Большая биографическая энциклопедия
— боярин и воевода великого князя Ивана III и сына его Василия. В 1496 г. он послан был к султану Баязету в ответ на его, не достигшее, впрочем, Москвы, посольство, отправленное по почину Менгли-Гирея, желавшего сблизить султана с великим князем. По данной ему инструкции, П. строго соблюдал достоинство великого князя: правил поклон Баязету и юному сыну его, кафинскому султану, не на коленях, а стоя; требовал, чтобы ему позволено было говорить речь не пашам, а лично султану и пр., так что своей гордостью привел двор султана в смущение. Из этого посольства он возвратился в 1498 г. В 1500 г. П. прискакал в Москву с известием о разбитии литовских войск и взятии в плен предводителя их, кн. Константина Острожского. В 1513 г. П. был воеводой в Смоленском походе, а в 1522 — в походе государя на берега Оки против татар. Некоторое время он был в опале, по подозрению в недоброжелательстве к Елене Глинской, но по случаю рождения у великого князя сына Иоанна (будущего царя Грозного), вместе со многими другими был прощен.
Полн. Собр. Pycск. Летоп., т. VI, стр. 12. 43, 46, 241; VII, 228; VIII, 233, 236, 240.
А. Э—ский
.{Половцов}
Плещеев, Михаил Андреевич
— первый русский посол в Турции (1497—98), боярин и воевода. Благосклонно принятый султаном, он успешно достиг главной цели своего посольства — улажения торговых дел. В 1513 и 1522 гг. он участвовал в звании воеводы в походе Василия Иоанновича против Сигизмунда и Магмет-Гирея. Подвергся опале вследствие противодействия, оказанного им разводу великого князя с Соломонией (Сабуровой); прощен в 1532 г., подписав обязательство не приставать впредь к лиходеям великого князя и великой княгини Елены.
{Брокгауз}
Плещеев, Михаил Андреевич
бояр. и воевода, посол вел. кн. Ивана Васильевича к турскому султану, в 1496 г.
Дополнение: Плещеев, Михаил Андреевич,
1522 г. окольничий; † 1531 г.{Половцов}
Дипломатический словарь
- русский боярин, воевода и дипломат на службе у великих князей Ивана III и Василия III.
Во второй половине 15 в. начались торговые сношения между Россией и Турцией, а в 70-х годах 15 в. состоялся обмен посольствами и возникла дипломатическая переписка между великим князем московским и вассалом турецкого султана - ханом крымским. В 1492 Иван III отправил "турскому салтану" первое письмо, где поставил ряд вопросов, связанных с развитием русско-турецкой торговли, а также заявил протест против плохого обращения турецких властей с русскими купцами в Кафе и Азове. В ответ султан Баязид II снарядил в Москву посольство, но по распоряжению литовского великого князя Александра оно было задержано в Киеве и отправлено назад.
В 1496 из Москвы в Турцию было направлено по Дону и Азовскому морю (в обход литовских владений) ответное посольство Ивана III во главе с П. В грамотах, адресованных султану, говорилось о желании установить дружбу и постоянный обмен посольствами.
В 1497 посольство прибыло в Константинополь. Следуя полученным в Москве инструкциям, П. вёл себя при султанском дворе гордо, чтобы не унизить чем-либо достоинства великого князя. В отличие от других иностранных дипломатов П. кланялся Баязиду II не на коленях, а стоя. Он отказался говорить посольские речи пашам и требовал личных аудиенций у султана. П. не только отказался от подарков пашей, но не принял и от султана ни денег на содержание, ни почётного подарка.
В отправленных с П. русскому великому князю грамотах султан заверял Ивана III в своей любви и дружбе, предлагал регулярный обмен посольствами, давал удовлетворительные разъяснения по поводу жалоб русских купцов и просил содействовать развитию русско-турецкой торговли, обещал пропускать в турецкие владения русских купцов, заверяя, что они "увидят к себе правду".
Посольство П. положило начало регулярным дипломатическим отношениям между Россией и Турцией и способствовало развитию русско-турецкой торговли.
Посольство П. было одним из актов, демонстрировавших выход Русского государства на широкую международную арену, а поведение московского посла свидетельствовало о росте силы и могущества Москвы. Именно П. имел в виду Маркс, когда писал в "Секретной дипломатии": "Сам султан Баязид, перед которым трепетала Европа, впервые услышал высокомерные речи московита".