«Тропы»

(от греч. trо́pos — поворот, оборот речи)

1) в стилистике и поэтике — слова и словосочетания, употребляемые не в обычном, а переносном смысле; в более узком значении — различные способы словопреобразования, с помощью которых главным образом в художественной, ораторской и публицистической речи (но также в бытовой и научной, в рекламе и т.п.) достигают эстетического эффекта выразительности. Последний определяется общеэстетическими факторами образной мотивированности (см. Художественный образ) и функционально-стилистической оправданности (см. Стиль) отдельных элементов в структуре целого произведения, смыслом и глубиной изображения. В разные эпохи, в разных жанрах и даже в отдельных частях текста отношение художника к Т. различно. Изобилие или отсутствие Т. в некотором тексте само по себе ещё не свидетельствует о художественности. Но, характеризуя языковую форму выражения, Т. всегда связаны с содержанием, формируют и воплощают его.

Вместе с так называемыми фигурами (см. Фигуры стилистические) Т. стали объектом исследования ещё в античных и средневековых поэтиках и риториках (см. Аристотель, Квинтилиан, Ю. Ц. Скалигер, Г. Хиробоск). Согласно этой традиции, Т. рассматриваются как своего рода фигуры «переосмысления» в ряду обычных фигур «прибавления» (повтор и его виды), «убавления» (Эллипс) и «перестановки» (Инверсия). Отличают Т. смысловая двуплановость, наличие одновременно прямого, буквального значения и переносного, иносказательного. Но четко отграничить Т. от фигур не удалось, поскольку «приращения смысла» присущи и интонационно-синтаксическим вариациям словесных сцеплений, то есть фигурам. Общие понятия таких Т., как Метафора, Метонимия, Олицетворение, Символ, и более частные — Синекдоха, Катахреза, Парономазия и др., не только обобщали опыт выдающихся мастеров слова, но и характеризовали историческое развитие общенародного языка. В изощрённых схоластических описаниях Т. и фигуры составляют номенклатуру из 200 и более единиц. Многие из этих терминов использует и современная филология. Детализация отдельных Т. и фигур может продолжаться до бесконечности. Но этим путём нельзя устранить противопоказанные строгой терминологии синонимию (См. Синонимия) и омонимию (См. Омонимия) в обозначениях Т. Недостаточно разграничены, например, значения слов и выражений «словесный образ», «иносказание», «троп», «переносное значение», «метафора» и «символ». Непоследовательностями в отграничении Т. от фигур объясняется то, что и слова «троп» и «фигура» нередко выступают как синонимы. Однако наиболее трудным является выявление системы отношений между чрезвычайно разнообразными явлениями словопреобразования.

Традиционный атомарно-классифицирующий подход к Т. отвлекался от реального и мыслимого взаимодействия Т. и фигур в текстах. Отказывая, например, в статусе «тропа» сравнениям или эпитетам и относя их к «фигурам», он не может определить сходства и различия между метафорой-сравнением «яблок румяные кулаки» (Э. Багрицкий) и её возможными трансформациями: «яблоки, как румяные кулаки» (сравнение), «яблоки стали румяными кулаками» (метаморфоза), «румяные кулаки» (в значении «яблоки» — обычная метафора), «яблоки, [эти] румяные кулаки» (метафорическая перифраза) и т.п. К тому же некоторые факты литературы 20 в. описаны в лучшем случае как лингвистические явления словообразования, но не как неизвестные ранее Т. или фигуры (например, так называемые зрительные Т.).

В 60-е гг. 20 в. развивается иной подход к Т. и фигурам, который связан с концепциями структурной лингвистики (См. Структурная лингвистика) и семиотики (См. Семиотика). Ведутся поиски некоторых общих принципов, позволяющих описать любые контекстуальные преобразования слова в его звучании, значении или синтаксические позиции. Новый подход отличается стремлением зафиксировать «семантику» Т., построив базисный тропеический «словарь», определить типы используемых и возможных сочетаний его единиц, то есть выявить «синтактику» Т., описать типы слов и синтаксических позиций, на множестве которых реализуются отдельные Т. и их сочетания, без чего невозможно представить «прагматику» Т., то есть показать Т. как элементы социально-идеологических оценок. Единообразное описание всего многообразия функций, выполняемых Т., позволяет перейти от эмпирического этапа в их исследовании к построению современной теории Т. и фигур как способов художественного мышления и созданию истории Т. как подсистемы поэтического языка. Семиотический подход к искусству, ценный единым охватом различных его видов, привёл даже к стихийному расширению значений у ряда и без того нестрогих терминов-Т., например к переносу понятий «метафора» и «метонимия» в область кино. Но тем самым «теория Т. и фигур» в её филологическом аспекте приобретает существенную роль для всего искусствознания.

В эстетике ещё мало исследован вопрос о связи Т. с мировоззрением художника в контексте художественной речи в целом. Очевидно, однако, что в материально-конкретном, словесном воплощении Т., в предпочтении, оказываемом некоторым из них, в контрастах частот Т. по отдельным текстам, в полном или частичном отказе от Т. и т.д. можно обнаружить типологические различия мировоззренческого характера.

2) В религиозных песнопениях Т., или тропари, — вставки в канонизированный текст или напев псалмов или хоралов. В византийской церкви известны с 5 в., в католической —с 9 в. Первоначально представляли собой небольшие попевки, вводившие отдельные фразы напевов, со временем стали протяжёнными мелодическими построениями, часто в форме диалога. Из таких Т. возникла Литургическая драма. Были связаны с народной песенностью и способствовали проникновению в церковную музыку её интонаций. В середине 16 в. Тридентский собор запретил применение Т. в католическом богослужении.

3) В теории музыкальной композиции австрийского композитора И. М. Хауэра — 12-звуковые ряды, разделённые на две половины по 6 звуков («шестёрки»). Т. различаются интервальной структурой. Всего, по Хауэру, 44 Т. Техника Т. — один из методов 12-тоновой музыкальной композиции 20 в. (см. Додекафония).

Лит.: Античные теории языка и стиля, М. — Л., 1936; Потебня А. А., Из записок по теории словесности, в его кн.: Эстетика и поэтика, М., 1976; Балли Ш., Французская стилистика, пер. с франц., М., 1961; Белый А., Магия слов, в его кн.: Символизм, М., 1910; Хлебников В., Наша основа, Собр. произв., т. 5, Л., 1933; Якобсон Р. О., Новейшая русская поэзия. Набросок первый. Виктор Хлебников, Прага, 1921; его же, Лингвистика и поэтика, пер. англ., в сборнике: Структурализм: «за» и «против», М., 1975; Томашевский Б. В., Стилистика и стихосложение, Л., 1959; Квятковский А. П., Поэтический словарь, М., 1966; Гаспаров М. Л., Цицерон и античная риторика, в кн.: Цицерон М. Т., Три трактата об ораторском искусстве, М., 1972; Поэт и слово. Опыт словаря, М., 1973; Словарь литературоведческих терминов, М., 1974; Корольков В. И., К теории фигур, в кн.: Сборник научных трудов Моск. гос. пед. института иностр. яз., в. 78, М., 1974; Staiger Е., Grundbegriffe der Poetik, 8 Aufl., Z. — Freiburg, 1968; Style in language, ed. by Th. Sebeok, Camb., 1971; Lausberg H., Handbuch der literarischen Rhetorik…, Bd 1—2, 2 Aufl., Munch., 1973; Uiriam J., Rhetoric in Shakespeare's time, N. Y., 1962; Todorov Tz., Tropes et figures, в сборнике: To honor R. Jakobson…, t. 3, The Hague, 1967; «Langages», 1968, № 12: Rhе́torique gе́nе́rale, P., 1970; lhwe J. (Hrsg.), Literaturwis-senschaft und Linguistik..., Bd 1—3, Fr./M., 1971—72; Bonheim H., Bringing classical rhetoric uptodate, «Semiotica», 1975, v. 13, № 4.

В. П. Григорьев (Т. в стилистике и поэтике).

ТРОПЫ (от греч. tropos - поворот - оборот речи),..1) в стилистике и поэтике употребление слова в образном смысле, при котором происходит сдвиг в семантике слова от его прямого значения к переносному. На соотношении прямого и переносного значений слова строятся три типа тропов: соотношение по сходству (метафора), по контрасту (оксиморон), по смежности (метонимия). В художественных текстах тропы - различные способы словопреобразований (от слова к образу) и соотношений между ними. Тропы закрепляют в слове особенности индивидуального восприятия реальности и являются важным элементом художественного мышления. Виды тропов: метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, литота, эпитет и др

2)] Вставки в канонизированный текст или григорианский напев. Расцвет практики тропов приходится на позднее средневековье. Тропы были связаны с народной песенностью и послужили основой литургической драмы.

ТРОПЫ (от греческого tropos - поворот, оборот речи), 1) в стилистике и поэтике употребление слова в образном смысле, при котором происходит сдвиг в семантике слова от его прямого значения к переносному. На соотношении прямого и переносного значений слова строятся три вида троп: соотношение по сходству (метафора), по контрасту (оксиморон), по смежности (метонимия). Различные способы словопреобразований (от слова к образу) являются важным элементом художественного мышления. Наряду с главными видами троп выделяют также их разновидности (ирония, синекдоха, гипербола, литота, эпитет и др.). 2) (Музыкальное) в григорианском хорале вставка (или серия вставок) в каноническое песнопение - текстовая или бестекстовая.

Тропы

ТРОПЫ (греческое tropoi) — термин античной стилистики, обозначающий художественное осмысление и упорядочение семантических изменений слова, разнообразных сдвигов в его семантической структуре. Семасиология. Определение Т. принадлежит к числу наиболее спорных вопросов уже в античной теории стиля. «Троп, — говорит Квинтилиан, — есть изменение собственного значения слова или словесного оборота, при котором получается обогащение значения. Как среди грамматиков, так и среди философов ведется неразрешимый спор о родах, видах, числе тропов и их систематизации».

Основными видами Т. у большинства теоретиков считаются: метафора, метонимия и синекдоха с их подвидами, т. е. Т., основанные на употреблении слова в переносном значении; но наряду с этим в число Т. включается и ряд оборотов, где основное значение слова не сдвигается, но обогащается путем раскрытия в нем новых дополнительных значений (созначений) — каковы эпитет, сравнение, перифраза и др. Во многих случаях уже античные теоретики колеблются, куда отнести тот или другой оборот — к Т. или к фигурам. Так, Цицерон относит перифразу к фигурам, Квинтилиан — к тропам. Оставляя в стороне эти несогласия, можно установить следующие виды Т., описанные у теоретиков древности, Ренессанса и Просвещения:

1. Эпитет (греческое epitheton, латинское appositum) — определяющее слово, преимущественно тогда, когда оно прибавляет новые качества к значению определяемого слова (epitheton ornans — украшающий эпитет). Ср. у Пушкина: «румяная заря»; особое внимание теоретики уделяют эпитету с переносным значением (ср. у Пушкина: «дней моих суровых») и эпитету с противоположным значением — так наз. оксюморону (ср. Некрасова: «убогая роскошь»).

2. Сравнение (латинское comparatio) — раскрытие значения слова путем сопоставления его с другим по какому-то общему признаку (tertium comparationis). Ср. у Пушкина: «быстрее птицы младость». Раскрытие же значения слова путем определения его логического содержания называется истолкованием и относится к фигурам (см.).

3. Перифраза (греческое periphrasis, латинское circumlocutio) — «способ изложения, описывающий простой предмет посредством сложных оборотов». Ср. у Пушкина пародийную перифразу: «Юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одаренная Аполлоном» (вм. молодая талантливая актриса). Одним из видов перифразы является евфемизм — замена описательным оборотом слова, по каким-либо причинам признаваемого непристойным. Ср. у Гоголя: «обходиться с помощью платка».

В отличие от перечисленных здесь Т., построенных на обогащении неизмененного основного значения слова, следующие Т. построены на сдвигах основного значения слова.

4. Метафора (латинское translatio) — «употребление слова в переносном значении».

Классический пример, приводимый Цицероном — «ропот моря». Стечение многих метафор образует аллегорию и загадку.

5. Синекдоха (латинское intellectio) — «случай, когда целая вещь узнается по малой части или когда по целому узнается часть». Классический пример, приводимый Квинтилианом — «корма» вместо «корабль».

6. Метонимия (латинское denominatio) — «замена одного названия предмета другим, заимствуемым у родственных и близких предметов». Ср. у Ломоносова: «читать Вергилия».

7. Антономасия (латинское pronominatio) — замена собственного имени другим, «как бы извне заимствованным прозвищем». Классический пример, приводимый Квинтилианом — «разрушитель Карфагена» вместо «Сципион».

8. Металепсис (латинское transumptio) — «замена, представляющая как бы переход от одного тропа к другому». Ср. у Ломоносова — «десять жатв прошло...: здесь через жатву разумеется лето, через лето — целый год».

Таковы Т., построенные на употреблении слова в переносном значении; теоретики отмечают еще возможность одновременного употребления слова в переносном и прямом смысле (фигура синойкиозы) и возможность стечения противоречащих друг другу метафор (Т. катахрезы — латинское abusio).

Наконец выделяется ряд Т., в к-рых изменяется не основное значение слова, но тот или иной оттенок этого значения. Таковы:

9. Гипербола — преувеличение, доведенное до «невозможности». Ср. у Ломоносова: «бег, скорейший ветра и молнии».

10. Литотес — преуменьшение, выражающее посредством отрицательного оборота содержание положительного оборота («немало» в значении «много»).

11. Ирония — выражение в словах противоположного их значению смысла. Ср. приводимую Ломоносовым характеристику Катилины у Цицерона: «Да! Человек он боязливой и прекроткой...».

Основными Т. теоретики нового времени считают три Т., построенных на сдвигах значения — метафору, метонимию и синекдоху. Значительная часть теоретических построений в стилистике XIX—XX вв. посвящена психологическому или философскому обоснованию выделения этих трех Т. (Бернгарди, Гербер, Вакернагель, Р. Мейер, Эльстер, Бэн, Фишер, на русском языке — Потебня, Харциев и др.). Так пытались обосновать различие между Т. и фигурами как между более и менее совершенными формами чувственного воззрения (Вакернагель) или как между «средствами наглядности» (Mittel der Veranschaulichung) и «средствами настроения» (Mittel der Stimmung — Т. Фишер). В том же плане пытались установить и различия между отдельными Т. — напр. хотели видеть в синекдохе выражение «непосредственного воззрения» (Anschaung), в метонимии — «рефлексии» (Reflexion), в метафоре — «фантазии» (Гербер). Натянутость и условность всех этих построений очевидны. Поскольку, однако, непосредственным материалом наблюдения являются языковые факты, ряд теоретиков XIX в. обращается к лингвистическим данным для обоснования учения о Т. и фигурах; так Гербер противопоставляет Т. как стилистические явления в области смысловой стороны языка — фигурам как стилистическому использованию синтактико-грамматического строя языка; на связь стилистических Т. с кругом семантических явлений в языке (в особенности на ранних ступенях его развития) настойчиво указывают Потебня и его школа. Однако все эти попытки найти лингвистические основы стилистических Т. не приводят к положительным результатам при идеалистическом понимании языка и сознания; только при учете стадиальности в развитии мышления и языка можно найти лингвистические основы стилистических Т. и фигур, в частности разъяснить текучесть их границ как результат текучести границ между семантикой и грамматикой в языке, — см. Семасиология, Синтаксис, Язык. Следует далее помнить, что лингвистическое обоснование стилистических Т. отнюдь не заменяет и не устраняет необходимости литературоведческого их рассмотрения как явлений художественного стиля (как это пытались утверждать футуристы). Оценка же Т. и фигур как явлений художественного стиля (см.) возможна лишь в результате конкретного литературно-исторического анализа; в противном случае мы вернемся к тем отвлеченным спорам об абсолютной ценности тех или других Т., к-рые встречаются у риторов древности; впрочем, и лучшие умы древности оценивали Т. не абстрактно, а в плане применимости их в жанрах реторических или поэтических (так — Цицерон, Квинтилиан).

Стилистика, Семасиология.

ТРОПЫ

ТРОПЫ (от греч. τροπή, лат. tropus— поворот, оборот речи). 1. В поэтике это двуосмысленное употребление слов (иносказательное и буквальное), которые связаны друг с другом по принципу смежности (метонимия, синекдоха), сходства (метафора), противоположности (ирония, оксюморон). Обучение тропам входило составной частью в грамматику, в компетенцию которой, помимо тропов, входили знание слов, букв и слогов, умение владеть правильной речью, определения, стопы, ударения, пунктуация, орфография, аналогии, этимологии, различения, варваризмы, басни, стихи, история.

2. Гносеологические аргументы в критике скептиками (см. Скептицизм) идеи достоверности истины. Начиная с Пиррона, тропы трактовались как различные состояния вещи, чем подчеркивалась их нестабильность, изменчивость. Наличие тропов подчеркивало невозможность обнаружить критерий истинности в чувственном и интеллектуальном познании, несостоятельность этики, произвольность в выборе аксиом. Вскрывая несостоятельность онтологического понимания истины как вечной, неизменной и непротиворечивой, тропы рассматривались как гносеологические аргументы против догматизма, обосновывающие необходимость практического выбора и побуждающие или к воздержанию от окончательных суждений или к признанию (как то было у Энисидема) равновероятных противоположных суждений.

3. В средневековом понимании любое суждение, сколь бы точным оно ни было, перед лицом Бога рассматривалось как троп, иносказание: изменчивость тварного мира являлась онтологическим аргументом, по принципу Августина “Я ошибаюсь (изменяюсь), следовательно, существую”. “Слова, обозначающие сотворенные сущности любого подверженного изменению естественного и неестественного предмета, не могут сказываться о Природе созидающей (т. е. о Боге) в собственном смысле, но только в переносном”, — писал в трактате “О природах” Иоанн Скотт Эриугена. Согласно Петру Абеляру, человеческий язык приспособлен к оказыванию о вещах этого мира, но “сами слова необходимо превосходят их собственное значение” и, “будучи посредниками Св. Духа”, в переносном смысле свидетельствуют о Боге. В прологах и комментариях к Библии система тропов (тропология, илилепория) определяется как венец мироздания, место соприкосновения горнего и дольнего миров. Именно в этом месте человеческое слово соотносится с Божественным, определяя и степень своей любви к Богу, и степень творческой свободы, что лежало в основании познания. Поэтому тропология обозначается через этическую категорию блага.

Один из прологов к “Схоластической истории” Петра Коместора (12 в.), который представляет собой библейский комментарий, звучит так “В доме Его императорского величества надлежит иметь три палаты: аудиторию, иликонсисторию, в которой Он определяет права; трапезную, в которой распределяет Он пищу; спальню, где Он отдыхает. Т. о.. Владыка наш, управляющий ветром и морем, владеет миром через аудиторию, где все упорядочивается по воле Его... Отсюда: Господни и земля и полнота ее. Душу праведного Он обнимает в спальне, т. к. радость Ему пребывать там и отдыхать с сынами человеков. И потому называется Он женихом, душа же праведника — невестою. В трапезной, где Он напояет своих, оставляя трезвыми, Он хранит Священное Писание. Отсюда: в дом Господа мы ходили согласно, т. е. будучи умудренными в Священном Писании. Потому Он называется pater familias. Три части в трапезной Его: фундамент, стены и крыша. История — это фундамент, коей три вида: анналы, календарная история и эфемерная. Стена, вздымающаяся ввысь, — это аллегория, которая выражает одну мысль посредством другой. Венец же крыши дома есть тропология, которая благодаря содеянному сообщает нам то, что нужно делать” (Цит. по кн.: Неретина С. С. Верующий разум. Книга бытия и Салический закон. Архангельск, 1995, с. 283).

Тропический характер мышления очевиден при сопоставлении значений слов, в результате чего обнаруживается, что один и тот же текст может быть прочитан в разных ключах и в зависимости от позиции читателя понят в буквальном или переносном смысле. Под “домом” можно подразумевать и храм, и дворец; под “императором” — и Небесного, и земного повелителя; “аудитория” знаменует как любые власти и силы, так и место Страшного суда; “спальня”, где душа праведного пребывает в веселии с Сыном Человеческим, — свидетельство не только земного успокоения, но и созерцания, духовной близости с Богом; “трапезная” — знак единства христианского мира и знак тайной вечери. Выражение “распределять пищу” (cibaria distribuere), помимо прямого значения, имеет и переносное — “даровать милости”, значение глагола “inebrire” — не только “поить”, но и “проникать”, “подавать надежду”. Каждое слово заключает в себе не только мирские и сакральные смыслы, но и “поворачивается” относительно внешне выраженного знака, предполагая внутренние смыслы. Текст оказывается открытым для разных интерпретаций, истина устанавливается через эту разность: в казусе слова сказанное представляет то, смысл чего значительно больше, троп — это постоянная готовность вещи выразить иной смысл (“дом” при определенном взгляде преображается в “храм” или в “трапезную”).

С тропом тесно связана идея переносов (translatio) и перестановки (transumptio), предполагающая субституцию, позволяющую проанализировать возможные отклонения от устоявшихся речевых выражений, в частности изменение позиции, благодаря которому осуществляется перевод этих выражений из одного знания (напр., из теологического) в другое (напр., в естественное): то, чтов естественном знании может быть следствием, в теологическом обернется причиной (своеобразную перестановку представляла собой, напр., знаменитая “бритва Оккама”).

Система тропов, т. о., представляет содержательную сторону мышления в ее тождестве с формально-образными структурами. Средневековье обнаружило также возможности “сворачивания” смыслов сказанного в фигурах речи, каковыми являются гендиадис, силлепс, эллипс, анафора, эпифора, антитеза и умолчание. Комментаторы и грамматики наставляли образцам сотворения речи, вменяли в обязанность пользующемуся речью быть ее творцом, вскрывая двойственную основу творчества: быть проводником Божьего слова (в силу акта творения) и обладать способностью рождать собственное произведение (в силу дара творения). Фигуры речи, способствующие усилению выразительности, обнаруживают способность Средневековья представить себя в “образах неподвижности” (О. Λ Добиаш-Рождественская), тропы — в образах движения, демонстрируя именно средневековую онтологию речи.

4. В современной философии вновь обращается внимание на эвристическую роль тропов, прежде всего — метафор: в естественном языке (Л. Витгенштейн, Дж. Э. Мур, Н. Д. Арутюнова), в научном знании (М. Блэк, Г. Блюменберг), в истории (X. Уайт, П. Рикёр), в поэтической речи (Г. О. Винокур). Построены различные теории метафор (когнитивная, символическая и др.), однако все многообразие тропов остается вне поля зрения большинства философов и логиков.

Ист.: Словопрение высокороднейшего юноши Пипина с Альбином Схоластиком.-^ В кн.: Памятники средневековой латинской литера

туры IV—IX веков. М., 1970; Абеляр Петр. Теология Высшего Блага.— Он же. Тео-логичеекие трактаты. М., 1995; Гильберт Порретанский. Комментарий к трактату Боэция “Против Евтихия и Нестория”.- БФ, 1998, № 4. Лит.: ПотебняА. А. Из записок по теории словесности. Харьков, 1905; ГорнфельдА.[Г]. Троп.— “Вопросы теории и психологии творчества”, т. 2. Харьков, 1911; Шпет Г. Г. Эстетические фрагменты, вып. 1—3, Пг., 1922—23; Он же. Внутренняя форма слова. М., 1927; Добиаш-Рождественская О. А. Западные паломничества в средние века. М., 1924; Тынянов Ю.Н. Проблема стихотворного языка. М., 1965; Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977; Кожевникова Н. А. Об обратимости тропов.— Лингвистика и поэтика. М., 1979; Гадамер Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988; Теория метафоры. М., 1990; Успенский Б. А. Избр. труды, т. I, Семиотика истории. Семиотика культуры. М., 1994; Неретина С. С. Слово и текст в средневековой культуре. История: миф, время, загадка. М., 1994; Она же. Верующий разум. К истории средневековой философии. Архангельск, 1995; Она же. Слово и текст в средневековой культуре. Концептуализм Петра Абеляра. М., 1996; Она же. Тропы и концепты. М., 1999.

С. С. Неретина

тро́пы

(от греч. tropos — поворот, оборот речи), 1) в стилистике и поэтике — употребление слова в образном смысле, при котором происходит сдвиг в семантике слова от его прямого значения к переносному. На соотношении прямого и переносного значений слова строятся три типа троп: соотношение по сходству (метафора), по контрасту (оксиморон), по смежности (метонимия). В художественных текстах тропы — различные способы словопреобразований (от слова к образу) и соотношений между ними. Тропы закрепляют в слове особенности индивидуального восприятия реальности и являются неотъемлемым элементом художественного мышления, воплощением его ассоциативности. Виды троп: метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, литота, эпитет и др.2) В григорианском пении — вставки в каноническое песнопение — текстовые или бестекстовые. Расцвет практики троп приходится на позднее средневековье. Тропы были связаны с народной песенностью и послужили основой литургической драмы.

* * *

ТРО́ПЫ (от греч. tropos — поворот, оборот речи),

1) в стилистике и поэтике употребление слова в образном смысле, при котором происходит сдвиг в семантике слова от его прямого значения к переносному. На соотношении прямого и переносного значений слова строятся три типа тропов: соотношение по сходству (метафора(см. МЕТАФОРА)), по контрасту (оксиморон(см. ОКСИМОРОН)), по смежности (метонимия(см. МЕТОНИМИЯ)). В художественных текстах тропы — различные способы словопреобразований (от слова к образу) и соотношений между ними. Тропы закрепляют в слове особенности индивидуального восприятия реальности и являются важным элементом художественного мышления. Виды тропов: метафора, метонимия, синекдоха(см. СИНЕКДОХА), гипербола(см. ГИПЕРБОЛА (преувеличение)), литота(см. ЛИТОТА), эпитет(см. ЭПИТЕТ) и др.

2) Вставки в канонизированный текст или григорианский напев. Расцвет практики тропов приходится на позднее средневековье. Тропы были связаны с народной песенностью и послужили основой литургической драмы.

(от греч. tropos - поворот; лат. tropus). Термин "Т.", к-рый в антич. риторике означал оборот речи, а в совр. поэтике понимается как применение слов в переносном смысле (метафора, метонимия и др.), в разл. значениях использовался и в лит-ре о музыке:

1) в др.-греч. муз. теории - обозначение "транспозиционной гаммы" ("тона").

2) В зап.-европ. ср.-век. системе ладов - одно из наименований "церк. лада"; то же, что modus, tonus.

3) Старинное название псалмовой дифференции (одной из мелодич. формул тона). См. Средневековые лады.

4) В церк. песнопениях - вставки в канонизированный текст и напев псалмов или хоралов. В раннехристианской гимнографии (с 5 в.) Т. - краткая фраза из псалма, к-рой певец предварял пение всего псалма; народ повторял её после каждого стиха. На первых порах Т. имел также значение гласовой формулы. В католической церкви Т. известны с 9 в.

5) В теории 12-тоновой музыки Й. М. Хауэра наименование 12-звуковых рядов, разделённых на две равные части по 6 звуков ("шестёрки"). Всего, по Хауэру, 44 Т., отличающихся друг от друга интервальной структурой (подобно различным по интервалике аккордам или ладовым звукорядам).

ТР́́ОПЫ, см. Стилистика.