратифицировал Лозаннскую конвенцию. В апреле 1936 турецкое правительство, рассчитывая на поддержку Великобритании, заинтересованной в вовлечении Турции в орбиту своей средиземноморской политики и использовании турецких военно-морских баз, предложило державам — участницам Лозаннской конференции 1922—23 провести переговоры для заключения новой конвенции о Ч. п. В июне 1936 в Монтрё открылась международная конференция по вопросу о Ч. п. (см. Монтрё конференция 1936),которая завершилась подписанием 20 июля 1936 новой конвенции о Ч. п. В ней учитывались, хотя и не полностью, интересы черноморских стран. Им разрешалось проводить через Ч. п. любые свои корабли при соблюдении установленных правил прохода, в то время как допуск военных кораблей нечерноморских держав ограничивался тоннажем, классом и сроком пребывания в Чёрном море; проход военных кораблей воюющих держав воспрещался; Турция, в случае своего вступления в войну или находясь под угрозой войны, имела право разрешать или запрещать проход через проливы любых военных судов.

Во время 2-й мировой войны 1939—45 Турция, объявив после нападения Германии на СССР о своём нейтралитете, предоставляла фашистским агрессорам возможность использовать Ч. п. в своих целях. В свете этих обстоятельств Потсдамская конференция 1945 признала, что конвенция, заключённая в Монтрё, должна быть пересмотрена. В 1946 СССР приступил к переговорам с Турцией, но турецкое правительство отвергло советское предложения. В 1953 Советское правительство заявило правительству Турции, что оно пересмотрело своё прежнее мнение относительно указанных предложений. Т. о., конвенция 1936 остаётся международным актом, регулирующим судоходство в Ч. п.

Лит.: Ленин В. И., Интервью корреспонденту «Обсервер» и «Манчестер Гардиан» М. Фарбману, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 45; Уляницкий В. А., Дарданеллы Босфор и Черное море в XVIII в., М., 1883; Горяинов С. М., Босфор и Дарданеллы, СПБ, 1907; Проливы. [Сб.], М., 1923; Дранов Б. А., Черноморские проливы. Международно-правовой режим, М., 1948; Миллер А. Ф., Турция и проблемы проливов, М., 1947; Альтман В. В., Из истории борьбы за проливы после первой мировой войны, в сборнике: Из истории общественных движений и международных отношений, М., 1957; Живкова Л., К вопросу о пересмотре Лозаннской конвенции о режиме проливов в англо-турецких отношениях в 1933—1935 гг., в сборнике: Проблемы британской истории. 1973, М., 1973; Dascovici N., La question du Bosphore et des Dardanelles, Gen., 1915; Fuad Ali, La question des Détroits, P., 1928; Howard H., The partition of Turkey, N. Y., 1966; Puryear V. J., England, Russia and the straits question 1844—1856, Berk., 1931; Irtem Süleyman Kâni, Bogazlar meselesi, Ist., 1936; Abrévaya J., La conférence de Montreux et le régime des Détroits, P., 1938; Bremoy G. de, La conférence de Montreux et le nouveau régime des détroits, P., 1939; Shotwell J. Т., Déak F., Turkey at the straits. A short history, N. Y., 1940.

А. Ф. Миллер.

ЧЕРНОМОРСКИЕ ПРОЛИВЫ - Босфор и Дарданеллы, соединяют Черное м. со Средиземным. Правовой режим регулируется конвенцией, принятой Монтре конференцией 1936.

- морские проливы, соединяющие Черное и Средиземное моря и включающие проливы Босфор, Дарданеллы и Мраморное море. Режим судоходства в Ч.п. регулируется Конвенцией, подписанной 20 июля 1936 г. в Монтре (Швейцария). Конвенция установила, что в Ч.п. действует принцип права свободного прохода и мореплавания. Торговые суда всех стран пользуются в мирное время, а т.ж. ив военное, когда Турция не является воюющей стороной, полной свободой прохода и плавания в проливах в любое время суток. В отношении прохода через проливы военных кораблей Конвенция установила ряд общих положений: обязательное уведомление о проходе, ограничение количества и водоизмещения кораблей, проходящих проливы, и др. Вместе с тем Конвенция проводит четкое разграничение между проходом проливов военными кораблями черноморских и нечерноморских государств. Черноморским государствам разрешается проводить через проливы корабли любого тоннажа, а т.ж. и подводные лодки. Нечерноморские государства могут проводить в Черное море строго определенные классы кораблей с ограниченными Конвенцией количеством вооружения, водоизмещением и сроком пребывания в этом море. Общий тоннаж военных кораблей, которые нечерноморские государства могут одновременно ввести в Черное море, т.ж. ограничен. Проход через Ч.п. военных кораблей воюющих государств воспрещается. Во время войны, когда Турция является воюющей стороной, или в случае, когда она считает себя находящейся под угрозой непосредственной военной опасности, проход военных кораблей через Ч.п. зависит от усмотрения турецкого правительства.

Черномо́рские проли́вы

Босфор и Дарданеллы, соединяют Чёрное море со Средиземным. Правовой режим регулируется конвенцией, принятой Монтрё конференцией 1936.

* * *

ЧЕРНОМО́РСКИЕ ПРОЛИ́ВЫ, Босфор и Дарданеллы, соединяют Черное м. со Средиземным. Правовой режим регулируется конвенцией, принятой Монтре конференцией 1936(см. МОНТРЕ КОНФЕРЕНЦИЯ 1936).

общее название Босфора, Дарданелл и расположенного между ними Мраморного м. Ч. п. соединяют открытые моря (Средиземное, Адриатическое, Эгейское) с закрытым Черным м. (к-рое не имеет иного входа и выхода). Поскольку Ч. п. очень узки (в Босфоре самое узкое место - 750 м, в Дарданеллах - ок. 1300 м) и "территориальная держава" (гос-во, к-рому принадлежит побережье проливов) может легко их "запирать" (т. е. не пропускать через них суда или же, пропустив одни суда, не пропускать другие), Ч. п. в системе междунар. мор. путей занимают особое правовое положение. Пока "территориальная держава" (Византия, а после завоевания в 1453 Константинополя турками - Османская империя) одновременно господствовала над всем черноморским побережьем и Черное м. ввиду этого было фактически ее внутр. морем, режим Ч. п. тоже считался внутр. делом этой единственной в то время черноморской державы. Но к концу 17 в. обстановка радикально изменилась. Петр I приступил к стр-ву Азовского флота и в 1696 взял Азов. Теперь уже не одна Турция, но также и Россия являлась черноморской державой. Поэтому и вопрос о мореплавании в Черном м. и Ч. п. вышел за рамки внутр. тур. политики и приобрел междунар. характер, составив впоследствии важную часть т. н. восточного вопроса.

Т. о., история "вопроса о проливах" начинается на рубеже 17 и 18 вв. В ней можно различить 3 периода: 1) с кон. 17 в. до 40-х гг. 19 в., когда проблема мореплавания в Ч. п. разрешалась преим. двусторонними рус.-тур. соглашениями. 2) От первого многостороннего соглашения о Ч. п. (1841) до 1917. 3) От победы Великой Окт. социалистич. революции в России до наших дней.

В первый период русская дипломатия стремилась открыть Черное м. и Ч. п. для рус. флота. Долгое время эти усилия (на Карловицком конгрессе 1698-99, в ходе переговоров о заключении Константинопольского мирного договора 1700 и переговоров о Белградском мирном договоре 1739) не приносили успеха. Лишь после тяжелого поражения в рус.-тур. войне 1768-74 Турция была вынуждена по Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 признать за Россией право торг. мореплавания в Черном м. и Ч. п. Позднее Россия добилась от Турции такого же права для др. гос-в (кроме воюющих с Турцией). Соответствующие постановления были включены, напр., в Адрианопольский мирный договор 1829 (см. в ст. Адрианопольские мирные договоры). Турция признавала за Россией и право контроля за выполнением этих постановлений. Гораздо более сложным делом, чем открытие проливов для торг. мореплавания, было для рус. дипломатии урегулирование вопроса о проходе воен. кораблей. Интересы безопасности Черного м. требовали установления в Ч. п. такого режима, к-рый, обеспечивая воен. флотам Черномор. стран надежную связь с открытыми морями, в то же время оградил бы эти страны от угрозы агрессии со стороны нечерномор. держав. Этот принцип был четко сформулирован в 1802 канцлером А. Р. Воронцовым в ответ на претензии Франции, добивавшейся права прохода для своего воен. флота через Ч. п. Такой же позиции придерживалась в то время и Турция. Не пропуская в Черное м. воен. корабли нечерномор. стран, она дважды, по русско-турецким союзным договорам 1799 и 1805, предоставила рус. воен. кораблям право прохода в Средиземное м. Турция признавала также необходимость совместной русско-тур. обороны Черного м.

Между тем нечерномор. державы, в первую очередь Англия и Франция, стремились получить право неограниченного доступа в Черное м. для своих не только торговых, но и воен. судов с одновременным запрещением прохода через Ч. п. рус. воен. флота. Но, поскольку открыто обосновать столь неправомерное требование не представлялось возможным, они, игнорируя особое междунар.-правовое положение Черного м., добивались "равенства" с Россией, т. е. либо полного открытия, либо полного закрытия Ч. п. для воен. кораблей всех стран. Такая позиция создавала сверх того непосредств. угрозу безопасности Константинополя и всей зоны Ч. п. со стороны нечерномор. держав.

Под влиянием наполеоновской дипломатии Турция в 1806 отменила в нарушение союзного договора 1805 с Россией свободный пропуск русских кораблей через проливы. Вслед за тем во время рус.-тур. войны 1806-12 Англия (хотя она была в начале войны союзницей России) навязала Турции договор (1809), к-рый под видом "древнего правила Османской империи" воспрещал пропуск через Ч. п. воен. кораблей любой иностр. державы (см. в ст. Англо-турецкие договоры). Ункяр-Искелесийский договор 1833, фактически вновь установив русско-тур. союз и подтвердив тем самым право прохода рус. воен. кораблей через Ч. п., обязал Турцию закрывать по требованию России Дарданеллы для прохода воен. кораблей др. гос-в. Однако уже Лондонская конвенция 1840 (см. в ст. Лондонские конвенции о проливах) возродила "древнее правило Османской империи", лишив Россию преимуществ Ункяр-Искелесийского договора.

Второй период истории вопроса о Ч. п. открылся подписанием первого многостороннего междунар. соглашения о Ч. п. - Лондонской конвенции 1841, к-рая подтвердила "древнее правило" и превратила его в междунар. обязательство. Т. о., черномор. державы, т. е. Турция и Россия, утратили принадлежавшее им право самостоятельно, двусторонними соглашениями регулировать порядок допуска воен. судов в Черное м. и выхода из него. Рус. воен. флот оказался запертым в Черном м. Запрещение же иностр. воен. кораблям проходить в Черное м. не представляло для России значит. ценности, тем более, что оно предусматривалось лишь на мирное время. Между тем Турция, попадая во все большую зависимость от зап.-европ. держав, стала делать для них изъятия из "древнего правила". Это явилось одним из важных побудительных мотивов, толкнувших царскую Россию в 1853 на войну с Турцией (см. Крымская война 1853-1856). Завершивший эту войну Парижский мирный договор 1856 сохранил установленный режим Ч. п. и воспретил России, под видом обязательства поддерживать "нейтрализацию" Черного моря, проведение эффективных мер для защиты своего черноморского побережья. В 1870 рус. пр-во отказалось признавать статьи Парижского договора о "нейтрализации" Черного м.; Лондонская конвенция 1871 санкционировала эту отмену. Однако режим Ч. и. был определен в этой конвенции почти на той же основе, что и в 1841: по-прежнему Ч. п. считались в мирное время закрытыми для прохода всех иностр. воен. кораблей, в т. ч. и русских (содержавшаяся в конвенции оговорка о праве Турции открывать проливы для "дружественных и союзных держав" могла быть использована против России). Та же система была сохранена Берлинским трактатом 1878 (см. в ст. Берлинский конгресс 1878).

Вплоть до 1-й мировой войны рус. дипломатия тщетно пыталась изменить невыгодный для России режим Ч. п. Бывали случаи, напр. в 1891 и 1894, когда тур. султан выдавал фирманы на проход рус. воен. кораблей через Босфор и Дарданеллы (без вооружения и без вооруж. охраны), но нечерномор. державы затрудняли получение таких разрешений, а в период рус.-япон. войны 1904-05 Англия даже устроила воен.-мор. демонстрацию вблизи Дарданелл, чтобы воспрепятствовать пропуску рус. воен. судов из Черного м. в Средиземное и появлению их на Д. Востоке. Междунар. опека над Ч. п. была невыгодна и для Турции, т. к. нарушала ее суверенитет, содействовала превращению Турции в полуколонию империалистич. держав, создавала опасное для нее обострение отношений с Россией. В конце 19 - нач. 20 вв. наибольшим экономич. и политич. влиянием в Турции пользовались Англия и Франция. Но в годы, непосредственно предшествовавшие 1-й мировой войне, значительно укрепились и позиции Германии, чему Англия и Франция практически не препятствовали, рассчитывая на обострение германо-русского антагонизма в вопросе о проливах и усиление зависимости царского пр-ва от западных союзников. После вступления Турции в 1-ю мировую войну на стороне Германии было подписано секретное англо-франко-русское соглашение 1915, предусматривавшее включение Константинополя (Стамбула) и Ч. п. в состав Российской империи. Это соглашение было призвано сохранить заинтересованность правящих кругов России в доведении войны с Германией до победного конца, хотя сопровождавшие договор оговорки позволяли союзникам уклониться по окончании войны от данных России обещаний. Царское пр-во пыталось также использовать это соглашение для борьбы против усилившихся в России антивоен. настроений и с этой целью огласило в 1916 в Думе его осн. содержание.

Третий период в истории вопроса о Ч. п. резко выделяется появлением нового решающего фактора - первого в мире социалистич. гос-ва, порвавшего с агрессивной политикой росс. империализма. Сразу же после своего создания Сов. Россия объявила в ряде документов (Декрет о мире от 8 нояб. 1917, Обращение СНК "Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока" от 3 дек. 1917 и др.) об отказе от тайных договоров царского пр-ва, от соглашения о Константинополе и Ч. п. Напротив, империалистич. державы поставили в порядок дня захват Ч. п. для осуществления своих агрессивных планов. По подписании Мудросского перемирия 1918 воен.-мор. флот держав Антанты вошел в Ч. п. В 1920 Стамбул был официально оккупирован войсками Антанты (основной силой оккупантов были англ. войска). Свое господство над Стамбулом и зоной Ч. п. империалистич. державы использовали для осуществления вооруж. интервенции на юге Сов. России, а также (при посредстве греч. армии) для вооруженной интервенции против Турции. Согласно подписанному султанским пр-вом Севрскому мирному договору 1920 вопрос о Ч. п. разрешался в пользу империалистич. держав: Ч. п. разоружались, открывались для иностр. воен. кораблей всех держав и передавались под власть междунар. комиссии, к-рая получала право содержать здесь свои войска, полицию, иметь свой флаг и бюджет.

Севрский договор не вступил в силу, т. к. англо-греч. интервенция в Турции потерпела поражение. Принципы решения вопроса о проливах, отвечавшие интересам как Сов. России, так и Турции, были зафиксированы в Московском договоре от 16 марта 1921 между РСФСР и Турцией (см. в ст. Советско-турецкие договоры и соглашения), предусматривавшем выработку междунар. статута Черного м. и Ч. п. конференцией "...из делегатов прибрежных государств, при условии, что вынесенные ею решения не нанесут ущерба полному суверенитету Турции, равно как и безопасности Турции и ее столице Константинополю". Идентичные статьи были включены в Карсский договор 1921 и в украинско-турецкий договор 1922. Однако на Лозаннской конференции 1922-23 тур. пр-во проявило в вопросе о Ч. п. далеко идущую уступчивость по отношению к домогательствам Англии. В результате Лозаннская конвенция о проливах, подписанная 24 июля 1923, установила, что зона Ч. п. демилитаризировалась и объявлялась открытой для прохода любых воен. кораблей. Такой режим ставил черноморские страны под угрозу агрессии; поэтому Сов. Союз не ратифицировал Лозаннской конвенции. В апреле 1936 тур. пр-во, рассчитывая на поддержку Англии, заинтересованной в вовлечении Турции в орбиту своей средиземноморской политики и использовании тур. воен.-мор. баз, предложило державам - участницам Лозаннской конференции 1922-23 открыть переговоры для заключения новой конвенции о Ч. п. В июне 1936 в Монтрё открылась междунар. конференция по вопросу о Ч. п. (см. Монтрё конференция 1936). Несмотря на закулисный англо-тур. сговор, направленный на срыв ряда сов. предложений, конференция завершилась подписанием 20 июля 1936 новой конвенции о Ч. п., в к-рой учитывались, хотя и не полностью, интересы черномор. стран. Им разрешалось проводить через Ч. п. любые свои корабли, в то время как допуск воен. кораблей нечерномор. держав ограничивался тоннажем, классом и сроком пребывания в Черном м.; проход воен. кораблей воюющих держав полностью воспрещался; Турция в случае своего вступления в войну или, находясь под угрозой войны, имела право разрешать или запрещать проход через проливы любых воен. судов.

Во время 2-й мировой войны 1939-45 Турция предоставляла фаш. агрессорам возможность использовать Ч. п. в своих целях, вопреки неоднократным протестам со стороны СССР и его союзников. В свете этих обстоятельств Потсдамская конференция 1945 признала, что конвенция, заключенная в Монтрё, должна быть пересмотрена. В 1946 СССР приступил к переговорам с Турцией, но тур. пр-во отвергло сов. предложения. В 1953, стремясь предотвратить конфликты с Турцией и наладить с ней добрососедские отношения, Сов. пр-во отказалось от этих предложений. Т. о., конвенция 1936 осталась в силе. Однако и в дальнейшем тур. пр-во допускало существенные нарушения установленного конвенцией в Монтрё режима Ч. п. (напр., пропуск в Черное м. воен. кораблей США с ракетным вооружением).

Лит.: Ленин В. И., Интервью корреспонденту "Обсервер" и "Манчестер Гардиан" М. Фарбману, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 45 (т. 33); Уляницкий В. A., Дарданеллы, Босфор и Черное море в XVIII в., М., 1883; Горяинов С. М., Босфор и Дарданеллы, СПБ, 1907; Проливы. (Сб.), М., 1923; Дранов Б. A., Черноморские проливы. Международно-правовой режим, М., 1948; Миллер А. Ф., Турция и проблемы проливов, М., 1947; Альтман В. В., Из истории борьбы за проливы после первой мировой войны, в сб.: Из истории общественных движений и международных отношений, М., 1957; Dascovici N., La question du Bosphore et des Dardanelles, Gen., 1915; Fuad Ali, La question des Détroits, P., 1928; Howard H., The partition oi Turkey, N. Y., 1966; Puryear V. J., England, Russia and the straits question 1844-1856, Berk., 1931; Irtem Süleyman Kâni, Bogazlar meselesi, 1st., 1936; Abrévaya J., La conférence de Montreux et le régime des Détroits, P., 1938; Bremoy G. de, La conférence de Montreux et le nouveau régime des détroits, P., 1939; Shotwell J. T., Déak F., Turkey at the straits. A short history, N. Y., 1940.

А. Ф. Миллер. Москва.