«Сталин»

I

Ста́лин (настоящая фамилия — Джугашвили)

Иосиф Виссарионович [9(21).12.1879, г. Гори, ныне Грузинская ССР, — 5.3.1953, Москва], один из руководящих деятелей Коммунистической партии, Советского государства, международного коммунистического и рабочего движения, видный теоретик и пропагандист марксизма-ленинизма. Родился в семье кустаря-сапожника. В 1894 окончил Горийское духовное училище и поступил в Тбилисскую православную семинарию. Под влиянием русских марксистов, проживавших в Закавказье, включился в революционное движение; в нелегальном кружке изучал труды К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, Г. В. Плеханова. С 1898 член КПСС. Находясь в социал-демократической группе «Месаме-даси», вёл пропаганду марксистских идей среди рабочих Тбилисских ж.-д. мастерских. В 1899 исключен из семинарии за революционную деятельность, перешёл на нелегальное положение, стал профессиональным революционером. Входил в состав Тбилисского, Кавказского союзного и Бакинского комитетов РСДРП, участвовал в издании газет «Брдзола» («Борьба»), «Пролетариатис Брдзола» («Борьба пролетариата»), «Бакинский пролетарий», «Гудок», «Бакинский рабочий», являлся активным участником Революции 1905—07 в Закавказье. С момента создания РСДРП поддерживал ленинские идеи укрепления революционной марксистской партии, отстаивал большевистскую стратегию и тактику классовой борьбы пролетариата, являлся убеждённым сторонником большевизма, разоблачал оппортунистическую линию меньшевиков и анархистов в революции. Делегат 1-й конференции РСДРП в Таммерфорсе (1905), 4-го (1906) и 5-го (1907) съездов РСДРП.

В период подпольной революционной деятельности неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В январе 1912 на заседании ЦК, избранного 6-й (Пражской) Всероссийской конференцией РСДРП, заочно кооптирован в состав ЦК и введён в Русское бюро ЦК. В 1912—13, работая в Петербурге, активно сотрудничал в газетах «Звезда» и «Правда». Участник Краковского (1912) совещания ЦК РСДРП с партийными работниками. В это время С. написал работу «Марксизм и национальный вопрос», в которой осветил ленинские принципы решения национального вопроса, подверг критике оппортунистическую программу «культурно-национальной автономии». Работа получила положительную оценку В. И. Ленина (см. Полн. собр. соч., 5 изд., т. 24, с. 223). В феврале 1913 С. был снова арестован и выслан в Туруханский край.

После свержения самодержавия С. 12(25) марта 1917 вернулся в Петроград, был введён в состав Бюро ЦК РСДРП (б) и в редакцию «Правды», принимал деятельное участие в развёртывании работы партии в новых условиях. С. поддержал ленинский курс на перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую. На 7-й (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП (б) избран членом ЦК (с этого времени избирался членом ЦК партии на всех съездах по 19-й включительно). На 6-м съезде РСДРП (б) по поручению ЦК выступал с политическим отчётом ЦК и докладом о политическом положении.

Как член ЦК С. активно участвовал в подготовке и проведении Великой Октябрьской социалистической революции: входил в состав Политического бюро ЦК, Военно-революционного центра — партийного органа по руководству вооруженным восстанием, в Петроградском ВРК. На 2-м Всероссийском съезде Советов 26 октября (8 ноября) 1917 избран в состав первого Советского правительства в качестве наркома по делам национальностей (1917—22); одновременно в 1919—22 возглавлял Наркомат государственного контроля, реорганизованный в 1920 в Наркомат Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ).

В период Гражданской войны и иностранной военной интервенции 1918—20 С. выполнял ряд ответственных поручений ЦК РКП (б) и Советского правительства: был членом РВС Республики, одним из организаторов обороны Петрограда, членом РВС Южного, Западного, Юго-Западного фронтов, представителем ВЦИК в Совете рабочей и крестьянской обороны. С. проявил себя крупным военно-политическим работником партии. Постановлением ВЦИК от 27 ноября 1919 награжден орденом Красного Знамени.

После окончания Гражданской войны С. активно участвовал в борьбе партии за восстановление народного хозяйства, за осуществление новой экономической политики (См. Новая экономическая политика), за укрепление союза рабочего класса с крестьянством. Во время дискуссии о профсоюзах (См. Дискуссия о профсоюзах), навязанной партии Троцким, защищал ленинскую платформу о роли профсоюзов в социалистическом строительстве. На 10-м съезде РКП (б) (1921) выступал с докладом «Очередные задачи партии в национальном вопросе». В апреле 1922 на Пленуме ЦК С. был избран Генеральным секретарём ЦК и находился на этом посту свыше 30 лет.

Как один из руководящих работников в области национально-государственного строительства С. принял участие в создании Союза ССР. Однако первоначально в решении этой новой и сложной задачи допустил ошибку, выдвинув проект «автономизации» (вступление всех республик в РСФСР на правах автономии). Ленин подверг критике этот проект, обосновал план создания единого союзного государства в форме добровольного союза равноправных республик. Учтя критику, С. полностью поддержал ленинскую идею и по поручению ЦК РКП (б) выступил на 1-м Всесоюзном съезде Советов (декабрь 1922) с докладом об образовании Союза ССР.

На 12-м съезде партии (1923) С. выступил с организационным отчётом о работе ЦК и с докладом «Национальные моменты в партийном и государственном строительстве».

В. И. Ленин, превосходно знавший кадры партии, оказывал огромное влияние на их воспитание, добивался расстановки кадров в интересах общепартийного дела, с учётом их индивидуальных качеств. В «Письме к съезду» Ленин дал характеристику ряду членов ЦК, в том числе и С. Считая С. одним из выдающихся деятелей партии, Ленин вместе с тем писал 25 декабря 1922: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью» (там же, т. 45, с. 345). В добавление к своему письму Ленин 4 января 1923 писал: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д.» (там же, с. 346).

По решению ЦК РКП (б) с ленинским письмом были ознакомлены все делегации 13-го съезда РКП (б), проходившего в мае 1924. Учитывая сложную обстановку в стране, остроту борьбы с троцкизмом, было признано целесообразным оставить С. на посту Генерального секретаря ЦК с тем, однако, чтобы он учел критику со стороны Ленина и сделал из неё необходимые выводы.

После смерти Ленина С. активно участвовал в разработке и осуществлении политики КПСС, планов хозяйственного и культурного строительства, мер по укреплению обороноспособности страны и проведению внешнеполитическогого курса партии и Советского государства. Вместе с другими руководящими деятелями партии С. вёл непримиримую борьбу с противниками ленинизма, сыграл выдающуюся роль в идейно-политическом разгроме троцкизма и правого оппортунизма, в защите ленинского учения о возможности победы социализма в СССР, в укреплении единства партии. Важное значение в пропаганде ленинского идейного наследия имели работы С. «Об основах ленинизма» (1924),«Троцкизм или ленинизм?» (1924),«К вопросам ленинизма» (1926), «Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии» (1926), «О правом уклоне в ВКП (б)» (1929), «К вопросам аграрной политики в СССР» (1929) и др. Под руководством Коммунистической партии советский народ осуществил ленинский план построения социализма, провёл гигантские по сложности и по своему всемирно-историческому значению революционные преобразования. В решение этих задач вместе с др. руководящими деятелями партии и Советского государства внёс личный вклад С. Ключевой задачей в строительстве социализма явилась социалистическая индустриализация, обеспечившая экономическую самостоятельность страны, техническую реконструкцию всех отраслей народного хозяйства, обороноспособность Советского государства. Самой сложной и трудной задачей революционных преобразований было переустройство сельского хозяйства на социалистических началах. При проведении коллективизации сельского хозяйства были допущены ошибки и перегибы. Ответственность за эти ошибки несёт и С. Однако благодаря решительным мерам, принятым партией при участии С., ошибки были исправлены. Важное значение для победы социализма в СССР имело осуществление культурной революции. В условиях надвигавшейся военной опасности и в годы Великой Отечественной войны 1941—45 С. принимал руководящее участие в многосторонней деятельности партии по укреплению обороны СССР и организации разгрома фашистской Германии и милитаристской Японии. Вместе с тем накануне войны С. допустил определённый просчёт в оценке сроков возможного нападения гитлеровской Германии на СССР. 6 мая 1941 он был назначен председателем СНК СССР (с 1946 — председатель Совета Министров СССР), 30 июня 1941 — председатель Государстсвенного комитета обороны, 19 июля — наркомом обороны СССР, 8 августа — Верховным главнокомандующим Вооруженными Силами СССР. В качестве главы Советского государства принимал участие в Тегеранской (1943), Крымской (1945) и Потсдамской (1945) конференциях руководителей трёх держав — СССР, США и Великобритании. В послевоенный период С. продолжал работать Генеральным секретарём ЦК партии и председателем Совета Министров СССР. В эти годы партия и Советское правительство провели огромную работу по мобилизации советского народа на борьбу за восстановление и дальнейшее развитие народного хозяйства, осуществляли внешнеполитический курс, направленный на укрепление международный позиций СССР, мировой социалистической системы, на сплочение и развитие международного рабочего и коммунистического движения, на поддержку освободительной борьбы народов колониальных и зависимых стран, на обеспечение мира и безопасности народов во всём мире.

В деятельности С. наряду с положительными сторонами имели место теоретические и политические ошибки, отрицательно сказывались некоторые черты его характера. Если в первые годы работы без Ленина он считался с критическими замечаниями в свой адрес, то позднее начал отступать от ленинских принципов коллективного руководства и норм партийной жизни, переоценивать собственные заслуги в успехах партии и народа. Постепенно сложился культ личности С., который повлек за собой грубые нарушения социалистической законности, причинил серьёзный вред деятельности партии, делу коммунистического строительства.

20-й съезд КПСС (1956) осудил культ личности как явление, чуждое духу марксизма-ленинизма, природе социалистического общественного строя. В постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 «О преодолении культа личности и его последствий»партия дала объективную всестороннюю оценку деятельности С., развёрнутую критику культа личности. Культ личности не изменил и не мог изменить социалистическую сущность сов. строя, марксистско-ленинский характер КПСС и её ленинский курс, не приостановил закономерного хода развития сов. общества. Партия разработала и осуществила систему мер, которые обеспечили восстановление и дальнейшее развитие ленинских норм партийной жизни и принципов партийного руководства.

С. был членом Политбюро ЦК ВКП (б) в 1919—52, Президиума ЦК КПСС в 1952—53, членом Исполкома Коминтерна в 1925—43, членом ВЦИК с 1917, ЦИК СССР с 1922, депутатом Верховного Совета СССР 1—3-го созывов. Ему были присвоены звания Героя Социалистического Труда (1939), Героя Советского Союза (1945), Маршала Советского Союза (1943), высшее воинское звание — Генералиссимус Советского Союза (1945). Он награжден 3 орденами Ленина, 2 орденами «Победа», 3 орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, а также медалями. Похоронен на Красной площади.

Соч.: Соч., т. 1—13, М., 1949—51; Вопросы ленинизма, и изд., М., 1952: О Великой Отечественной войне Советского Союза, 5 изд., М., 1950; Марксизм и вопросы языкознания, [М.], 1950; Экономические проблемы социализма в СССР, М., 1952.

Лит.: XX съезд КПСС. Стенографич. отчет, т. 1—2, М., 1956; Постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий». 30 июня 1956 г., в кн.: КПСС в резолюциях и решениях съездов. Конференций и пленумов ЦК, 8 изд., т. 7, М., 1971; История КПСС, т. 1—5, М.,1964-70: История КПСС, 4 изд., М., 1975.

И. В. Сталин.

Ста́лин (Stalin)

бывший Кучова (Kuçova), город в Албании, в округе Берат. 13,5 тыс. жителей (1965). Нефтепромысловый центр страны; нефтепроводом связан с портом Влёра. Нефтепереработка.

Ста́лин

город, центр Столинского района Брестской области БССР. Расположен на р. Горынь (бассейнг Припяти), в 7 кмот ж.-д. ст. Горынь (на линии Лунинец — Сарны). Заводы: маслосыродельный, спиртовой. С.-х. техникум. Краеведческий музей.

СТАЛИН (Джугашвили) Иосиф Виссарионович (псевдоним - Коба и др.) (1878 - 1953), политический деятель. Из семьи сапожника. После окончания Горийского духовного училища (1894) учился в Тифлисской духовной семинарии (в 1899 исключен). В 1898 вступил в грузинскую социал-демократическую организацию "Месаме-даси". В 1902 - 13 шесть раз подвергался арестам, ссылкам, четыре раза бежал из мест ссылок. После 1903 примкнул к большевикам. В 1906 - 07 руководил проведением экспроприаций в Закавказье. В 1907 один из организаторов и руководителей Бакинского комитета Российской Социал-демократической Рабочей Партии (РСДРП). Ревностный сторонник В.И. Ленина, по инициативе которого в 1912 кооптирован в Центральный Комитет и Русское бюро Центрального Комитета (РСДРП). В 1917 член редколлегии газеты "Правда", член Центрального Комитета, Политбюро Центрального Комитета большевиков, Военно-революционного центра. В 1917 - 22 нарком по делам национальностей. В 1922 - 53 генеральный секретарь Центрального Комитета партии. В 20-х гг. в ходе борьбы за лидерство в партии и государстве, используя партийный аппарат и политические интриги, возглавил партию и установил в стране тоталитарный режим. Проводил форсированную индустриализацию страны и насильственную коллективизацию. В конце 20 - 30-х гг. Сталин уничтожил реальных и предполагаемых соперников, инициатор массового террора. С конца 30-х гг. проводил политику сближения с фашистской Германией (смотри Советско-германские договоры 1939), что привело к трагедии народа в Великой Отечественной войне. С 1941 председатель Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР, в годы войны председатель Государственного Комитета Обороны, нарком обороны, Верховный главнокомандующий. В годы войны пошел на создание антигитлеровской коалиции; после окончания войны способствовал возникновению "холодной войны". На 20-м съезде КПСС (1956) Н.С. Хрущев подверг резкой критике так называемый культ личности Сталина.

СТА́ЛИН

(Джугашвили), Иосиф Виссарионович (21 декабря 1879 – 5 марта 1953) – деятель КПСС и международного рабочего движения. Родился в г. Гори (Грузия) в семье кустаря-сапожника. После окончания духовного училища (1894) вступил в революц. движение. Член Коммунистической партии с 1898. Участвовал в революции 1905–1907 и был одним из руководителей рабочего движения в Закавказье. С 1912 – член ЦК партии. Во время подпольной деятельности неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В марте 1917 введен в состав Бюро ЦК, в октябре – член партийного Военно-революц. центра по подготовке вооруж. восстания. С нояб. 1917 С. – народный комиссар по делам национальностей, с 1919 – народный комиссар Гос. контроля (позднее – Рабкрина). В 1922–52 – генеральный секретарь, в 1952–53 – первый секретарь ЦК КПСС. В 1941–1953 – председатель Совета Министров СССР. В 1941–45 – председатель Гос. Комитета Обороны, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами СССР. Находясь длительный период на посту генерального секретаря ЦК партии, С., как теоретик и крупный организатор, вместе с другими руководящими деятелями партии возглавил борьбу против троцкистов, правых оппортунистов, бурж. националистов. Своими теоретич. работами и практич. деятельностью С. внес важный вклад в идейно-политич. борьбу с врагами ленинизма.

Вместе с тем С. допустил теоретич. и политич. ошибки, к-рые приобрели тяжелый характер в последний период его жизни.

В. И. Ленин, положительно оценивая нек-рые стороны деятельности С., вместе с тем указывал на его серьезные личные недостатки. Ленин обратился к очередному парт. съезду с письмом, в к-ром отмечал, что С., "...сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью" (Соч., т. 36, с. 544). "Сталин слишком груб, – писал Ленин, – и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека" (там же, с. 545). Ленин предложил съезду "...обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д." (там же, с. 546).

Предложение Ленина было рассмотрено XIII съездом партии (1924). Учитывая нежелательность смены руководства партии в условиях обострившейся тогда внутри партии и в междунар. коммунистич. движении борьбы против троцкизма и других оппортунистич. течений, съезд решил оставить С. на посту генерального секретаря ЦК с тем, чтобы он учел ленинскую критику. В первый период после смерти Ленина С. считался с его критич. замечаниями. Но в дальнейшем С., переоценив свои заслуги, уверовал в собственную непогрешимость. Нек-рые ограничения внутрипартийной и советской демократии, связанные с условиями ожесточ. борьбы с классовым врагом и его агентурой, а позднее с условиями войны, С. начал возводить в норму внутрипарт. и гос. жизни, грубо попирал ленинские принципы коллективного руководства и фактически оказался вне критики (см. "КПСС в решениях и резолюциях...", 7 изд., ч. 4, 1960, с. 229).

В результате этого постепенно сложился культ личности Сталина, к-рый имел тяжелые последствия для партии и сов. народа. В связи с ошибочным тезисом С. о том, что в условиях победившего социализма в социалистич. гос-ве продолжает обостряться классовая борьба, стали допускаться злоупотребления властью, нарушения революц. законности, массовые репрессии. Это оказало отрицательное воздействие на ход социалистического развития СССР, хотя и не остановило общего поступат. процесса роста экономич. мощи, культурно- технич. и научного прогресса СССР. Культ личности в корне противоречит природе социалистич. строя, теории марксизма- ленинизма. "Никакой культ личности не мог изменить природу социалистического государства, имеющего в своей основе общественную собственность на средства производства, союз рабочего класса с крестьянством и дружбу народов... Думать, что отдельная личность, даже такая крупная, как Сталин, могла изменить наш общественно-политический строй, значит впасть в глубокое противоречие с фактами, с марксизмом, с истиной, впасть в идеализм" (там же, с. 231).

XX съезд КПСС (1956) осудил культ личности С. Съезд обязал ЦК КПСС "...последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму- ленинизму культа личности, ликвидацию его последствий во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективного партийного руководства, выработанных великим Лениным" (там же, с. 208). Линия партии нашла свое дальнейшее развитие в постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 "О преодолении культа личности и его последствий", а также в решениях последующих съездов партии, пленумов ЦК и др. партийных документах.

С. принадлежит большое число работ по теории марксизма-ленинизма. В работе "Марксизм и национальный вопрос" (1913) С. разрабатывал проблемы нации и национальный вопрос. С. был одним из первых марксистов, поставивших и разработавших вопрос о ленинизме, как марксизме эпохи империализма и пролет. революций ["Об основах ленинизма" (1924), "Октябрьская революция и тактика русских коммунистов" (1924), "К вопросам ленинизма" (1926), "Национальный вопрос и ленинизм" (1929)]. Эти работы были направлены против врагов ленинизма, пытавшихся изображать ленинизм как чисто "русское" явление. С. показал, что ленинизм представляет собой марксизм эпохи империализма и пролет. революций, т.е. учение интернациональное.

В докладах и выступлениях на съездах и конференциях партии, пленумах ЦК, заседаниях Коминтерна С. отстаивал ленинское учение о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой стране, анализировал проблемы развития социализма и междунар. революц. движения в эпоху общего кризиса капитализма, проблемы перехода от капитализма к социализму и ошибки правого и "левого" оппортунизма в этом вопросе ["О правом уклоне в ВКП(б)", 1929, и др.], проблемы социалистич. переустройства сел. х-ва и вредные механистич. теории "равновесия", "самотека" и "устойчивости" в деревне ("К вопросам аграрной политики в СССР", 1929), движущие силы социалистич. общества (Доклад на XVIII съезде партии, 1939).

В докладах и выступлениях С. периода Великой Отечественной войны разоблачалась реакционная антинар. сущность фашизма, рассматривались проблемы военной, политической и идейной борьбы с фашизмом, проблема единства всех демократич. антифашистских сил в этой борьбе.

В работах С. выдвигались верные марксистские положения (о морально-политич. единстве сов. народа, о критике и самокритике как движущей силе социализма и др.). Однако на практике С. неоднократно нарушал выдвигаемые им идеи и положения.

В ряде работ С. пропагандировал теорию марксизма-ленинизма, его философию. В статье С. "Анархизм или социализм" (1906–07), наряду с верными положениями, допущено немало серьезных теоретических ошибок. В дальнейшем С. характеризовал эту работу как незрелую. Широкую известность получил написанный им для "Краткого курса истории ВКП(б)" раздел "О диалектическом и историческом материализме" (1938). Эта популярная работа в сжатой и схематич. форме излагала начала философской теории марксизма-ленинизма и была рассчитана на читателя, впервые знакомящегося с этой теорией. Однако в условиях культа личности С. значение этой работы было сильно переоценено и она была объявлена чуть ли не вершиной развития марксизма. В этой работе имелись ошибочные положения. В частности, С. игнорировался диалектический закон отрицания отрицания и развитие сводилось лишь к поступательному. В характеристике закона единства и борьбы противоположностей обходится вопрос о единстве противоположностей. Связь философии с практикой изображалась схематично, прямолинейно и не вполне диалектически. В работе "Марксизм и вопросы языкознания" (1950) была дана оценка марксистских взглядов на роль языка в обществ. жизни, о соотношении базиса и надстройки в обществе. Но наряду с правильным изложением ряда положений марксизма по вопросу о языке С. ошибочно утверждал, что с изменением и ликвидацией базиса ликвидируется вся старая надстройка. В работе "Экономические проблемы социализма в СССР" (1952) наряду с рядом правильных общих мыслей также были допущены существенные ошибки. С. неверно полагал, что колхозная собственность и товарное производство в условиях развитого социалистич. общества становятся тормозом в развитии производительных сил. Из этого положения он сделал неверные выводы о форсировании перехода к прямому продуктообмену города и деревни, о несовместимости товарного обращения с перспективой перехода к коммунизму.

Свойственный нек-рым работам С. схематизм содействовал в условиях культа личности появлению упрощенческих взглядов, обеднял разработку ряда теоретич. проблем. В последние годы жизни С. создалась обстановка, в к-рой сковывалась творч. мысль. По важным теоретич. вопросам не развертывались назревшие теоретич. дискуссии, а в тех, к-рые проводились, С. принадлежало последнее слово. Произвольные и субъективистские оценки, дававшиеся С. по ряду науч. проблем и нек-рым направлениям в науке и культуре, тормозили их творч. развитие.

Бурж. идеологи и совр. правые и "левые" ревизионисты в своем стремлении извратить и принизить революц. сущность марксизма-ленинизма и историч. успехи социализма пытаются использовать критику Коммунистич. партией ошибок С., и вредных последствий культа его личности в своих классовых целях, в целях борьбы против ленинизма и социализма.

Эти попытки наиболее часто выражаются в утверждении, будто культ личности является необходимым следствием развития социализма и что причины культа личности лежат в области социалистич. экономики и политики, т.е. имеют объективную основу при социализме. Эта основа, по утверждениям идеологов антикоммунизма и ревизионизма, заключается якобы в антигуманистическом, "этатистском" характере социалистич. общества. С целью извратить действит. прогресс социализма и мирового революц. движения они пытаются отождествить социализм с теми ошибками, к-рые совершил С.

Бурж. идеологи и ревизионисты, спекулирующие на критике коммунистами культа С., всю революционную практику и теорию марксизма-ленинизма в СССР и мировом коммунистич. движении на протяжении последних десятилетий объявляют "сталинистской", фальсифицируемую ленинскую теорию и практику мирового коммунизма ложно противопоставляют идеям Маркса. Они стремятся очернить и извратить всю историю КПСС и братских коммунистич. партий после Октября 1917.

Как показал опыт, практика, ничто не могло помешать советскому народу под руководством КПСС совершить всемирно-историч. дело – построение социалистич. общества. Великие свершения сов. народа и КПСС могли быть осуществлены и осуществлялись лишь на прочной основе марксизма-ленинизма.

Марксизм-ленинизм в борьбе против бурж. и ревизионистской фальсификации восстанавливает подлинные историч. факты, раскрывает как все положительное, что было сделано партией и сов. народом в период руководства С., так и те извращения и ошибки, к-рые были связаны с его деятельностью. Коммунистич. партия Сов. Союза восстановила ленинские принципы коллективного руководства и обеспечивает дальнейшее развитие социалистич. демократии.

Соч.: Сочинения, т. 1–13, М., 1946–51; Вопросы ленинизма, 11 изд., М., 1952.

Лит.: О культе личности и его последствиях. Постановление XX съезда КПСС, в кн.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференции и пленумов ЦК, 7 изд., ч. 4, М., 1960; О преодолении культа личности и его последствий, Постановление ЦК КПСС, 30 июня 1956, там же; К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Тезисы ЦК КПСС, М., 1969; История философии, т. 6, кн. 1, М., 1965; Краткий очерк истории философии, 2 изд., М., 1967; История КПСС, М., 1969.

Л. Суворов. Москва.

СТАЛИН (ДЖУГАШВИЛИ) Иосиф Виссарионович (1879-1953) - профессиональный революционер, идеолог, теоретик и практик процесса построения социализма в СССР. Приверженец идеи насильственного коммунистического преобразования мира в планетарном масштабе как результата геополитической экспансии сверхиндустриализованного и милитаризованного Советского Союза. Создатель системы социалистического лагеря. Учился в духовной семинарии. В 1922-1952 - генеральный секретарь партии большевиков, в 1952-1953 - первый секретарь ЦК КПСС. По указаниям С. был написан раздел «О диалектическом и историческом материализме» (1938) для «Краткого курса истории ВКП (б)». Эта работа в популярной, схематичной и сжатой форме содержала основы философской теории марксизма-ленинизма, предназначенные для читателя-неофита. Будучи канонизированным при жизни С, очерк позднее был подвергнут критике в официальной советской философии. (Отмечалось игнорирование С. диалектической сущности закона отрицания отрицания, недооценка проблемы единства противоположностей, схематичное изложение процесса взаимосвязи и взаимодействия философии, теории и практики, поспешный вывод об отмирании надстройки вследствие трансформации экономического базиса). Высокая степень искусственности и схоластичности, присущая этой полемике даже в ее заочном воплощении, сделала еще более очевидной реальную роль С. для судеб отечественной философской культуры. Продолжая линию Ленина на превращение философии в политизированный феномен - орудие тоталитарного режима, С. создал и институализировал устойчивую систему генерирования, отбора, вертикальной ротации и воспроизведения ангажированных властью идеологических кадров, тем самым надолго трансформировав официально-государственную философскую мысль в СССР в агрессивную духовную субстанцию реакционно-религиозного характера.

(Джугашвили), Иосиф Виссарионович (21.XII.1879 н. ст. - 5.III.1953) - политический и государственный деятель. Род. в г. Гори Тифлисской губ. в семье кустаря-сапожника, впоследствии рабочего обувной ф-ки в Тифлисе. В 1894 окончил Горийское духовное училище и поступил в Тифлисскую православную духовную семинарию. Связавшись с подпольными группами рус. марксистов, проживавших в Закавказье, в 1896-97 возглавил марксистский кружок семинарии. В 1898 стал членом группы "Месаме-даси" - первой груз. с.-д. орг-ции; вел пропагандистскую работу среди рабочих, 29 мая 1899 был исключен из семинарии за пропаганду марксизма. С дек. 1899 работал вычислителем-наблюдателем в Тифлисской физич. обсерватории. С марта 1901 - на нелегальном положении, стал профессиональным революционером. В нояб. 1901 введен в состав Тифлисского к-та РСДРП. По поручению к-та участвовал в создании с.-д. орг-ции Батуми, а 9 марта 1902 руководил политич. демонстрацией батумских рабочих. В апр. 1902 был арестован и осенью 1903 выслан на три года в Иркутскую губ.; в янв. 1904 бежал из ссылки и в февр. 1904 вернулся на Кавказ. В марте 1903 на первом съезде Кавк. с.-д. орг-ций заочно избран в состав Кавказского союзного комитета РСДРП. Вместе с П. А. Джапаридзе в дек. 1904 руководил стачкой рабочих в Баку. Выступал как партийный организатор и публицист в защиту ленинской линии в рабочем движении, против меньшевизма и других оппортунистич. течений ("Коротко о партийных разногласиях", 1905, и др.). В дек. 1905 в качестве делегата от большевиков Закавказья участвовал в работах I Всеросс. большевистской конференции в Таммерфорсе (Финляндия), где впервые лично встретился с B. И. Лениным. В 1906 участвовал в работе IV Объединит. съезда РСДРП в Стокгольме. Был делегатом V (Лондонского) съезда РСДРП (1907).

С июля 1907 в Баку принимал участие в издании газет "Бакинский пролетарий", "Гудок", "Бакинский рабочий". В марте 1908 был арестован, затем выслан на 2 года в Вологодскую губ.; в июне 1909 бежал из ссылки и возвратился в Баку. В годы реакции выступал против ликвидаторов-меньшевиков, отзовистов и троцкистов, подвергая критике их оппортунистич. взгляды в ряде статей - "Письма с Кавказа" (опубл. в приложении к газ. "Социал-демократ" 13 февр. и 24 июня 1910), "Партийный кризис и наши задачи" (опубл. в газ. "Бакинский пролетарий", авг. 1909) и др. В марте 1910 вновь арестован в Баку и после полутора лет тюремного заключения отправлен в ссылку в Сольвычегодск.

В янв. 1912 на пленуме ЦК РСДРП С. был заочно кооптирован в состав ЦК РСДРП и Русского бюро ЦК. В февр. 1912 С. бежал из ссылки и в Петербурге участвовал в издании большевистских газет "Звезда" и "Правда". В апр. 1912 С. был арестован и затем сослан в Нарымский край на 3 года, но уже 1 сент. 1912 вновь бежал из ссылки в Петербург, где принял участие в редактировании "Правды". В нояб. - дек. 1912 C. был на совещании ЦК с парт. работниками в Кракове. В конце 1912 - нач. 1913 написал работу "Марксизм и национальный вопрос". В февр. 1913 С. вновь арестован в Петербурге и выслан в Туруханский край, где находился в 1914-16. В дек. 1916, мобилизованный в армию, по этапу был направлен в Красноярск, а затем в Ачинск, где его застала Февр. революция. 12 (25) марта 1917 вернулся в Петроград. Был кооптирован в состав Бюро ЦК партии большевиков и введен в редакцию "Правды".

На VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б) С. выступал с докладом по национальному вопросу. Был избран в состав ЦК РСДРП(б). В 1917 являлся одним из руководителей центр. органов партии - газет "Правда", "Рабочий и солдат", "Пролетарий", "Рабочий", "Рабочий путь". На VI съезде РСДРП(б) (июль - авг. 1917) по поручению ЦК выступил с отчетным докладом ЦК и с докладом по вопросу о политич. положении, основой к-рых являлись указания Ленина. Был вновь избран в члены ЦК РСДРП(б).

С. принимал активное участие в подготовке и проведении Окт. социалистич. революции 1917. На заседаниях ЦК РСДРП(б) 10(23) и 16(29) окт. 1917 поддерживал линию Ленина на вооруж. восстание. На заседании ЦК 10(23) окт. 1917 избран в Политич. бюро, а 16 (29) окт. - в состав Воен.-революц. центра - парт. органа по руководству вооруж. восстанием. После победы революции на 2-м Всеросс. съезде Советов 26 окт. (8 нояб.) 1917 избран членом ВЦИК и утвержден народным комиссаром по делам национальностей в составе первого Сов. правительства. На VII съезде РКП(б) (март 1918) избран членом ЦК РКП(б).

В годы гражданской войны и воен. интервенции 1918-20 С. по поручению ЦК партии выполнял ответственную работу в партийных, сов. и воен. органах, входил в состав РВС Республики и РВС Западного, Южного и Юго-Западного фронтов. Являлся представителем ВЦИК в Совете Рабоче-Крестьянской обороны. В марте 1919 назначен народным комиссаром гос. контроля, позднее реорганизованного в нар. комиссариат рабоче-крест. инспекции (на этом посту находился до апр. 1922). В мае 1919 был направлен в Петроград для оказания помощи местным парт., сов. и воен. организациям в обороне Петрограда от наступления армии Юденича. Участвовал в организации воен. действий против войск Деникина. С. проявил себя крупным воен.-политич. работником партии. Пост. ВЦИК от 27 нояб. 1919 награжден орденом Красного Знамени.

В период перехода к мирному социалистич. строительству боролся против антипарт. группировок и фракций (троцкистов, "рабочей оппозиции", группы "демократического централизма"). На X съезде РКП(б) (март - апр. 1921) выступал с докладом "Очередные задачи партии в национальном вопросе". После XI съезда РКП(б) (март - апр. 1922) на пленуме ЦК РКП(б) 3 апр. 1922 избран Генеральным секретарем ЦК и работал на этом посту более тридцати лет.

Ленин в своем "Письме к съезду" дал всестороннюю характеристику ряду членов ЦК, в том числе С. Считая С. одним из выдающихся деятелей партии, Ленин вместе с тем писал 25 дек. 1922: "Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью" (Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 45, с. 345). В добавлении к своему письму Ленин 4 янв. 1923 писал: "Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д." (там же, с. 346).

На XII съезде РКП(б) (апр. 1923) С. выступал с организац. отчетом о деятельности ЦК РКП(б) и с докладом "Национальные моменты в партийном и государственном строительстве". В это время, воспользовавшись болезнью Ленина, усилили борьбу против линии партии троцкисты, развязавшие парт. дискуссию. В янв. 1924 XIII конференция РКП(б) заслушала доклад С. "Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии" и решительно осудила троцкистов, как выразителей мелкобурж. уклона в партии.

Ленинское "Письмо к съезду" было обсуждено делегациями на XIII съезде РКП(б) (май 1924), собравшемся после кончины Ленина в обстановке резкого обострения борьбы с троцкизмом. Делегации XIII съезда, учитывая важную роль С. в отражении атак троцкистов на ленинизм, его авторитет в партии и надеясь, что он учтет критические замечания Ленина, высказались за оставление С. на посту Генерального секретаря ЦК. Очередной пленум ЦК избрал С. генеральным секретарем РКП(б). После смерти Ленина С. 26 янв. 1924 выступил с речью от имени партии на траурном заседании 2-го Всесоюзного съезда Советов о верности партии Ленинским заветам.

В 1924 вышла работа С. "Об основах ленинизма", содержавшая изложение основных идей ленинизма. В борьбе против троцкистов большое значение имели выступления и работы С. "Троцкизм или ленинизм" (нояб. 1924), "Октябрьская революция и тактика русских коммунистов" (дек. 1924), "К итогам работ XIV конференции РКП(б)" (1925) и др.

Исходя из указаний Ленина, разработавшего научно обоснованную программу построения социализма в СССР, Коммунистич. партия взяла курс на социалистическую индустриализацию страны. Эта линия была изложена С. в политич. отчете ЦК на XIV съезде партии (дек. 1925). В нач. 1926 вышла в свет работа С. "К вопросам ленинизма". В этой книге, а также в ряде других выступлений С. дана критика антиленинских взглядов "новой оппозиции" и троцкистско-зиновьевского антипартийного блока. На XV конференции ВКП(б) (нояб. 1926) С. выступил с докладом "О социал-демократическом уклоне в нашей партии" и на VII расширенном пленуме ИККИ (дек. 1926) - с докладом "Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии", в к-рых критиковались антиленинские взгляды троцкистско- зиновьевской оппозиции.

Руководствуясь ленинским планом социалистич. переустройства с. х-ва, XV съезд ВКП(б) (дек. 1927) выдвинул в качестве важнейшей очередной задачи партии и сов. народа коллективизацию с. х-ва. Вопрос о необходимости коллективизации с. х-ва был освещен в политич. отчете ЦК партии, сделанном на съезде С. В докладах С. "Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б)" (1928), "О правой опасности в ВКП(б)" (окт. 1928) и "О правом уклоне в ВКП(б)" (апр. 1929) разоблачалась вредная линия правых оппортунистов. При проведении коллективизации с. х-ва были допущены ошибки и перегибы. Ответственность за эти ошибки несет и С. Однако благодаря решит. мерам, принятым партией при участии С., ошибки были исправлены.

С. выступал с отчетными докладами о работе ЦК ВКП(б) на XVI съезде ВКП(б) (июнь - июль 1930) и XVII съезде ВКП(б) (янв. - февр. 1934). 25 нояб. 1936 С. делал доклад на 8-м Всесоюзном съезде Советов о Конституции СССР - Конституции победившего социализма.

Характеризуя и оценивая деятельность С., ЦК КПСС впоследствии отмечал: "Находясь длительный период на посту генерального секретаря ЦК партии, И. В. Сталин вместе с другими руководящими деятелями активно боролся за претворение в жизнь ленинских заветов. Он был предан марксизму-ленинизму; как теоретик и крупный организатор возглавлял борьбу партии против троцкистов, правых оппортунистов, буржуазных националистов, против происков капиталистического окружения. В этой политической и идейной борьбе Сталин приобрел большой авторитет и популярность. Однако с его именем стали неправильно связывать все наши великие победы. Успехи, достигнутые Коммунистической партией и Советской страной, восхваления по адресу Сталина вскружили ему голову. В этой обстановке стал постепенно складываться культ личности Сталина.

Развитию культа личности способствовали в огромной степени некоторые индивидуальные качества И. В. Сталина, на отрицательный характер которых указывал еще В. И. Ленин...

Оставшись на посту Генерального секретаря ЦК, Сталин первый период после смерти Владимира Ильича считался с его критическими замечаниями. Однако в дальнейшем Сталин, непомерно переоценив свои заслуги, уверовал в собственную непогрешимость" (Постановление ЦК КПСС от 30 июня 1956, "О преодолении культа личности и его последствий"; см. "КПСС в резолюциях...", 7 изд., ч. 4, 1960, с. 228-29).

С. постепенно начал отступать от ленинских принципов коллективного руководства и норм партийной жизни. В результате были допущены факты неоправданного ограничения демократии и грубые нарушения социалистич. законности, необоснованные массовые репрессии против видных парт., гос., воен. деятелей и других кадров, что нанесло большой ущерб партии, сов. народу и армии.

В 1938 С. написал работу "О диалектическом и историческом материализме", включенную в вышедшую под его редакцией книгу "История ВКП(б). Краткий курс", в которой нек-рые вопросы истории партии освещены с субъективистских позиций С.

В марте 1939 С. выступал на XVIII съезде ВКП(б) с отчетным докладом ЦК ВКП(б). 20 дек. 1939 в связи с 60-летием С. было присвоено звание Героя Социалистич. Труда. 6 мая 1941 С. был назначен пред. СНК СССР. Накануне Вел. Отечеств. войны С., принимая руководящее участие в напряженной деятельности партии по укреплению обороноспособности страны, допустил серьезный просчет в оценке сроков возможного нападения фаш. Германии на СССР, что имело весьма тяжелые последствия в первые месяцы войны. 30 июня 1941 С. был назначен пред. Гос. комитета обороны (ГКО), 19 июля 1941 - Народным комиссаром обороны Союза ССР, 8 авг. 1941 - Верховным главнокомандующим Вооруж. Силами СССР. Как пред. ГКО и Верховный главнокомандующий в ходе войны С. проделал большую работу по руководству Сов. Вооруж. Силами, организации тыла, сплочению и мобилизации всего народа на полный разгром фаш. Германии. Представляя Сов. пр-во, С. во время войны явился одним из организаторов антигитлеровской коалиции и принимал участие в конференциях руководителей трех держав - СССР, США и Великобритании - в Тегеране (1943), Ялте (1945) и Берлине (1945). 6 марта 1943 С. присвоено воен. звание Маршала Сов. Союза и он был награжден орденом Суворова 1-й степени, двумя орденами Победы. 27 июня 1945 он был удостоен звания Героя Сов. Союза и ему было присвоено высшее воен. звание - Генералиссимус Сов. Союза.

В 1952 С. опубликовал работу "Экономические проблемы социализма в СССР", в которой содержались нек-рые спорные и ошибочные положения. Допускавшиеся С. теоретич. и политич. ошибки не подлежали критике, что нанесло тогда ущерб развитию обществ. наук.

Ошибки и извращения, связанные с культом личности Сталина, нанесли определенный вред всему делу коммунистич. строительства. Однако они не изменили и не могли изменить природы социалистич. общества, теоретич., политич. и организационных основ деятельности КПСС.

XX съезд КПСС (февр. 1956) осудил культ личности С. и поручил ЦК КПСС "...последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидацию его последствий во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности партийного руководства, выработанных великим Лениным" (там же, с. 208). Исходя из решений XX съезда, 30 июня 1956 ЦК КПСС принял и опубликовал постановление "О преодолении культа личности и его последствий". КПСС проделала громадную работу по восстановлению и развитию ленинских норм парт. жизни, ленинских принципов руководства во всех областях парт., гос., идеологич. и хоз. деятельности.

Для историч. науки имеют значение произведения С., тесно связанные с его участием в революц. движении, в Окт. революции, гражд. войне, строительстве социализма, в Вел. Отечеств. войне. Важнейшие выступления С. на съездах Коммунистич. партии, съездах Советов и других обществ. организаций отражали точку зрения Центрального Комитета партии и являются историч. документами для изучения истории сов. общества. Ряд произведений С., относящихся к периоду борьбы за победу Вел. Окт. социалистич. революции, - его выступления на VII (Апрельской) конференции и VI съезде РСДРП(б), а также последующие статьи и выступления, впервые собранные в кн. "На путях к Октябрю" (М.-Л., 1925) и в кн. "Об Октябрьской революции" (М., 1932), важны при изучении истории Окт. революции. В работах "Об основах ленинизма" (1924), "К вопросам ленинизма" (1926) и в сборнике "Марксизм и национально-колониальный вопрос" (М., 1939) и др. С. дал популярное изложение основных положений марксизма-ленинизма. Доклады, выступления и статьи С., посвященные борьбе Коммунистич. партии против антипарт. группировок и течений, впервые собранные в изданной в 1928 книге С. "Об оппозиции", являются ценным источником при изучении процессов внутрипарт. борьбы.

Соч.: Соч., т. 1-13, М., 1949-51; О Великой Отечественной войне Советского Союза, 5 изд., М., 1952.

(настоящая фамилия: Джугашвили), Иосиф Виссарионович (1878-1953), советский государственный и партийный деятель, диктатор в 1924-1953 гг. Он стал главным героем пьесы «Батум» и адресатом нескольких булгаковских писем. С. родился 6/18 декабря 1878 г. (традиционная дата рождения, укоренившаяся в мифологизированной сталинской биографии и в сознании людей, — 9/ 21 декабря 1879 г.) в г. Гори Тифлисской губернии (ныне — Грузия) в семье грузинского сапожника (мать — осетинка). В 1894 г. окончил Горийское духовное училище и поступил в Тифлисскую духовную семинарию. В 1896 г. начал принимать активное участие в работе марксистских кружков в семинарии, в 1898 г. стал членом группы «Месаме-даси» — первой грузинской социал-демократической организации. В 1899 г. исключен из семинарии в связи с пропагандой марксизма. В апреле 1902 г. за организацию рабочей демонстрации в г. Батуме С. был арестован и осенью 1903 г. выслан на 3 года в Восточную Сибирь, но в начале 1904 г. из ссылки бежал. С. принадлежал к фракции большевиков Российской Социал-демократической Рабочей Партии (в дальнейшем — Российская Коммунистическая Партия (большевиков), Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков) и Коммунистическая Партия Советского Союза). Неоднократно арестовывался и ссылался. Последний раз был сослан в феврале 1913 г. на 4 года в Туруханский край. В декабре 1916 г. С. мобилизовали в армию и направили в г. Ачинск, где его застала весть о Февральской революции. В марте 1917 г. С. вернулся в Петроград, где вошел в состав редакции центрального органа большевиков — газеты «Правда». С января 1912 г. он являлся членом ЦК РСДРП(б), а в мае 1917 г. вошел в состав Политбюро. Считался в партии теоретиком национального вопроса. После победы Октябрьской революции С. стал наркомом по делам национальностей и членом ВЦИК, а с марта 1919 г. — наркомом государственного контроля, реорганизованного позднее в наркомат рабоче-крестьянской инспекции. В 1918-1920 гг. был членом Реввоенсовета Республики и реввоенсоветов ряда фронтов. Как член Политбюро и один из руководителей правительства С. был активным проводником политики красного террора, провозглашенной после покушения на В. И. Ленина 30 августа 1918 г. 3 апреля 1921 избран генеральным секретарем ЦК партии. Находился на этом посту до октября 1952 г., а затем в связи с упразднением этой должности остался просто секретарем ЦК. После смерти В. И. Ленина 21 января 1924 г. С. сделался фактически единоличным руководителем партии и государства. 6 мая 1941 г. стал председателем Совнаркома СССР, с июля 1941 г. — наркомом обороны, а с августа того же года — Верховным Главнокомандующим. 27 июня 1945 г. С. было присвоено звание Генералиссимуса Советского Союза. В период своего правления С. неоднократно организовывал кампании массового террора против своих оппонентов в партии и различных социальных и национальных групп населения страны. Скончался 5 марта 1953 г. от последствий инсульта. Похоронен в Москве, первоначально в Мавзолее В. И. Ленина, а после 1961 г. — у Кремлевской стены. Автор книг «Вопросы ленинизма», «О Великой Отечественной войне Советского Союза», «Марксизм и вопросы языкознания» (1950) и др.

Первым браком С. был женат с 1903 г. на Екатерине Семеновне Сванидзе, умершей в 1907 г. От этого брака родился сын Яков (1907-1944). Второй раз С. женился на Надежде Сергеевне Аллилуевой (1901-1932) весной 1918 г., но зарегистрирован их брак был в марте 1919 г. В ноябре 1932 г. Н. С. Аллилуева покончила с собой. От этого брака остались сын Василий (1921-1962) и дочь Светлана (1926 г. рождения).

Знакомство Булгакова со С. состоялось после булгаковского письма от 28 марта 1930 г., адресованного Правительству СССР. Писатель просил, обращаясь «к гуманности советской власти», «великодушно отпустить на свободу», поскольку он «не может быть полезен у себя в отечестве». Автор письма особо выделил следующее: «Я ПРОШУ ПРАВИТЕЛЬСТВО СССР ПРИКАЗАТЬ МНЕ В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ ПОКИНУТЬ ПРЕДЕЛЫ СССР В СОПРОВОЖДЕНИИ МОЕЙ ЖЕНЫ ЛЮБОВИ ЕВГЕНЬЕВНЫ БУЛГАКОВОЙ». К тому времени все булгаковские пьесы были запрещены, а проза в советских изданиях более не печаталась. Булгаков подчеркивал, что получает — «несмотря на свои великие усилия СТАТЬ БЕССТРАСТНО НАД КРАСНЫМИ И БЕЛЫМИ — аттестат белогвардейца-врага, а, получив его, как всякий понимает, может считать себя конченым человеком в СССР». Писатель предлагал и другой вариант своей судьбы: «Если же и то, что я написал, неубедительно и меня обрекут на пожизненное молчание в СССР, я прошу Советское Правительство дать мне работу по специальности и командировать меня в театр на работу в качестве штатного режиссера... Я прошу о назначении меня лаборантом-режиссером в 1-й Художественный Театр — в лучшую школу, возглавляемую мастерами К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко». Об обстоятельствах создания этого письма и его последствиях вспоминала третья жена писателя Е. С. Булгакова. 4 января 1956 г. она сделала в своем дневнике следующую мемуарную запись: «Когда я с ним познакомилась (28 февраля 1929 года) — у них было трудное материальное положение. Не говорю уж об ужасном душевном состоянии М. А. — все было запрещено (то есть «Багровый» и «Зойкина» уже были сняты, а «Турбиных» сняли в мае 1929 г.). Ни одной строчки его не печатали, на работу не брали не только репортером, но даже типографским рабочим. Во МХАТе отказали, когда он об этом поставил вопрос.

Словом, выход один — кончать жизнь. Тогда он написал письмо Правительству. Сколько помню, разносили мы их (и печатала ему эти письма я, несмотря на жестокое противодействие Шиловского) по семи адресам. Кажется, адресатами были:

Сталин, Молотов, Каганович, Калинин, Ягода, Бубнов (тогда нарком просвещения) и Ф. Кон. Письмо в окончательной форме было написано 25 марта, а разносили мы его 31-го и 1 апреля (1930 года).

3 апреля, когда я как раз была у М. А. на Пироговской, туда пришли Ф. Кнорре и П. Соколов (первый, кажется, завлит ТРАМа (Театра Рабочей Молодежи, ныне — московского Театра Ленинского Комсомола. — Б. С.), а второй — директор) с уговорами, чтобы М. А. поступил режиссером в ТРАМ (первый очевидный результат письма от 28 марта 1930 г. — Б. С.). Я сидела в спаленке, а М. А. их принимал у себя в кабинете. Но ежеминутно прибегал за советом. В конце концов я вышла, и мы составили договор, который я и записала, о поступлении М. А. в ТРАМ («консультантом по драматической части». — Б. С.). И он начал там работать. А 18-го апреля часов в 6-7 вечера он прибежал, взволнованный, в нашу квартиру (с Шиловским) на Большом Ржевском и рассказал следующее.

Он лег после обеда, как всегда, спать, но тут же раздался телефонный звонок и Люба (вторая жена писателя Л. Е. Белозерская, упомянутая в письме от 28 марта 1930 г. — Б. С.) его подозвала, сказав, что из ЦК спрашивают.

М. А. не поверил, решил, что розыгрыш (тогда это проделывалось), и взъерошенный, раздраженный взялся за трубку и услышал:

— Михаил Афанасьевич Булгаков?

— Да, да.

— Сейчас с Вами товарищ Сталин будет говорить.

— Что? Сталин? Сталин?

И тут же услышал голос с явным грузинским акцентом:

— Да, с вами Сталин говорит. Здравствуйте, товарищ Булгаков (или Михаил Афанасьевич — не помню точно).

— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.

— Мы ваше письмо получили. Читали с товарищами. Вы будете по нему благоприятный ответ иметь... А может быть, правда — вас пустить за границу? Что — мы вам очень надоели?

М. А. сказал, что он настолько не ожидал подобного вопроса (да он и звонка вообще не ожидал), — что растерялся и не сразу ответил:

— Я очень много думал в последнее время — может ли русский писатель жить вне родины. И мне кажется, что не может.

— Вы правы. Я тоже так думаю. Вы где хотите работать? В Художественном театре?

— Да, я хотел бы. Но я говорил об этом, и мне отказали.

— А вы подайте заявление туда. Мне кажется, что они согласятся. Нам бы нужно встретиться, поговорить с вами...

— Да, да! Иосиф Виссарионович, мне очень нужно с вами поговорить.

— Да, нужно найти время и встретиться обязательно. А теперь желаю вам всего хорошего.

Но встречи не было. И всю жизнь М. А. задавал мне один и тот же вопрос: почему Сталин раздумал? И всегда я отвечала одно и то же: а о чем он мог бы с тобой говорить? Ведь он прекрасно понимал, после того твоего письма, что разговор будет не о квартире, не о деньгах, — разговор пойдет о свободе слова, о цензуре, о возможности художника писать о том, что его интересует. А что он будет отвечать на это?

На следующий день после разговора М. А. пошел во МХАТ, и там его встретили с распростертыми объятиями. Он что-то пробормотал, что подаст заявление...

— Да боже ты мой! Да пожалуйста!.. Да вот хоть на этом... (и тут же схватили какой-то лоскут бумаги, на котором М. А. написал заявление).

И его зачислили ассистентом-режиссером в МХАТ (заявление Булгакова во МХАТ датировано 10 мая 1930 г. — Б. С.). Первое время он совмещал с трамовской службой, но потом отказался там.

Вспоминала и рассказывала рассказ Александра Николаевича Тихонова (редактора серии «ЖЗЛ» А. Н. Тихонова (Сереброва) (1880-1956). — Б. С.). Он раз поехал с Горьким (он при нем состоял) к Сталину хлопотать за эрдмановского «Самоубийцу». Сталин сказал Горькому:

— Да что! Я ничего против не имею. Вот Станиславский тут пишет, что пьеса нравится театру. Пожалуйста, пусть ставят, если хотят. Мне лично пьеса не нравится. Эрдман мелко берет, поверхностно берет. Вот Булгаков!.. Тот здорово берет! Против шерсти берет! (Он рукой показал — и интонационно.) Это мне нравится!

Тихонов мне это рассказывал в Ташкенте в 1942 году, и в Москве после эвакуации — я встретила его около МХАТа» (этот разговор С. с Максимом Горьким (А. М. Пешковым) (1868-1936) и Тихоновым насчет Николая Робертовича Эрдмана (1900-1970) и Булгакова происходил осенью 1931 г., когда шла безуспешная борьба за постановку «Самоубийцы»).

Л. Е. Белозерская в своих мемуарах «О, мед воспоминаний» (1969) несколько иначе излагает знаменитый разговор С. с Булгаковым: «Однажды, совершенно неожиданно, раздался телефонный звонок. Звонил из Центрального Комитета партии секретарь Сталина Товстуха. К телефону подошла я и позвала Михаила Афанасьевича, а сама занялась домашними делами. Михаил Афанасьевич взял трубку и вскоре так громко и нервно крикнул: «Любаша!», что я опрометью бросилась к телефону (у нас были отводные от аппарата наушники).

На проводе был Сталин. Он говорил глуховатым голосом, с явным грузинским акцентом и себя называл в третьем лице. «Сталин получил, Сталин прочел...» Он предложил Булгакову:

— Может быть, вы хотите уехать за границу?..

Но Михаил Афанасьевич предпочел остаться в Союзе».

Отметим, что вариант разговора, цитируемый Л. Е. Белозерской, близок ко второй версии рассказа Е. С. Булгаковой, приведенной в ее интервью радиостанции «Родина» в 1967 г.: «...Сталин сказал: «Мы получили с товарищами ваше письмо, и вы будете иметь по нему благоприятный результат. — Потом, помолчав секунду, добавил: — Что, может быть, Вас правда отпустить за границу, мы Вам очень надоели?»

Это был неожиданный вопрос. Но Михаил Афанасьевич быстро ответил: «Я очень много думал над этим, и я понял, что русский писатель вне родины существовать не может». Сталин сказал: «Я тоже так думаю. Ну что же тогда, поступите в театр?» — «Да, я хотел бы». — «В какой же?» — «В Художественный. Но меня не принимают там». Сталин сказал:

«Вы подайте еще раз заявление. Я думаю, что Вас примут». Через полчаса, наверное, раздался звонок из Художественного театра. Михаила Афанасьевича пригласили на работу».

Есть еще одно примечательное свидетельство, относящееся к телефонному диалогу Сталин — Булгаков. Оно принадлежит американскому дипломату Чарльзу Боолену, в 30-е годы работавшему секретарем в посольстве США в Москве и подружившемуся с опальным писателем. В своих мемуарах «Свидетельство перед историей, 1929-1969» (1973) Боолен писал о Булгакове: «В конечном счете пьесы были запрещены, писатель не мог устроиться ни на какую работу. Тогда он обратился за выездной визой. Он рассказывал мне, как однажды, когда он сидел дома, страдая депрессией, раздался телефонный звонок, и голос в трубке сказал: «Товарищ Сталин хочет говорить с Вами». Булгаков подумал, что это была шутка кого-то из знакомых и, ответив соответствующим образом, повесил трубку. Через несколько минут телефон зазвонил снова, и тот же голос сказал: «Я говорю совершенно серьезно. Это в самом деле товарищ Сталин». Так и оказалось. Сталин спросил Булгакова, почему он хочет покинуть родину, и Булгаков объяснил, что поскольку он профессиональный драматург, но не может работать в этом качестве в СССР, то хотел бы заниматься этим за границей. Сталин сказал ему: «Не действуйте поспешно. Мы кое-что уладим». Через несколько дней Булгаков был назначен режиссером-ассистентом в Первый Московский Художественный театр, а одна из его пьес, «Дни Турбиных», отличная революционная пьеса, была вновь поставлена на сцене того же театра». Отметим, что друг и соавтор Н. Р. Эрдмана по сценариям Михаил Давыдович Вольпин (1902-1988), которому Булгаков тоже рассказал о памятном разговоре, как и Боолен, свидетельствует, что «сначала он бросил трубку, энергично выразившись по адресу звонившего, и тут же звонок раздался снова и ему сказали: «Не вешайте трубку» и повторили: «С вами будет говорить Сталин». И тут же раздался голос абонента и почти сразу последовал вопрос: «Что — мы вам очень надоели?». Подчеркнем, что ни Ч. Боолен, ни Л. Е. Белозерская ничего не говорят о прямо высказанном пожелании С. встретиться с писателем для беседы. Не исключено, что слова диктатора о возможной встрече родились в рассказе Е. С. Булгаковой под влиянием последующих булгаковских писем С. Так, в черновике письма от 30 мая 1931 г., сохранившемся в архиве писателя, Булгаков признавался: «...Хочу сказать Вам, Иосиф Виссарионович, что писательское мое мечтание заключается в том, чтобы быть вызванным лично к Вам. Поверьте, не потому только, что вижу в этом самую выгодную возможность, а потому, что Ваш разговор со мной по телефону в апреле 1930 года оставил резкую черту в моей памяти. Вы сказали: «Может быть, вам, действительно, нужно ехать за границу...» Я не избалован разговорами. Тронутый этой фразой, я год работал не за страх режиссером в театрах СССР».

Следует отметить, что до звонка Сталина Булгаков неоднократно был жертвой розыгрышей, в которых так или иначе фигурировал генсек. Иной раз он очень удачно превращал эти розыгрыши в веселые устные рассказы с теми же действующими лицами. Журналист «Гудка» Иван Семенович Овчинников (1880-1967) вспоминал: «Михаил Афанасьевич рассказывает: — А на днях какие-то лоботрясы разыграли меня по телефону. Беру трубку – слышу мужской голос: «Товарищ Булгаков?» — «Булгаков, — говорю, — что угодно?» — «Спешим вас обрадовать и поздравить. На вашей улице начинается большой праздник. Знаем из самых надежных источников. Товарищ Сталин пишет большую статью о советском либерализме. Статья директивная. Ею открывается полоса советского либерализма!» — «Как это, — говорю, — понимать, и как это все может коснуться моей-то персоны?» — «Ну, как понимать? Издадут полное собрание ваших сочинений! Разрешат вам выпускать большую либеральную газету! Нравится?» Я было уже и уши развесил. «Конечно, — отвечаю, — нравится. А кто, — спрашиваю, — со мной разговаривает?» И тут из трубки как грохнет вдруг хохот – сразу в четыре глотки: «Михаил Афанасьевич, сегодня же первое апреля! Забыли?» И опять хохот: «Го-го-го! Ха-ха-ха!» Бросил я трубку, обозвал хулиганов негодяями, а сам и до сих пор все не могу никак успокоиться. Так все и стучит в ушах: «Советский либерализм… Советский либерализм». А перед глазами большая беспартийная газета вроде «Русских ведомостей». В уме уже и штаты начал подбирать… Вам, конечно, церковный отдел. Вон вы какие статьи закатываете!..

В связи с православной Пасхой «Гудок» как раз только что напечатал несколько моих антирелигиозных опусов: «Христос и колядка», «Кулич и пасха», «Религия против женщины» и другие…»

Однако некоторое время спустя на прямо поставленный вопрос, правду ли он говорил, Булгаков признался: «То, что меня с первым апреля разыграли по телефону, это верно. А вот тема разговора была совсем, совсем другая».

Для того, чтобы так шутить, надо было обладать большой смелостью. За публичное объявление себя либералом и критику антирелигиозных статей можно было попасть в концлагерь.

Американский журналист Юджин Лайонс, в 1928-1934 годах находившийся в Москве в качестве корреспондента агентства «Юнайтед Пресс», зафиксировал любопытный случай полемики с булгаковским письмом Сталину от 28 марта 1930 г. В мемуарной книге «Наши секретные союзники. Народы России» (1953) Лайонс писал: «Весной 1931 г. Борис Пильняк, над которым всего несколько лет назад сгущались грозные политические тучи, получил визу для заграничного путешествия. Это стало литературной сенсацией сезона. Вставал молчаливый вопрос, готов ли писатель вернуться в Советский Союз. Однажды вечером в Нью-Йорке я задал ему этот вопрос. «Нет, — ответил Пильняк задумчиво. – Я должен ехать домой. Вне России я чувствую себя словно рыба, вынутая из воды. Я просто не могу писать и даже ясно думать нигде, кроме как на русской почве». Пильняк, как кажется, полемизировал с булгаковским тезисом о свободе печати, необходимой писателю так же, как рыбе необходима вода, о свободе слова как естественной среде обитания для литературы. Булгаков в определенный момент готов был предпочесть тяготы эмиграции молчанию и нищете на родине. Пильняк же пошел на компромисс с властью, чтобы иметь возможность печататься в СССР, но это не спасло его от гибели в эпоху «большого террора».

5 мая 1930 г. Булгаков написал С.: «Я не позволил бы себе беспокоить Вас письмом, если бы меня не заставляла сделать это бедность. Я прошу Вас, если это возможно, принять меня в первой половине мая. Средств к спасению у меня не имеется». Последовавшее 10 мая зачисление во МХАТ драматург наверняка связывал с этим обращением и потому был особо благодарен С. Булгаков не знал, что вопрос о нем был решен гораздо раньше. Еще 12 апреля 1930 г. на копии булгаковского письма, направленного в ОГПУ, фактический глава этого ведомства Г. Г. Ягода (1891-1938) оставил резолюцию: «Надо дать возможность работать, где он хочет». А 25 апреля вопрос с Булгаковым был положительно решен на Политбюро, после чего дорога для поступления на службу во МХАТ была открыта.

Булгаков оказался в поле зрения С. по меньшей мере за год до письма Правительству от 28 марта 1930 г. и связанных с ним событий. 2 февраля 1929 г. в ответном письме драматургу Владимиру Билль-Белоцерковскому (1884/85-1970) по поводу пьесы «Бег» С. утверждал: «Бег» есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины, — стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело. «Бег», в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление». Однако о пьесе «Дни Турбиных» вождь отозвался гораздо мягче: «Что касается собственно пьесы «Дни Турбиных», то она не так уж плоха, ибо она дает больше пользы, чем вреда. Не забудьте, что основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: «если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным, — значит, большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь». «Дни Турбиных» есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма. Конечно, автор ни в какой мере «не повинен» в этой демонстрации. Но какое нам до этого дело?» С. явно нравились «Дни Турбиных», он неоднократно посещал мхатовский спектакль. Вождю импонировал образ полковника Турбина в блестящем исполнении Николая Павловича Хмелева (1901-1945), образ сильного, не карикатурного врага, признающего перед смертью неизбежность торжества коммунистов и закономерность их победы в гражданской войне. Интересно, что сталинское обращение в первой его речи в годы Великой Отечественной войны 3 июля 1941 г.: «К вам обращаюсь я, друзья мои!» очень напоминает обращение Алексея Турбина к юнкерам в гимназии: «Слушайте меня, друзья мои!». Возможно, эта фраза подсознательно пришла на ум С. в трагический момент первых, самых тяжелых недель германского вторжения. 18 февраля 1932 г. явно по инициативе С. «Дни Турбиных» во МХАТе были возобновлены. Решение об этом правительство приняло в середине января. Писатель Юрий Слезкин (1885-1947) в записи от 21 февраля 1932 г. так прокомментировал обстоятельства, связанные с восстановлением пьесы в мхатовском репертуаре: «От нападок критики театры страхуют себя, ставя «Страх» (пьесу Александра Афиногенова (1904-1941). — Б. С.). МХАТ тоже «застраховал» себя... На просмотре «Страха» присутствовал хозяин (С. — Б. С.). «Страх» ему будто бы не понравился, и в разговоре с представителями театра он заметил: «Вот у вас хорошая пьеса «Дни Турбиных» — почему она не идет?» Ему смущенно ответили, что она запрещена. «Вздор, — возразил он, — хорошая пьеса, ее нужно ставить, ставьте». И в десятидневный срок было дано распоряжение восстановить постановку...» В письме своему другу философу и литературоведу П. С. Попову, писавшемся целый месяц, с 25 января по 24 февраля 1932 г., Булгаков сообщал: «15-го января днем мне позвонили из Театра и сообщили, что «Дни Турбиных» срочно возобновляются. Мне неприятно признаться: сообщение меня раздавило. Мне стало физически нехорошо. Хлынула радость, но сейчас же и моя тоска. Сердце, сердце!

Предшествовал телефону в то утро воистину колдовской знак. У нас новая домработница, девица лет 20-ти, похожая на глобус... 15-го около полудня девица вошла в мою комнату и, без какой бы то ни было связи с предыдущим или последующим, изрекла твердо и пророчески:

— Трубная пьеса ваша пойдеть. Заработаете тыщу.

И скрылась из дому.

А через несколько минут — телефон.

С уверенностью можно сказать, что из Театра не звонили девице, да и телефонов в кухнях нет. Что же это такое? Полагаю — волшебное происшествие... Ну, а все-таки, Павел Сергеевич, что же это значит? Я-то знаю?

Я знаю:

В половине января 1932 года, в силу причин, которые мне неизвестны и в рассмотрение коих я входить не могу, Правительство СССР отдало по МХТ замечательное распоряжение: пьесу «Дни Турбиных» возобновить. Для автора этой пьесы это значит, что ему — автору возвращена часть его жизни. Вот и все».

Очевидно, любовь С. к «Дням Турбиных» спасла драматурга от репрессий, несмотря на его более чем сомнительную «идеологическую благонадежность». В случае ареста и осуждения невозможно было бы сохранить булгаковскую пьесу в репертуаре главного театра страны, и С. это прекрасно понимал. Вероятно, здесь же была и причина того, что Булгакова так и не выпустили за границу. Если бы он стал невозвращенцем, «Дни Турбиных» пришлось бы убрать со сцены уже окончательно.

Булгаков неоднократно обращался в соответствующие инстанции и лично к С. с просьбой разрешить ему краткосрочную поездку за границу вместе с женой, но неизменно получал отказ. Например, в письме С. от 30 мая 1931 г. перечислялось все, сделанное за год, прошедший с момента памятного разговора и могущее оправдать стремление побывать за границей (заграничная поездка тогда и властью, и обыкновенными гражданами воспринималась как некая привилегия и награда): «За последний год я сделал следующее:

несмотря на очень большие трудности, превратил поэму Н. Гоголя «Мертвые души» в пьесу,

работал в качестве режиссера МХТ на репетициях этой пьесы,

работал в качестве актера, играя за заболевших актеров в этих же репетициях,

был назначен в МХТ режиссером во все кампании и революционные празднества этого года,

служил в ТРАМе — Московском, переключаясь с дневной работы МХТовской на вечернюю ТРАМовскую,

ушел из ТРАМа 15.11.31 года, когда почувствовал, что мозг отказывается служить и что пользы ТРАМу не приношу,

взялся за постановку в театре Санпросвета (и закончу ее к июлю).

А по ночам стал писать.

Но надорвался».

Булгаков сетовал: «Сейчас все впечатления мои однообразны, замыслы повиты черным, я отравлен тоской и привычной иронией. В годы моей писательской работы все граждане беспартийные и партийные внушали и внушили мне, что с того самого момента, как я написал и выпустил первую строчку, и до конца моей жизни я никогда не увижу других стран. Если это так — мне закрыт горизонт, у меня отнята высшая писательская школа, я лишен возможности решить для себя громадные вопросы. Привита психология заключенного. Как воспою мою страну — СССР?». Напрасны оказались булгаковские уверения в советском патриотизме: «По общему мнению всех, кто серьезно интересовался моей работой, я невозможен ни на какой другой земле кроме своей — СССР, потому что 11 лет черпал из нее. К таким предупреждениям я чуток, а самое веское из них было от моей побывавшей за границей жены (Л. Е. Белозерской. — Б. С.), заявившей мне, когда я просился в изгнание, что она за рубежом не желает оставаться и что я погибну там от тоски менее чем в год». С. остался глух к булгаковским просьбам. 10 июня 1934 г. писатель жаловался ему на издевательский отказ в заграничной поездке со стороны Иностранного отдела Мособлисполкома (см.: «Был май»), отмечая, что «попал в тягостное, смешное, не по возрасту положение» и что «обида, нанесенная мне в ИНО Мособлисполкома, тем серьезнее, что моя четырехлетняя служба в МХАТ для нее никаких оснований не дает, почему я и прошу Вас о заступничестве». Заступничества не последовало. Летом 1935 г. Булгаков подал еще одно заявление на загранпоездку, написав об этом брату Николаю в Париж 9 июля. Однако сорвалась и новая попытка, о чем Н. А. Булгакову было сообщено 26 июля. Более драматург не прилагал усилий выехать за границу. Последний раз он обратился с письмом к С. 4 февраля 1938 г., прося облегчить участь своего друга Н. Р. Эрдмана, сосланного за написание сатирических басен в 1933 г. и потерявшего право жительства в Москве. Однако в тот раз участь опального драматурга смягчена не была и поселиться в столице ему не разрешили. Хлопоча за Эрдмана, Булгаков как бы писал и о себе:

«...я горячо прошу о том, чтобы Н. Эрдману была дана возможность вернуться в Москву, беспрепятственно трудиться в литературе, выйдя из состояния одиночества и душевного угнетения».

В одном из сохранившихся набросков письма С., относящемуся к началу 1931 г., Булгаков просил его «стать моим первым читателем...», явно ориентируясь на опыт взаимоотношений поэта Александра Пушкина (1799-1837) и императора Николая I (1796-1855) и, вероятно, рассчитывая, что сталинская цензура будет мягче главлитовской и главреперткомовской. Однако единственным «художественным посланием» С. стала пьеса «Батум», где главным героем выступал сам Генеральный секретарь в молодые годы. После того, как «Батум» был запрещен 14 августа 1939 г., драматург, узнавший об этом в поезде по дороге к месту действия пьесы, воспринял данное известие как смертельную трагедию. 12 сентября 1939 г. Е. С. Булгакова записала слова мужа во время их пребывания в Ленинграде: «Плохо мне, Люсенька. Он мне подписал смертный приговор». Эта фраза в равной мере могла относиться и к ленинградскому врачу, по-видимому, уже констатировавшему развившийся нефросклероз, и к С., без санкции которого не мог произойти запрет «Батума» (Булгаков связывал свою болезнь со злосчастной пьесой). 16 августа 1939 г. жена драматурга занесла в дневник рассказ режиссера МХАТа В. Г. Сахновского (1886-1945) о причинах запрета «Батума»: «...Пьеса получила наверху резко отрицательный отзыв. Нельзя такое лицо, как Сталин, делать литературным образом (при позднейшем редактировании «литературный образ» был заменен на «романтического героя». — Б. С.), нельзя ставить его в выдуманное положение и вкладывать в его уста выдуманные положения и слова. Пьесу нельзя ни ставить, ни публиковать», хотя, вместе с тем, «наверху посмотрели на представление этой пьесы Булгаковым как на желание перебросить мост и наладить отношение к себе». Правда, 22 августа 1939 г. директор МХАТа Г. М. Калишьян убеждал драматурга, что «фраза о «мосте» не была сказана». А 18 октября 1939 г. Е. С. Булгакова записала, что 10 октября «было в МХАТе Правительство, причем Генеральный секретарь, разговаривая с Немировичем (главным режиссером МХАТа В. И. Немировичем-Данченко (1858-1943). — Б. С.), сказал, что пьесу «Батум» он считает очень хорошей, но что ее нельзя ставить». Это только слегка подсластило пилюлю умирающему. В первые дни после запрета пьесы Булгаков думал о письме С., но потом отказался от этого намерения. Насчет личности С. он не заблуждался. В романе «Мастер и Маргарита» в последней редакции, создававшейся одновременно с «Батумом», Воланд, покидая Москву, хвалит С.: «У него мужественное лицо, он правильно делает свое дело, и вообще все кончено здесь. Нам пора!»

Не сомневался Булгаков и в том, что инспирированные С. политические процессы 30-х годов являются фальсификацией. Сохранилось интересное мемуарное свидетельство писателя Валентина Петровича Катаева (1897-1986), дружившего с Булгаковым в 20-годы, когда они вместе работали в газете «Гудок». В конце 20-х друзья рассорились и встретились вновь после долгого перерыва летом 1937 г. сразу после процесса над маршалом М.Н. Тухачевским (1893-1937) и его товарищами. Катаев так описал эту встречу: «…Мы заговорили про это (казнь Тухачевского. — Б. С.), и я сказал ему, возражая:

— Но они же выдавали наши военные планы!

Он ответил очень серьезно, твердо:

— Да, планы выдавать нельзя».

Собеседник Булгакова не почувствовал его иронии. А, может быть, и сам в глубине души сомневался в виновности Тухачевского и придерживался официальной версии лишь из чувства самосохранения.

Булгаковы внимательно следили за делом о «военно-фашистском заговоре». 11 июня 1937 г. Елена Сергеевна зафиксировала в дневнике сообщение «Правды» о начале суда над Тухачевским. В связи с этим Михаил Афанасьевич вынужден был участвовать после репетиции в митинге во МХАТе, где «требовали высшей меры наказания для изменников». На следующий день Е.С. Булгакова отметила, что «Тухачевский и все остальные приговорены к расстрелу».

8 февраля 1940 г. ведущие артисты МХАТа Василий Иванович Качалов (Шверубович) (1875-1948), Алла Константиновна Тарасова (1898-1973) и Н. П. Хмелев обратились к С. через секретаря А. М. Поскребышева (1891-1965). Они писали о тяжелой болезни Булгакова и резком ухудшении его состояния:

«Трагической развязки можно ожидать буквально со дня на день. Медицина оказывается явно бессильной, и лечащие врачи не скрывают этого от семьи. Единственное, что по их мнению могло бы дать надежду на спасение Булгакова, — это сильнейшее радостное потрясение, которое дало бы ему новые силы для борьбы с болезнью, вернее — заставило бы его захотеть жить, — чтобы работать, творить, увидеть свои будущие произведения на сцене.

Булгаков часто говорил, как бесконечно он обязан Иосифу Виссарионовичу, его необычайной чуткости к нему, его поддержке. Часто с сердечной благодарностью вспоминал о разговоре с ним Иосифа Виссарионовича по телефону десять лет тому назад, о разговоре, вдохнувшем тогда в него новые силы. Видя его умирающим, мы — друзья Булгакова — не можем не рассказать Вам, Александр Николаевич, о положении его, в надежде, что Вы найдете возможность сообщить об этом Иосифу Виссарионовичу». Явным следствием письма стал визит к Булгакову первого секретаря Союза советских писателей Александра Александровича Фадеева (1901-1956). 15 февраля 1940 г. Е. С. Булгакова записала:

«Вчера позвонил Фадеев с просьбой повидать Мишу, а сегодня пришел. Разговор вел на две темы: о романе («Мастер и Маргарита». — Б. С.) и о поездке Миши на юг Италии, для выздоровления». Похоже, мечта писателя о заграничной поездке могла наконец стать реальностью, но больному Булгакову было уже все равно. Накануне, 13 февраля 1940 г., он прекратил и уже более не возобновлял правку своего последнего романа — на словах Маргариты: «Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?» Писатель умер 10 марта 1940 г. Его друг драматург Сергей Александрович Ермолинский (1900-1984) вспоминал: «На следующее утро, — а может быть, в тот же день, время сместилось в моей памяти, но кажется, на следующее утро — зазвонил телефон. Подошел я. Говорили из Секретариата Сталина. Голос спросил:

— Правда ли, что умер товарищ Булгаков?

— Да, он умер.

Тот, кто говорил со мной, положил трубку».

С. так и не нашел время хотя бы на еще один телефонный разговор с умирающим писателем. Возможно, помешала занятость советско-финской войной, последние сражения которой развертывались как раз в эти дни. Диалог Сталин — Булгаков, завязавшийся 18 апреля 1930 г., в дальнейшем не имел продолжения, превратился в булгаковский монолог. Все письма Булгакова, адресованные С. после их телефонного разговора, шли в пустоту.

«СТАЛИН», США-Венгрия-Россия, 1992, цв.

Костюмный историко-биографический фильм.

«Кинопортрет Сталина для американского изападного зрителя. Американцы не воспринимают большие, сложные фильмы об известных людях. Нам более удается личный, интимный взгляд. Американцу невозможно осознать, что такое миллионы погибших. У нас во Вьетнаме погибло сорок тысяч, и это в голове не укладывается. Нам легче понять, допустим, что Сталин фактически заставил свою жену застрелиться. Это история семейная. Это нам ближе.» — так комментировали сами американцы этот фильм. Часть эпизодовкинокартины была отснята в России: на кунцевской даче Сталина; в кремлевской квартире Ленина и в других кремлевских интерьерах; на кладбище Донского монастыря, который имитировал Новодевичье кладбище, где похоронена Аллилуева.В ролях:Сталин — Роберт Дювалл;Ленин — Максимиллиан Шелл;Надежда Аллилуева — Джулия Ормонд;Берия — Рошахи Сетх;Бухарин — Йероэн Краббе;Орджоникидзе — Джим Картер;Хрущев — Мэррей Юэн;Вышинский — Евгений Лазарев;Николаев (убийца Кирова) — Александр Феклистов.

В ролях: Роберт Дювалл (см. ДЮВАЛЛ Роберт), Джулия Ормонд (см. ОРМОНД Джулия), Максимилиан Шелл (см. ШЕЛЛ Максимиллиан), Йероэн Краббе, Джим Картер, Рошахи Сетх, Мэррей Юэн, Евгений Лазарев (см. ЛАЗАРЕВ Евгений Николаевич), Александр Феклистов (см. ФЕКЛИСТОВ Александр Васильевич), Леван Учанейшвили (см. УЧАНЕЙШВИЛИ Леван Карлович).

Режиссер: Иван Пассер.

Автор сценария: Пол Монаш.

Продюсер: Марк Карлайнер.