«Мандельштам Осип Эмильевич»

МандельштамОсип Эмильевич [3(15).1.1891 ‒ 27.12.1938], русский советский поэт. Родился в Варшаве в семье купца. Учился на романо-германском отделении Петербургского университета. Начал печататься в 1910. Первая книга стихов ‒ «Камень» (1913; 2-е, дополненное издание, 1916), вторая ‒ «Tristia» (1922). В ранних его стихах ощутимо влияние поэзии символистов. С 1912 М. ‒ один из создателей акмеизма. Окружающему «хаосу» противостоит у него мир культурно-исторических явлений, образов литературы и искусства (особенно архитектуры), которые выражают идею духовной формирующей деятельности, бросающей вызов «стихиям». Слово для поэта является совокупностью накопленных и освященных культурной традицией смыслов (см. статьи М. «Слово и культура» и «О природе слова» в его сборнике «О поэзии», 1928). Личная, лирическая тема М. проявляется не прямо (реальная, предметная связь слов часто нарушена), а сквозь призму сложных словесных ассоциаций. Стихи М. пророчат катастрофу, гибель старой («христианско-эллинской», по его определению) культуры и её «последних» носителей.

В послереволюционных стихах М. наряду с принятием революции в общедемократическом духе («1 января 1924») всё громче звучит личная тема «отщепенства», «больного сына века» и т. п., что приводит к постепенной социальной и литературной изоляции поэта. Попытки сближения с «веком» в стихах 30-х годов порождают новые для М. темы («Чернозём», «Стихи о неизвестном солдате»), однако поэтический язык М. делается всё более иррациональным, обнаруживаются признаки распада чёткой стиховой структуры. В прозе им написана книга автобиографических рассказов «Шум времени» (1925); повесть «Египетская марка» (1928) ‒ о духовном кризисе интеллигента, жившего до революции на «культурную ренту»; литературно-критическое эссе «Разговор о Данте» (1933).

Соч.: Стихотворения, М. ‒ Л., 1928; Путешествие в Армению, «Звезда», 1933, № 5; [Неизданные стихотворения]: «Москва», 1964, № 8; «Простор», 1965, № 4; «Подъем», 1966, № 1; Разговор о Данте, М., 1967; Записные книжки, «Вопросы литературы», 1968, № 4; Стихотворения. [Вступительная статья Л. Л. Дымшица, составление и подготовка текста Н. И. Харджиева], Л., 1973.

Лит.: Блок А., Собрание сочинений, т. 7, М. ‒ Л., 1963, с. 371; Тынянов Ю., Промежуток, в его книге: Архаисты и новаторы, Л., 1929; с. 568‒73; Берковский Н., О прозе Мандельштама, в его книге: Текущая литература, М., 1930; Дымшиц А., «Я в мир вхожу...» (Заметки о творчестве О. Мандельштама), «Вопросы литературы», 1972, № 3; Гинзбург Л. Я., Поэтика Осипа Мандельштама, «Известия АН СССР. Серия литературы и языка», 1972, т. XXXI, в. 4.

Ал. Морозов.

МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич (1891-1938) - русский поэт. Начинал как представитель акмеизма. Поэзия насыщена культурно-историческими образами и мотивами, отмечена конкретно-вещественным восприятием мира, трагическим переживанием гибели культуры. Сборники "Камень" (1913), "Tristia" (1922), цикл "Воронежские тетради" (опубликован 1966). Книга "Разговор о Данте" (опубликована 1967), автобиографическая проза, статьи о поэзии. Репрессирован; реабилитирован посмертно.

Мандельшта́м Осип Эмильевич

(1891—1938), русский поэт. Начинал как представитель акмеизма. В семантически сложной, насыщенной литературными ассоциациями и культурными образами различных эпох поэзии Мандельштам — сопряжение вечного смысла «слова», культуры и истории бытия, трагическое переживание гибели культуры: сборники «Камень» (1913), «Tristia» («книга скорбей», 1922), лирико-философская «Грифельная ода». Цикл «Воронежские тетради» (1934—1937, опубликован в 1966); космическая, с апокалипсическими мотивами оратория «Стихи о неизвестном солдате» (1937). Автобиографическая проза «Шум времени» (1925), повесть «Египетская марка» (1928). Статьи «О природе слова» (1922), «О поэзии» (1928) и др. Книга «Разговор о Данте» (1933, опубликована в 1967). В 1934 за стихотворение против И. В. Сталина арестован и сослан на 3 года в Воронеж, в 1938 вновь арестован, погиб в пересыльном лагере.

* * *

МАНДЕЛЬШТА́М Осип Эмильевич (1891—1938), русский поэт. Начинал как представитель акмеизма(см. АКМЕИЗМ). Поэзия насыщена культурно-историческими образами и мотивами, отмечена конкретно-вещественным восприятием мира, трагическим переживанием гибели культуры. Сборники «Камень» (1913), «Tristia» (1922), цикл «Воронежские тетради» (опубликован 1966). Книга «Разговор о Данте» (опубликована 1967), автобиографическая проза, статьи о поэзии. Репрессирован; реабилитирован посмертно.

* * *

МАНДЕЛЬШТА́М Осип Эмильевич [3 (15) января 1891, Варшава — 27 декабря 1938, лагерь Вторая Речка под Владивостоком], русский поэт, прозаик, переводчик, эссеист.

Из петербургской еврейской купеческой семьи. Учился в Тенишевском училище, увлекался эсеровским движением (воспоминания «Шум времени»,1925). В 1907—08 слушал лекции в Париже, в 1909—10 в Гейдельберге, в 1911—17 изучал в Петербургском университете романскую филологию (курса не закончил).

Символизм

Первые стихотворные опыты в народническом стиле относятся к 1906, систематическая работа над поэзией началась с 1908, первая публикация — 1910. Мандельштам примыкает к символизму(см. СИМВОЛИЗМ) (посещает В. И. Иванова(см. ИВАНОВ Вячеслав Иванович), посылает ему свои стихи). Его программа — сочетать «суровость Тютчева с ребячеством Верлена», высокость с детской непосредственностью. Сквозная тема стихов — хрупкость здешнего мира и человека перед лицом непонятной вечности и судьбы («Неужели я настоящий / И действительно смерть придет?..»); интонация — удивленной простоты; форма — короткие стихотворения с очень конкретными образами (пейзажи, стихотворные натюрморты). Поэт ищет выхода в религии (особенно напряженно в 1910), посещает заседания Религиозно-философского общества, но в стихах его религиозные мотивы целомудренно-сдержанны («Неумолимые слова...» — о Христе, который не назван). В 1911 принимает крещение по методистскому обряду. Из стихов этих лет Мандельштам включил в свои книги менее трети.

Акмеизм

В 1911 Мандельштам сближается с Н. С. Гумилевым(см. ГУМИЛЕВ Николай Степанович) и А. А. Ахматовой(см. АХМАТОВА Анна Андреевна), в 1913 его стихи Notre Dame, «Айя-София» печатаются в программной подборке акмеистов (см. Акмеизм(см. АКМЕИЗМ)). Программа акмеизма для него — конкретность, «посюсторонность», «сообщничество сущих в заговоре против пустоты и небытия», преодоление хрупкости человека и косности мироздания через творчество («из тяжести недоброй и я когда-нибудь прекрасное создам»): поэт уподобляется зодчему, первая книга Мандельштама называется «Камень» (1913, 2-е изд.— 1916). Так же «зодчески» должно строиться и общество (стихи о всеединящем Риме, статьи «Петр Чаадаев», «Скрябин и христианство»). Стихи его приобретают высокую торжественность интонаций, насыɐБΑ‘QϠклассическими мотивами («Петербургские строфы», «Бах», «Я не увижу знаменитой «Федры»); в сочетании с бытовыми и книжными темами это порой дает остраненно-причудливые рисунки («Кинематограф», «Домби и сын»). К нему приходит известность в литературных кружках, он свой человек в петербургской богеме, задорный, ребячливый и самозабвенно-торжественный над стихами.

Война и революция

Первую мировую войну Мандельштам сначала приветствует, потом развенчивает («Зверинец»); отношение к октябрю 1917 как к катастрофе («Кассандре», «Когда октябрьский нам готовил временщик...») сменяется надеждой на то, что новое «жестоковыйное» государство может быть гуманизовано хранителями старой культуры, которые вдохнут в его нищету домашнее, «эллинское» (а не римское!) тепло человеческого слова. Об этом — его лирические статьи «Слово и культура», «О природе слова», «Гуманизм и современность», «Пшеница человеческая» и др. (1921—22). В 1919—20 (и позднее, в 1921—22) он уезжает из голодного Петербурга на юг (Украина, Крым, Кавказ: воспоминания «Феодосия», 1925), но от эмиграции отказывается; в 1922 поселяется в Москве с молодой женой Н. Я. Хазиной (Н. Я. Мандельштам(см. МАНДЕЛЬШТАМ Надежда Яковлевна)), которая станет его опорой на всю жизнь, а после гибели героически спасет его наследие. Стихи 1916—21 гг. (сборник Tristia, 1922, «Вторая книга», 1923) написаны в новой манере, значения слов становятся расплывчаты, иррациональны: «живое слово не обозначает предметы, а свободно выбирает, как бы для жилья,... милое тело». Слова соединяются в фразы только звуками и семантической эмоцией («Россия, Лета, Лорелея»), связь между фразами теряется из-за пропусков ассоциативных звеньев. В тематике появляются «черное солнце» любви, смерти, исторической катастрофы, «ночное солнце» сохраняемой и возрождаемой культуры, круговорот времен, а в центре его — «святые острова» Эллады («На розвальнях...», «Сестры — тяжесть и нежность...», «Золотистого меда струя...», «В Петербурге мы сойдемся снова...» и др.). К 1923 надежды на гуманизацию нового общества иссякают, Мандельштам чувствует себя отзвуком старого века в пустоте нового («Нашедший подкову», «1 января 1924») и после 1925 на пять лет перестает писать стихи; только в 1928 выходят итоговый сборник «Стихотворения» и прозаическая повесть «Египетская марка» (тем же отрывисто-ассоциативным стилем) о судьбе маленького человека в провале двух эпох.

Вызов власти

С 1924 Мандельштам живет в Ленинграде, с 1928 в Москве, бездомно и безбытно, зарабатывая изнурительными переводами: «чувствую себя должником революции, но приношу ей дары, в которых она не нуждается». Он принимает идеалы революции, но отвергает власть, которая их фальсифицирует. В 1930 он пишет «Четвертую прозу», жесточайшее обличение нового режима, а в 1933 — стихотворную инвективу («эпиграмму») против Сталина («Мы живем, под собою не чуя страны...»). Этот разрыв с официальной идеологией дает ему силу вернуться к творчеству (за редкими исключениями, «в стол», не для печати): его стихи — о чести и совести, завещанных революционными «разночинцами», о новой человеческой культуре, которая должна рождаться из земной природы, как биологическое или геологическое явление («Сохрани мою речь...», «За гремучую доблесть грядущих веков...», «Армения», очерки «Путешествие в Армению»). Ассоциативный стиль его стихов становится все более резким, порывистым, темным; теоретическая мотивировка его — в эссе «Разговор о Данте» (1933).

Ссылка и гибель

В мае 1934 Мандельштам арестован (за «эпиграмму» и другие стихи), сослан в Чердынь на Северном Урале, после приступа душевной болезни и попытки самоубийства переведен в Воронеж. Там он отбывает ссылку до мая 1937, живет почти нищенски, сперва на мелкие заработки, потом на скудную помощь друзей. Мандельштам ждал расстрела: неожиданная мягкость приговора вызвала в нем душевное смятение, вылившееся в ряд стихов с открытым приятием советской действительности и с готовностью на жертвенную смерть («Стансы» 1935 и 1937, так называемая «ода» Сталину 1937 и др.); впрочем, многие исследователи видят в них лишь самопринуждение или «эзопов язык». Центральное произведение воронежских лет — «Стихи о неизвестном солдате», самое темное из сочинений Мандельштама, с апокалиптической картиной революционной (?) войны за выживание человечества и его мирового разума. Мандельштам то надеялся, что «ода» спасет его, то говорил, что «это была болезнь», и хотел ее уничтожить. После Воронежа он живет год в окрестностях Москвы, «как в страшном сне» (А. Ахматова). В мае 1938 его арестовывают вторично — «за контрреволюционную деятельность» — и направляют на Колыму. Он умер в пересыльном лагере, в состоянии, близком к сумасшествию, по официальному заключению — от паралича сердца. Имя его оставалось в СССР под запретом около 20 лет.

МАНДЕЛЬШТ́́АМ Осип Эмильевич (1891—1938), рус. сов. поэт. В стихах и прозе М. неоднократно встречаются упоминания о Л., реминисценции из его произв. В очерке «Книжный шкап» (опубл. 1925) М. писал о Л.: «Никогда он не казался мне братом или родственником Пушкина. А вот Гёте и Шиллера я считал близнецами. Здесь же я признавал чужое и сознательно отделял. Ведь после тридцать седьмого года и кровь и стихи журчали иначе».В ст. «Кое-что о грузинском искусстве» (1922) М. рассматривает двух рус. поэтов в их отношении к кавк. материалу: «Я бы сказал, что в русской поэзии есть свой грузинский миф, впервые провозглашенный Пушкиным... и разработанный Лермонтовым в целую мифологию с мифом о Тамаре в центре». Вольно цитируя лермонт. «Спор», М. пишет: «Может быть, во всей грузинской поэзии нет двух таких стихов, по-грузински пьяных и пряных, как два стиха Лермонтова: «Пену сладких вин... сонный льет грузин»». Дважды встречается в стихах М. поэтич. отзвук любимого им «Выхожу один я на дорогу». В «Концерте на вокзале» (1921) перефразировка этого стих. приобретает «бодлеровскую» окраску: «Нельзя дышать, и твердь кишит червями, / И ни одна звезда не говорит». В «Грифельной оде» (1923) трансформированные лермонт. отроки создают композиц. «кольцо». Мучительное и вместе с тем притягательное в лермонт. демонизме М. оттеняет в стих. с иронич. окраской «Дайте Тютчеву стрекозу» (1932): «А еще над нами волен / Лермонтов, мучитель наш». Тот же мотив — в «Стихах о неизвестном солдате» (1937), где сложные ассоциации связывают образ неизвестной солдатской могилы с космич. образами поэзии Л. В стих. «Жил Александр Герцевич...» (1931) с грустной иронией варьируются слова лермонт. «Молитвы»: «Одну сонату вечную / Играл он наизусть». В целом М. не испытал существ. воздействия лермонт. творчества, однако он неизменно признавал гениальность Л., а в его личности и судьбе видел общность с теми, для кого поэзия «есть сознание своей правоты».Соч. Шум времени, Л., 1925, с. 20; О поэзии, Л., 1928, с. 76; Стихотворения, М., 1973; Собр. соч., т. 1—3, Вашингтон, 1964—1969, т. 1, с. 243, т. 3, с. 36.Лит.: Седых Г. И., Опыт семантического анализа «Грифельной оды» О. Мандельштама, «Филологич. науки», 1978, № 2.