«Феврония»

(в миру Евфросиния) — святая, супруга муромского князя Давида, в иночестве Петра, также причтенного к лику святых. О ней дошли до нас известия уже позднейшего происхождения, по всей вероятности XVI в., появившиеся, как можно полагать, одновременно с канонизацией муромских чудотворцев. Известия эти дошли до нас в виде повести о святых князьях, в достаточной степени обилующей измышлениями фантазии; из этой повести почти все, что можно признать более или менее вероятным и возможным в действительности, вошло в житие святых в прологе. По этим известиям кн. Давид, еще до занятия княжеского стола в Муроме, долго страдал от какой-то тяжкой болезни: тело его было покрыто струпьями. Дочь одного "древолазца" (бортника), славившаяся умом своим, вылечила князя какою-то мазью. Из разговоров с своей исцелительницей князь заключил о выдающемся уме и добром сердце девушки и, в благодарность за исцеление, хотел жениться на ней. Но потом нашел неприличным своему сану супружество с девицей низкого происхождения. Вскоре князя опять посетила прежняя болезнь, и опять он исцелен был тою же Евфросинией. На этот раз он привел уже в исполнение прежнее свое обещание: женился на Евфросинии. Но когда Давид Юрьевич, по смерти старшего брата своего, занял муромский княжеский стол, муромские вельможи, под влиянием родичей Давида, завидовавших власти последнего, нашли брак своего князя неприличным для него и унизительным для родовитых жен: они требовали, чтобы князь или отпустил от себя супругу, или сам оставил Муром. Давид Юрьевич согласился скорее на последнее требование. Покинувши княжество, он остался с небольшими средствами, и это обстоятельство повергало его в мрачные думы. Умная княгиня советовала князю не печалиться и надеяться, что Господь не оставит их в нищете. Вскоре в Муроме поднялись междоусобия из-за власти, и в этой борьбе пали многие из вельмож. Бояре вынуждены были просить Давида и Евфросинию возвратиться в Муром и взять власть в свои руки. В доказательство прозорливости и проницательного ума Евфросинии в повести передается, между прочим, следующий эпизод из ее жизни. Во время плавания по Оке, один из сопровождавших княгиню, человек женатый, неравнодушно смотревший на красивую княгиню, был в сильном возбуждении от нечистых помыслов. Княгиня, понявшая причину возбужденного состояния этого человека, приказала ему почерпнуть и попробовать воды сначала с одной стороны судна, а потом — с другой, и когда исполнивший это приказание спутник на вопрос княгини, какая разница между той и другой водой, ответил, что нет никакой, Евфросиния сказала: "Точно так одинаково естество женское; напрасно ты, оставляя свою жену, думаешь о чужой". Достигши старости, князь и княгиня приняли иноческий чин, один с именем Петра, а другая — с именем Февронии. Последняя умерла в 1228 г. в один день с супругом. Оба они, согласно с их завещанием, положены были в один гроб. По окружной грамоте митр. Макария от 1547 г. февр. 26, память их установлено праздновать "в Муроме повсюду" июня в 25 день.

"Памятн. стар. лит.", I; — "Степ. кн.", I, 272; — "Акт. Аρх. экс.", I, № 213, стр. 203; — Ключевский: "Древнерусские жития святых, как исторический источник", 287 и 464; — Филарет: "Жития святых", июнь 25 и "Обзор русск. дух. лит.", изд. 8, кн. I, стр. 155; — Голубинский: "Истор. канонизации святых", 1893, стр. 54, 71, 159, 174; — См. биогр. Петра, св. князя.

А. Э.

{Половцов}

ПЁТР И ФЕВРОНИЯ - герои древнерусской «Повести о Петре и Февронии Муромских», складывавшейся со второй половины XV в. на основе устных легенд и преданий. Окончательно повествование оформилось в связи с канонизацией П. и Ф. (1547) в сер.мм XVI в. Литературная обработка сюжета о муромских святых была осуществлена писателем и публицистом духовного звания Ермолаем-Еразмом, который входил в круг сотрудников митрополита Макария, работавших над Великими Минеями Четьими. О популярности повести говорит большое число списков, сохранившихся до наших дней. Повествование объединило два древнейших фольклорных мотива - о змееборце и о мудрой деве. В ряде списков «Повесть» именуется житием, однако Ермолай-Еразм не смог отойти от народно-поэтической традиции в изображении героев, в построении сюжета. Вероятно, из-за этой жанровой неопределенности, преобладания фольклорных начал в повествовании о «новых чудотворцах муромских» труд Ермолая-Ераз-ма не был включен митрополитом Макарием в состав Великих Миней Четьих.

Образ «мудрой девы» Ф. восходит к русской сказке. Дочь бортника («древолазца») из деревни Ласково Рязанской земли славится добрыми делами, умом и прозорливостью. Она - верная и заботливая жена, умеющая бороться за свое счастье. Ф. воплощает любовь, которую не могут победить ни злые люди, ни сила обстоятельств. Исследователи не раз сравнивали древнерусскую повесть с западноевропейским романом о Тристане и Изольде, которые на пути к счастью также встречают разнообразные препятствия.

Главная героиня активна, она сама творит свою судьбу и судьбу князя Петра, над которым одерживает моральную победу. Образ же П. играет в повествовании менее заметную роль, его как бы затмевает яркая и колоритная фигура Ф.

Муромский князь П., вступившись за честь жены своего брата, борется с повадившимся к ней летучим змеем. Овладев Агриковым мечом, П. одерживает победу, но ядовитая кровь змея вызывает на его теле неизлечимые язвы и струпья. Ф. врачует князя, выдвинув условие: она вылечит П., если тот возьмет ее в жены. Князь не хочет жениться на простой крестьянке. Но после вторичного обращения к Ф. за помощью пристыженный князь берет крестьянскую девушку в жены.

Мудрость Ф. проявляется не только в делах и поступках, но и в умении говорить иносказаниями, загадками. Так не понимает ее княжеский посланец, в ответ на вопросы которого Ф. говорит: «Плохо, когда двор без ушей, а дом без глаз»; «Отец и мать пошли взаймы плакать, а брат ушел сквозь ноги смерти в глаза глядеть». Ф. сама же и разъясняет смысл сказанного: уши дому - пес, а глаза - ребенок. Они, каждый по-своему, предупредят хозяина о приближении незнакомца. Отец и мать героини ушли на похороны, а брат-бортник - заниматься своим опасным ремеслом, залезая на высокие деревья. Мудрыми речами Ф. ставит в тупик и своего будущего мужа.

После того как Ф. становится женой князя, злобные бояре и их жены, «аки пси лающе», не желают, чтобы ими управляла женщина крестьянского происхождения, стремятся изг- 313 нать Ф. из города, разлучить героев. Однако и тут сила любви одерживает верх. Ф. хочет взять с собой самое дорогое - своего супруга. П. отказывается от княжения, покидает Муром вместе с Ф. Герои повести не дорожат властью и богатством. Так любовь П. и Ф. преодолевает социальные препятствия. В этом эпизоде заметна определенная антибоярская тенденция. Создатель повести подчеркивает, что «злочес-тивые» бояре передрались из-за власти: каждый «хотя державствовати». Горожане упрашивают П. править Муромом по-прежнему. Вернувшись в город, П. и Ф. правят не яростью, а истиной и справедливостью, относятся к подданным не как наемники, а как истинные пастыри. Они сравниваются с милостивыми и сердечными чадолюбивыми родителями.

Ни социальное неравенство, ни «злокозненные» бояре не могут разлучить героев. Неразлучны они и перед лицом смерти. Одновременно приняв иноческий чин, П. и Ф. молят Бога: «Да во един час будет преставление ею»; и завещают похоронить себя в одной гробнице.

Особенно выразительно описание кончины святых. Перед самой смертью «блаженная» Ф. вышивает «воздух» с ликами святых для собора. Князь, чувствуя близкую кончину, посылает сказать супруге о том, что он ждет ее, чтобы вместе покинуть этот мир. Ф. просит своего господина подождать, пока она закончит работу. После третьего обращения к ней П. («Отхожу из этого мира, не могу более ждать тебя»), княгиня-инокиня, успевшая вышить лик и руку святого, откликается на зов супруга. Воткнув иглу в недошитый покров и замотав вокруг нее нить, Ф. посылает к П. сказать, что готова.

Даже посмертное чудо - важный элемент композиции агиографического повествования - вновь утверждает неразрывность супружеских уз героев. Люди, стремившиеся разлучить П. и Ф. при жизни, дважды разлучают их и после смерти: тело П. положено в городе, «в соборней церкви пречистоя Богородицы», а тело Ф. погребено «вне града», в Воздвиженском храме женского монастыря. Наутро все видят чудо: тела князя и княгини оказываются в общей гробнице.

Образы П. и Ф., любимые народом, не раз запечатлевались иконописцами. По повелению царя Федора Иоанновича и царицы Ирины был вышит покров мощей муромских чудотворцев - замечательный памятник золотого шитья средневековой Руси (1594).

Древнерусское повествование привлекало внимание писателей и композиторов нового времени. Так, героиня рассказа И.А.Бунина «Чистый понедельник» (1944), избравшая для себя путь инокини, цитирует по памяти два фрагмента из повести (начальные строки и слова о конце земной жизни святых). «Неразлучная любовь» героев древнего сказания вдохновила А.М.Ремизова. Его произведение «Петр и Феврония Муромские» (1951), не печатавшееся при жизни писателя, было впервые опубликовано Р.П.Дмитриевой в ТОДРЛ (Т. XXVI. Л., 1971).

На материале повести, объединенной с Ки-тежской легендой, создана опера Н.А.Римско-го-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» (1904 - либретто В.Бельского).

Лит.: Дмитриева Р.П. Ермопай-Еразм (Ермолай Прегрешный)

//Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1988. Вып. 2, ч.1. С. 220-225; Лихачев Д.С. Великое наследие: классические произведения литературы Древней Руси. М., 1975. С.253-258; Повесть о Петре и Февронии. Подг. текстов и исследование Р.П.Дмитриевой. Л., 1979; Скрипиль М.О. Повесть о Петре и Февронии Муромских и ее отношение к русской сказке

//ТОДРЛ. М.; Л., 1949. Т.7. С.131-167.

А.А.Пауткин