«Воровский, Вацлав Вацлавович»

Воровский В. В.

(1871—1923; литер. и парт. псевдонимы Ю. Адамович, П. Орловский, Фавк, Шварц, Шахов) — род. в Москве 27 октября 1871 г. Отец его, поляк-дворянин, был инженером, служил на железной дороге; умер, когда сыну было 1½ года. Воспитанием ребенка занялась мать, сильно любившая его. В. обучался в средней школе при лютеранской церкви Петра и Павла. Уже в школе замечаются у В. революционные наклонности. Дед и его семья принимали участие в польском восстании 1863 г. Восстанием этим весьма интересовался маленький В. Он втайне от матери приобретал разные нелегальные книжки на эту тему и зачитывался ими. У мальчика складывается определенное, резко враждебное отношение к Александру II, к Муравьеву-вешателю и вообще к царизму. Он пользуется большим влиянием среди товарищей по школе, благодаря своей начитанности, энергии и смелой критике существующего в школе режима. Тогда уже он часто писал сатирические стихи и на учителей, и на полицейский режим школы. Еще будучи школьником, он выступает на студенческих собраниях, и его пламенные речи сильно действуют на изумленных студентов. По окончании училища в 1890 г. поступает в университет на физико-математический факультет, а через год переводится в Московское Техническое училище. Его влияние, как студента, было значительно. Первоначально он работает в польском студенческом революционном кружке "Коло", где является одним из главных организаторов. Но националистический характер кружка заставляет В. искать новых путей. Он начинает организовывать в Техническом училище кружки политического самообразования, где изучается политическая экономия, история революц. движения на Западе и в России. Нелегальную литературу для кружков доставляет при помощи своих связей В. Одновременно он работает в общестуденческом движении, всегда проводя лозунги борьбы против всяких опортунистических выжидательных тенденций. Его авторитет среди студенчества все больше растет, и в 1894 г. он избирается от Технического училища представителем в Союз объединенных землячеств. Однако работа среди студенчества его не удовлетворяет. Он начинает знакомиться с рабочими и в 1895 г. организует первые рабочие кружки, с которыми серьезно и систематически занимается и через которых распространяет революционную литературу и воззвания.

Жандармы обращают на него внимание. В 1896 г. он высылается из Москвы на время коронации Николая последнего. После возвращения он продолжает работу в рабочих кружках, 4 апреля 1897 г. его арестовывают и держат в Таганской тюрьме до января 1899 г., откуда высылают в Вятскую губ. В ссылке В. углубляет свои познания по теории марксизма и начинает сотрудничать в столичных журналах. В 1902 г. он едет за границу, в Мюнхен, где в течение семестра слушает лекции в университете. В 1903 г. после второго съезда РСДРП он переезжает в Женеву, сотрудничает в "Искре" и примыкает к создавшейся большевистской фракции. В 1903 г. он едет на партийную работу в Одессу, откуда вскоре обратно вызывается в Женеву, где принимает участие в брошюрной кампании ("Совет против партии", "Комментарии к протоколам II Съезда Загр. Лиги", "О Государственной думе" и др.). Он принимает деятельное участие в редактировании большевистских журналов "Вперед" и заменившего его потом "Пролетарий". Из-под его пера появляются талантливейшие статьи, из которых многие еще недавно припивались Ленину, как, например, "Всероссийский съезд адвокатов", "Мир и реакция", "Революция и контрреволюция". Там же помещена его прекрасная художественная статья — "Корабль-скиталец", по поводу взбунтовавшегося военного корабля "Князь Потемкин". В 1905 г. В. является одним из руководителей III партийного съезда, в 1906 г. принимает участие в IV (объединительном) партийном съезде в Стокгольме. В этом же году едет на V съезд польских социал-демократов в качестве представителя от большевиков. С 1907 по 1912 г. он работает в Одессе. В 1909 г. его арестовывают. В 1912 г. вторично арестовывают и высылают в Вологодскую губ. После ссылки в 1914 г. он работает в Петербурге, откуда через год переезжает в Стокгольм. В 1917 г., после февральской революции, входит в заграничное бюро ЦК партии. После Октябрьского переворота назначается полпредом в скандинавские государства. В 1918 г. председатель делегации по переговорам с Финляндией. В 1919 г. возвращается в Россию и участвует на I Конгрессе Коминтерна. В течение года занимает пост заведующего Госиздатом. В 1921 г. едет полпредом в Рим. В 1922 г. участвует в Генуэзской конференции и в 1923 г. в Лозаннской. Несмотря на недопущение русского представителя на продолжение Лозаннской конференции, В. приехал в Лозанну. Приезд его сопровождался сильнейшей агитацией фашистов против СССР и угрозами по адресу его представителя. Швейцарское правительство не приняло никаких мер охраны, и 9 мая В. был беспрепятственно убит, как советский представитель, фашистом Конради. 20 мая В. похоронен в Москве, на Красной площади.

За 30-летний период своей деятельности В. написал много статей в нелегальной и легальной прессе. Он был одним из лучших партийных литераторов и блестяще проводил анализ классовых противоречий.

Особенно выделялся В. своим высоким и четким моральным обликом, большой душевной чуткостью. По единодушному признанию знавших его, он был человек "обаятельно простой, на редкость остроумный, с огромной эрудицией, но что больше всего пленяло в этом человеке, так это его удивительная чистота и прямо органическая ненависть ко всякому подхалимству и лакейству, низкопоклонству и сервилизму" (Невский).

Статьи В. печатались в журн. "Правда", "Соврем. Мир", "Просвещение", "Мысль", сборн. "Литерат. Распад" и т. д. Изданы отдельно: "Литературные очерки", 1923 (Гиз и "Нов. Москва"); "Русская интеллигенция и русская литература", 1923 (изд. "Пролетар.", Харьков); "Карл Маркс", 1917 (изд. "Прибой"); "В мире мерзости и запустения", 1919 (Гиз); "К истории марксизма в России", 1919 (Гиз). Последняя работа его "может считаться лучшей работой по этому вопросу" (В. Невский).

Я. Ганецкий.

{Гранат}

Воровский, Вацлав Вацлавович

[1871—1923] (псевдонимы: Ю. Адамович, П. Орловский, Фавн, Шварц) — выдающийся представитель марксистской лит-ой критики и один из виднейших членов большевистской партии. Род. в Москве, в семье инженера. Революционную деятельность начал в 1891 — студентом Московского технического училища. В 1896 подвергается высылке из Москвы, а в 1897 арестовывается и после почти 2-летнего тюремного заключения высылается в г. Орлов, Вятской губ. В ссылке В. определяется как революционный марксист и здесь же начинает свою литературно-критическую деятельность. По окончании ссылки уезжает за границу. В 1903 вступает в РСДРП и после II съезда примыкает к большевистской фракции. Сотрудничает в "Искре", а затем становится одним из ближайших участников "Вперед" и "Пролетария". После революции 1905 возвращается в Россию, где работает в большевистском центре и партийной прессе. 1907—1912 проводит в Одессе, руководя партийной работой и одновременно сотрудничая в "Одесском обозрении", "Ясной заре" и "Одесских новостях". В 1912 В. арестовывается и высылается в Вологду. После 2-летней ссылки возвращается в Петербург, где продолжает партийную и литературную работу. После Февральской революции входит в заграничное бюро ЦК, после Октябрьской революции назначается представителем советского правительства при скандинавских государствах, в 1919 — заведывающим Государственным издательством, в 1921 — полпредом в Италии. Принимает участие в Генуэзской конференции и входит в состав советской делегации на Лозаннскую конференцию. 10 мая 1923 был убит в Лозанне фашистом Конpади; тело его перевезено в Москву и погребено на Красной Площади.

В годы реакции и ликвидаторства В. в литературно-критических статьях, равно как и в многочисленных газетных фельетонах, с особым упорством боролся с мародерами революции, поднявшими голос "в ночь после битвы". Выполняя эту большой важности историческую задачу, В. вместе с тем прокладывал путь только зарождавшейся еще марксистской эстетике и пытался найти материалистическое решение многих проблем художественного творчества. К художественному творчеству В. неизменно предъявляет два требования: "правды внешней" и "правды внутренней". "Внешняя правда" заключается в том, что художник кладет в основу своего творчества реальный материал, что он отображает подлинную жизнь. Если творец произведения подгоняет жизненную правду к своим предвзятым целям, он понижает его художественную ценность. Пропагандистские достоинства произведения не служат еще, по выражению В., аттестацией его художественной ценности. Искусство изображает действительность. Но действительность — это не только то, что уже существует, а также и то, что созревает в недрах общества. Так. обр. "правда" художественного произведения допускает изображение действительности как сегодняшнего, так и завтрашнего дня. "Правда внутренняя" — в психике художника, в том укладе ее, который обусловливает способность воспринимать и творчески перерабатывать определенный жизненный материал. Психика художника направляет его внимание в сторону определенных объектов и оставляет вне поля его творчества другие. "Как цветное стекло пропускает только лучи определенной краски, так и авторская психика пропускает только соответствующие ей понятия и образы". Психика же творца художественного произведения имеет "социальную подоплеку" — ее детерминируют общественные отношения эпохи и классовое положение художника. С этим ключом В. подходит к творчеству Бунина, Андреева, Куприна, Юшкевича. Уделяя много места чисто художественному анализу литературного произведения, В. всегда ставил форму произведения в зависимость от его содержания. "Художественная форма и стиль тесно связаны с мыслью автора и неизбежно должны следовать всем ее изменениям". В. показывает, как художественная манера творчества писателя эволюционирует попутно с эволюцией его миросозерцания. Так каждому из трех периодов в творчестве Андреева соответствует своя особая манера письма, свой стиль. То же с Горьким: композиция и письмо его произведений романтического периода резко изменяются с переходом писателя к художественному реализму. Разбирая современную ему художественную литературу, В. задумывался и над вопросом о появлении литературы того нового класса, которому он служил; по его критическим очеркам рассеян ряд ценных соображений о предпосылках нарождения пролетарской литературы. При решении этой проблемы В. исходит из того положения, что эстетическая идеология класса складывается позже его политической идеологии. Классовое искусство создается уже после того, как класс оформился и достиг определенной ступени самосознания. Для того чтобы сделаться пролетарским писателем, недостаточно черпать темы из жизни пролетариата, — для этого художник должен проникнуться пролетарскими настроениями, его идеология должна стать пролетарской. Литература должна не только отражать классовую идеологию, но и давать ей художественное оформление, т. е. быть искусством, а не "лозунгами класса в стихах и прозе".

В своих литературно-критических выступлениях В. уделяет очень много внимания судьбам русской интеллигенции. Исследуя отражение этих судеб в художественной литре, В. одновременно давал характеристику исторической эволюции интеллигенции. Неопределенный интеллигентский революционизм последних десятилетий XIX в. должен был, по мере классовой дифференциации общества, уступить место четкому выявлению классовых симпатий различных слоев интеллигенции. В момент подъема революционных волн мелкобуржуазная интеллигенция была увлечена революционным потоком. Но после крушения революции она поспешила покаяться в своем увлечении и тогда стала противопоставлять альтруистической проповеди и поискам общего блага предыдущей эпохи идеи индивидуалистического гедонизма и максимального использования жизненных наслаждений. От Базарова через чеховских "лишних людей" она пришла к Санину.

Несмотря на то, что В. приходилось писать в годы жестокой реакции, его писания оптимистичны. В. был уверен в том, что наступит новая историческая эпоха, к-рая сможет решить задачу "обновления жизни". Эта задача требует новых людей. "И они придут, они вырастут из земли, придут с гордым базаровским вызовом судьбе, с его жаждой борьбы".

Язык В., стиль его статей отличается высокой художественностью. В этом отношении В. занимает одно из первых мест в рядах марксистской критики. Видоизменяя его собственное выражение, В. можно назвать художником в публицистике и критике.

Библиография: I. Статьи В. вышли после его смерти двумя сборниками: 1. Русская интеллигенция и русская литература, Харьков, 1923. В сборник вошли статьи: "Базаров и Санин", "Лишние люди", "Из истории новейшего романа" (Горький, Куприн, Андреев), "Мятущиеся и мечущиеся", "Представляет ли интеллигенция общественный класс". Приложена статья П. Лепешинского — "Красивый финал красивой жизни". 2. Лит-ые очерки, М., 1923. В сборник вошли статьи: "Был ли Герцен социалистом?", "Н. А. Добролюбов", "Лишние люди", "Базаров и Санин", "В ночь после битвы", "Максим Горький", "Еще о Горьком", "Две матери", "А. И. Куприн", "Леонид Андреев", "И. А. Бунин", "С. Юшкевич", "Факел под мерой". Приложена статья В. Фриче "В. В. Воровский как литературный критик". Неизданные литературные работы В. В. Воровского, с предисл. Н. Л. Мещерякова, "Красная новь", 1929, кн. 4 и 6. Готовится Гизом полное собр. литературно-критич. ст. В. под ред. Н. Л. Мещерякова (т. II Собр. сочин. В.). Библиография статей В. в кн. Мандельштам Р. С., Художественная литература в оценке русской марксистской критики, М., 1928.

II. Кpивов С. С., В. В. Боровский, "Под знаменем марксизма", 1923, № 4—5; Переверзев В., "Печать и революция", 1923, № 7; Полянский В., "Под знаменем марксизма", 1923, № 11—12; Лелевич Г., В. В. Боровский и очередные проблемы марксистской литературной критики, "Печать и революция", 1925, № 3; Ганецкий Я., Биографический очерк, М. — Л., 1925; Мещеряков Н., Литературная деятельность В. В. Воровского в Одессе, "Печать и революция", 1928, № 1 и др.

С. Вольфсон.

{Лит. энц.}

Воровский, Вацлав Вацлавович

Род. 1871, ум. (убит) 1923. Политик, дипломат, публицист. Работал в Скандинавии (с 1917 г., посол), Италии (с 1921).

(1871-1923) - выдающийся советский дипломат. В 1890 поступил на физико-математический факультет Московского университета, а в 1891, выдержав конкурсный экзамен, перешёл в Московское Высшее техническое училище. Заканчивал своё образование в Мюнхене. Ещё будучи студентом, В. примкнул к революционной социал-демократии, а после раскола РСДРП в 1903- к большевикам-ленинцам, в рядах которых оставался до конца своей жизни.

Вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции В. был назначен полномочным представителем РСФСР в скандинавских государствах (Швеция, Дания, Норвегия). Положение В. в качестве дипломатического представителя было исключительно тяжёлым, ибо Советское правительство ещё не было признано и соответствующие министерства иностранных дел отказывались сноситься с полномочными представителями Советской республики в официальном порядке. К тому же с начала 1918 в Финляндии вспыхнула гражданская война, и, таким образом, связь между Швецией и Россией была затруднена. Тем не менее деятельность В. в этот период, состоявшая главным образом в информировании Советского правительства о событиях международной политики, имела большое значение для Советской России, которая находилась в кольце блокады, распространявшейся и на область информации. Кроме того, в течение всего периода переговоров в Брест-Литовске при посредстве В. происходили параллельные переговоры с Германией в Стокгольме.

В августе 1918 В. в качестве председателя советской делегации принял участие в переговорах между РСФСР и Финляндией, происходивших в германском министерстве иностранных дел. Правительство Вильгельма II, по инициативе которого начались эти переговоры, стремилось при помощи правых буржуазных группировок Финляндии, ставшей вассалом Германии, захватить как можно больше территорий за счёт России. Финская делегация находилась под прямым контролем германской дипломатии. Кроме того, обстановка, создавшаяся после подписания Брест-Литовского договора, ограничивала свободу действий советской дипломатии. Однако В. держал себя с исключительным достоинством и большой выдержкой. Когда финская делегация предъявила требование о присоединении к Финляндии всего Кольского полуострова и части Олонецкой губернии, В. твёрдо заявил, что на таких условиях советская делегация никогда не подпишет мирный договор. Переговоры оказались безрезультатными, и В. вскоре вернулся в Стокгольм.

В конце 1918 шведское правительство порвало с Советской Россией даже те полуофициальные отношения, которые имели место в течение предшествующего периода. В начале 1919 В. покинул Стокгольм и вернулся в Москву, где возглавил только что созданное Государственное издательство. В октябре 1920 В. был назначен полномочным представителем РСФСР в Италии, с которой ему предстояло добиться политического и торгового соглашения. Вопрос о кандидатуре, а затем и о въезде В. чрезвычайно затягивался итальянским правительством. В. прибыл в Рим лишь 14. III 1921. С самого начала ему пришлось начать борьбу за права дипломатического представителя Советского правительства. Итальянские власти потребовали и, несмотря на протесты В., настояли на досмотре его багажа вопреки международному правилу, освобождающему багаж дипломатического представителя от осмотра. В знак протеста В. отклонил свидание, назначенное ему министром иностранных дел графом Сфорца. Только после того как Сфорца нотой уведомил В., что им отдано таможенным властям распоряжение применять к багажу В. те же правила, какие применяются к багажу всех других дипломатических представителей, В. согласился на свидание.

В. с большим искусством вёл переговоры, в результате которых было подписано советско-итальянское торговое соглашение 1921 (см.), дававшее Советской России признание де факто и открывавшее возможность развития итало-советских торговых отношений.

Благодаря своему уму, блестящему образованию (В. свободно владел английским, французским, немецким, польским, итальянским и шведским языками), дипломатическому такту и личному обаянию В. завоевал большой авторитет в Риме.

В январе 1922 через В. велись переговоры о приглашении Советской России на Генуэзскую конференцию (см.). В её работах В. участвовал в качестве члена и генерального секретаря делегации РСФСР.

После фашистского переворота в Италии (28. X 1922) положение советского представителя в Риме стало исключительно тяжёлым. Фашисты требовали разрыва отношений с Советской Россией и высылки её полпреда. Перед небольшим домом, занимавшимся советской делегацией (здание российского посольства в это время находилось в руках белогвардейцев), происходили демонстрации, сопровождавшиеся угрозами фашистов по адресу В. и его сотрудников. В эти дни В. проявил мужество, спокойствие и достоинство. Уже во время первого свидания с Муссолини возможность разрыва итало-советских отношений была устранена. Более того, Муссолини внёс на ратификацию парламента итало-советское соглашение от 29. XII 1921 и начал с В. новые переговоры, которые (уже после смерти В.) привели к восстановлению нормальных дипломатических отношений (7. II 1924).

С ноября 1922 В. участвовал в качестве члена делегации РСФСР на Лозаннской конференции (см.), где в течение первого периода конференции (20. XI 1922-4. II 1923) совместно с Г. В. Чичериным активно защищал советский проект режима проливов. Принципиальная позиция, занятая советской делегацией, и дискуссия, которую она с успехом вела, вызвали сильнейшее раздражение со стороны английской делегации. Керзон решил принять все необходимые меры, чтобы не допустить советских делегатов к участию во второй стадии конференции, которая открылась 9. IV 1923. Не получив обещанного официального сообщения о начале работ, В. обратился 12. IV к секретариату конференции, на что последний заявил, что "в намерения приглашающих держав (Англия, Франция, Италия) не входит вновь открывать прения по поводу конвенции о проливах". Секретариат конференции предлагал Советскому правительству просто подписать конвенцию о проливах, проект которой был к этому времени согласован между державами Антанты, с одной стороны, и Турцией - с другой. Протест В. никаких последствий не имел. Тогда В. лично прибыл в Лозанну, чтобы бороться за участие советской делегации на конференции.

В. пришлось преодолевать сопротивление не только секретариата конференции, осуществлявшего директивы Керзона, но и швейцарских властей, чинивших препятствия пребыванию В. и его сотрудников в Лозанне (в частности швейцарская миссия в Берлине отказала в визе советскому дипломатическому курьеру, направлявшемуся из Москвы в Лозанну). Эта борьба, которую мужественно вёл В., отражена в его письме, написанном за два дня до его смерти. В. писал: "Союзники, как известно, с самого начала пытались отстранить нас от дальнейшего участия в конференции под предлогом, будто вопрос о проливах закончен, а подписать конвенцию Чичерин отказался, - в сущности боясь нашего влияния на турок и на общественное мнение. Мои возражения, представленные в ноте... старались сначала не замечать на том основании, что они, якобы, им неизвестны... Наконец, когда вся эта глупая комедия стала более невозможной, они просто решили отвергнуть мои доводы и не допустить нас на конференцию, о чём, по сведениям газет, довели до сведения швейцарского правительства..., Таким образом, мы сидим здесь в качестве наблюдателей. Однако, нас хотят выжить, если не мытьём, так катаньем".

Даже грубое устранение В. с конференции казалось недостаточным её устроителям.

8. V 1923 министр иностранных дел Великобритании лорд Керзон предъявил Советскому правительству ультиматум (см. Керзона ультиматум). Наглый и вызывающий тон этого ультиматума и требования, предъявленные им Советскому правительству, явились сигналом и развязали руки белогвардейским организациям, уже давно намеревавшимся физически устранить В. как одного из талантливых представителей советской дипломатии. Учитывая создавшуюся обстановку, Советское правительство 9. V отдало распоряжение В. покинуть Швейцарию. Но 10. V белогвардеец Конради, совершенно свободно пройдя в гостиницу "Савой", где проживал В., двумя выстрелами убил его. В июне 1923 швейцарский суд оправдал Конради (см. <<Советско-швейцарский конфликт 1923-27>>).

Широко образованный марксист, горячий патриот советского отечества, В. проявил свои недюжинные способности в качестве одного из первых и лучших советских дипломатов.

Литература: Международная политика новейшего времени в договорах, нотах и декларациях. Ч. 3. От снятия блокады с Советской России до десятилетия Октябрьской революции. Вып. 1. Акты советской дипломатии. М. 1928. С. 242-243, 286-272, 337-338, 375- 377. - Бонч-Бруевич, В. Д. На славном посту. Памяти В. В. Воровского (По личным воспоминаниям). М. 1923. 47 с. - Калашникова, В. В. В. Боровский - [Очерк жизни и деятельности]. М. 1927. 55 с. - Стенограмма публичного заседания Социалистической академии, посвященного памяти В. В. Воровского (31 мая 1923 г.). "Вестник Социалистической академии". 1923. Кн. 5. С. 178-203.