«Миллер, Всеволод Федорович»

один из лучших исследователей русской былевой поэзии, главный представитель московской этнографической школы, сын поэта Ф. Б. М. (см.); род. в 1846 г.; учился в пансионе Эннеса, где преподавание велось на немецком и французском языках. Сдав экзамен при гимназии, M. поступил на историко-филологический факультет, еще раньше самостоятельно приступив к изучению санскрита. В университете, кроме общих курсов, специально занимался итальянским языком и историей итальянской живописи и классического искусства. Окончив в 1870 г. курс первым кандидатом, он был оставлен при университете по кафедре сравнительной грамматики. В 1871 г. для практического изучения литовского языка он вместе с Ф. Ф. Фортунатовым ездил в Сувалкскую губернию, где записал более 100 песен и до 20 сказок (изд. в 1873 г. при "Известиях Московского Университета"). Во время командировки за границу напечатал по-чешски: "Arijsky Mitra" (в "Časopis Mus.") и 2 статьи в "Zeitschr." Kuhn'a. В 1876 г. защитил диссертацию "Асвины-Диоскуры" (М. 1876) и с 1877 г. читал санскрит и древнюю историю Востока; кроме того, с 1877 г. преподавал на высших женских курсах профессора Герье историю русского языка и древнерусскую литературу. В том же 1877 г. издал книгу "Взгляд на Слово о Полку Игореве" (М.). В 1879 и 1880 гг. М. издавал вместе с М. М. Ковалевским "Критическое Обозрение". После поездки на Кавказ в 1879 г. М. занялся сравнительно-грамматическим изучением иранских языков Кавказа и кавказской этнографией. Овладев осетинским языком, он отправился в 1880 г. в горы Осетии и записывал осетинские сказания и предания. Результатом путешествия была 1-я часть "Осетинских этюдов" (М., 1881), содержащая тексты с русским переводом и примечаниями. В 1882 г. издал II часть "Осетинских этюдов", содержащую грамматические исследования и главу о религиозных верованиях осетин. Обе части составили диссертацию на степень доктора. В 1883 г. предпринял 4-ю поездку на Кавказ, вместе с М. М. Ковалевским объехал горские общества Кабарды и один — область закавказских осетин, собирая материалы для осетинского словаря (описание путешествия в "Вестнике Европы", 1884, № 4). С 1881 г. M. состоит председателем этнографического отдела Общества любителей естествознания; в 1889 г. был избран президентом всего общества, но отказался от этой должности в 1891 г., чтобы сосредоточить свою деятельность исключительно на этнографии. С 1884 г. М. состоит хранителем Дашковского этнографического музея, в котором ввел этнографическое (вместо прежнего географического) распределение коллекций и манекенов. Он издал 3 выпуска "Сборника материалов по этнографии" (1885, 1887 и 1888 гг.) и 4 выпуска "Систематического описания коллекций Дашковского этнографического музея" (1887—1895). В 1886 г. М. производил раскопки в Крыму и ездил для археологических исследований в Чечню, Осетию и горские общества Кабарды; результатом поездки явился 1-й выпуск "Материалов по археологии Кавказа". В эту же поездку М. записывал тексты на татском наречии горских евреев, которое изучал предварительно в Москве при помощи кавказского еврея Нисим-оглы; тексты составляют 1-ю часть "Еврейско-горских этюдов", изданных академией наук под заглавием: "Материалы для изучения еврейско-татского языка" (1892). В 1887 г. вышла III часть "Осетинских этюдов", содержащая исследование по истории осетин и лингвистические заметки и материалы (удостоена большой золотой медали Императорского Русского географического общества). В 1892 г. он перешел на кафедру русского языка и литературы, оставив за собой и преподавание санскрита. С тех пор его многочисленные самостоятельные работы вращаются главным образом в области русского былевого эпоса.

Главнейшие труды, кроме вышеназванных: "О сравнительном методе автора "Происхождения русских былин"" (в "Беседах Общества Любителей Российской Словесности", III, М., 1871), "Название Днепровских порогов у Константина Багрянородного" ("Древности Московского Археологического общества", 1887, т. V), "О лютом звере народных песен" (там же, т. VII), "Восточные и западные родичи одной русской сказки" ("Труды Этнографического отдела Общества любителей естествознания и проч.", кн. IV, 1877), "Le rôle du chien dans les croyances mythologiques" ("Atti del IV congresso degli orientalisli", Флоренция, II), "Заметки по поводу сборника Верковича" ("Журнал М. Н. Пр.", 1877, № 10), "О болгарских народных песнях Верковича" ("Вестник Европы", 1877), "По поводу Траяна и Баяна Слова о Полку Игореве" ("Журнал М. Н. Пр.", 1878, № 12), "Отголоски финского эпоса в русском" (там же, ч. CCVI), "По поводу одного литовского предания" ("Древности", т. VIII, 1880), "В горах Осетии" ("Русская Мысль", 1881, сентябрь), "Черты старины в сказаниях и быте осетин" ("Журнал М. Н. Пр.", 1882, № 8), "Кавказские предания о великанах, прикованных к горам" (там же, 1883, № 1), рецензии I—XX вып. " Материалов для исследования местностей и племен Кавказа" (в "Журнале М. Н. Пр.", 1883—1895 и отд.), "Русская масляница и западноевропейский карнавал" (М., 1884), "К вопросу о славянской азбуке" ("Журнал М. Н. Пр.", 1884, № 3), "Замечания по вопросу о народности гуннов" ("Труды Этнографического отд.", кн. VI, 1885), "Кавказские легенды" (там же), "Эпиграфические следы иранства на юге России" ("Журнал М. Н. Пр.", 1886, № 9), "Археологические разведки в Алуште и ее окрестностях" ("Древности", т. XII, 1889), "Иранские отголоски в народных сказаниях Кавказа" ("Этнографическое Обозрение", 1889), "Кавказские сказания о циклопах" ("Этнографическое Обозрение", 1890), "Материалы для истории былинных сюжетов" (I—XVI, "Этнографическое Обозрение", 1890—1896), "О сарматском боге Уатафарне" ("Труды Вост. Ком. Моск. Арх. Общ.", т. I, 1890), "Экскурсы в область русского народного эпоса" (I—VIII, М., 1892). Статьи по былинам в "Ж. М. Н. Пр.", "Русской Мысли" и "Почине" с 1893 по 1896 гг.: "Былинное предание в Олонецкой губернии", "Русская былина, ее слагатели и исполнители", "К былинам о Вольге и Микуле", "Соловей Будимирович", "Чурило Пленкович", "Хотен Блудович", "Былина о Сауре и сродные по содержанию", "Илья Муромец и Себеж", "Былины об Иване Гостином сыне", "Отголоски галицко-волынских сказаний в современных былинах" (статьи эти вместе с некоторыми другими войдут в печатающуюся книгу М.: "Очерки русской народной поэзии"); "Fünf ossetische Erzählungen im Digorischem Dialecte", hsgb. von Ws. Miller u. R. v. Stackelberg (СПб., 1891, изд. Академии наук); "Руководство к изучению санскрита", составлено В. Ф. M. и Ф. И. Кнауэром (СПб., 1891); "Отголоски апокрифов в кавказских народных сказаниях" ("Журнал М. Н. Пр.", 1893); "Всемирная сказка в культурно-историческом освещении" ("Русская Мысль", декабрь 1893); "Сказка о насекомых в старинной записи" ("Этнографическое Обозрение", 1895), "Былина о Батые" ("Почин", кн. 2) и др.

Путь, которым шел М., переходя постепенно от лингвистики через этнографию к изучению памятников народной поэзии, нельзя не признать чрезвычайно рациональным и многообещающим. Его стремление (в последних работах) обосновать выводы на точном критико-филологическом изучении текстов былин, определить степень участия певцов-специалистов и проследить этнографо-географическое распространение нашего национального эпоса не может не привести к положительным историко-литературным результатам в изучении того материала, где до сих пор специалисты вращались в области смелых предположений и интересных, но дающих мало положительных выводов параллелей. Его труды по изучению Кавказа вносят много света в эту мало разработанную область. Его работы по сравнительному языкознанию и мифологии показывают в нем даровитого ученика и продолжателя Куна. Во всех, даже наиболее специальных, работах М. изложение отличается общедоступностью и изяществом. Как главный деятель Этнографического отдела при Обществе любителей естествознания М. сумел собрать в нем много хорошо подготовленных и энергичных молодых людей, преимущественно из своих учеников, которые зимой усердно работают по своим кабинетам, а летом отправляются обыкновенно (на собственные средства) в экспедиции, всегда приносящие новый ценный материал. На ничтожные средства, главным образом добываемые энергией председателя, издается чрезвычайно полезный, прекрасно редактируемый секретарем отдела Н. А. Янчуком журнал "Этнографическое Обозрение", достигший уже XXVI книжки.

А. Кирпичников.

— известный русский лингвист и ориенталист (род. в 1846 г.); христианин; состоял директором Лазаревского института восточных языков в Москве; ныне состоит академиком СПб. академии наук. Из его многочисленных трудов отметим: "Отголоски апокрифов в кавказских народных сказаниях" (Журнал Мин. Нар. Просвещения, 1893); "Реферат о происхождении кавказских евреев" (Древности Восточные, 1889, стр. 16 и сл.); "Материалы для изучения еврейско-татского языка" — тексты, словарь с введением об истории и происхождении горских евреев, общая характеристика их разговорного языка (татского) и определение места его среди новоперсидских наречий (СПб., 1892).

{Евр. энц.}

Миллер, Всеволод Федорович

[1848—1913] — выдающийся исследователь русского былевого эпоса, глава так наз. "исторической школы" в русской фольклористике. Профессор, с 1911 — академик.

М. отличался разнообразием и широтой научных интересов: он был языковедом, востоковедом, этнографом и фольклористом. Однако главные научные интересы Миллера вращались вокруг вопросов фольклористики. В своих 3-томных "Очерках по русской народной словесности" (М., 1897, 1910, 1924) М. детально изучил географическое распространение былин (см.), связав его с колонизационным движением населения; сделал обобщающую сводку сведений о живой былинной традиции на севере, доказав унаследование крестьянскими сказителями искусства средневековых профессиональных слагателей и исполнителей былин — скоморохов; дал талантливый анализ технических приемов сложения былин (3 первых очерка I тома "Очерков по русской народной словесности". Все остальные статьи "Очерков" посвящены истории отдельных былевых сюжетов). Он подверг сравнительному анализу все старые и новые тексты былин, снимая позднейшие "наслоения", стараясь воссоздать "прототип" былины. Главные задачи, которые преследовал М., сводятся в основном к решению вопросов: где, когда, на основании каких исторических фактов и под какими поэтическими влияниями (устными и письменными, русскими и иноземными) сложилась та или другая былина. При решении всех этих задач М. пользовался анализом упоминаемых в былине имен и географических названий, за искажениями народной этимологии вскрывая исторические лица, местности и события, широко привлекая для сравнения свидетельства летописей, исторических и литературных памятников.

К концу своей деятельности М. все больше и больше склонялся к мысли, что эпохой наибольшего расцвета и окончательного оформления былин в том виде, как мы их знаем, была московская эпоха XV — XVI вв. Ученики М. (А. В. Марков, С. К. Шамбинаго, H. M. Мендельсон, Б. М. Соколов и др.) продолжали разыскания М. с разными вариациями и оттенками в том же направлении.

"Историческая школа" М. до последнего времени занимала в русской фольклористике господствующее положение. За последние годы в свете марксистской критики отчетливо выступили ошибки методологических и теоретических установок М. и его школы. Бесспорной заслугой М. является искание более твердых реальных исторических основ в сравнении со школой чисто сравнительной, которой в свое время отдал дань и сам М. ("Экскурсы в область русского народного эпоса", 1892). Это не избавляет однако метод М. от целого ряда важных органических недостатков. В области причинной обусловленности он не идет далее теории "среды", не только не делая шагов вперед по сравнению с культурно-исторической школой, но и отходя по сравнению с нею на позиции самодовлеющего историзма. Именно, в этом духе устанавливается им обусловленность сюжетных схем тем или иным историческим фактом. Чрезвычайно слабо интересуясь общественными отношениями (не говоря уже о конкретном раскрытии классовой идеологии, легшей в основу фольклорного факта), М. часто ограничивается отысканием индивидуальных прототипов и т. д.

М. как даровитейший представитель фольклористики конца XIX — начала XX вв. в своем научно-исследовательском движении прошел и ярко отразил в своих работах два главнейших этапа науки в дореволюционной России — сравнительную и историческую школы, являвшиеся показателями (на данном идеологическом участке) роста и укрепления русской промышленной буржуазии. Сравнительная теория обусловливалась колониальной политикой промышленного капитала, историческая школа — закреплением национальных великодержавных позиций (см. "Методы домарксистского литературоведения" и "Фольклористика").