«Индийская литература»

древнейшим памятником И. литературы являются веды (см.) и примыкающая к ним обширная прозаическая литература, разрабатывающая и дополняющая их содержание. Период, к которому относится создание собственно вед, или стихотворных их частей, так называемых самхита (соединение, сборник), начинается ок. 2000-1500 г. (Ригведа-самхита) и кончается ок. 1200-1000 г. до Р. Хр. К нему примыкает эпоха, в которую вырабатывается названная прозаическая литература (от 1000-800 г. до 400 или 300 до Р. Хр.). Древнейшими памятниками ее служат брахманы (brâhmana), относящиеся приблизительно к периоду между 1000-800 гг. до Р. Хр. и представляющие собой главным образом объяснения сложного жертвенного ритуала. К брахманам примыкают более поздние араньяка (лесные книги), предназначенные для отшельников, предающихся благочестивому созерцанию и размышлению о вопросах религии и культа. Мало-помалу философский и теософический элемент начинает в них обособляться, и таким образом вырабатываются древнейшие философские трактаты индусов — упанишады (тайное, сокровенное учение); церемонии же и правила ритуала начинают излагаться в сутрах (sûtra — нить, шнур, правило, руководство). Период более поздних брахман, араньяк и упанишадов относится приблизительно к 800-600, а период сутр — к 600-400 или 300 до Р. Хр. Брахманы все связаны с той или другой ведой. К Ригведе принадлежат Айтарея-брахмана (изд. Ауфрехта, Бонн, 1879, без перевода, и Март. Гауга с англ. переводом, Бомбей, 1863), посвященная, главным образом, ритуалу Сомы, и Шанкхаяна— или Каушитаки-брахмана (изд. Линднером, пока только текст, Иена, 1887), в которой жертва Соме играет также видную роль, но только как составная часть общей системы ритуала. Обе брахманы весьма интересны заключающимися в них легендами. К каждой примыкает своя араньяка. Айтарея-араньяка (в которой четыре главы 2-й книги образуют Айтарея Упанишад, изд. 1874 г. в Калькутте) и Каушитаки-араньяка (третья книга — К.-упанишад). Айтарея-брахмана принадлежит к древнейшим брахманам. К Самаведе принадлежат: Тандья-брахмана (состоит из 25 книг и потому называется также Pañcavimça-B., изд. в "Biblioth. Indica", 1869-74, Анандачандра Ведантавагиша), занимающаяся также жертвой Соме (как и вся Самаведа); затем Шадвимша-б. и Чхандогья-б. Восемь последних глав Чхандогьи-б. образуют так называемый Чхандогья-упанишад (изд. Джибананда Видьясагара в Калькутте, 1873. Перевод М. Мюллера в "Sacred Books of the East", т. I, Оксфорд, 1879. Новейшие изд. с нем. переводом Бётлингка, Лпц., 1889, и в Пуне, 1890, один текст и коммент.). Остатком четвертой брахманы Самаведы (девятой книги) считается Кена— или Талавакара-упанишад (см. о нем "Ind. Studien" Вебера, т. II. Изд. Roer'a в VIII т. "Biblioth. Indica", англ. перевод его же в XV т.). Общий характер брахман — чрезмерное развитие мистических и фантастических ухищрений, постоянные отождествления различных видов священной песни (Саман) со всевозможными вещами на земле и на небе. К черной Яджурведе принадлежат: Тайттирия-брахмана (изд. Раджендралала Митра в Калькутте, 1855-1870) и связанная с ней Тайттирия-араньяка (издан. того же, в Кальк., 1864-70), четыре последних главы которой образуют Т.-упанишад и Яджники, или Нараяния-упанишад. С белой Яджурведой связана знаменитая и самая важная из всех брахман — Шатапатха-б. (изд. Вебера, Берлин и Лондон, 1855. Перевод отрывков у Вебера в "Zeitschr. d. deutsch. Morgenl. Gesellsch.", IV, 1850; у Дельбрюка во II и III т. его "Syntaktische Forschungen"; у Линднера в его "Dîkshâ oder die Weihe für d. Somaopfer", Лпц., 1878. Англ. перевод, изд. Эггелингом в "Sacred Books of the East", 1882-1894, Оксфорд). Шатапатха-б. состоит из XIV книг (канда), из которых девять первых составляют древнейшую часть; книги X-XIII содержат частью мистические легенды и толкования, частью уже известные ритуальные описания и объяснения; книга 14-я образует самостоятельное произведение — упанишад, носящий название Брхад-араньяка ("великая а.". Изд. Джибананда Видьясагара в Калькутте, 1875, Apte в Пуне, 1891 г., и Бётлингка с нем. переводом, СПб., 1889), самый большой и замечательный среди упанишадов. Легенды Шатапатха-б. имеют большое историческое и историко-литературное значение; в них встречаются имена разных местностей и лиц, игравших, по-видимому, в истории Индии большую роль; здесь же находим древнейшее индийское сказание о потопе и т. д. Многие из них впоследствии подвергались искусственной обработке, как, напр., легенда о разлуке Пуруравы и Урваши, послужившая сюжетом для одной из лучших драм Калидасы. Брахмана Атхарваведы носит название Гопатха-б. (изд. в "Bibliotheca Indica", 1870-72, Раджендралала Митра). Из упанишадов очень многие причисляются к Атхарваведе, но это большей частью позднейшие произведения (Atharvana Upanishads (11). Ed. by G. A. Jacob, Бомбей, 1891). Один из важнейших — Катхака-упанишад (англ. перевод с введением изд. Whitney, Hartford, 1890). Общее число всех упанишадов очень значительно. Вебер насчитывает их 235. Древнейшие и важнейшие из них — те, которые образуют заключение трех главных вед и носят потому название Веданта, т. е. "конец вед". Древнейшие упанишады: Айтарея-, Каушитаки-, Вашкала-, Чхандогья-уп., Шатарудрия, Шикшавалли или Тайттирия-Самхита-уп., Тадева, Шивасамкальпа, Пурушасукта, Иша-уп. и Брхад-Араньяка. К ним можно причислить и Катхака-, Майтри-, Шветашватара-уп. и, может быть, Мундака и Прашна-уп. Законченной философской системы здесь нет. Некоторые главные мысли встречаются несколько раз, но в общем это довольно пестрый калейдоскоп полупоэтических, полуфилософских фантазий, прозрений, поражающих часто своей глубиной, изложенных нередко в виде диалогов двух спорящих или беседующих лиц. Все это выражено необыкновенно оригинально, живо и непосредственно, с большим энтузиазмом, который вызывается сознанием, что истина здесь, близко: одно усилие духа, и он овладеет ей. Позже из этих полуфилософских, полупоэтических трактатов выработалась законченная философская система, носящая также название Веданта (см.). Сутры распадаются на два главных отдела: 1) шраута, или кальпа-сутры, излагающие систематически жертвенный ритуал (кальпа) и основанные на "священном предании" (шрути), т. е. на ведах и брахманах, "открытых" свыше. 2) Смартасутры, подающие правила домашней и общественной жизни и покоящиеся на обыденном мирском предании, "воспоминании, памяти" (смрти). Смартасутры, в свою очередь, разделяются на грхьясутры, т. е. правила домашней жизни, и дхармасутры (см.), т. е. руководства к исполнению общественных обязанностей, долга, законов. Содержание кальпасутр или шраутасутр не представляет общего интереса. Здесь находим сухое описание жертвенного ритуала, изложенное обыкновенно в виде необыкновенно сжатых, а потому трудно понимаемых формул. Особенную древность среди них имеет Манавашраутасутра (часть ее издана в факсимиле Гольдштюкером, 1861 г., Лонд.), принадлежащая к "черной" Яджурведе. Кроме нее, с "черной" Яджурведой связаны шраутасутры: Лаугакши, Баудхаяна, Бхараваджа, Апастамба, Гираньякешин (издана только часть Апастамбашраутасутры Р. Гарбе в "Biblioth. Indica", т. I, Кальк., 1882; т. II, там же, 1883-86). К "белой" Яджурведе принадлежит Катьяянашраутасутра (изд. Вебером в III томе его полного изд. "белой" Яджурведы. Берл. и Лонд., 1859). К Ригведе относятся шраутасутры Ашвалаяны (изд. в "Bibliotheca Indica", Кальк., 1864-74) и Шанкхаяны (изд. Hillebrandt, "Biblioth. Indica", Кальк., 1855-92). К Самаведе принадлежат шраутасутры Машаки, Латьяяны (изд. в "Biblioth. Indica", Кальк., 1877) и Драгьяяны, а к Атхарваведе Вайтанасутра (изд. Р. Гарбе, Лонд. 1878, его же нем. перевод, Страсбург, 1878). Имена, прибавляемые к общему термину "шраутасутра", означают ученых брахманов, принадлежавших к разным ведийским школам и составивших эти руководства. Общий интерес представляют грхьясутры. Обряды домашнего богослужения, ежедневные молитвы и дары, приносимые богам главой семьи, различные случаи семейной жизни, сватовство, обручение, свадьба, обряды и обычаи при беременности, рождении ребенка и наречении ему имени, при отправлении его в ученье, его поведение в доме учителя-брахмана, прием важных гостей, отъезд в дорогу и возвращение, закладка собственного дома индусом, созревшим уже для семейной жизни, освящение прудов, колодцев, садов, дома, если на него сядет сова или в нем заведутся пчелы и муравьи, обряды при вкушении первых плодов, при выпускании коров на пастбище, дары предкам и жертвы за умерших и т. д. — вот богатое содержание, находимое в грхьясутрах. Грхьясутры также распределяются по разным ведам и носят названия по их полумифическим составителям. К Ригведе принадлежат: Ашвалаяна-грхьясутра (изд. с немецким переводом, Stenzler, в 1864-65 г., в "Abhandlungen d. deutschen Morgenländischen Gesellschaft", т. III, № 4, и т. IV, № 1. Текст издан также в "Bibliotheca Indica", 1866-1869. Английский перевод Ольденберга в "Sacred Books of the East", т. XXIX, Оксф., 1886) и Шанкхаяна-грхьясутра (изд. с нем. перев. Ольденберг в "Indische Studien" Вебера, т. XV. Берл., его же англ. перевод в "Sacr. Books", т. XXIX). К "черной" Яджурведе относятся Катхака-г. и Манава-г. (о ней см. статью Брадке в "Zeitschr. der deutsch. Morgenländisch. Gesellschaft", т. XXXVI), а к "белой" — Параскара-г. (изд. с нем. переводом Штенцлер, в "Abhandl. d. deutsch. Morgenländ. Gesellschaft", т. VI, № 2 и № 4, Лпц., 1876-1878. Англ. перевод Ольденберга в "Sacred Books", т. XXIX). С Самаведой связана Гобхила-г. (изд. в "Biblioth. Indica", Кальк., 1880, и киевского проф. Кнауера, Дерпт, 1884. Нем. перевод Кнауера же, Лпц., 1886), а с Атхарведой Каушикасутра (изд. Bloomfield, New Haven, 1890). Другой вид смартасутр, дхармасутры (см.), являются сборниками обычного права, на которых основывается позднейшая юридическая литература индусов. Издания их: "Apastambas Dharmasûtra" (Bühler, Бомбей, 1868-71, 1892), "The Institutes of Gautama" (Штенцлер, Л., 1876), "The Vishnu-smrti" (изд. Jolly, Кальк., 1881), "Vasishthadharmaçastram" (изд. Führer, Бомбей, 1883), "Bâudhâyanadharmaçastra" (изд. Hultsch, Лпц., 1884, в "Abhandl. f. d. Kunde des Morgenländes", т. VIII, № 4. Английский перевод изд. Bühler и Jolly в "Sacr. Books", т. II и XIV, Оксфорд, 1879-82), "The Institutes of Vishnu by Jolly" (Оксф., 1880, "Sacr. Books", т. VII). Упанишадами заканчивается ведийский период, на что указывает и их название Веданта (конец вед). Религиозное движение буддизма внесло в историю И. литературы сравнительно немного произведений. Во главе их необходимо поставить Дхаммапада, собрание изречений на языке пали, представляющее собой самое прекрасное и поэтическое произведение всей буддийской литературы (изд. Fausböll, Копенгаген, 1855. Немецк. перевод Вебера в "Zeitshrift der deutsch. Morgenländ. Gesellsch.", т. XIV, и его "Indische Streifen", т. I, Берл., 1868, затем Leop. v. Schröder, "Worte der Wahrheit — Dhammapadam", Лпц., 1892; Neuman, "Der Warheitpfad.", нем. перев. Лпц., 1893; англ. перев. Макса Мюллера, "Sacr. Books of the East", т. X.; франц. F. Hû, 1878, Пар. Существует еще стихотв. перев. Шульце — Лпц., 1885 — с англ. перев. М. Мюллера). Особенно характерны для буддийской литературы так называемые джатаки (см.), т. е. рассказы из прежней жизни Будды, который возрождался 550 раз. Они очень важны для характеристики буддийской морали и житейской философии и несомненно играли также важную роль в развитии индийских басни и притчи (изд. с английского перев. Фаусбёлль и Rhys Davids, Лондон, 1877-92; затем издания Фаусбёлля: "Five Jâtakas", Копенг., 1861, "Dasarathajâtakam", там же, 1871, и "Ten Jâtakas", там же, 1872). Священные книги буддистов (у сев. буддистов на санскрите, у южн. на яз. пали), приведенные в порядок на первых трех соборах, носят название Трипитака (три корзины) и делятся на три отдела: 1) Сутры, древнейшая часть, содержат изречения и проповеди Будды, его беседы с учениками и т. д. ("Sacr. Books of the East", т. XX, Оксф., 1881, англ. перев. с пали Rhys Davids). 2) Виная (см.) трактует о дисциплине, иерархии и культе (оригин. палийский текст изд. Ольденберг, Лонд. 1879-1882, а вместе с Rhys Davids'ом англ. перев., Оксф., 1881-85, "Sacred Books", т. XII, XVII, XX). 3) Абхидхарма — догматическо-философского содержания, метафизика буддизма. К исторической литературе, созданной буддизмом, принадлежат близко родственные между собой по содержанию палийские хроники: Дипаванса (изд. и англ. перевод Ольденберга, Л., 1879) и Магаванса (изд. Turnour, Коломбо, 1837, в лат. транскрипции; Сумангала, оригин. сингалезским шрифтом, Коломбо, 1877-1883. Англ. перевод Тёрнера и Виджесинха, Коломбо, 1889), имеющие важное значение для И. истории вообще. Литература индийских средних веков, т. е. эпохи, непосредственно примыкающей к ведийской и начинающейся приблизительно с VI века до Р. Хр., отражает на себе все разнообразные исторические влияния и течения этого времени. Характерные ее черты: преобладание фантастического элемента, наклонность к чудесному во всех областях и во всех его видах, весьма ярко выраженное стремление к неземному, сверхъестественному, мечтательность, резигнация, глубокая искренность и задушевность настроения, наряду с бесформенностью и отсутствием чувства меры в отношении формальной архитектоники. Этими чертами она живо напоминает европейскую романтическую литературу. В формальном отношении замечательно почти полное отсутствие прозы; огромное большинство произведений написано в стихотворной форме. Не только кодексы законов (дхармашастры), но и научные сочинения (за исключением грамматических и философских) писались стихами. Своеобразный прозаический стиль, вырабатывавшийся в ведийских брахманах и упанишадах, приходит в забвение. Там, где встречается проза (в грамматических и философских сутрах, комментариях и т. д.), она имеет в высшей степени сжатый, напоминающий математические формулы стиль, чуждый жизни, вполне искусственный. Прозаические отрывки встречаются еще в драме, сказке и басне, но всегда вперемежку со стихотворной речью. При таких условиях вполне естественно, что прозаический стиль средневековой индийской литературы так и не развился и в сравнении с древней прозой представляет скорее шаг назад, тогда как искусство версификации достигает высокого совершенства. Древнейшие произведения этой эпохи — эпические. В этом отношении история развития литературы у индусов совершенно иная, чем у греков, начавших с эпоса и потом перешедших к лирике и драме. Индусы, напротив, начали с религиозной лирики (веды), в которой, правда, встречаются уже известные зачатки эпоса и даже драмы, но в весьма еще эмбриональном состоянии. От лирики они перешли к эпосу, за которым последовала драма. Эпос индусов представляет, таким образом, вышеотмеченные романтические характерные черты, тогда как эпос греков имеет строго классический характер. Эпические поэмы индусов распадаются на: 1) итихасы, пураны или акхьяны (т. е. саги, былины, сказания), 2) кавья, т. е. искусственные поэмы, сочиненные поэтами (kavi). Представителем первого класса является Махабхарата, второго — Рамаяна. Итихаса-пуранами называются уже в более поздних брахманах те легендообразные отдельные вставки, которые в них встречаются довольно часто. Эпитеты итихаса (легенда, сага), пурана ("старина", быль, былина), акхьяна (сказание, рассказ) прилагаются все к Махабхарате, которая является, таким образом, поэмой, принявшей в себя сказания и легенды прежних веков. Напротив, Рамаяна — поэма, задуманная и выполненная по известному определенному плану одним поэтом, называется обыкновенно кавья и представляет собой образчик искусственной поэмы. Махабхарата представляет собой огромную поэтическую энциклопедию, соединяющую в себе все древние сказания. Ее главной фабуле (борьба двух родов, Куру и Панду, происходящих от Бхараты, одного из представителей Лунной династии, из-за обладания клочком земли около теперешнего Дели и столицей Гастинапурой. Борьба оканчивается примирением обеих сторон) отведена только часть всей поэмы — 20000 шлок (двустиший). Остальные 80000 шлок заняты всевозможными вставными эпизодами, из которых иные сами представляются объемистыми и совершенно самостоятельными поэмами. В поэме находится такое ее определение: "это великий учебник полезного, учебник справедливого, учебник приятного, высказанный Вьясой, обладающим неизмеримым духом". Автором Махабхараты является вполне мифическое существо Вьяса, которому приписывается и сочинение различных древних текстов: Вед, Пуран, Веданты и т. д., тогда как автор Рамаяны — Вальмики — не имеет такого баснословного характера, хотя о нем почти ничего не известно. Несомненно, что общий характер Махабхараты с ее героическим мировоззрением указывает на ее большую древность (по крайней мере в главной фабуле) сравнительно с Рамаяной, герой которой — олицетворение добродетелей, выработанных уже брахманизмом: послушания, покорности судьбе, верности долгу, самоотречения, благочестия и т. д. События, послужившие главным сюжетом для Махабхараты (борьба Куру и Панду), относятся приблизительно к 1000 г. до Р. Хр., т. е. к тому времени, когда индусы уже подвинулись дальше на Восток, в долину Ганга (см. Индия, история), и у них начинал складываться государственный и общественный строй. Эти события, вероятно, очень скоро и послужили сюжетом для отдельных сказаний, или рапсодий (акхьяна, итихаса), из которых впоследствии выросла Махабхарата. Несомненно, что ее общая редакция сложилась гораздо позже, вероятно, еще до начала нашей эры, так что древние легенды и былины ее все-таки носят на себе следы позднейших исторических влияний. Брахманизм наложил на них свою печать, и Махабхарата является богатым источником для изучения выработанных им общественных форм и этических идеалов. Окончательная же редакция Махабхараты, вероятно, относится уже к первым векам нашей эры, когда поэма приняла ее современные размеры и состав (от IV до IX в.; литературу см. в статье Махабхарата). Содержание Рамаяны более цельно и менее богато, чем содержание Махабхараты, но и она содержит в себе несколько самостоятельных эпизодов, нарушающих (хотя и не в такой мере, как в Махабхарате) единство плана и цельность впечатления. Некоторые части ее, быть может, не менее древни, чем древнейшие составные элементы Махабхараты, но общий ее характер носит отпечаток безусловно позднейшего, более романтического мировоззрения. Сюжет ее и сама поэма до сих пор пользуются особенной любовью и популярностью среди индусов (литературу см. в статье Рамаяна). Общие сочин. по И. эпосу: Лассен, "Indische Alterthumskunde" (2 изд. т. I, Лпц., 1867); Holtzmann, "Ueber d. alte indische Epos" (Дурлах, 1881, программа); Williams Monier, "Indian epic poetry" (Л. 1863); его же, "Indian Wisdom" (4 изд. Л., 1893). К Махабхарате во многих отношениях примыкают большие эпико-дидактические поэмы, носящие имя Пуран (см.). Термин этот встречается уже в брахманах, где обозначает собой повествования космогонического содержания. Он же применяется и к Махабхарате (см. выше). Содержание Пуран: космогония, баснословная история, подвиги и история древних богов, святых и героев, их генеалогия и т. д. Все они сравнительно позднего происхождения (последнее тысячелетие) и носят на себе сильный отпечаток индусского сектантства: вишнуизма и шиваизма (особенно первого). Их общим источником является Махабхарата, древние саги которой в Пуранах подвергаются сильной модификации. Художественное и поэтическое значение Пуран, однако, неизмеримо ниже их источника (литературу см. Пураны). Точно так же рядом с Рамаяной стоит целый ряд других, более поздних кавья, т. е. искусственных поэм. Значительнее других две поэмы, приписываемые Калидасе (см. ниже), т. е. относящиеся, вероятно, к VI ст. по Р. Хр.: Рагхуванша (род Рагху) и Кумарасамбхава (рождение бога войны). Обе отличаются выдающимися поэтическими красотами и, быть может, действительно принадлежат Калидасе (первая изд., с лат. переводом, Штенцлером, Лонд., 1832. Текст изд. в Калькутте, 1832, 1880 и 1884, в Бомбее — в 1869-74 и 1880. Один эпизод переведен Рюкертом, 1833. Вторая изд. с лат. переводом Штенцлером, Берл. и Л., 1838. Также в Бомбее, 1871, и в Калькутте 3 изд., 1875. Англ. перевод изд. Griffith, 2 изд. Л., 1879). Прочие кавья по своему содержанию очень близко соприкасаются с Махабхаратой и Рамаяной, перерабатывая одни и те же сюжеты; но в них нет простоты, объективности и непосредственности этих двух великих поэм. Эпический элемент в них все более и более переплетается с лирическим, дидактическим и эротическим. В отношении формы мы находим в них особую изысканность, стремление к игре разными внешними трудностями, искусственность, развитую в высшей степени. Среди них первое место занимают так назыв. Махакавья, т. е. "Великие кавья" (числом 6). К ним принадлежат, кроме Рагхуванши и Кумарасамбхавы, еще четыре: 1) Бхаттикавья, сочиненная в Валабхи в VI или VII по Р. Хр. и изображающая историю Рамы, причем главное внимание автора обращено на объяснение грамматики и употребление неправильных форм склонения и спряжения (изд. в Калькутте 1828, потом там же, 1876; 5 глав из нее изд. в немецком переводе, с введением, Schütz'ем, в Билефельде, 1837); 2) Магхакавья, или Шишупалабадха (смерть Шишупалы, соч. Магха), относящаяся к концу Х в. (изд. в Калькутте, 1884, и Бенаресе в 1883. Начало немецк. перевода, I-XI песни, изд. Schütz, Билефельд, 1843); 3) Киратарджуниям поэта Бхарави, вероятно, VI в. (изд. в Калькутте, 1875 и 1879 г. I и II песни в нем. перев. изд. Schütz, Билефельд, 1845) и 4) Найшадхиям, относящаяся к XII в. (см. о ней Bühler, "Journal of the Bombay Branch R. As. Soc.", X, 35; изд. в Бенаресе, 1880). Из других кавья следует упомянуть Налодая, приписываемую Калидасе. Содержание ее — известная история Наля и Дамаянти, составляющая один из лучших вставных эпизодов Махабхараты. Авторство Калидасы, впрочем, сомнительно. Поэма является образчиком необыкновенной искусственности, отличающей позднейшие кавья. Всевозможные искусственные размеры, аллитерации, внутренняя и конечная рифма, игра формальными трудностями — ее внешние черты. Что касается содержания, то эпический элемент в ней часто исчезает за длинными лирическими излияниями. Так, напр., вся вторая песня поэмы, по размерам большая всех остальных, имеет чисто лирический характер и изображает счастие новобрачных Наля и Дамаянти (изд. в 1830 г. Бенари, в 1844 в Калькутте Yates с метрич. англ. переводом. Прекрасный нем. поэтич. перевод издал Ad. Fr. v. Schack во 2 изд. своих "Stimmen vom Ganges", 1877). До чего доходило стремление к внешней виртуозности, кроме Бхаттикавья, может служить примером кавья Рагхавапандавиям поэта Кавираджи из Х в., в которой одновременно, одними и теми же словами рассказываются два сюжета: Махабхараты и Рамаяны. Разумеется, это достигается только употреблением слов и оборотов, имеющих двоякое значение. Калидасе приписывается эпическая поэма на пракрите (на диалекте Магараштри, из которого потом выработался новоиндийский язык Маратхи), содержание которой дает опять история Рамы: Сетубандха (постройка моста) или Раванабадха (смерть Раваны, демона, похитившего жену Рамы), изданная с нем. переводом С. Гольдшмидтом (Страсб., 1880-84). Индийские басни и сказки в отличие от рассмотренных произведений представляют многочисленные и очень близкие родственные связи с такого же рода произведениями других народов. Очень трудно решить, являются ли они оригинальными продуктами И. творчества или заимствованы у других народов, особенно у греков. Действительно, многие И. басни (в Панчатантре, Гитопадеше и др.) поразительно схожи с греческими, приписываемыми Эзопу. Известный санскритист Альбр. Вебер ("Indische Literaturgeschichte", 1 изд., 1852) высказался сначала в пользу оригинальности И. басни и происхождения от нее греческой. Этот же взгляд поддерживал Вагенер ("Essai sur les rapports, qui existent entre les apologues de l'Inde et les apologues de la Grèce. Mémoires couronnés... publiés par l'academie royale.. de Belgique", т. XXV, 1851-53), но Вебер впоследствии изменил свой взгляд и пришел к противоположному: индусы заимствовали свою басню у греков (Weber, "Ueber den Zusammenhang indischer Fabeln mit griechischen", в "Ind. Studien", т. III, и его "Indische Literaturgeschichte", 2 изд., 1876). Противником Вебера явился О. Келлер ("Ueber die Geschichte der griechischen Fabeln", 1862), доказывавший опять первичность И. басни. На стороне окончательного взгляда Вебера стоит Бенфей (предисловие к его переводу Панчатантры, Лпц., 1859), который, впрочем, не отрицает и некоторой доли самостоятельного творчества. Несомненно, что у индусов еще до заимствований у греков была своя, оригинальная И. басня, что признают и Бенфей, и Вебер. С другой стороны, Вагенер и Келлер, как не санскритисты, не могли подтвердить своей точки зрения вескими доказательствами и сами впадали в неточности и ошибки. В пользу последнего мнения Вебера говорит еще то обстоятельство, что, судя по некоторым памятникам греческого искусства (VI в. до Р. Хр.), так называемая басня Эзопа была уже известна у греков в VI в. до Р. Хр., т. е. в эпоху, когда не было еще никаких сношений Индии с греками. Самый богатый и важный в историко-литературном отношении сборник И. сказок и басен — Панчатантра ("Пять книг"), время возникновения которого определить точно нельзя. Во всяком случае, он уже существовал до 531-579 гг. по Р. Хр., потому что в это время был переведен на пехльви по приказанию персидского царя Хосру Ануширвана. За этим переводом последовал целый ряд других: на арабский, греческий, персидский, сирийский, еврейский, латинский, немецкий и др. языки (подробности и литературу см. Панчатантра). В очень близком отношении к Панчатантре находится другой такой же сборник, Гитопадеша (см.), большая часть которого заимствована из Панчатантры. Но в нем сильнее выступает сентенциозный элемент; число изречений (прекрасных и глубоких) здесь так велико, что нарушает ход рассказа. В Индии Гитопадеша до сих пор одна из любимейших книг (литературу см. Гитопадеша). Кроме этих двух сборников, есть еще несколько других, имеющих также общее литературно-историческое значение. Таков сборник сказок и историй Веталапанчавиншати (изд. в Калькутте, 1873 г., Джибанандой Видьясагарой. Из ее 25 рассказов 15 издал, с нем. переводом, H. Uhle, Дрезд., 1877. Ему же принадлежит полное издание текста в "Abhandlungen für die Kunde des Morgenlandes", Лпц., 1881. Немецкий перевод Luber'a изд. в Гёрце, 1885 г.). Затем Шукасаптати (70 рассказов попугая), превратившийся в турецкое Тутинаме — книга попугая (изд. Schmidt, Лпц., 1893. Нем. перевод его же, Киль, 1893); Синхасанадватриншати, т. е. "32 рассказа трона царя Викрамадитьи", или Викрамачарита, т. е. "приключения Викрамы", где рассказчиком является царский трон (см. статью Roth'a в "Journal Asiat.", 1845, октябрь). Особенное значение среди этих сборников имеет собрание сказок Сомадевы из Кашмира (XI в. по Р. Хр.) — Катхаритсагара, т. е. "море сказочных потоков", в котором находится также извлечение из первых трех книг Панчатантры (литературу см. Сомадева). От других сборников сохранились только их заглавия. Весьма вероятно предположение Бенфея, что Синдбад, мореход арабской 1001 ночи, герой "Повести о семи визирях", есть позднейший отголосок пустившегося странствовать индийского Сиддхапати (т. е. владыки волшебников или мудрецов), который на своей родине совершенно позабыт (см. Бенфей, "Pantschatantra", I, стр. 23, и его "Orient und Occident", т. III, стр. 171-180). У индусов было также несколько романов, мало, впрочем, замечательных. Таковы: Дашакумарачаритам, принадлежащий Дандину (см.), вероятно, из VI в. по Р. Хр., затем Васавадатта (см.), автор Субандху и, наконец, Кадамбари (имя героини), автор Бана (изд. в Калькутте, 1850 г., затем в 1883, Bombay Sanscrit Series № XXIV. Peterson с важным историко-литерат. введением; 2 изд. 1889. Еще изд. Таранатха Таркавачаспати, Калькутта, 1882, 2 изд. Об этих романах см. Weber, "Indische Literaturgeschichte", 2 изд., 1876; его же, "Indische Streifen", т. I, Б. 1868. Об авторе Бане см. M. Müller, "Indien in seiner weltgeschichtlich. Bedeutung", Лпц., 1884, стр. 252 и след., 282 и след., или "India: what can it teach us", Л., 1883, стр. 307 и след., 330 и сл.). Оба последние романа принадлежат, вероятно, XII в. по Р. Хр. В области лирики имеется лишь небольшое число более обширных лирических поэм, среди которых первое место занимают поэмы Калидасы (вероятно, VI в. по Р. Хр.): Мегхадута (облако-посол) и Ртусанхара (собрание времен года). Содержание первого вращается в сфере чисто человеческих чувств и образов, хотя герой стихотворения — Якша, т. е. гений, полубог из свиты Куверы (бога богатств). Разлученный со своей милой, он посылает ей свой привет с проходящей мимо тучей и описывает ей дорогу, по которой ей придется лететь (изд. Wilson, с англ. перев., Калькутта, 1813; Gildemeister, со словар., Бонн, 1841; Штенцлер, со словар. и примеч., Бреславль, 1874. Переводы немецкие: В. Hirzel, Цюрих, 1846; изящный поэтич. Макса Мюллера, Кенигсберг, 1847; прозаический Schütz, с примеч., Билефельд, 1859, и метрический Fritze, Хемниц, 1879. Текст и англ. перевод H. Wilson, 3 изд., Лонд. 1867 г.). Описательный элемент еще ярче в другой поэме Калидасы — Ртусанхара (описание шести И. времен года), обличающей богатую наблюдательность, тонкое понимание красот природы и живую, яркую фантазию автора, мастерски избегающего монотонности и безжизненности подобного рода поэм (изд. еще в 1792 г., в Калькутте, основателем И. филологии В. Джонсом, затем с лат. и нем. метрич. перевод. Р. v. Bohlen, Лпц., 1840; текст и коммент. Калькутта, 1872). Другая объемистая лирическая поэма — Гхатакарпара (см.), вероятно, VI в. по Р. Хр., очень искусственная по форме и содержанию. Замечательна также эротическая поэма Чаурапанчашика (50 строф Чауры), или просто Панчашика. Автор описывает в ярких и сладострастных образах свое любовное счастье. Автором ее, вероятно, был Бильхана, живший, по Бюлеру, во 2-й половине XI в. (см. W. Solf, "Die Kaçmîr-Recension der Pañcacika", Киль, 1886, введение); по преданию, он находился в тайной связи с царской дочерью, был открыт и присужден к смерти. В ожидании казни он сочинил свою поэму, снискавшую ему прощенье и руку царевны (изд. Р. v. Bohlen, Берл., 1833, вместе с Бхартрхари; метр. нем. перевод A. Hoefer, "Indische Gedichte", Лпц., 1844, т. I). Прочие лирические произведения И. средних веков представляют собой коротенькие стихотворения, в сжатых словах и немногих чертах дающие образ, настроение или какую-нибудь ситуацию. В этом отношении они напоминают изречения — весьма любимый у индусов и достигший высокого совершенства род поэзии. Эти миниатюры, обнаруживающие в немногих, но тонких и нежных чертах самую утонченную и богатую наблюдательность и глубину впечатления, представляют и в формальном отношении особенную изысканность и утонченность. Их прихотливая метрика так своеобразна, что не поддается передаче средствами другого языка и требует непременно знакомства с ними в подлиннике. Таковы произведения Бхартрхари (Bhartŗhari), который был в одно время поэтом, грамматиком и философом (VII в. по Р. Хр.). Судя по сохранившимся известиям кит. писателя И-Цинга, Бхартрхари был беспокойной, артистической натурой, постоянно увлекавшейся и непостоянной; увлекшись буддизмом, он сделался монахом, но потом, опять соблазнившись мирскими радостями, вышел из общины, опять вернулся в нее и опять вышел, что проделывал семь раз. Он сознавал свой недостаток, но не мог с ним справиться (см. Мах Müller, "Indien in seiner weltgeschichtl. Bedeutung", стр. 302). От него остались три шатаки (сотни) превосходных маленьких стихотворений, из которых первая — эротического содержания, а другие две имеют характер изречений и полны остроумия и юмора. Первая шатака, или Шрнгарашатакам (шатака любви), полна грации и юмора, напоминающих иногда очень близко Гейне. В заключение поэт разочаровывается в утехах любви и жаждет покоя, уединения в тихих лесах. Самоотречению и его восхвалению посвящена третья шатака. Бхартхари приписывается также упомянутая выше Бхаттикавья (текст его шатак изд. Р. v. Bohlen, Б., 1833, варианты Шифнер и Вебер, 1850; метрич. нем. перев. Р. v. Boblen, Гамб., 1835; фр. перев. Р. Regnaud, II., 1875; англ. перев. Wortham, Лонд.). Калидасе приписывается Шрнгаратилакам (украшение любви) — собрание небольших эротических стихотворений, грациозных и нежных (изд. Gildemeister, вместе с Meghadûta Калидасы, Бонн, 1841). Главным произведением эротич. лирики индусов является Амарушатакам (100 строф Амару), автор которого большой мастер в изображении разных любовных ситуаций: первой стыдливой любви, любовной тоски, ревности, ожидания, любовных ссор и примирений и т. д. Несмотря на однообразие положений, Амару не впадает в монотонность и всегда находит новые и оригинальные черты и образы (издан еще в 1808 г. в Калькутте. Текст с франц. перевод. изд. Apudy, "Anthologie érotique d'Amarou", П., 1831; нем. перевод Рюкерта в "Museenalmanach", 1831. Прозаический нем. перевод Бётлингка в "Indische Sprüche", 2-ое изд., СПб., 1870-73. Новейшее издание "Amaruçataka etc." von Simon, Киль, 1893). Изящные эротические стихотворения находятся также в одном трактате по риторике XV в. Сагитьядарпана (зеркало поэзии), где они приводятся как образцы (изд. в Индии несколько раз: Roer, в "Biblioth. Indica", т. X, 1851; англ. перевод Ballantyne, там же. Нем. перевод образцов у Бётлингка, "Indische Sprüche"). Образчики подобных стихотворений других поэтов можно найти в таких же трактатах: Кавьядарша (зеркало поэзии), Дандина (издан в "Bibliotheca Indica", 1863; в Калькутте, 1877, 1882; Лпц., 1890), Кавьяпракаша (свет поэзии, изд. Калькутта, 1866, 1876) XII в. (нем. прозаический перевод Бётлингка в "Indische Sprüche", где есть подобные же произведения других поэтов). Кроме вышеназванных произведений, заслуживает внимания Сапташатакам (700 строф) поэта Гала (Hâla), обширная антология маленьких лирических стихотворений, написанных на пракрите. Большинство их также эротического содержания. Рядом со сладострастными вольностями здесь встречается много прелестных вещей: одни чисто лирического характера, другие — миниатюры, жанровые картинки (издал Вебер, с прозаическим нем. переводом, в "Abhandlungen für die Kunde des Morgenländes", т. VII, № 4, Лпц., 1881. Перевод первых 400 строф там же, т. V, № 3). Довольно большое число стихотворений Гала переведено недурно стихами Бруннгофером ("Ueber den Geist der indischen Lyrik", Лпц., 1882). Переходное звено от лирики к драме составляет знаменитая лирико-драматическая поэма "Гитаговинда" (песнь о пастухе) поэта Джаядевы, жившего в XII в. по Р. Хр., вероятно, в Бенгалии (см. Джаядева). Содержание ее: любовь Кршны (воплощение Вишну) к прекрасной пастушке Радхе, их ссора и благополучное примирение. Гитаговинда представляет большой историко-литературный интерес тем сходством, которое замечается у нее с так называемыми ятрами, народными драматическими представлениями, сохранившимися до сих пор в Бенгалии (см. о них "Nisikânta Chattopâdhyâya of Calcutta. The Yâtrâs or the popular dramas of Bengal", Л., 1882; докторская диссертация Цюрихского унив.). Ятры изображают обыкновенно различные случаи из жизни Кршны и состоят из песен, сменяющихся импровизируемым диалогом. Действующие лица тоже Кршна, Радха, его отец, мать, пастушки и шутник Нарада. Они составляют необходимую принадлежность культа Кршны и ведут свое начало из церемоний и процессий, совершавшихся при этом культе. В этом отношении они представляют полную параллель с христианскими мистериями. В высшей степени вероятно, что эти ятры, или полулирические представления из жизни Кршны, ведут свое начало из глубокой древности. Гитаговинда представляет собой не что иное, как такую ятру, только прошедшую сквозь фантазию талантливого поэта. Сходство ее с ятрами делает весьма вероятным предположение Лассена, что И. драма развилась из культа Вишну и что Гитаговинда, несмотря на свою принадлежность к позднейшему времени, есть образчик или отражение такого примитивного драматического произведения. В известные дни, посвященные празднованию Вишну-Кршны, перед собравшимся народом исполнялись наиболее замечательные сцены и случаи из жизни этого бога. Танцы, пение и музыка играли при этом важную роль, а диалог, или необходимая в известных местах прозаическая речь, предоставлялись изобретательности исполнителей. Из таких праздничных представлений, похожих на нем. Singspiel'и, развилась И. драма, как греческая — из празднеств Дионису. Гитаговинда интересна еще в том отношении, что ее чувственные эротические картины и образы истолковываются И. брахманами в мистическом смысле, что, кажется, отчасти лежало в намерении самого автора. Взаимная любовь Кршны и Радхи, их разлука и стремление к соединению, которое наконец достигается, — должны изображать страстное влечение человеческой души к высшему божеству и слиянию с ним. В этом отношении Гитаговинда представляет разительную параллель с библейской Песнью Песней (изд. Лассена, с лат. перев., Бонн, 1836; Калькутта, 1882. Прозаический нем. перевод Дальберга, Эрфурт, 1802; стихотвор. Riemschneider, Галле, 1818. Лучший перевод Рюккерта, виртуозно передающий формальные тонкости оригинала, в "Abhandlungen für die Kunde des Morgenländes" т. I. Англ. пер. Арнольда, "The indian song of songs", Л., 1876). Начала И. драмы, таким образом, обыкновенно ищут в культе Вишну-Кршны. Противоположная теория, отрицавшая самобытность И. драмы и выводившая ее от греческой, которую могли завезти в Индию греки Александра Македонского, была выставлена Виндишем ("Der griechische Einfluss im indischen Drama", в "Verhandlungen des fünften international. Orientalisten-Congresses, gehalten zu Berlin", 1881, 2 ч.: "Abhandlungen und Vorträge", 2 полов. Б., 1882), но без особого успеха. Сами индусы считают изобретателем драмы мифическое лицо Бхарату, исполнявшего танцы и театральные пьесы перед богами, причем актерами ему служили Гандхарвы (см.) и Апсарасы. Ему же приписываются многие сутры, или правила сценического искусства. Древнейшая пьеса, исполнявшаяся Бхаратой, называется "Выбор жениха богиней Лакшми" (жена Вишну), что опять указывает на роль, играемую культом Вишну в истории И. драмы. Но само слово Бхарата значит, между прочим, "актер", так что, быть может, в его лице мы имеем очень обыкновенное у индусов олицетворение (драматического искусства). Во многих народных И. говорах бхарата значит также "певец", на чем уже строил Лассен свое предположение о выдающейся роли пения в начатках И. драмы. Несомненно, что и танцы играли в них не менее важную роль. От корня nat (пракритская форма от nart — танцевать) производится целый ряд форм, означающих разные понятия сценического дела: каузатив nâtayati = представлять в лицах, nâtya — танец, мимика, лицедейство, nata и nâtaka мужского рода — актер (т. е. первично танцор), среднего рода — драма и именно ее высший род. Каково бы ни было первое начало И. драмы, но развитие ее было богато и разнообразно. Все драматические произведения делились на: 1) rûpaka, т. е. драматические произведения высшего класса, и 2) uparûpaka — драматические пьесы низшего разбора. В первом насчитывалось 10 родов, а во втором 18. Некоторые из подразделений основаны были на чисто внешних, часто натянутых и несущественных признаках, что объясняется пристрастием индусов к изысканной и хитрой систематизации, но во всяком случае свидетельствует о замечательном развитии драмы. Высший род — nâtaka; сюжет должен быть серьезен и важен и взят из истории или мифологии (пример: Шакунтала Калидасы); действующими лицами могут быть только князья, полубоги и боги; фабула должна быть основана только на любви или героизме; число актов не меньше пяти и не более десяти. Шутливый и комический элемент, однако, допускается; трагический конец вообще невозможен в И. драме. Смерть героя или героини даже не должна быть упомянута. Вообще требования приличия и этикета исключали массу сценических ситуаций, как серьезных, так и комических. Так, на сцене не допускались: враждебный вызов, проклятие, изгнание, разжалование, народные бедствия; нельзя было кусаться, царапаться, целоваться, есть, спать, купаться, мазаться и жениться (см. Wilson, "Select Specimens of the Theatre of the Hindus", 2 изд. Лондон, 1835). Второй род первого класса, пракарана (произведение), близок к nâtaka, но менее серьезен. Сюжет (самое подходящее — любовь) должен разыгрываться в порядочном обществе; действующими лицами могут быть министры, брахманы или уважаемые купцы; героиня — из хорошей семьи или гетера (как и у греков, пользовавшаяся уважением). Пример: Мрчхакатика Шудраки. Прагасана (смех, насмешка) называлась небольшая одноактная пьеса сатирического или комического характера. В ней осмеивалось лицемерие или чувственность. Действующими лицами могли быть: аскет, царь, брахман, мошенник. Из упарупака высшая — nâtika, отличающаяся от nâtaka только числом актов (не больше 4). Образчиком может служить Ратнавали (см. ниже). Затем следует упомянуть trotaka (разрывающая) в 5, 7, 8 и 9 актов; действие происходит то на земле, то на небе. Пример — Урваши Калидасы. Формальные особенности И. драмы: каждая пьеса начинается с пролога, перед которым читается особая молитва или благословение (nândî); затем следует сжатое сообщение об исполняемой пьесе и ее авторе, после чего в диалоге директор труппы и один из ее членов как бы испрашивают благоволение публики, указывая в конце на имеющих появиться действующих лиц. Число актов от 1 до 10, иногда оно определено, иногда предоставлено автору (в известных границах); длительность действия в одном акте не больше дня, но между несколькими актами могут проходить и целые годы. В Шакунтале в последнем акте является уже маленький сын героини, плод ее любви, которая в первом акте только что завязывается. В другой драме между первым и вторым актом проходит даже 12 лет. Единство места также не соблюдается (как в романтической драме); перемена места может происходить в течение одного акта, и действие переносится даже на небеса, в воздушное царство нимф, демонов и полубогов. Число лиц не ограничено и нередко очень значительно. Язык весьма разнообразен. Каждое действующее лицо говорит особым диалектом: цари, герои, брахманы и вообще мужчины высшего класса говорят на санскрите, а женщины и мужчины низшего класса — на пракрите (см.). В последнем случае опять наблюдается связь между общественным положением действующего лица и языком его речей: женщины высших сословий поют на пракритском диалекте магараштри, но их диалог ведется на говоре шаурасени; на последнем говорят также дети, служанки почище, евнухи и т. д.; прочие лица говорят на других говорах (магадхи, абхири, аванти), а самые презренные люди — на говорах пайшачи (угольщики, судомойки) и апабхрамши (варвары и т. д.). Подробности см. Lassen, "Institutiones linguae pracriticae", Бонн, 1837. Сценическое устройство было просто, и фантазия слушателей должна была дополнять многое (как в театре времен Шекспира). Особых театров не было, равно как сложных декораций и машин. У царей были во дворцах особые покои (Samgîta-çâlâ, т. е. концертная зала), в которых, вероятно, происходили и драматические представления. Занавес был в глубине сцены; за ним находились уборные (nepathya), откуда являлись и куда скрывались актеры. Занавес этот носил загадочное название yavanikâ, т. е. ионический, греческий занавес, что приводилось как одно из доказательств греческого влияния на И. театр. Одним из доводов в пользу этого влияния было еще присутствие особого комического действующего лица в И. драме, так назыв. видушака (см.), которое сравнивалось с поверенным хитрым рабом (servus currens) греко-римской комедии. Но видушака — вполне И. продукт, и до сих пор подобные шуты встречаются при дворах туземных князей. Скорее его можно сравнить с шекспировским шутом. Вообще И. драма в форме и содержании очень напоминает приемы Шекспира. Отсутствие типов и стремление к характеристичной индивидуальности, романтическая свобода в обращении с условиями места и времени, отсутствие трех единств, пестрая смена стихотворной и прозаической речи, даже характер юмора, игра слов, контрасты серьезного и комического в одной и той же пьесе, фантастический элемент — все это иногда имеет совершенно шекспировский характер (mutatis mutandis). Эпоха высшего процветания И. драмы простирается от V до VIII или IX ст. по Р. Хр. В V-VI вв. жил Шудрака, автор комедии "Мрчхакатика" (глиняная колясочка), в VI — Калидаса (см.), в VII — Шри Гарша, предполагаемый автор пьес "Ратнавали" и "Нагананда"; и в VIII — Бхавабхути. Вишакхадатта (см.), автор замечательной во многих отношениях пьесы "Мудраракшаса", жил, вероятно, в VII-VIII вв. VI в. вообще должен быть отмечен, как золотой век классической И. литературы. К нему относится деятельность Калидасы, не только величайшего И. драматурга, но и автора наиболее почитаемых после Рамаяны и Махабхараты поэм — "Кумарасамбхава", "Рагхуванша", "Мегхадута" и "Ртусанхара". В этом же веке И. сказка и басня достигли уже такой славы, что персидский царь велел перевести Панчатантру; тогда же жили романист Дандин (см.), лирик Гхатакарпара (см.), автор изречений Веталабхатта и такие ученые, как астроном Варагамигира (см.), филологи Амарасинха и Вараручи (см.), философ Дигнага и мн. другие. Следующее VII ст. дало поэта и ученого Бхартрхари (см. выше), романистов Бана и Субандху, драматурга Дхавака и др.; тогда же были написаны такие ученые произведения, как Кашика (ученый комментарий к очень трудным для чтения сочинениям знаменитого грамматика Панини). Калидасе приписываются три драмы: самая знаменитая из них "Шакунтала", затем следует "Урваши или Викраморваши" (см.) и наконец "Малавикагнимитрам", т. е. "Малавика и Агнимитра". Первые две являются настоящими представительницами романтической сказочной и фантастической И. драмы; последняя скорее напоминает новейшие пьесы, построенные на сложной, запутанной интриге. Сюжеты первых двух заимствованы из древних сказаний или саг, встречаемых в эпосе и даже в ведийской литературе (Урваши — в Шатапатха-брахмане). Содержание последней взято из жизни И. царей; легкая придворная и гаремная интрига составляет зерно пьесы. Общий характер драматических произведений Калидасы — необыкновенная гармоничность, непосредственная неясность и тонкость всех мотивов, настроений и ситуаций. Ничего резкого, страшного, мрачного или отталкивающего, никаких грубых контрастов. Необыкновенно тонкое чувство художественной меры разлито во всех мельчайших подробностях, сглаживая все, что могло бы произвести резкое впечатление, и придавая всем контурам пьесы изящную мягкость и гармонию. В этом отношении Калидаса может быть сравниваем с Рафаэлем и Моцартом (как драматическим композитором). Неудивительно, что это чувство красоты и меры у Калидасы так пленяло Гёте (литературу см. Калидаса, Викраморваши). Совершенно в другом роде, чем драмы Калидасы, драма "Мрчхакатика" Шудраки. Мягкости и нежности, фантастичности Калидасы здесь нет и следа. Сюжет пьесы взят из действительной жизни (взаимная любовь богатой гетеры Васантасены и бедного, но благородного Чарудатты, заканчивающаяся их соединением и возведением гетеры в достоинство законной жены) и выводит целый ряд живых и ярких характеров, созданных И. жизнью. Пьеса полна жизни, юмора и остроумия и представляет много сильных драматических мест, доказывая замечательную разносторонность И. гения, создавшего такие две совершенно несхожие творческие индивидуальности, как Калидаса и Шудрака. К VII веку относятся драмы, приписываемые кашмирскому царю Шригарша или Шригаршадева: "Ратнавали" ("Нитка жемчуга"), навеянная, очевидно, "Малавикой и Агнимитрой"; "Нагапанда" ("Радость змеи") — декоративная вещь с сильным буддийским оттенком, и "Приядаршика" ("Приятная для взора"). Литературу см. Шригарша. В VIII в. жил Бхавабхути, считающийся вместе с Калидасой и Шудракой третьим выдающимся И. драматургом. От Бхавабхути сохранились три драмы: "Малатимадхава" ("Малати и Мадхава"), "Магавирачарита" ("Жизнь и подвиги великого героя") и "Уттарарамачарита" (дальнейшая судьба Рамы). Первая представляет в десяти актах историю любви Малати, дочери министра, к молодому человеку Мадхава, учащемуся в Удджаини сыну министра из другого княжества. В эту главную фабулу очень ловко введена история другой любви, друга Мадхавы (Макаранда) к Мадаянтике (изд. Калькутта, 1830, 1876, с прекрасным введением, изд. Бхандаркар, Бомбей, 1876; Мадрас, 1883. Английский перевод изд. Wilson, в "Select Specimens of the theatre of the Hindus", с кот. сделан нем. перев., Вольфом: "Theater der Hindus", Веймар, 1828-1831. Хороший стихотв. нем. перевод Fritze, Лпц., 1884; Reclam "Univ. Bibl.", № 1844; фр. перев., П. 1885). Вторая пьеса изображает историю Рамы с незначительными уклонениями от Рамаяны. Изд.: Trithen (Л., 1848), Anundoram Borooach (Кальк., 1877), Джибананда Видьясагара (там же, 1873). Англ. перевод: Pickford (Лонд., 1871). Третья пьеса изображает судьбу Рамы и Ситы по возвращении их на родину (изд. в Калькутте, 1831, 1862, 1881; Мадрас, 1882. Англ. перев. у Вильсона, "Select. Specimens of the Theatre of the Hindus", Кальк., 1826. Франц. F. Nève, Брюссель, 1880). Пьесы Бхавабхути богаты поэтическими красотами. Ему удаются описания природы; он мастер в изображении интимных, нежных и тонких настроений и деликатных, тонких характеров. Рядом с этим он хорошо передает и глубокую, сильную страсть, особенно любовь, возвышенные и благородные характеры. Замечательно, что комический элемент у него стоит на заднем плане и во всех пьесах нет видушаки (см. общую характеристику Бхавабхути у Anundoram Borooah, "Bhavabhûti and his place in Sanscrit Literature", Калькутта, 1878, a также во введении франц. перевода "Uttararâmacarita" Nève). Замечательна также драма "Мудраракшаса" (печать министра Ракшаса) поэта Вишакхадатты (см.), время жизни которого до сих пор с точностью не определено (VII-VIII в., может быть). Действие основано на политической интриге; пьеса обличает большой драматический талант; много жизни, движения и захватывающего интереса. В Х в. уже была известна и популярна "Венисанхара" ("Плетение косы") поэта Бхатты Нараяны. Сюжет этой шестиактной пьесы заимствован из Махабхараты; поэтические достоинства невелики (см. Венисанхара). Около 900 г. жил Раджашекхара, от которого осталось четыре драмы: "Баларамаяна" (повесть о ребенке Раме; изд. Govinda Deva Sâstri, Бенарес, 1869; Jîvânanda Vidyâsâgara, Кальк., 1884), "Прачандапандава" ("Гневный потомок Панду"), или "Балабхарата" (дитя Бхарата; изд. Коппеллер, Страсб., 1885), "Виддхашалабханджика" (изд. Jîvânanda Vidyâsâgara, Калькутта, 1883) и "Карпураманджари" (изд. в инд. журнале "Пандит", т. VII). В XI веке жили Кшемендра, или Кшемишвара, и Дамодара Мишра. Первый оставил драму "Чандакаушика" (гневный Каушика; изд. Jayanmohana Çarman, 1867; нем. перевод Fritze, Лпц.; дешев. изд. Реклама № 1726), а второй — "Гануманнатака" (драма о Ганумане), или "Маганатака" (большая драма), в 14 актах, невысокую в художественном отношении. Поэту Джаядеве (не автор Гитаговинды) принадлежит драма "Прасаннарагхава" (кроткий потомок Рагху, т. е. Рама; изд. Govinda Deva Sâstri, Бенарес, 1868; Мадрас, 1882, 3 изд.). В заключение необходимо упомянуть о шестиактной драме Кршны-Мишры "Прабодхачандродая", т. е. восхождение месяца познания. Она принадлежит к более поздним произведениям И. театра (самое раннее — XII в.) и является одной из самых оригинальных и замечательных драм. Это самая полная аллегория теологическо-философского содержания, имеющая целью прославление ортодоксального брахманизма, с оттенком вишнуизма. Действующие лица — все абстрактные понятия, аллегории и символы, и тем не менее пьеса полна жизни, драматического интереса и силы (текст изд. Brockhaus, Лпц., 1835-1845, также в Калькутте, 1874; немец. переводы Гольдштюкера, изд. Rosenkranz, Кенигсберг, 1842, и В. Hirzel, Цюрих, 1846.). Герои пьесы: верховный дух, способность представления, откровение, красноречие, размышление, бесстрастие, воля, правильное познание, царь-разум и его жена-мнение, религия и ее дочь — спокойствие, дружба, основательное суждение, терпение, сострадание, книжная ученость, лицемерие, царь-ошибка, брахман-наружная святость, их свита: сладострастие, эгоизм, гнев, скупость и т. д. Оба царя, Разум и Ошибка, противопоставлены друг другу, и первый в конце концов побеждает. После XII в. драматическая литература индусов продолжает существовать, хотя и не в состоянии достигнуть совершенства произведений золотого века. Сюжеты более серьезных драм — большей частью заимствованы из эпоса или из легенды о Кршне-Вишну. Рядом имеются и более или менее объемистые фарсы и комедии, большей частью очень грубого свойства. Художественное достоинство всех этих запоздалых плодов невысоко. Кроме эпоса, лирики и драмы, И. поэзия представляет еще один оригинальный род поэзии, который весьма редок в других литературах — это отчасти известная нам из обзора других родов инд. творчества поэзия изречений. В изречениях индусов масса глубоких, возвышенных, благородных, часто поразительных и оригинальных идей, выраженных в ясной и изящно-художественной форме. Собрания таких изречений сравнительно редки: таковы две шатаки (сотни) Бхартрхари из его трех (см. выше): "Нитишатака" (шатака житейского опыта) и "Вайрагьяшатака" (шатака разочарования, равнодушия), затем анонимные сборники "Шантишатака" (шатака душевного спокойствия) и "Мохамудгара" (молоток для глупости); большая же часть изречений рассеяна по различным другим произведениям: сказкам и басням (Гитопадеша, Панчатантра), эпосу (особенно Махабхарате), законам Ману и т. д. Все изречения собраны, с прекрасным немецким переводом, у Бётлингка ("Indische Sprüche", СПб. 1863-1865; 2-е изд., более полное, 1870-73); шатаки Бхартрхари изданы Р. v. Bohlen'ом (с лат. переводом, Берлин, 1833; его же нем. стихотвор. перев., Гамбург, 1835), две последних шатаки, "Нити— и Вайрагья", изд. Kashinath Trimbak Telang (Бомбей, 1874). Извлечение из собрания Бётлингка (387 изречений) в стихотв. переводе L. Fritze (Лпц., Reclam "Universal Biblioth."). Первый голландский перевод двух шатак Бхартрхари издал Abraham Roger ("Open Deure") еще в 1651 г.; с него сделан был нем. перевод ("Neueröffnetes Indisches Heidenthum", Нюрнберг, 1663), который послужил Гердеру для его "Gedanken eines Brahmanen".

Грамматическая литература индусов. В языкознании индусы стояли выше всех остальных народов древности, не исключая греков. Их наблюдения над живым языком отличались замечательной точностью, напоминающей метод современной физиологической фонетики. Анализ форм родного языка, сделанный И. грамматиками, сослужил большую службу и европейским языковедам, принявшимся изучать санскрит только в нынешнем столетии и только благодаря этому изучению поставившим языкознание на настоящий, правильный путь. Аналитическое направление индийской грамматической школы сказалось даже в слове, означающем грамматику: vyâkarana = разложение, анализ. Понятия корня, суффикса и префикса были эмпирически установлены индийскими грамматиками, и морфологический анализ слова на его составные части произведен с большим искусством и тщательностью; изучение фонетики, звуковых законов, определение условий, при которых происходит изменение или исчезновение звуков, отличается истинно научной точностью, удивительной тем более, что в других отраслях науки ее не хватало индусам. Для индийской грамматической школы весьма благотворным было то обстоятельство, что изучение языка и грамматики развилось на священных ведийских текстах, каждая буква которых была священна и требовала к себе глубочайшего почтения. Это и приучило индийских грамматиков к точности и тщательности, отличающей их работы (общий очерк инд. граммат. школы см. у Benfey, "Geschichte der Sprachwissenschaft", Мюнхен, 1869, стр. 35-100). Пробуждение интереса к языку у индусов является очень рано; этимологическое сближение слов и объяснение их состава, нередко вполне правильное — уже очень обыкновенный прием в древнейших брахманах (см. выше). Древнейшие грамматические работы индусов — так называемые Падапатха ведийских текстов и Нигхантавас (ведийские глоссы). Первые представляют собой особую форму ведийского текста, в которой слова, соединяющиеся обыкновенно в санскрите друг с другом, причем конечные звуки одного и начальные звуки другого известным образом влияют друг на друга и нередко подвергаются значительным изменениям (так называем. правила санддхи), разъединены и приводятся в неизменном виде. Это разъединение, явившееся необходимым для точного понимания священных текстов (потому что народный язык уже отошел в своем развитии от древнего ведийского), было очень нелегким делом и обратило внимание на те фонетические законы, по которым происходят изменения санддхи. Эта работа, приписываемая древним грамматикам Шакалья и Гаргья (первому для Ригведы, второму для Самаведы), положила начало индийской грамматической науке. Нигхантавас (глосарии) или Найгхантукам суть не что иное, как собрание ведийских глосс (в 5 книгах), предназначавшееся для устного преподавания; здесь собраны и объяснены непонятные и затруднительные ведийские слова. Объяснение заключается большей частью в сопоставлении синонимов; в 4 кн. собраны особо трудные слова, а в 5-й имена богов, встречающихся в ведах. Работа эта была в высшей степени необходима для понимания текстов, потому что разница между ведийским санскритом и позднейшим была особенно велика в лексико-семасиологическом отношении. Веды стали труднопонимаемыми до того, что древний философ Каутса, современник или предшественник грамматика Яска (V в. до Р. Хр.), утверждал, что веды — бессмыслица, так как состоят из непонятных слов. К Нигхантавас Яска составил знаменитый комментарий "Нирукта" (объяснение), в высшей степени важный для истории инд. языкознания (изд. Roth, "Yâskâ's Nirukta sammt den Nighantavas", Гёттинг., 1852). Яска жил еще задолго до знаменитейшего инд. грамматика Панини (половина IV в. до Р. Хр.); между ними было еще несколько известных грамматиков (см. Benfey, "Geschichte der Sprachwiss.", стр. 47), так что Яска должен быть отнесен к V, если не к VI веку до Р. Хр. Сами Нигхантавас составлены за несколько веков до Панини и, стало быть, задолго до Яски. В "Нирукта" заключается объяснение Нигхантавас и труднейших мест в ведах вообще; здесь же сообщаются первые грамматические сведения и перечисляются разные древние грамматики. Кроме того, "Нирукта" — первый памятник собственно классического санскрита, отличного от ведийского (см. Санскрит). В это время И. грамматика стояла уже на довольно высокой ступени развития: понятия корня и формативных элементов были уже выработаны, а также установлены звуковые изменения, происходящие при соединении этих частей слова; измененные при этом фонетически и нетронутые формы суффиксов различались друг от друга, причем выяснено было, что различия между ними вторичны и обусловлены фонетическими причинами. Грамматическая терминология Яски та же, что впоследствии у Панини. Среди цитируемых у Яски грамматиков особенно замечателен Шакатаяна. Если судить по приписываемой ему грамматике (отрывок изд. Bühler в журнале Бенфея "Orient und Occident", т. II, 691-706; ср. также т. III, стр. 182-84, 192; полное изд. G. Oppert, Мадрас, 1893), то Панини только исправил и дополнил его работы. Шакатаяна первый утверждал, что имена существ. и прилагател. происходят от глагольных корней. В полемике, завязавшейся между ним и другими грамматиками, среди которых особенно выдавался Гаргья (см.), Шакатаяна одержал верх. Яска стал на его стороне, а позже и Панини. Из этой полемики видно, как далеко ушла в своем развитии И. грамматическая школа уже в такую отдаленную эпоху. Высшую точку подъема в развитии И. языкознания (всех И. грамматиков — предшественников Панини — насчитывается 64) представляет грамматик 4 в. до Р. Х. Панини (см.), который оставил 8 книг грамматических правил (около 4000) — первый систематический труд И. грамматической школы, дошедший до нас. Правила его грамматики отличаются необыкновенной сжатостью и краткостью. Эта сжатость достигается, между прочим, гениальной терминологией, состоящей из произвольно выбранных звуков, имеющей чисто алгебраический условный характер и отличающейся строгой последовательностью. Разъяснением необыкновенно трудных для чтения работ Панини наука обязана нашему академику О. Н. Бётлингку ("Panini's acht Bücher grammatischer Regeln", Бонн, 1839-1840; 2-е изд. с немецк. перев. "Panini's Grammatik", Лейпциг, 1886-87). Необыкновенная трудность Панини вызвала целый ряд объяснителей и комментаторов. Древнейшие комментарии к нему: Парибхаша, автор которых неизвестен, затем Варттикас, начало II в. до Р. Хр., Катьяяны и большой комментарий Махабхашья (великий комментарий) грамматика Патанджали, жившего, вероятно, около половины II-го века до Р. Хр. (см. "Zeitschrift des deutschen Morgenl. Gesellsch.", т. XXXIX, 528-531). С тех пор грамматическая литература индусов все росла и развивалась и в ней есть немало важных работ. Рядом с Панини существовали и другие грамматики, державшиеся каждый своей системы и терминологии. Уже Яска и Панини различали восточную и северную школы грамматиков. Существовала еще так называемая школа Аиндра (см. Burnell, "On the Aindra School of Sanscrit Grammarians", Mangalore, 1876 г.; Kielhorn, "Çantanava's Phitsûtra", Лейпц., 1866). Из позднейших грамматических работ замечательны комментарии к Панини Кашика, грамматиков Вамааы и Джаядитьи, живших в VII в. по Р. Хр. (изд. Bâla Çâstri, Бенарес, 1876-78). Для изучения пракрита (см.) много сделали Вараручи (см.) VI в. по Р. Хр. и Гемачандра (см.) XII-го. В XIII в. жил Вопадева (см.), автор легкой грамматики для начинающих — "Мугдхабодха" (просвещение глупца), оказавшей услуги и европейским санскритистам. В области лексикографии начало положили упомянутые выше Нигхантавас. Первый и самый важный настоящий санскритский словарь — "Амаракоша", автором которого является Амара, Амарадева или Амарасинха, живший при дворе Калидасы в числе девяти его "перлов", т. е. в VI в. по Р. Хр. Для европейских словарей (особенно для словаря Бётлингка и Рота) он оказал крупные услуги (изд. Кольбрука 1808, затем в Бомбее 1877, под ред. Kielhorn'a. 2 изд. 1882, 4-е — 1890. С фр. перев. Loiseleur Deslongchamps, Пар., 1839-45. В Индии издавался несколько раз). Особый вид словарей представляют так называемые Дхатупатха или Дхатупараяна (см.), т. е. перечни корней (литература И. лексикографии у Zachariae, "Beiträge zur indischen Lexicographie", Берл., 1883). Среди трактатов по риторике и поэтике древнейший и наиболее важный памятник — Натьяшастра (учение о сценическом искусстве) Бхараты, жившего, по Regnaud ("La Rhétorique Sanscrite", Пар., 1884), в I в. по Р. Хр., а по более вероятному мнению Пишеля — не раньше VI в. по Р. Хр. (см. "Göttinger Gelehrt. Anzeiger", 1885, № 19, стр. 763-4). Изданы только части (4 гл. изд. Hall в св. издании "Daçarûpa", 1865, две гл. с фр. перев. Р. Regnaud, Пар., 1880, две других главы в его "Rhétorique Sanscrite"). К VI в. принадлежит уже упомянутый трактат Дандина "Кавьядарша" (зеркало поэзии; изд. в "Bibl. Ind." в 1863, в Кальк., 1882. С нем. перев. Böhtlingk, Лпц., 1890), к VIII в. (вероятно) — риторик Вамана (см.), поэтика которого называется "Кавьяланкаравртти" (изд. Каппеллер, Иена, 1875) и Anundoram Borooah (Калькутта и Л., 1883). Большим уважением пользовались у индусов учебники риторики и поэтики: "Кавьяпракаша" ("Свет поэзии"), составленный Мамматой или Алатой, вероятно, в XI-XII в. (изд. Cowell, Калькутта, 1866 г., Дживапанда Видьясагара, там же, 1876) и "Сагитьядарпана" ("Зеркало поэзии") из половины XV в. (изд. несколько раз, напр. в "Bibl. Indica", E. Röer, 1851, Дживананда Видьясагара, Кальк., 1874), вероятно, составленный в Бенгалии.

Юридическая литература индусов имеет великое значение для истории И. культуры. Долгое время древнейшим кодексом индусов считались законы Ману, играющие у них первенствующее значение; первые европейцы, занимавшиеся Индией, В. Джонс и А. В. ф. Шлегель, относили его к XIII-XI вв. до Р. Хр. Изучение ведийской литературы, начавшееся лишь в 40-х гг. этого столетия, скоро, однако, показало, что законы Ману вовсе не так древни и принадлежат к классической послеведийской элохе. В настоящее время почти не подлежит сомнению, что памятник этот относится уже к нашей эре (может быть к IV-V вв.). Таким образом, в этой области изучения сравнительно недавно (последние 20-25 лет) произошел почти полный переворот. В памятниках И. права в связи с доминирующим значением религии в государственной и частной жизни индусов религиозные предписания (правила очищения, для чтения вед, для погребения мертвых, определения условий метемпсихозы для преступников и т. д.) перемешаны с чисто юридическими. Древнейшие кодексы индусов — так назыв. дхармасутры (см.), относящиеся еще к ведийской эпохе (ее новейшим отделам), V-VI в. до Р. Хр.; из них выработались позднее стихотворные кодексы, так назыв. дхармашастры, написанные эпическими двустишиями (шлоками), тогда как дхармасутры написаны главным образом прозой. Древнейшей дхармашастрой (руководство к закону) является Манавадхармашастра, или Законник Ману (см. Ману), который, однако, не имеет ничего общего с мифическим Ману, упоминаемым в ведах, Махабхарате и других древних памятниках И. литературы. Он, вероятно, вышел из ведийской школы Манава, ведшей свое происхождение от древнего Ману, т. е. скорее всего просто принявшей его имя. Впрочем, ей должен был принадлежать только прототип Манавадхармашастры — Манавадхармасутра, который не дошел до нас, но может быть предполагаем с большой вероятностью (литературу см. Ману и Дхармасутра). Рядом с Манавадхармашастра было довольно много и других стихотворных дхармашастр, среди которых самый ценный — кодекс Яджнявалкьи, хотя и менее знаменитый, чем законы Ману, но имевший огромное влияние на последующее развитие индийского права; за ним следует кодекс гражданского права Нарадасмрти и целый ряд метрических кодексов, называемых смрти (предание, память), числом более 100 (см. Смрти). С IX в. начинается обширная литература комментариев и дигест, продолжающаяся до новых времен. Древнейший из сохранившихся комментариев к законам Ману — Манубхашья (комментарий к Ману) юриста Медхатитхи, вероятно, IX в. по Р. Хр. У него встречаются цитаты из предшествовавших ему комментаторов, к сожалению, утраченных. За ним следует назвать комментаторов: Говиндараджа (см.), между XI и XV вв., и Куллука, пользовавшегося работами первого и жившего, вероятно, в XVI в. В XV в. жил Нараяна (ок. 1497 г.), в XVI в. Рагхунандана или Рагхавананда и еще позже Нанданачарья. Из комментариев на законы Яджнявалкьи важен Митакшара, составленный Виджнянешварой из Кальянапуры (в Низаме) в конце XI или нач. XII в. Это самый известный и наиболее важный памятник всей юридической литературы индусов и уже рано имел силу для очень большой части Индии. Значение его еще больше увеличилось при англ. владычестве, когда 14-я и 15-я книги его, трактующие о наследстве, были переведены на англ. язык (Кольбруком). До недавнего времени он изучался во всех школах индийского права как основание его и важнейший авторитет (изд., вместе с зак. Яджнявалкьи, Бабу Рома, Калькутта, 1812). Доказательством его авторитета служит также большое количество комментариев, написанных, в свою очередь, на него: в XIV в. Митакшаратика (комментарий к Митакшаре), или Субодхини (легко понятный), составленный Вишвешварабхаттой по приказу царя Маданапала; в XVII в. составил такой же комментарий Нандапандита из Бенареса; вероятно, к XVIII в. относится Бхаламбхаттатика, составленный женщиной Лакшмидеви. Другие смрти также вызывали комментарии: к Вишнусмрти написан Вайджаянти (знамя Индры) Нандапандитой (в XVII в.). В настоящее время различают пять различных юридических школ (три на С.: в Бенаресе, в Бенгалии и Митхиле, и две на Ю.: в Бомбее и Мадрасе), сообразно с которыми распределяются дигесты и комментарии. Главные кодексы этих школ уже переведены на англ. язык. Вне определенных школ стоят юристы: Гемадри (см.), начала XIII в., Далапати (см.), около XVI в., и Тодарананда или Тодарамалла, знаменитый министр имп. Акбара, т. е. XVI в. Большая часть старых кодексов и комментариев к ним составлена в Декане, имевшем возможность жить более мирной жизнью, тогда как на сев. Индии в XI в. наступило мрачное и кровавое господство мусульманских династий, остановившее всякое самостоятельное развитие. Только при Великих Моголах явилась возможность более спокойной государственной жизни, и сами правители вызывали и поощряли составление юридических кодексов. Последний из больших инд. сборников законов, признанных индийскими судами, был сборник Джаганнатха, составленный в конце XVIII в. по инициативе знаменитого В. Джонса и имевший известное значение и для начала занятий санскритом. Систематических работ, обнимающих полностью всю область инд. права, до сих пор еще нет, кроме I. D. Mayne, "A Treatise on Hindu Law and Usage" (Мадрас и Л., 1878) и устарелой книги Кольбрука "A Digest of Hindu law" (Л., 1801, 3 изд. Мадрас, 1865); кроме того, общий характер имеют: Nelson, "A prospectus of the scientific study of the Hindu law" (Л., 1881); "The Institutes of Hindu law" (ed. by Iîbânanda Uidyâsâgara, Калькутта, 1885); W. Stokes, "Anglo-indian codes" (Оксф., 1887-92; важны для культ. истории Индии). Остальное все монографии, большей частью по наследственному праву: "Colebrooke, two Treatises on the Hindu law of inheritance" (Калькутта, 1810); Mayr, "Das indische Erbrecht" (B., 1873); R. West and G. Bühler, "A Digest of the Hindu law of Inheritance and Partition" (3 изд. Бомбей, 1884); Dayabhaga, "The law of Inheritance" (Калькутта, 1866); Burnell, "Dâya-Uibhâga, the law of Inheritance translat. from sanscrit" (Мадрас, 1868); Foulkes, "The Hindû law of Inheritance. Translat. from sanscrit" (Л. 1881); Cochrani, "Hindoo Law; defence of Daya Bhaga etc." (Л., 1875-87); "Dâyadaçaçlokî, summary of the Hindu law of inheritance" (текст и англ. перев., изд. Burnell, Мангалор, 1875); "Dattakaçiromani, a digest of the principal treatises of the law of adoption" (Кальк., 1867); A. Rumsey, "A chart of Hindu family Inheritance" (2 изд. Л., 1880); Jolly, "Outlines of an History of the Hindu Law of Partition, Inheritance and Adoption, as contained in the original Sanscrit treatises" (Калькутта, 1885; есть и общие сведения по истории инд. права). Об ордалиях (божьих судах), игравших довольно видную роль в И. праве: Штенцлер, "Die indischen Gottesurtheile" ("Zeitschr. d. Deutschen Morgenländ. Gesellschaft", т. IX, 1855); Шлагинтвейт, "Die Gottesurtheile der Indier" (Мюнхен, 1866). О положении женщины: Jolly, "Ueber die rechtliche Stellung der Frauen bei den alten Indiern nach den Dharmaçâstra" ("Sitzungsberichte der philolog. histor. Classe der Akad. zu München", 1876); Kalthoff, "Jus matrimonii veterum Indorum" (Бонн 1829). По разным другим вопросам: Jolly, "Ueber das ind. Schuldrecht" ("Sitzungsberichte d. phil. hist. Cl. d. Akad. zu München", 1877); его же, "Ueber die Systematik des ind. Rechts"; J. Kohler, "Altind. Prozessrecht. Mit Anhang: Altind. Eigenthumserwerb" (Штутгарт, 1891).

Литература. Научные истории И. литературы: Мах. Müller, "History of ancient sanscrit literature" (Л., 1859, 2 изд. 1860, для ведийского периода); A. Weber, "Akademische Vorlesungen über Literaturgeschichte" (1 изд. Берлин, 1852, 2-е дополненное, 1876, и Nachtrag к нему, 1878 — компендий для специалистов); L. von Schröder, "Indiens Literatur und Cultur in historischen Entwicklung" (Лпц., 1887, для широкого круга читателей, с многочисленными отрывками в переводе); И. П. Минаев, "Очерк важнейших памятников санскритской литературы", во "Всеобщей истории литературы" Корша (СПб., 1880, вып. I). Общий очерк со специальными экскурсами: M. Müller, "India: what can it teach us" (Л., 1883, нем. пер.: "Indien in seiner weltgeschichtlichen Bedeutung", Лпц., 1884). Из старых книг: Р. v. Bohlen, "Das alte Indien" (Кенигсберг, 1830). Библиографические пособия: Adelung, "Versuch einer Literatur der Sanskrit Sprache" (СПб., 1830, 2 изд. 1837); Gildemeister, "Biblioteca sanscrîta sive recensus librorum sanscritorum" (Бонн, 1847; оба устарели); Aufrecht, "Catalogus catalogorum. Alphabetic. Register of sanscrit works and authors" (Лпц., 1891). Журнал "Orientalische Bibliographie" в Берлине с 1887 г. (по 1893 г., VI том.), изд. Aug. Müller. P. Regnaud, "La langue et la littérature sanscrite, état présent de leur étude en Europe" (П., 1879). Отдельные этюды и монографии: L. v. Schröder, "Poesie des indischen Mittelalters" (Дерпт, 1882); Néve, "Les époques littéraires de l'Inde" (Брюс., 1883); Goldstücker, "Literary remains" (между прочим: The Veda, The inspired writings of Hinduism, Hindu epic poetry, Л., 1879); Summer, "Les héroïnes de Kalidasa et les héroïnes de Schakespeare" (П., 1878); Leumann, "Beziehungen der Jaina-Litteratur zu andern Literaturkreisen Indiens" (Лейден, 1885 г.); Soupé, "Etudes sur la littérature sanscrite" (П., 1877); Schermann, "Materialien zur Geschichte der indischen Visionslitteratur" (Лпц., 1893); Colebrooke, "Ueber die heiligen Schrif ten der Indier" (с англ. Poley, Лпц., 1847); Loiseleur Deslongchamps, "Essai sur les fables indiennes" (П., 1838). Популярные и общие книги: Ward, "A view of the history, literature and mythology of the Hindoos, with translations from their principal works" (иллюстр. 5 изд. Мадрас, 1863), White, "Classical literature, principal Sanscrit, Greek etc. in the forms of sketches of authors and specimens from transl." (1877); Mrs. Mannings, "Ancient a. mediaeval India" (с иллюстр., Л., 1869); E. Reed, "Hindu literature" (Чикаго, 1891); G. Small, "Handbook of sanscr. literature" (Л., 1866). Переводы и изложения: Fauche, "Une tétrade" (Пар., 1861-1863: Мрчхакатика, Става, Дашакумарачарита, Шишупалабадха); Ad. Holtzmann, "Indische Sagen" (из Магабхараты, Карлсруэ, 1845-1847; 2 изд. Штутгарт, 1852); Stokes, "Indian fairy tales" (Л., 1880); Summer, "Contes et légendes de l'Inde ancienne" (П., 1878); E. Arnold, "Indian idylls from the Sanscrit of the Mahabharata" (Л., 1883); его же, "Indian poetry" (Л. 1881); Griffith, "Specimens of old Indian poetry, translat." (Л., 1852), Langlois, "Monuments littéraires, de l'Inde on mélanges de littérature sanscrite" (П., 1827).

С. Булич.

Индийская литература

I. ДРЕВНЕИНДИЙСКАЯ ЛИТ-РА. ОПРЕДЕЛЕНИЕ. — Древнеиндийская литература, точнее, литература на древнеиндийских и среднеиндийских яз. (см. Индийские языки), охватывает лит-ую продукцию огромного периода, начиная от второго (а по мнению некоторых ученых — шестого) тысячелетия до христ. эры и кончая XX в. Отделение древнеиндийской лит-ры от лит-ры новоиндийской, точнее лит-ры на новоиндийских яз. (см. Индийские языки), в значительной мере условно. Действительно: примерно с IX в. христ. эры налицо период длительного сосуществования древнеиндийской и новоиндийской лит-р. Об этом свидетельствуют древнеиндийские поэтики и драматургии: первые в качестве яз. поэтического произведения допускают не только санскрит и пракриты, но и апабхранша, т. е. древнейшие формы новоиндийских наречий; вторые — отражая в языке драм сословную дифференциацию, наряду с санскритом брахманов и пракритами высших каст вводят пользование апабхранша для низших каст. Многие из произведений классической древнеиндийской лит-ры моложе древнейших произведений новоиндийской лит-ры. Однако чисто формальное деление индийской лит-ры на древнеиндийскую и новоиндийскую по характеру используемого в ней яз. сохраняется и в новейших работах по истории индийской литературы, ввиду необычайной трудности установить ее хронологию и разбить ее на периоды.

ПРОБЛЕМА ПЕРИОДИЗАЦИИ ДРЕВНЕИНДИЙСКОЙ ЛИТ-РЫ. — Помимо недостаточной изученности целых лит-ых эпох (литература джайнов напр. обратила на себя более пристальное внимание индологов лишь в XX в.) периодизации древнеиндийской лит-ры препятствуют во многом как особенности туземной традиции, так и характер самой лит-ой продукции. Произведения более древних эпох анонимны и не датированы: сохраненные индийской традицией имена и даты носят исключительно мифический характер. Отнесение известного произведения к эпохе, охватывающей не только столетия, но и тысячелетия, производится на основании косвенных указаний — языка, стиля, упоминаний о тех или иных исторических личностях, цитат из датированных произведений или в датированных произведениях. Однако и при наличии таких указаний исследование остается на шаткой почве, так как при преобладании устной традиции произведения легко подвергаются переработке, подновлению языка, интерполяциям. Внутренние критерии мало показательны и по другой причине: отображая психоидеологию господствующих классов в застойных формах экономики и общественности «азиатской государственной формации», древнеиндийская литература в тех ее формах, к-рые являются достоянием одной общественной группы, обнаруживает поразительное единство стиля и сюжетики на протяжении столетий; характерно, что и туземная традиция для более древних — преимущественно связанных с культом — произведений не знает индивидуального авторства, сохраняя лишь предание об авторстве брахманских родов, школ или монашеских общин. Произведения «классического» периода, когда начинает пробиваться индивидуальное самосознание автора, трудно датировать по другим причинам: характерные для этой эпохи формы меценатства вызывают довольно часто замену имени поэта именем его царя-покровителя, тогда как столь свойственное эпигонству преклонение перед канонами поэтики и стилистики ведет к частому приписыванию позднейших произведений, получивших высокую оценку, уже признанным авторитетам древности.

Отсюда — величайшие трудности и колебания в хронологии древнеиндийской литературы. В определении возраста древнейшего памятника ведийской лит-ры — гимнов Риг-веды — исследователи колеблются между вторым и шестым тысячелетием до христ. эры. «Махабхарату» индийская традиция относит к четвертому тысячелетию до христ. эры, тогда как европейские индологи склонны связать ее окончательную редакцию с серединой первого тысячелетия до христ. эры. Творчество Калидасы, по преданию, относится к середине I в. до христ. эры, — современная история лит-ры фиксирует его в V в. христ. эры, подвергая вместе с тем сомнению подлинность значительной части приписываемых ему произведений. Существенную опору для установления хронологических рамок древнеиндийской лит-ры могли бы дать надписи на архитектурных и скульптурных памятниках и рукописи, но — в течение многих веков после освоения древнесемитского алфавита — индийцы применяли письмо лишь в узко-практических целях. Особенное противодействие со стороны жреческой (брахманской) касты встречала запись культовых произведений — о социально-экономических основах этой борьбы см. «Графика». Впрочем и древнейшая традиция буддизма и джайнизма сохраняется исключительно путем устной передачи.

Древнейшая индийская надпись знаменитого покровителя буддизма — царя Ашёки — относится к III в. до христ. эры, рукописи же, благодаря хрупкости материала (березовая кора, пальмовые листья) и разрушительному действию климата, сохранились от значительно более поздней эпохи (IX в. христ. эры). Наряду с данными самой древнеиндийской лит-ры и истории, для установления ее хронологии имеют значение указания иноземцев, в частности греческих и китайских, а позднее — арабских писателей.

Из всего сказанного ясно, что периодизация древнеиндийской лит-ры при современном состоянии индологии может считаться лишь предварительной; однако крупные сдвиги в отображаемой в древнеиндийской лит-ре общественной психоидеологии, явно связанные с соответствующими сдвигами во взаимоотношениях господствующих классов и социально-экономической структуре страны, позволяют все же наметить в ней несколько больших разделов:

1. литература, отображающая постепенное укрепление гегемонии жречества (брахманской касты) и развитие форм культа, являющаяся выражением кастовой идеологии жречества и его орудием, — ведийская литература;

2. литература, отображающая выявление классовых противоречий, выступления религиозных реформаторов и перерождение брахманизма, — литература буддизма и джайнизма, с одной стороны, пурана и переработка национального эпоса в современную форму «Махабхараты» — с другой;

3. литература, отображающая психоидеологию связанной с царским двором верхней прослойки непроизводящих классов — литература «классического» и «послеклассического» периодов.

При этом не следует забывать, что литературная продукция низших каст обычно становится доступной исследованию лишь в преломлении лит-ры господствующих каст. Так, поздневедийская литература впитала в себя ряд преданий и легенд, сложившихся безусловно во враждебных жреческой гегемонии кругах военной аристократии — кшатриев. Еще в большей мере достоянием кшатриев являются сюжетика и топика «Махабхараты»; и все же засвидетельствованный в своей окончательной форме национальный эпос Индии дан в преломлении жреческой (брахманской) идеологии, придающей ему своеобразную философскую и мистическую окраску и превращающей его в орудие пропаганды позднейших форм брахманизма. Точно так же дидактическая притча буддизма и джайнизма, художественная сказка классического и послеклассического периода щедро черпают из сокровищницы сюжетов устной лит-ры. На связь с народной словесностью указывает напр. тот факт, что, согласно традиции, важнейший сборник сказок в классической лит-ре — «Великий сказ» Гунадхьи — был написан не на санскрите или пракритах, но на народном диалекте пайшячи. Однако дошедшие до нас переделки «Великого сказа» Сомадевы и Кшемендры дают лишь санскритский текст, «разукрашенный» по всем правилам классической стилистики. Не подлежит сомнению связь «Гитаговинды» с эротико-мистическими культовыми действами в честь Вишну-Кришны, отражение к-рых можно видеть еще в современной народной драме Индии, но вместе с тем эта лирическая драма является одним из величайших формальных достижений послеклассической санскритской лит-ры.

Эту специфическую черту древнеиндийской лит-ры необходимо учитывать при объяснении «внезапного» появления в ее истории тех или иных уже вполне развернутых художественных форм; объяснения этому, как ясно из сказанного выше, надо искать в глубокой социальной дифференцированности древнеиндийской лит-ры.

ОСНОВНЫЕ ПЕРИОДЫ ДРЕВНЕИНДИЙСКОЙ ЛИТ-РЫ.

а. Ведийская литература. — В противоречии с туземной традицией, стремящейся представить ее как священное знание, полученное аскетами незапамятной древности в форме божественного откровения, ведийская литература — в ее совокупности четырех санхита (см. Веды) и комментирующих их брахмана, араньяка, упанишад и веданга — раскрывается современным исследованием как отображение многовекового периода индийской истории, как комплекс весьма разнородных произведений художественной и нехудожественной лит-ры, получивших окончательное оформление в кругах отстаивающего свою гегемонию жречества.

Древнейшая часть ведийской лит-ры — гимны так наз. «семейных» (т. е. приписываемых известным жреческим родам) книг Риг-веды — отображают момент, непосредственно следующий за оседанием скотоводов-арийцев в области Пятиречья, и их ожесточенную борьбу с темнокожими исконными насельниками края. Примитивная психоидеология крепкого, жадного и здорового, образующего мощную боевую организацию с возглавляющими отдельные роды князьями, еще не изжившего родовой строй племени-захватчика четко отобразилась в этих гимнах, к-рые поэты из жреческих родов слагали при княжеских дворах за награду в виде коней, быков и золота и в к-рых они испрашивали у богов и прежде всего у племенного бога Индры побед над врагами, коров и сыновей.

В последней книге Риг-веды и в остальных санхита, в частности в Яджур-веде, находит выражение психоидеология того же жречества в существенно отличную от первой по формам экономики и общественности эпоху. В это время индо-арийцы уже завладели областью Ганга и Ямуны; начинается рост городов, приобретает все большее значение золото как меновая единица (не коровы, как в «семейных» книгах Риг-веды), изменяются формы быта (здесь уже встречаются намеки на гетеризм — ср. Pischel u. Geldner, Vedische Studien): боевые захватнические настроения сменяются философскими спекуляциями о происхождении мира, о сущности божественного мирообразующего начала; представления о человекоподобных богах, об упивающемся сомой богатыре-воителе — Индре — сомнением в их мощи и всеведении... «Кто слышал, откуда произошло бытие? Боги возникли уже после него, — кто же скажет, откуда оно произошло? Тот, кто сотворил бытие, кто взирает на него с небесного свода, тот, кто его сотворил или не сотворил — тот знает! Или и он не знает?» — гласит знаменитый 129-й гимн X книги Риг-веды.

Полное отображение новая психоидеология жречества находит в комментирующих санхита прозаических брахманах, относимых обычно к концу второго — началу первого тысячелетия до христ. эры. Эти богословские трактаты, включение к-рых в историю художественной лит-ры возможно лишь благодаря множеству вкрапленных в них фабульных элементов — так наз. итихаса, акхьяна, пурана, — дают исчерпывающее отображение социальных отношений эпохи. Если в древнейший период ведийской лит-ры политическое господство принадлежит военному вождю-князю, у к-рого и испрашивает дары и награды совершающий для него жертвоприношение брахман, то теперь жречество выступает в качестве единственного гегемона в структуре индо-арийского общества. Обоснование жреческой гегемонии дается в сложнейшей символике жертвенного ритуала; знание сокровенного смысла священных формул, по верованиям древних индийцев, принуждает богов к повиновению жрецам и определяет прошлое, настоящее и будущее бытие; основываясь на этом, жрецы оправдывали свое господство монополистов ритуала. Теоретически эти притязания жрецов на господство получают выражение в разработке строго дифференцированной кастовой системы, утверждающей привилегированное положение брахманской первой касты; ей подчинены вторая и третья касты — военная аристократия (кшатрии) и земледельцы и купцы (вайшья); ей обязана рабским повиновением четвертая — низшая каста (шюдры), к-рую образуют ремесленники, актеры, музыканты и т. п. из покоренного арийцами высококультурного темнокожего населения. Подробная разработка кастовой системы в сутрах и метрических трактатах (куда относятся и знаменитые «Законы Ману», еще в XVIII в. ставшие достоянием европейской науки в английском переводе В. Джонса) относится к более поздней эпохе — началу и середине I тысячелетия до христ. эры — и рассмотрение ее выходит за рамки истории художественной лит-ры Индии. О значении кастовой дифференциации в проблеме периодизации древнеиндийской лит-ры говорилось выше.

В примыкающих к брахманам араньяках («лесных книгах»), т. е. книгах, подлежащих изучению в лесных пустынях ограниченным кругом лиц, и во включенных в араньяка упанишадах («тайных учениях») дан новый этап в развитии жреческой психоидеологии, вызванный в значительной мере нарастанием классовых противоречий и активным наступлением военной аристократии (кшатриев) на идеологическом фронте. Характерно, что участниками и нередко победителями в религиозно-философских спорах упанишад и героями их легенд часто выступают не только члены царских родов и кшатрии, но и женщины и простолюдины. И антибрахманскую окраску носят и основные учения араньяк и упанишад — учение о перевоплощении, об определяющем будущее бытие деянии (карма) предыдущего воплощения, об освобождении от вечной цепи сменяющихся воплощений, об единстве индивидуальной (атман) и мировой души (брахман-логос). Эти последние части Вед в своей идеологии являются так. обр. своеобразным компромиссом брахманизма, сумевшим перередактировать и включить в канон (правда, в качестве «тайного учения» для избранных) тексты явно не брахманского происхождения и явно антибрахманской направленности.

б. Лит-ры буддизма и джайнизма. — Однако нарастающие противоречия не могли быть всегда устранены путем жреческого компромисса. В кругах военной аристократии вырастает в середине первого тысячелетия до христ. эры мощная оппозиция, первоначально с сильно демократической окраской, направленная против теологии брахманизма и выражающаяся в создании множества «еретических» учений. Важнейшими из них являются джайнизм, основанный Махавирой Победителем («джина», откуда и название культа), и буддизм, основанный Сиддхартой Гаутамой Просветленным («буддха», откуда и название культа). При всех глубоких различиях в метафизических системах обеих религий, при всей силе их взаимного отталкивания, типологически они представляют одно и то же явление: обе они зарождаются в кругах военной аристократии Бихара; обе они становятся в резкую оппозицию к жреческим притязаниям на наследственную власть и к обычаям кровавых жертвоприношений, требуемых ведийским ритуалом, обо они обращаются к широким народным массам, делая доступными им учения, ранее бывшие достоянием избранных жрецов, но избегая критики социально-политических форм современной им эпохи. Демократические тенденции обеих религий отражаются на избранной ими форме изложения: в своей канонической лит-ре обе они пользуются не санскритом, но средне-индийскими наречиями: буддизм — яз. пали, джайнизм — пракритами (см. Индийские языки).

Идеология феодальной аристократии находит себе отражение и во многих, казалось бы незначительных, деталях буддийской и джайнской литературы. Мифический туман, плотно скрывающий хронологические очертания ведийской лит-ры, авторитет которой жречество стремится укрепить превращением ее в божественное откровение незапамятной древности, сменяется более осязательными историческими именами и датами. В писаниях буддистов и джайнов часто упоминаются названия пышных царств севера Индии и имена могущественных царей, авторитет к-рых особенно возрастает благодаря их роли покровителей «истинного» учения. Демократическим тенденциям буддизма соответствует более широкое применение письма, столь ненавистного брахманизму: буддийским монахам и монахиням разрешается прибегать к письму, родителям настоятельно рекомендуется обучать грамоте детей. Как уже указывалось выше, ко времени знаменитого «Константина буддизма» — царя Ашёки — относятся первые индийские надписи.

Эти факты, так же как и широкая экспансия за пределы Индии нового учения — буддизма, апеллировавшего ко всем народам в противоположность брахманизму, к-рый исключал из пределов религиозной общины даже покоренные инорасовые народности самой Индии, — наводят на мысль о связи буддизма с народившимися уже формами новой экономики, об использовании его в своих интересах торговым капиталом.

В развитии лит-р буддизма и джайнизма можно отметить несколько различных этапов. Конец последнего тысячелетия до христ. эры характеризуется в истории буддизма установлением канонической традиции в области догмы и монашеской дисциплины: согласно преданию буддистов, на третьем соборе при царе Ашёке устанавливается окончательная редакция Типитака, закрепленная письменно лишь на Цейлоне в I веке до христианской эры. К Типитака — «канону трех корзин», объединяющему разнообразные риторические и повествовательные жанры по тематическим признакам в «корзине монашеского послушания» (Винайяпитака), «корзине наставлений» (Суттапитака) и «корзине схоластики» (Абхидаммапитака) — примыкают позднейшие многочисленные комментарии, включающие богатый риторический (диалоги царя Менандра — «Милиндапаньха») и фабульный материалы (комментарии Буддхагхоши — V в. христ. эры, комментарии его младших современников — Буддхадатты, Ананды и Дхаммапалы и др.), легендарную биографию Буддхы («Ниданакатха») и историю буддийской церкви на острове Цейлоне (эпически разработанную в «Дипаванса» и «Махаванса»), жития буддийских святых (важнейшая из обработок — «Расавахини», известная в окончательной редакции XIII в. христ. эры) и т. п.

СООТНОШЕНИЯ

между отдельными санхита, комментирующими их брахманами, араньяками и упанишадами (по Глазенаппу)

Значительно позднее (около 500 христ. эры) получает окончательное оформление канон джайнов, признаваемый однако только сектой «белоодеянных» — шьветамбара. Еще в большей мере, чем буддийский канон, канон джайнов объединяет в своих 120 книгах (членах — «анга», дополнительных членах — «уванга», смешанных сочинениях — «паинна», наставлениях — «сутта», тайных учениях — «нигама» и др.) научный и дидактический материал, риторические, лирические и эпические жанры, деформированные общим заданием собрания. К пракритскому канону джайнов примыкает богатая литература комментариев, написанных частью на пракритах, частью на санскрите; из комментаторов особым авторитетом пользуются Умасвати, Харибхадра (VIII в. христ. эры), Хемачандра (1088—1172), у дигамбара («одеянные воздухом» — другая секта джайнов) — Пуджьяпада (700 христ. эры), Немичандра (около 1000 христ. эры) и ряд других. Как и буддисты, комментаторы-джайны дают в своих произведениях множество фабульных элементов, часто становящихся предметом самостоятельной разработки в сборниках житий «великих мужей» и «праведников», в историческом и дидактическом эпосе, в аллегорическом повествовании и притче. Для социальной ориентировки позднейшего джайнизма характерно — как в сказании о благочестивом Шалибхадра — прославление богатого «именитого купца» и противопоставление его царю-кшатрии. Как и джайнизм в своей позднейшей лит-ре, буддизм, начиная с первых веков христ. эры, все чаще пользуется санскритским языком в своей письменности. На санскрите созданы важнейшие тексты «Малой колесницы» (Хинайяна): «Лалитавистара» — разработка легендарной биографии Буддхы в ее первых частях, «Махавасту» и ряд других авадана, иллюстрирующих на весьма различном сюжетном материале учение о зависимости последующих воплощений от деяний предыдущего. Уже в произведениях «Малой колесницы» выступают новые черты буддийской идеологии, — обожествлении Просветленного и учение о спасении через любовь к божеству (бхакти). В произведениях «Большой колесницы» (Махайяна) отображается окончательный перелом в идеологии буддизма, ставящий на место прежнего учения о личном спасении учение об искуплении всех живых существ через благодать, носителями к-рой являются бодхисатвы. Культ бодхисатв, учение о бхакти, развитие философских систем, соединяющих изощренный негативизм с пантеизмом, проникновение в буддизм элементов шяктизма (связанного с оргиастическими культами обожествления женских разрушительных начал) — наиболее характерные черты буддизма «Большой колесницы». Поэтическое преломление ее учений дано в дидактическом эпосе, гимнах (стотра), философской и дидактической лирике поэтов из школ Нагарджуна и Асанга.

Переходную ступень между учениями «Малой» и «Большой» «колесниц» отображают произведения знаменитого Ашьвагхоши (см. Асвагоша), формально входящие уже в цикл придворной поэзии изысканного стиля (кавья), о к-рой см. ниже.

в. Эпос позднего брахманизма. — Выступления великих реформаторов и оживленная лит-ая деятельность их последователей вызывают заметное повышение лит-ой продукции и в кругах брахманизма. Конец последнего тысячелетия до христ. эры знаменуется разработкой научных комментариев к Ведам по ритуалу и праву, астрономии, метрике, фонетике, грамматике и этимологии — «членов Вед» (веданга), из к-рых вырастает в значительной степени позднейшая научная литература Индии. Следует отметить, что древнейшие памятники буддийской лит-ры предполагают уже существование веданга.

С точки зрения историко-литературной наибольший интерес представляет однако переработка брахманами древнего героического эпоса Индии и включение его — правда, не как откровения, а как предания о фрагментах пятой Веды — в число своих канонических текстов. И «Махабхарата» (см.), приписываемая мифическому аскету Вьяса, и «Рамаяна», представляющая уже черты изысканного стиля кавья, характеризуются своеобразным противоречием между сюжетным ядром и его оформлением в окончательной редакции Сюжетное ядро обеих эпопей — это предания о боевых подвигах великих княжеских родов в борьбе за власть и в связи с завоеванием окраин полуострова, предания, не только по отразившейся в них психоидеологии, но и по языку (см. «Индийские яз.») чуждые жречеству и типичные для военной аристократии раннего феодализма; на ту же психоидеологию указывают и некоторые из древнейших вводных эпизодов «Махабхараты», как напр. замечательный эпизод Видулы — матери, посылающей сына на смертный бой (см. «Махабхарата»).

Однако в окончательной редакции эпоса это сюжетное ядро заткано густой сетью вводных эпизодов повествовательного, дидактического и религиозно-философского содержания, притч, басен, мифов и легенд, дидактических отступлений нефабульного характера, представляющих собой яркое отображение психоидеологии жречества. Правда, брахманизм «Махабхараты» существенно отличается от брахманизма ведийского периода: в результате поглощения множества местных культов он существенно изменяется и в своей догматике и в формах ритуала. Старые племенные боги арийцев отступают на задний план: их вытесняют культы Вишну и Шивы, учение об их аватарах (воплощениях) и чудесах; рядом с ведийским ритуалом жертвоприношения воцаряется культ храма и изображений. Не без основания эту новую формацию брахманизма ученые связывают с дальнейшей экспансией арийцев и со все более усиливающимся арио-дравидским смешением. Отображением новых общественных отношений является и выдвигаемое жречеством учение о спасительности — наряду с доступным только брахманам сакральным знанием — верной любви к божеству (бхакти), доступной всем; изложению этого нового учения брахманизма посвящен знаменитый эпизод «Махабхараты» — «Бхагавадгита».

Последняя часть «Махабхарата» — «Хариванша» — «Генеалогия Хари» (т. е. бога Вишну в его воплощении Кришной) по характеру и сюжетике отражает еще более поздний этап в развитии брахманизма, вливаясь в обширную лит-ру космогонических и религиозно-философских эпопей — пурана. Восходя в своих древнейших текстах к первой половине I тысячелетия христ. эры, обобщая разнообразные предания брахманизма в области космогонии, мифологии, ритуала и истории, пураны носят отчетливо сектантский (вишнуитский или шиваитский) характер, свидетельствуя так. обр. о разложении брахманизма. В конце первого и начале второго тысячелетия христ. эры укрепление и распространение брахманской контрреформации находит свое отображение в усвоении формы пурана буддийской и джайнской лит-рой.

Художественная ценность этих памятников невелика, ибо уже давно, до начала этого периода, жречество утратило руководящую роль в поэтической продукции страны, которая переходит к другим общественным группам. Уже в «Рамаяне», окончательная редакция которой древнее окончательной редакции «Махабхараты», выступают черты того изысканного стиля (кавья), в к-ром находит себе выражение психоидеология этих общественных групп.

г. Лит-ра классического и послеклассического периода. — Социальные предпосылки этого нового стиля даны в специфических формах быта и общественности, сложившихся в больших городах мощных политических объединений северной Индии; его создают и развивают «горожане» («nāgaraka») — непосредственно связанная с царским двором верхняя прослойка непроизводящих классов, в стороне от борьбы за существование культивирующая изысканные формы материальной культуры и отношений между полами. При этом, как указывалось выше, в лит-ой традиции почти не находят отражения подготовительные этапы этой новой культуры: она засвидетельствована сразу в момент своего высшего расцвета.

Отсюда ряд характерных особенностей этого стиля, типичных во многом вообще для культуры непроизводящих классов, уже достигшей высшего расцвета и медленно переходящей в упадочническую в условиях застойной экономики «азиатской государственной формации»: статичность художественных форм (сюжетики и стиля), в которых на протяжении столетий невозможно отметить какие-либо изменения; исключительная установка на формальные достижения лит-ры при отсутствии актуальных моментов в ее тематике; повышенная чувствительность, утонченный рисунок индивидуальных переживаний, связанных преимущественно с эротикой и философской рефлексией; острое восприятие пейзажа и любовь к идиллическим описаниям природы и изысканных форм быта; сложная символика, игра бесчисленными синонимами и описательными выражениями, возможная лишь в яз., в значительной мере искусственном (ср. Gavronski, Quelques notes sur les drames indiens).

Социальная установленность этого нового стиля легко раскрывается и на мельчайших деталях лит-ры классического и послеклассического периода; и на четком отталкивании ее как лит-ры светской от культовой поэзии жречества (в бесчисленных анекдотах и легендарных биографиях знаменитых поэтов прославляются их победы над тупыми и невежественными стихоплетами — брахманами); и на выборе и характеристике типажа в драме и повествовательной лит-ре, где роль шута-паразита закреплена за брахманом и где порой героическое амплуа разделяют с кшатрием «именитый купец» и «почтенная гетера» («Глиняная повозочка» Шюдраки); и на канонизации существующей кастовой дифференциации, определяющей форму изложения драмы; и на росте авторского самосознания (впервые лит-ая традиция отмечает имена отдельных поэтов) при не менее четком отображении форм меценатства и зависимости поэтов от покровительствующих им царей в панегиризме классической поэзии. Не без основания некоторые исследователи сопоставляют культурно-экономическую базу классической лит-ры Индии с базой расцвета поэзии Ренессанса во Флоренции и др. торговых городах Италии.

В отличие от большего или меньшего синкретизма жанров в культовой лит-ре классическая литература характеризуется более четкой дифференциацией родов поэзии, в частности — отделением драмы от лирических и эпических жанров.

1. Драматические теории Индии получают оформление задолго до теорий поэтики в знаменитом «Наставлении актерского искусства» (Bhāratāya-Nātyaçāstra), приписываемом аскету Бхарате (начало христ. эры), и подвергаются дальнейшему развитию в драматургиях позднейшего времени. Основным моментом индийской драматургии является учение о настроениях (rasa) и их сценическом выражении (bhāva); с этим соединяются строгая определенность амплуа и канонизация типажа. Если прибавить к этому ограниченность сюжетики для высших драматических жанров и обязательность благополучной развязки, то неудивительно, что интрига в индийской драме играет меньшую роль, чем в европейской, и что на первый план выступают проникнутые глубоким лиризмом монолог и диалог. Следует еще отметить синкретический характер древнеиндийской драмы, требующей введения музыки, пляски и пения для повышения соответствующего настроения, вызываемого поступками и речами актеров. Устанавливаемое теорией деление драмы на основные и второстепенные виды (rupa и uparupa) базируется на сюжетике и социальном положении героев (герой высшего жанра — «натака» — может быть только богом, царем или полубогом, герой второго по важности жанра — «пракарана» — может быть министром, брахманом, именитым купцом, но не может быть царем или богом, и т. д.), а также на некоторых формальных признаках (число актов, — в «натака» напр. не меньше пяти и не больше десяти, — число действующих лиц, наличие массовых сцен и т. п.).

Истоки древнеиндийской драмы приходится искать в культовой мистерии, на существование к-рой указывают наличные уже в Риг-веде зачатки драматического диалога. Вопрос об усвоении индийцами форм драмы от греков в настоящее время решается большинством исследователей отрицательно. Для социологической интерпретации расцвета индийской драмы особого внимания заслуживает тот факт, что древнейшие из дошедших до нас драм — буддийского происхождения.

В истории древнеиндийской драмы обычно различают периоды: доклассический, классический и послеклассический. Важнейшими из сохранившихся памятников первого являются драмы Ашьвагхоша (см. Асвагоша), Бхаса и Шюдрака: особый интерес представляет своей антифеодальной направленностью разработанный двумя последними драматургами сюжет любви прекрасной гетеры к благородному, но разорившемуся купцу (драмы «Чарудатта» и «Глиняная повозочка»). Классиками древнеиндийской драмы являются Калидаса (см.), Харшадева, Бхавабхути (см.) и Бхатта-Нараяна. Из драм послеклассического периода особенно ценятся индийскими теоретиками драмы Раджашекхара.

В драме послеклассического периода сильнее выступает взаимодействие с народным театром. Только от этого периода сохранились многочисленные пьески сатирического содержания, направленные против распутства монахов, богатых прожигателей жизни, придворных прихлебателей, гетер: различные формы этих пьесок (прахасана, бхана) засвидетельствованы, начиная с VII в. С народной культовой драмой связана и стоящая на грани драмы и лирики знаменитая «Гитаговинда» (см.) бенгальца Джайядева. Влияние театра теней многие исследователи видят в проникнутом эпическими элементами «Великом Ганумановом представлении» (Hanumannātaka или Mahānātaka), драматизирующем «Рамаяну». Для социологической интерпретации древнеиндийской драмы интересны также попытки создать аллегорические «моралитэ» (см.), представленные «Лунным восходом пробуждения сознания» (Prabodhacandrodaya) поэта XI в. Кришнамишьра.

2. Под сильным обаянием драматургии развивается теоретическая поэтика древней Индии, представленная в трудах Дандина (см.), Вамана, Анандавардхана (см.) и их многочисленных последователей. Как ни резко противоречат друг другу оба основных направления древнеиндийской поэтики, — формальное, сводящее поэтическое мастерство к стилистическим «украшениям» прекрасного «тела»-смысла, и символическое, требующее от поэзии за явным смыслом «отголоска» (dhvani) других смыслов — в одном отношении они сходятся друг с другом, — а именно в исключительной установке на понятие стиля как системы выражения той или иной господствующей эмоции. Поэтому-то древнеиндийская поэтика в большей мере является учением о стилях и средствах поэтического выражения, чем учением о родах и видах поэзии.

В теснейшей связи с теоретическими учениями поэтики разрабатываются в классической и послеклассической древнеиндийской литературе различные формы художественного эпоса: лит-ые формы мифологического и героического эпоса, представленные «Рождением бога войны» (Kumārasambhava) и «Генеалогией Рагху» (Raghuvamca) Калидасы, написанным на пракрите «Убиением Раваны» или «Построением моста» (Rāvanavaha или Setubandha), изумительным своей формальной изощренностью «Боем Арджуны с Шивой» (Kirātārjunīja) поэта Бхарави, замечательным своими эротическими сценами «Убиением Шишюпалы» (Çiçupālavadha) поэта Магха и множеством других произведений на мотивы «Махабхараты» и «Рамаяны»; тесно примыкающие к ним эпические разработки исторических хроник, наиболее замечательным памятником к-рых является «Поток царей» (Rājatarañginī) кашмирского поэта Кальханы; формы лиро-эпической и дескриптивной поэзии, прославленные образцы к-рой дает опять творчество Калидасы в «Облаке-вестнике» (Meghaduta) и «Описании времен года («Rtusamhāra»).

3. Очень типичны и легко объяснимы из общего характера стиля классической эпохи и его социальных предпосылок формы древнеиндийской лирики, тяготеющей как к основной своей форме — к статическому изречению (см.), — эротическому, философскому, дидактическому, — объединяемому по тематическим признакам в бесчисленных антологиях, компилятивных и авторских. Из последних наиболее знамениты: «Сто строф о любви» (Çrñgāraçataka), «Сто строф о житейской мудрости» (Nītiçataka), «Сто строф об отречении» (Vairāgyaçataka) дидактика Бхатрихари; «Сто строф» эротика Амару (Amaruçataka), «Пятьдесят строф о любви украдкой» кашмирского поэта Бильхана (Caur suratapañcāçikā) и мн. др. В пракрите древнейшего из лирических сборников — «Семисот строф» (Sattasai) поэта Хала Сатавахана — можно видеть указание на связь древнеиндийской художественной лирики с устной народной песней, тогда как в антологиях мистико-эротической лирики (как напр. «Сто строф богине Чанди» поэта Бана, «Сто строф богу Солнца» Майуры и ряд других) отчетливо выступает ее связь со старой религиозно-культовой лирикой гимнов и славословий.

4. К числу наименее дифференцированных жанров древнеиндийской лит-ры принадлежат повествовательные и в особенности прозаические повествовательные формы, представленные, с одной стороны, многочисленными, построенными по принципу обрамления сборниками басен, сказок и притч (важнейшие — Панчатантра (см.) с многочисленными ответвлениями, «Семьдесят два рассказа попугая», «Двадцать пять рассказов Веталы», «Тридцать два рассказа царского трона» и восходящие к «Великому сказу» Гунадхьи «Океан сказочных рек» Сомадевы и «Отрасль великого сказа» Кшемендры), с другой, — произведениями, хотя и обрамленными, но более близкими к форме романа («Приключения десяти царевичей» Дандина (см.), приписываемая Субандху «Васавадатта» и «Кадамбари» Баны). В произведениях первого типа нельзя не отметить отображения психоидеологии более низких слоев общества, в частности представителей торгового капитала. В резкой критике жречества и придворной аристократии, в протесте против кастовой дифференциации общества, в антирелигиозных выпадах, в общей окраске жадного, цепкого гедонизма и скептической иронии можно найти много параллелей к умонастроениям средневековых фаблио (см.) и, в особенности, новелл (см.) Возрождения. О взаимодействиях этой повествовательной лит-ры с дидактической лит-рой джайнов и буддистов, а также о передаче сюжетов с Востока на Запад — см. Сюжеты бродячие.

С начала второго тысячелетия христ. эры древнеиндийская литература постепенно уступает руководящую роль литературам новоиндийским, хотя и продолжает существовать, постепенно превращаясь в явление глубоко эпигонское. Позднейшие события в истории страны, мусульманское, потом английское завоевания, находят более яркое отражение лишь в литературах новоиндийских.

II. НОВОИНДИЙСКИЕ ЛИТ-РЫ. — Огромное культурное наследие, накопленное лит-рой на санскритском яз., в течение многих столетий способствовало сохранению за этим мертвым яз. роли почти единственного литературного языка многоплеменной Индии. Еще в XII в. христ. эры санскритская литература дала поэта такого калибра, как Джайядева (автор «Гитаговинды»), но к концу того же века весь север Индии очутился под властью иноземной мусульманской династии гуридов, что повлекло за собой значительные сдвиги в социально-культурном укладе страны: культура стала демократизироваться, что выражалось как в росте демократических по своим тенденциям религиозных течений, так и в связанном с этим развитии лит-ры на яз., доступных пониманию широких масс. Стали переводиться и перелагаться на живые яз. памятники древнеиндийского национального эпоса, «Рамаяна» и «Махабхарата». Так получила развитие поэзия на новых яз. Индии. Санскрит продолжал служить орудием лишь для научной и философской мысли. Упрочение в конце XVIII века владычества англичан повлекло за собой проникновение в Индию элементов европейской культуры и появление, наряду с поэзией, также и прозаической лит-ры на новоиндийских яз. Особое развитие получили лит-ры: бенгальская, маратхи, тамильская, урду и хинди (см. соответствующие статьи) и гуджерати, канарская, кашмирская.Библиография:

Winternitz M., Goschiehte der indischen Literatur, Lpz., 1909—1922; v. Glasenapp-Rasen etc., Indische Literaturen, «Handbuch d. Literaturwissenschaft», hrsg. v. O. Walzel; Henry V., Les litteratures de l’Inde, P., 1904; Macdonell A., A History of Sanskrit Literature, L., 1903; очень субъективно — Oldenberg H., Die Literatur des alten Indiens, Berl. u. Stuttg., 1903; Frazer R. W., A Literary History of India, L., 1898; по отдельным вопросам необходимым справочным пособием является «Grundriss d. indo-arischen Philologie».

Индусская санскритская литература образует самый древний и обширный пласт индийской литературы, отличается наибольшей оригинальностью, обладает наивысшим авторитетом и послужила источником идей, тем и литературных норм для значительной части индийской литературы, за исключением исламской и христианской. Она распадается на два или три основных периода, которые в хронологическом плане существенно перекрывают друг друга: ведический (приблизительно до 2 в. до н. э.); переходный, или эпический (5 в. до н. э. - 4 в. н. э., одновременно это период канонического буддийского пали и джайнского ардхамагадхи); классический (2 в. н. э. - до настоящего времени).

Ведическая литература. Индусы признают два вида авторитетной религиозной литературы: шрути ("услышанное"), считается либо вечным и самосущим, либо проявленным в результате божественного откровения, и смрити ("воспоминание"), считается созданием человека и обладает меньшим авторитетом. Ведическая литература включает в себя все шрути, и некоторые смрити, и, в первую очередь, четыре основных собрания (самхита), каждое из которых носит название веда ("священное знание"). Из вед самой древней и наиболее важной является Ригведа (Веда гимнов), содержащая 1028 гимнов. Гимны состоят в среднем из десяти строф каждый и исполнялись во время ритуалов, посвященных огню и соме ("священное возлияние"); они сгруппированы в десять разделов (мандала), из которых разделы 2-7 признаются наиболее архаичными. Окончательная редакция памятника была, вероятно, завершена к 10 в. до н.э. Основным содержанием гимнов Ригведы является восхваление ведических богов и обращение к ним с молениями. Вторая веда, Самаведа (Веда песнопений), содержит 1549 строф, почти полностью заимствованных из Ригведы и используемых как напевы во время жертвоприношения сомы (и богу Соме). Самаведа содержит также песенники (гана), поясняющие способ исполнения этих строф. Третья веда, Яджурведа (Веда жертвенных формул), существующая в нескольких редакциях, была руководством для жрецов, непосредственно отправлявших ритуал жертвоприношения, сопровождаемый декламацией, молитвами и песнопениями других жрецов. Она состоит из строф, в основном заимствованных из Ригведы, и прозаических формул (яджус) и была отредактирована позже, чем Ригведа. Четвертая веда, Атхарваведа (Веда заклинаний и заговоров), существует в нескольких редакциях и включает 730 гимнов, содержащих около 6000 строф, а также прозу. Язык Атхарваведы указывает на то, что она была составлена позже Ригведы, из которой она заимствует некоторые материалы. Атхарваведа содержит разнообразные заклинания, направленные против отдельных личностей, демонов и болезней или на обретение удачи в любви, на приращение потомства и материальное благополучие. После того как веды были составлены, ведические жертвоприношения еще более усложнились, и жрецы сочинили прозу под названием брахманы, в которой детализировали и разъяснили практику совершения жертвоприношений, указали подходящие для каждого случая ведические строфы и развили теологические и философские положения. Этот аспект индуизма часто называют брахманизмом. Все четыре веды располагают брахманами, важнейшая из них - Шатапатха-брахмана (Брахмана ста путей), примыкающая к одной из редакций Яджурведы. Кроме теологии и ритуала, брахманы включают множество легенд, некоторые вопросы исторического характера и обширные фактические данные. К брахманам прилагаются эзотерические теологические тексты под названием араньяки ("лесные трактаты"), предназначенные для использования брахманами преклонного возраста, обитающими в лесах вдали от своего прежнего окружения. С араньяками обычно связываются упанишады, содержащие большие разделы, посвященные мистической интерпретации вселенной во взаимосвязи с человеком. Упанишады являются древнейшими философскими произведениями Индии. Они в непринужденной манере, посредством какой-нибудь истории, загадки, диалога и религиозного стиха, раскрывают различные идеи, которые позднее стали основными в знаменитых индийских философских системах и оказали влияние на буддизм и джайнизм, как, впрочем, и на индуизм. Единственной задачей упанишад было отождествение индивидуальной души с душой вселенской. Период возникновения брахман с относящимися к ним упанишадами - примерно 8-5 вв. до н. э. В более поздние времена были созданы другие упанишады, которые не были связаны с брахманами. С упанишадами для многих индусов, за исключением тех, кто включает сюда и основные тексты шести ортодоксальных философских систем (даршана), заканчивается шрути, т.е. литература-"откровение". Оставшуюся часть ведической литературы занимают веданги ("члены Вед"), которые призваны обеспечить правильное использование ведических материалов и посвящены фонетике, просодии, грамматике, этимологии, астрономии и ритуалу. Последняя носит название Кальпа и включает в себя сочинения-сутры ("нить") - афоризмы, передававшиеся устно и часто недоступные для понимания без сопроводительного комментария.

Эпическая литература. Язык поздней ведической литературы значительно отошел от архаического языка Ригведы и приблизился к классическому санскриту. Темы двух санскритских эпосов в зачаточной форме встречались и в ведах, где любой сюжет - будь то религиозный миф, историческая легенда, волшебная сказка, притча или анекдот - излагался в сжатом виде. Из двух санскритских эпосов Махабхарата - народный эпос, родившийся из разных по времени материалов и преобразованный в единое целое. Рамаяна - меньший по размеру придворный эпос, приписывается одному автору, Вальмики, хотя и подвергался последующим изменениям. Формирование эпосов происходило приблизительно с 4 в. до н. э. по 4 в. н. э. Наряду с пуранами оба эпоса представляют собой наиболее влиятельные и представительные произведения, оказавшие огромное воздействие на средневековый и современный индуизм. В состав Махабхараты входит Бхагавадгита - самый популярный текст девоционалистского (благочестивого) теистического индуизма.

Классическая санскритская литература. Классический санскрит подчиняется правилам, изложенным грамматистами, и прежде всего Панини, жившим, вероятно, в 4 в. до н. э. На этом языке, украшенном сложными стилистическими оборотами, писали санскритские поэты, драматурги и романисты, а также, используя его как язык научного описания, авторы трактатов по философии и другим отраслям знания. Из Рамаяны и других, ныне утерянных текстов подобного типа развилась придворная, или искусственная, эпическая поэзия под названием кавья. Этот тщательно отшлифованный, утонченно-изощренный поэтический жанр предназначался для описания каких-либо знаменательных - религиозных или светских - событий. Самые ранние из известных кавья были созданы буддийским монахом Ашвагхошей, жившим в 1 в. н. э. Одна из поэм связана с жизнью Будды, другая посвящена обращению в буддизм сводного брата Будды. Жанр кавья достиг наивысшего расцвета в период правления Гуптов, 4-6 вв., и этот стиль применялся для царских надписей. Автором двух наиболее изученных лирических поэм-кавья - Родословная Рагху и Рождение бога войны - является поэт Калидаса, вероятно, живший в 4 в. Другим заметным создателем поэм был Бхарави, сочинивший, вероятно, в середине 6 в., кавья Кирата и Арджуна, рассказывающую о покаянии Арджуны, героя Махабхараты, вызванного необходимостью завоевать благорасположение Шивы и получить в дар божественное оружие. Достойные внимания образцы этого жанра создавались вплоть до конца 12 в. Связана с искусственным придворным эпосом и историческая кавья, которая создавалась начиная с 7 в. и позднее. Образцы этого жанра являются в большей степени панегириками, чем историческими хрониками: среди них наиболее удачно совмещает художественное мастерство и историческую ценность Поток царей Калханы, кашмирского поэта 12 в. Одно из наиболее замечательных достижений классической санскритской литературы - драма. Истоки индийской драмы установить трудно, хотя некоторые гимны Ригведы содержат драматические диалоги, и кукольное представление, из которого полностью сформировавшаяся драма заимствует отдельные черты, похоже, уже существовало ко времени упанишад. Трактаты о театральном искусстве упоминает Панини. Самым древним текстом, дошедшим только во фрагментах, считается Пракарана Шарипутры Ашвагхоши. В своем классическом виде санскритская драма появляется в период Гуптов и позднее. Санскритскую драму отличает целый ряд примечательных условностей: она не знает трагедии, смерть на сцене невозможна; социальный статус персонажей помечается с помощью языка - занимающие наивысшее положение (цари и брахманы) изъясняются на санскрите, другие - на условных пракритах, которые, в свою очередь, варьируются в зависимости от пола и положения говорящего; стандартный типаж драмы - видушака (шут, фигляр), бедный брахман, разговаривающий на пракрите вместо санскрита, друг и наперсник царя, но одновременно отличающийся глупостью, прожорливостью и призванный вызывать смех. Язык драмы представляет собой смесь прозы и поэзии. Действие совершается в прозе, но прозаический текст постоянно перемежается строфами, описывающими декорации, развитие ситуации, появление нового персонажа и разъясняющими настроения и эмоциональные переживания. Драма как вид искусства рассчитана на то, чтобы вызвать у зрителя одно из восьми (девяти) чувств-раса (сок, вкус) - любовь, отвагу, отвращение, гнев, страх, скорбь, удивление, веселье, покой, из которых предпочтение отдается любви и отваге. Индийская традиция считает самой ранней драматургию Бхасы. Другой значительный драматург - царь Харша (годы правления 606-647), которому приписываются три пьесы; царь Шудрака, автор Глиняной повозки, который, вероятно, жил вскоре после Калидасы; Бхавабхути, живший в конце 12 в., автор трех сохранившихся пьес; Вишакхадатта (8 или 9 в.), автор политической драмы Перстень Ракшасы; Раджашекхара (9-10 вв.), дошедшие произведения которого включают одну пьесу, созданную полностью на пракрите (Камфорная гирлянда). На классическом санскрите создано большое количество лирической, дидактической и афористической поэзии. Лирика, не включенная в драматургические произведения, носит как светский, так и религиозный характер, и различие между ними не очевидно. Светская поэзия эротична, основательно заимствует из литературы, где любовь преподносится как искусство или наука, и наполнена описаниями природы. В этой области также первое место принадлежит Калидасе, его поэмам Облако-вестник и Времена года. Большая часть лирической и дидактической поэзии состоит из вереницы не соединенных между собой строф, тщательно разработанных с точки зрения общего настроя, выбора слов и размера. Самой древней религиозной лирикой в Индии можно считать гимны Ригведы, и к этому же жанру принадлежит Бхагавадгита. Большое количество религиозной лирики было создано буддистами и джайнами, а поэты-индусы до сих пор сочиняют подобные произведения на санскрите и местных языках. К таковым принадлежит и Джаядева, поэт 12 в., прославившийся произведением Воспетый Говинда, где отношения между Богом и человеческой душой представлены как эротические похождения Кришны и его любовницы, пастушки Радхи. Значительную часть санскритской литературы составляет художественная проза, включающая притчи, сказки и романы. Индия усвоила немало мотивов и даже целые сюжеты, пришедшие из-за ее пределов, и, в свою очередь, распространила по всему миру множество собственных мотивов и сюжетов. К началу нашей эры буддисты составили собрания притч, иллюстрирующих события из доисторических рождений Будды; некоторые из этих историй отражены в скульптуре 2 в. Самое известное из этих собраний - джатаки, составленные на языке пали. Басни о животных на санскрите встречаются и в эпосе Махабхарата, но наиболее известным произведением этого жанра является Панчатантра (Пять трактатов), созданная в 3-4 вв. Индийские сказки по древности не уступают Ригведе, содержащей намеки на волшебные элементы под видом мифов. Санскритские авторы составили множество собраний подобных сказок, неизменно включенных в обрамленное повествование. Одним из самых известных произведений этого типа является Великая сказка Гунадхъи, датируемая ранее 6 в. до н.э. и составленная, в соответствии с традицией, на пракрите пайшачи ("язык демонов"), но впоследствии утраченная в этой форме. Существуют три санскритские версии этого произведения, две из которых дошли до нас в полном виде. Одна из них, Океан сказаний, написанная кашмирским поэтом Сомадевой между 1063 и 1081, содержит сотни историй - басен, волшебных сказок, плутовских романов, приключенческих повестей, историй об успехе, уме, женском вероломстве, чудесах, колдовстве и острословии. Обширные собрания историй составили и джайны, увязывая их с жизнью героических представителей своей религии. Одно из наиболее выдающихся творений этого класса, составленных на пракритах и санскрите, Жизнеописания шестидесяти трех выдающихся личностей, создано на санскрите ученым, грамматистом, писателем и монахом Хемачандрой (1089-1173). Особая разновидность санскритской религиозной литературы в рамках индуизма - пураны ("древние"), среди которых наибольшим признанием пользуются восемнадцать. Литературный жанр пуран, их тематика и размер увязываются непосредственно с Махабхаратой. В дошедшей форме пураны вряд ли были созданы ранее 6 в., хотя некоторые их части, возможно, древнее. За небольшим исключением, они оформились в своем нынешнем виде к 13 в., хотя одна из них, Бхавишья пурана (Пурана будущего), периодически пополняется до сих пор за счет т.н. пророческих приращений. Пураны традиционно решают вопросы космогонии, конца вселенной, временных циклов, древних генеалогий и священных преданий; кроме этих основных тем, они рассматривают верования, ритуал, религиозную философию, гражданское и религиозное право и обычаи и другие вопросы, а также содержат множество художественного материала различных жанров. Пураны считаются религиозной сектантской литературой, подразделяясь на вишнуитские и шиваитские (отражающие позиции приверженцев Вишну и Шивы).

Литература на региональных языках. Индийская литература на региональных языках очень обширна. Наибольшая ее часть пользуется санскритскими источниками, при этом подвергая последние индивидуальной переработке и наполняя их актуальным значением для тех, кто не владеет санскритом. Литература на дравидском языке тамили - самая древняя, она функционирует по настоящее время. Ранние ее памятники датируются 1 в., наиболее известный из них - Стихотворные афоризмы ткача Тируваллювара, жившего между 1 и 5 вв. Литература на местных языках состоит преимущественно из девоционалистских произведений, из которых большая часть посвящена Кришне и Раме как воплощениям бога Вишну и меньшая - божествам, связанным с культом бога Шивы. Расцвет этой литературы приходится на 12-17 вв.; одним из выдающихся творцов жанра был хиндиязычный поэт Тулсидас (1532-1624) из Бенареса, создавший собственную версию санскритского эпоса Рамаяна под названием Озеро подвигов Рамы.

Современная индийская литература. Региональные литературы на местных языках развились во второй половине 19 в. Они возродили старые традиционные жанры и усвоили некоторые западные литературные формы. Наиболее мощной, яркой и исторически значимой является литература, зародившаяся в Бенгалии, чье интеллектуальное и духовное пробуждение в середине 19 в. обеспечило бенгальцам культурное и отчасти политическое лидерство в индийском национальном движении вплоть до 20 в. Одним из наиболее влиятельных писателей был Б.Ч.Чаттерджи (Бонкмчондро Чоттопадхай). Такие его романы, как Обитель радости (1881), способствовали становлению национального сознания не только в Бенгалии, но, в конечном счете, и по всей Индии. Его песнь Приветствую тебя, Родина-Мать стала гимном движения за независимость, а после ее достижения считается таковым наряду с гимном Душа народа, сочиненным Р.Тагором. Тагор (Робиндронатх Тхакур, 1861-1941) является доминирующей фигурой современной бенгальской литературы. Автор романов, пьес и поэтических произведений, Тагор в 1913 стал лауреатом Нобелевской премии по литературе. В северной и северо-западной Индии поэт М.Икбал (1876-1938) сыграл аналогичную роль в культурном самоопределении индийских мусульман. Рассказы на хинди Премчанда (1880-1936), не притязая на сопоставимое историческое воздействие, ярко живописуют традиционную жизнь в Центральной Индии. Эти выборочные примеры могут лишь в самом общем виде передать объем и богатство индийских современных литератур на национальных языках, которые получили мощный стимул к дальнейшему процветанию с обретением независимости и в связи с решением центрального правительства реорганизовать штаты внутри Индийского союза на основе 14 главных региональных языков. В 1954 правительство Индии учредило Литературную академию для интеллектуальной и финансовой поддержки региональных литератур, включая исследование и публикацию фольклорного материала наряду с переводом основных произведений с одного регионального языка на другой. Кроме региональных литератур, на всех современных индийских языках в Индии, существует и основательная индо-английская литература, т.е. романы и рассказы об индийской жизни, написанные на английском языке, в основном индийцами, живущими или жившими в Индии. Это новая литературная традиция, совершенно отличная от существовавшей ранее литературы об Индии, созданной англичанами, среди которых были такие писатели, как Э.М.Форстер, Р.Киплинг и Ф.Вудруф. Англоязычные индийские писатели большей частью затрагивают крупномасштабные проблемы социальных перемен и модернизации, вставшие перед одним из наиболее консервативных обществ в мире после достижения независимости. Среди первых, кто отреагировал на эту проблематику, - М.Р.Ананд, чьи новеллы 1930-1940-х годов отображали судьбы обездоленных и отверженных. Р.К.Нараян в романах Финансовый эксперт (1952) и Гид (1958) изобразил житейские тяготы провинциала и даже горожанина "средней касты". Следует отметить таких писателей, как Б.Бхаттачарью, О.Менена и К.Сингха, чей Поезд в Пакистан (1956) вызвал воспоминания о насилии и распаде, которые пережил субконтинент в результате отделения Пакистана в 1947. Другая разновидность индо-английской литературы представлена эссе, поэзией и публицистикой таких в высшей степени критически настроенных писателей, как В.С.Найпол, В.Мехта и Д.Мораес. Вероятно, наиболее известный из всех англоязычных индийских писателей Запада, Найпол, особенно прославился своей повестью Дом для мистера Бисваса (1961). В независимой Индии появились и обрели известность писательницы Сантха Рама Рау, Камала Маркандейя и в особенности Руфь Правер Джхабхавала. Уникальное место в современной индийской литературе принадлежит автобиографическому жанру. Автобиография неизвестного индийца (1951) Н.Чаудхури предлагает картину духовной неприкаянности образованной элиты и этнографическое описание Бенгалии. Моя жизнь (1929) М.К.Ганди и Автобиография (1941) Дж.Неру - выдающиеся примеры ярких описаний от первого лица, созданных людьми, чьи жизни решающим образом повлияли на политическую историю Индии.

ЛИТЕРАТУРА

Краткая история литератур Индии. Л., 1974 Гринцер П.А. Древнеиндийский эпос. Генезис и типология. М., 1974 Калинникова Е.Я. Англоязычная литература Индии. М., 1974 Серебряков И.Д. Литературный процесс в Индии (VII-ХIII вв.). М., 1979 Эрман В.Г. Очерк истории ведийской литературы. М., 1980 Челышев Е.П. Современная индийская литература. М., 1981 Серебряков И.Д. Литературы народов Индии. М., 1985