«Розанов»

I

Ро́занов

Борис Сергеевич [р. 30.6(12.7).1896, Москва], советский хирург, доктор медицинских наук (1950), заслуженный деятель науки РСФСР (1957). В 1919 окончил медицинский факультет Московского университета, с 1926 работал в Институте скорой помощи им. Н. В. Склифосовского под руководством С. С. Юдина. С 1953 профессор и заведующий 1-й кафедрой хирургии центрального института усовершенствования врачей и главный хирург больницы им. С. П. Боткина. Основные труды по проблемам хирургии пищевода, желудка, жёлчного пузыря, восстановительным операциям на внепечёночных жёлчных протоках. Разработал оригинальные методы удаления инородных тел пищевода и дренажа средостения. Одним из первых в СССР (1945) успешно удалил верхний отдел пищевода, пораженный раком. Почётный член Всесоюзного и член международных обществ хирургов. Награжден орденом Ленина, 2 другими орденами, а также медалями.

Соч.: Желудочные кровотечения и их хирургическое лечение, 2 изд., М., I960; Инородные тела и травмы пищевода и связанные с ними осложнения, М., 1961.

Ро́занов

Василий Васильевич [20.4(2.5).1856, Ветлуга — 5.2.1919, Сергиев посад, ныне Загорск], русский религиозный философ, литературный критик и публицист. Окончил историко-филологический факультет Московского университета. В 1880—1893 преподавал в гимназии (Симбирск, Елец, Белый, Вязьма). Его 1-я книга «О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания» (1886) — один из вариантов гегельянского обоснования науки — успеха не имела; однако она примечательна тем, что содержит программу позднейшего мистического теизма Р. Широкую популярность снискал литературно-философский этюд Р. «Легенда о великом инквизиторе Ф. М. Достоевского» (1891), положивший начало последующему истолкованию Ф. М. Достоевского как религиозного мыслителя у Н. А. Бердяева, С. Н. Булгаковаи др., с которыми позднее Р. сблизился как участник религиозно-философских собраний (1901— 1903). С конца 1890-х гг. Р. — видный журналист позднеславянофильского толка, сотрудник журнала «Русский вестник» и «Русское обозрение», один из ведущих публицистов «Нового времени». Статьи Р. вызывали резкую критику со стороны революционных марксистов (см. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 25, с. 172). Сознательная беспринципность и двусмысленность его высказываний была с осуждением встречена либералами. Выступая, как правило, с шовинистических позиций, Р., однако, не был последовательным охранителем. Резкую критику постановки школьного образования в России содержали его статьи «Сумерки просвещения» (1893) и «Афоризмы и наблюдения» (1894). В книге «Когда начальство ушло» (1910) Р. в сочувственных тонах описывал брожение в массах в эпоху русской Революции 1905—07. Сборники «Религия и культура» (1899) и «Природа и история» (1900) свидетельствовали о попытках Р. найти решение социально-философских проблем в церковной религиозности, причём его отношение к православной церкви («Около церковных стен», т. 1—2, 1906) оставалось глубоко противоречивым. Пытаясь приспособить православие к запросам современности и подвигнуть его к обновленному культу «жизненной силы», Р. требовал пересмотра христианских воззрений на сексуальные и семейные отношения в нашумевшей книге «Семейный вопрос в России» (т. 1—2, 1903). В сочинениях «Тёмный лик. Метафизика христианства» (1911) и «Люди лунного света» (1911) Р. окончательно размежёвывается с христианством по вопросам пола (противопоставляя при этом Ветхий завет как утверждение жизни плоти — Новому).

Р. стремился в своих сочинениях к предельной эмоциональной насыщенности; его книги «Уединённое» (1912), «Смертное» (1913) и «Опавшие листья» (ч. 1—2, 1913—15) представляют собой собрание объединённых по настроению разрозненных эссеистических набросков, беглых умозрений, дневниковых записей, внутренних диалогов. Высказывания Р. по религиозным, философским, историческим и литературным вопросам, перемежающиеся с бытовыми зарисовками, выдают глубокий духовный кризис, не могущий найти разрешения в безоговорочном принятии христианских догматов, к которому Р. тщетно стремится; итогом мысли Р. остаётся пессимизм и «экзистенциальный» субъективный идеализм в духе

С. Кьеркегора (отличающийся, однако, культом индивидуальности, реализующей себя в стихии пола). Исторический пессимизм Р. в полной мере сказался в его набросках «Апокалипсис нашего времени» (в. 1—10, 1917), где Р. с отчаянием и безнадёжностью принимает неизбежность революционной катастрофы, считая её трагическим завершением российской истории.

Соч.: Литературные очерки, СПБ, 1899; В мире неясного и нерешенного, СПБ, 1901; Декаденты, СПБ, 1904; Итальянские впечатления, СПБ, 1909; Война 1914 и русское возрождение, 2 изд., П., 1915; Из последних листьев. Апокалиптика русской литературы, «Книжный угол», 1918, № 5; Избранное, Нью-Йорк, 1956.

Лит.: Грифцов Б., Три мыслителя, М., 1911; Шкловский В., Розанов, в кн.: Сюжет как явление стиля, П., 1921; Голлербах Э., В, В. Розанов. Жизнь и творчество, П., 1922; История философии в СССР, т. 4, М., 1971; Leskovec P., Basilio Rozanov e la sua concezione religiosa, Roma, 1958: Rozanov, L., 1962.

В. С. Муравьев.

Ро́занов

Владимир Николаевич [3(15).12.1872, Москва, — 16.10.1934, там же], советский хирург, Герой Труда (1923). Окончил медицинский факультет Московского университета (1896). В 1910 организовал и возглавил хирургическое отделение в Солдатенковской больнице в Москве (ныне больница им. С. П. Боткина). С 1929 заведующий хирургическим отделением Кремлёвской больницы. 23 апреля 1922 оперировал В. И. Ленина, извлек пули, оставшиеся после покушения на его жизнь

(30 августа 1918). Организатор (1927) курсов усовершенствования врачей по хирургии; с 1931 заведующий кафедрой хирургии в центральном институте усовершенствования врачей. Основные труды посвящены брюшной и черепно-мозговой хирургии, оперативному лечению заболеваний эндокринной системы и почек; вопросам ортопедии, организации здравоохранения. Имя Р. присвоено (1925) 10-му корпусу больницы им. С. П. Боткина. Награжден орденом Ленина.

Лит.: Очкин А., Памяти Владимира Николаевича Розанова, «Советская клиника», 1934, т. 20, № 117—118.

Ро́занов

Иван Никанорович [9(21).8.1874, г. Моршанск, ныне Тамбовской области, — 22.11.1959, Москва], советский литературовед, книговед. Брат М. Н. Розанова. Окончил историко-филологический факультет Московского университета (1899). Профессор МГУ (с 1918). В 1919—41 заведующий отделом истории книги Исторического музея (Москва); в 1945—53 работал в Институте мировой литературы им. М. Горького АН СССР. С 1900 опубликовал около 300 работ, среди них — книги «Русская лирика» (1914), «Песни русских поэтов» (1936), «Русские песни XIX в.» (1944). Собрал уникальную библиотеку русской поэзии, переданную после смерти Р. в дар Государственному музею А. С. Пушкина в Москве. Награжден орденом Трудового Красного Знамени и медалями.

Соч.: Пушкинская плеяда, М., 1923; Н. А. Некрасов, П,, 1924; Поэты 20-х гг. XIX в., М., 1925; Русские лирики, М., 1929; Лермонтов — мастер стиха, М., 1942.

Лит.: Лидин В. Г., Собиратель поэтов, в его кн.: Люди и встречи, М., 1961; Осетров Е. И., Путешествие в страну поэзии, в его кн.: Поиски, находки, тайны, М., 1964; Новикова А. М., И. Н. Розанов, М., 1966.

Ро́занов

Матвей Никанорович [26.11(8.12).1858, Москва, — 20.10.1936, там же], русский советский литературовед, академик АН СССР (1921). Брат И. Н. Розанова.Окончил Московский университет (1883). В 1911—29 профессор Московского университета. Основные труды: «Поэт периода „бурных стремлений“ Якоб Ленц. Его жизнь и произведения» (1901, магистерская диссертация), «Ж. Ж. Руссо и литературное движение конца XVIII и начала XIX вв.» (1910, докторская диссертация). Опубликовал работы о связях А. С. Пушкина с итальянской литературой.

Представитель культурно-исторической школы (См. Культурно-историческая школа) в литературоведении, Р. отличался, помимо широкого охвата исследуемого материала, глубоким интересом к социальной основе литературных явлений.

Лит.: Писатели современной эпохи. Биобиблиографический словарь русских писателей XX в., т. 1, [М.], 1928; Жирмунский В. М., Академик М. Н. Розанов, [Некролог], «Изв. АН СССР. Отделение общественных наук», 1937, № 4.

М. Н. Розанов.

РОЗАНОВ Василий Васильевич (1856 - 1919), русский писатель, публицист, мыслитель. Начав с философского трактата "О понимании" (1886), перешел к свободному, сугубо личностному стилю философствования: статьи и рецензии (в основном в газете "Новое время"), собранные в книги "Литературные очерки" (1899), "Среди художников" (1914) и другие. Религиозная философия Розанова - своеобразный русский вариант "философии жизни", с культом земных радостей, пола, семьи и "бытового" человека, с критикой аскетических тенденций христианской морали ("Семейный вопрос в России", тома 1 - 2, 1903; "Темный лик", 1911). Философская критика, в том числе "Легенда о Великом инквизиторе" (1891), статьи об А.С. Пушкине, Н.В. Гоголе и др. В дневниковой прозе ("Уединенное", 1912; "Опавшие листья", 1913 - 15) бытовое переплетено с метафизическим, интимное с социальным. Книга "Апокалипсис нашего времени" (1917 - 18) - трагический "дневник писателя" о крахе российской державы.

Вас. Вас. (1856-1919), рус. религиозный философ, писатель, публицист. В одной из своих значительных работ "Люди лунного света" (1913) обращается к метафизическому анализу человеческой нравственности и сексуальности.

Ро́занов

Василий Васильевич (1856, Ветлуга Брянской губ. – 1919, Сергиев Посад), русский писатель, философ. Окончил филологический ф-т Московского ун-та, работал учителем истории и географии в Брянске, Ельце и Белом; с 1893 г. служил в центральном управлении Государственного контроля, позднее сотрудник газет «Московские ведомости» и «Новое время». Первая работа Розанова «О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки, как цельного знания» (1886) содержит план возможного познания мира, определённый изучением первоначального строения ума. Дальнейшие труды посвящены философии истории («Религия и культура», 1899), педагогике («Сумерки просвещения», 1899), русской литературе («Литературные очерки», 1899); в них развивались идеи славянофилов. Среди литературно-критических работ выделяется «Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского, с присоединением двух этюдов о Гоголе» (1893), в которой противопоставлены «любящий» Достоевский и «ненавидящий» Гоголь. Славу Розанову принесли статьи и книги, посвящённые вопросам семьи и брака, в которых пол предстаёт космической величиной, первоосновой истории и религии: «В мире неясного и нерешённого» (1901), «Тёмный лик», «Люди лунного света» (обе – 1911). Философию Розанова современники называли «мистическим пантеизмом». В последние годы жизни Розанов создаёт книги, состоящие из коротких фрагментов, внешне бессвязных, но объединённых единым настроением печали и обречённости: «Уединённое» (1912), «Опавшие листья» (1913), «Апокалипсис наших дней» (1918). В этих работах проявились все особенности стиля Розанова – тяга к свободной форме, краткость, переплетение личного (подчас интимного) и общего, включение в текст дневниковых записей, писем разных авторов, фрагментов диалогов и монологов. Творчество Розанова оказало влияние на современную эссеистику (Виктор Ерофеев и др.)

РОЗАНОВ

РОЗАНОВ Василий Васильевич (род. 1856, Ветлуга Костромской губ. – ум. 1919, Сергиев Посад) – рус. религиозный философ и литератор. Развивал тему противопоставления Христа и мира, язычества и христианства, которое, по его мнению, выражает мироощущение безнадежности и смерти. Но он критикует христианство ради др. «живой» религии, ради иной церкви, поскольку «нет народа без храма и Бога». Духовное возрождение должно совершиться на почве правильно понимаемого нового христианства, идеалы которого непременно восторжествуют не только в потустороннем мире, но и здесь, на земле. Культура, искусство, семья, личность могут быть поняты лишь в рамках нового религиозного мировоззрения как проявление «богочеловеческого процесса», как воплощение, ускорение божественного в человеке и человеческой истории. Свою философию жизни Розанов пытался построить также на обожествлении рода, семьи («Семья как религия», 1903), пола. Осн. произв.: «О понимании», 1886; «Семейный вопрос в России», 1903; «В мире неясного и нерешенного», 1904; «Около стен церковных», 2 т., 1906; «Темный лик. Метафизика христианства», 1911; «Люди лунного света. Метафизика христианства», 1911; «Опавшие листья», 1913-1915; «Религия и культура», 1912; «Из восточных мотивов», 1916.

РОЗАНОВ Василий Васильевич (1856-1919) - русский философ. Находясь в центре развития отечественной общественной мысли начала 20 в., Р. вел активный диалог со многими философами, писателями, поэтами, критиками. Многие из его работ были идейной, содержательной реакцией на отдельные суждения, мысли, работы Бердяева, В. Соловьева, А. Блока, Мережковского и др. и содержали развернутую критику этих мнений с позиций его собственного мировоззрения. Его философию можно рассматривать как часть общего русского литературно-философского круга, однако особенности его существования в этом контексте выделяют его фигуру и позволяют говорить о нем как о нетипичном его представителе. Проблемы, занимавшие мысли Р., связаны с морально-этическими, религиозно-идейными оппозициями - метафизика и христианство, эротика и метафизика, православие и нигилизм, этический нигилизм и апология семьи. В каждой из них Р. искал пути к снятию противоречий, к такой схеме их взаимодействий, при которой отедельные части оппозиции становятся разными проявлениями одних и тех же проблем в существовании человека. Первое философское сочинение Р. «О понимании» (1886) было связано с достаточно академическими проблемами гносеологии и осталось незамеченным в философских кругах. Следующей стала книга о Достоевском «Легенда о Великом Инквизиторе» (1891), которая затрагивала вопросы, волновавшие в тот момент русскую интеллигенцию и привлекла внимание к фигуре Р. В этой книге были заложены основы будущей близости миросозерцания Р. к Достоевскому и, отчасти, к В. Соловьеву. Являясь, без сомнения, философом экзистенциального умонастроения, в изложении своих взглядов Р. всегда тяготел к внецерковным формам религиозности, а также к нетрадиционным философским взглядам на проблемы метафизики. Близость Р. и Достоевского проявляется в интересе к фигуре Христа, к которому они разными путями подошли одинаково близко. Бог Р. является проявлением индивидуального внутреннего опыта, заимствованного из повседневности. Бытовое православие в представлении Р. уравнивается по значимости с метафизическими основаниями бытия Бога в мире. Это означает, по сути, выведение на поверхость личности, личностного восприятия Бога и мира. В свою очередь, анализ этого восприятия, описание его внутренней механики, его сложностей и особенностей Р. увязывает с проблемой пола. «Пол - это начинающаяся ночь в самой организции человека. Все, приближаясь сюда, становится трансцендент-но, т.е., не только окружено трансцендентными по необъяснимости своей бурями, «огнем поедающим», но и вообще как-то переливается в значительности своей за край только анатомических терминов; это второе темное лицо в человеке, и, собственно, оно есть ноуменальное его лицо: от этого - творческое не по отношению к идеям, но к самим вещам, «клубящее из себя жизнь», но оно так густо застлано из наших глаз туманом, что в общем никогда его не удавалось расмотреть». (»Люди лунного света. Метафизика христианства»). Развивая идею зависимости существующего в человеческом восприятии мира и Бога от самого человека, и одновременно усиливая в самом человеке значение пола, Р. говорит о «двух Богах» - одна мужская сторона его и другая - сторона женская. Нарушение монолитности Бога Р. выглядело как слишком явный модернизм христианской традиции и критика обвинила его в антихристианстве. Утверждая сексуализм в его отвлеченности, Р. одновременно поднимает его на высоту религии. Проделанный им онтологический анализ проблемы «пола» позволил сделать принадлежность человека к тому или иному полу фактом не только физической, материальной жизни, но и качеством жизни духовной, религиозной, метафизической, моральной и т.д. Мережковский назвал Р. «русским Ницше», хотя сам Р. едва ли был знаком с его трудами. Однако это сравнение отражает не столько реальную духовную и содержательную близость Р. и Ницше, сколько сопоставляет тот разительный переворот в истории религиозно-философской мысли, который связан (в разное время и при разных обстоятельствах) с именами обоих писателей. Переворот, связанный с именем Р., можно определить через формулу общих устремлений его мысли, с которыми связаны практически все его религиозно-философские, моральные, эстетические воззрения. Это стремление можно определить как попытку «понять сверхличное в свете индивидуального». Именно этот акцент на индивидуальном и личном в человеке объединяет множество разнообразных суждений Р. и высказываемых позиций. Само индивидуальное трактуется Р. как следствие внутренних, изначальных характеристик и свойств воспринимающего человека, предшествующих и предопределяющих любой опыт его пребывания в мире. Именно понятия «жизненной энергии» и «пола» выступают в представлении Р. своего рода источниками движения и развития человеческого восприятия мира, Бога, самого себя, других людей. Именно они, а не логика рациональности являются основой ориентации человека в окружающей действительности. Эти идеи Р. развивает в трех книгах: «Люди лунного света. Метафизика христианства», «Темный лик. Метафизика христианства», «Семейный вопрос в России». В философии Р. невозможно найти основную проблему, единую аксиолого-семантическую первооснову, на которой выстраивалась бы последовательность решаемых им вопросов и по цепочке которых можно было бы судить о типе и общей направлености его мыслей. Его философское мировоззрение не складывается в единое целое как логическую систему. Однако внутренняя связь в его философии существует - она в большей степени носит характер органического единства, в котором отдельные части рассуждения не следуют в линейном порядке друг за другом, а выстраиваются контрапунктически и существуют на пересечении разных тем, существенных для позиции Р. и не теряющих своей актуальности для него на протяжении всей его жизни. Общность всего многообразия его представлений о Боге, мире, человеке, семье и т.д. коренится в приближении всех этих проблем и понятий к человеку, который оказывается связующим звеном во всех взаимоотношениях, существующих в мире. Для Р. человек является не главной проблемой, требующей своего разрешения, а основой методологии, путем подхода к любым другим философским, метафизическим, религиозным проблемам. Перемещение акцентов в отношениях человека с миром с объективной реальности в область субъективных укорененных в человеческой природе качеств проявляется во всех суждениях Р. Он отчетливо выводит на первый план человека как субъекта - субъекта воспринимающего, познающего и как субъекта любого другого опыта. Эта идея у Р. не является порождением абстрактной схемы познания мира или способом распределения функций в рамках этой познавательной деятельности. Речь идет, прежде всего, о субъекте как собственном «Я» Р. - реальном источнике всех его мыслей, суждений, текстов, самого его стиля и общего мировоззрения, именуемого миросозерцанием, когда речь идет о Р. «Уединенность» как частность и субъективность существования становится для Р. основой мифа о своем частном «Я» - мифа, благодаря которому стал возможным нетрадиционный ход его мыслей, свой собственный стиль выражения, способ проговаривания идей, не выстраивающихся в единую логическую систему, а часто прямо противоречащих друг другу. Фрагментарность и незавершенность многих важнейших положений философского мировоззрения Р. является следствием этого мифа и демонстрирует его субъективное частное «Я» в движении мыслительного процесса. Выступая в качестве то критика, то литературоведа, то философа, он строил свое письмо в виде реакции на воззрения других людей. В дальнейшем этот принцип распространяется на собственные размышления, которые по прежнему остаются реакцией Р. на события его собственной жизни. Все решаемые им проблемы оказываются спровоцированными в равной степени и внутренними задачами, и внешними потребностями его жизни. Философия Р. индивидуалистична: «Пророчество» не есть у меня для русских, т.е. факт истории нашего народа, а мое домашнее обстоятельство и относится только до меня (без значения и влияния)...». Описанная онтологическими средствами повседневность оказывается у Р. важным и существенным проявлением смысла бытия. Категория повседневности в контексте философии Р. становится разрешением основной гносеологической проблемы - познания бытия, которое не поддается четкой фиксации и упорядочиванию по логической схеме. Одним из способов философского постижения этой тайны выступает повседневность в ее мистической трактовке, которая заключается в отказе от рациональных способов истолкования мира, жизни и смерти, порядка и хаоса. Для того, чтобы ощутить подлинность бытия, Р. предлагает просто быть «человеком»: - в мире, в состоянии познания, со-при-сутствия с миром. Индивидуализация жизни у Р. приводит к необходимости экзистенциальной структуры самовыражения. Само восприятие становится выражением. «Понимание» мира у Р. сводится к подсознательному проникновению в мир, которое реализуется в интуиции жизненного опыта и означает «вживание в себя» и в свое слово. Например, подход к анализу проблем эстетического совершается им сквозь призму присутствующего здесь человека, высказывающего оценку или суждение. В работе «Красота в природе и ее смысл» Р. подверг критике эстетические воззрения В. Соловьева, согласно которым красота в природе - это воплощение идеи, и прекрасное должно вести к реальному улучшению действительности. Р. подверг сомнению объективность восприятия нашими чувствами действительности, и, следовательно, все построение концепции эстетического В. Соловьева. Прекрасное у Р. также связано с «жизненной энергией пола», в которой коренится источник человеческих оценок и суждений о мире. Эту энергию Р. видит как некую предопределенность существования прекрасного и именно поэтому она не может вести к совершенствованию мира, как предполагал В. Соловьев. Область его существования относится к внутренним истокам человеческого, субъективного - того, что предшествует встречам человека с миром. Все элементы человеческого существования играют здесь важную роль, даже самые мелкие события и детали человеческой жизни приобретают значительность. Особенными и самыми важными оказываются моменты рождения и смерти - как своеобразные точки-экстремумы человеческого существования. Эта тема отчетливо звучит у Р. в работе «Опавшие листья». «Я» человека оказывается заключенным в рамки, которые устанавливаются рождением и смертью. «Рождение», «Я» (отражающее универсальный смысл бытия) и «смерть» - это фундаментальные характеристики, которые по словам Р. носят органический, но и метафизический характер. Сама действительность, по Р., это философия рождения и смерти: «мы все привносим с собой, рождаясь, различное; мир открывается нам в меру того, что мы привносим с собой в этот мир». Связь жизни и смерти, как в непосредственном отношении к человеку, так и в плане общего, абстрактного восприятия мира, встроена, по Р., в само мироздание и служит источником большинства будущих событий в жизни. Там, где невозможно выразить свое отношение к этим событиям, Р. предлагает не прибегать к достраиванию системы рациональными методами, а использовать право на умолчание. Не случайно, Мережковский назвал Р. «гениальным молчуном». Тема молчания, заявленная Р., оказалась символом субстанциального понимания мира, мира экзистенциалов, которые всегда ускользают из логических построений. Р. считает справедливым освободить от излишней рационализации свои мысли об этом мире, чтобы не нарушать реальный ход событий, не искажать процесс их восприятия и не создавать в письме искусственных построений, разрушающих естественный ход жизни. Из этого вытекает и то особое внимание, которое уделяет Р. формальным, внешним характеристикам и особенностям своего письма. Содержание его мыслей не может быть оторвано от «формы осуществления и бытования текста», в котором они выражаются. «Опавшие листья» Р. объявляет своим единственным стилем, т.к. здесь незримо присутствует он сам. Автор является носителем субъективного «Я», которое, преодолевая пространство рукописи, из него не исчезает, а переносится в текст, и там продолжает существовать. На «рукописность» стиля Р. указывают многочисленные сноски и подробное описание места действия, где текст был написан. Эта нарочитая рукотворность письма Р. подчеркивает его желание сохранить в письме органическую связь с содержанием объективного мира и смыслом своего восприятия этой объективности. Основные идеи Р. постоянно возвращались в статьи философского, публицистического, критического характера, где он стремился приложить свое мироощущение к проблемам из области религии, морали, метафизики, литературы и расширить, таким образом, пространство своего отражения и понимания мира.