«Кутузов, Михаил Илларионович»

князь Михаил Илларионович Кутузов

(Голенищев-Кутузов-Смоленский),40-й генерал-фельдмаршал.

КнязьМихаил Илларионович Голенищев-Кутузов [Голенищевы-Кутузовы произошлиот выехавшего в Россию к великому князю Александру Невскому изГермании честного мужа именем Гавриил, которого праправнук, ФедорАлександрович Кутуз,был родоначальником Кутузовых. Родной племянник его, ВасилийАнаньевич, прозван Голенище.Мария Андреевна Кутузова была выдана Иоанном Грозным за бывшего царяказанского Симеона.] родился в С.-Петербурге 5 сентября 1745 года.Отец его, генерал-поручик и сенатор Илларион Матвеевич, тридцать летслужил по Инженерному корпусу, участвовал в первой Турецкой войне подзнаменами Задунайского и приобрел от соотечественников наименованиеразумной книги,будучи весьма сведущ не только в военных делах, но и в гражданских.

Одаренныйкрепким сложением, Кутузов начал ходить и говорить на первом еще годусвоего возраста, но имел несчастие лишиться вскоре нежной матери [Издревней благородной фамилии российской Беклешовых. Гербовник,ч. 4] и получил первоначальное образование под надзоромпрародительницы, женщины, состарившейся в добродетели, благочестивой.В свободное время от службы Илларион Матвеевич также неусыпнозанимался воспитанием сына: сам обучал его. С наружной красотой юношасоединял отважность, смелость, предприимчивость; имел нрав веселый,пылкий, необыкновенное любопытство обогащать ум свой разнымиполезными сведениями и часто вопросами затруднял тех, к комуобращался; но, резвостью и насмешками оскорбляя кого, тотчас впадал взадумчивость: черта доброго, чувствительного сердца. Любимым такжезанятием его, особливо когда не имел он случая разговаривать, былсон. Странное смешение огненного чувства с беззаботной негою!

Изродительского дома молодой Кутузов перешел в ДворянскуюАртиллерийскую школу [Дворянская Артиллерийская школа, учрежденнаяПетром Великим, преобразована Императрицей Екатериной II, в 1762году, в Артиллерийский и Инженерный Кадетский корпус], где оказалбольшие успехи в отечественном языке, немецком и французском, вматематике и науках инженерных, но более прилежал к словесным и неупускал из виду ни одного французского романа. На пятнадцатом годуначалась служба его в чине капрала артиллерии (1759 г.); через десятьдней пожалован он, за оказанную расторопность, каптенармусом; потомкондуктором (1760 г.) и 1 января 1761 года произведен в офицеры,командовал ротою в Астраханском пехотном полку, имея семнадцать летот роду.

НедолгоКутузов находился под начальством Суворова, квартировавшего тогда сполком в Новой Ладоге: он поступил адъютантом к ревельскомугубернатору принцу Голштейн-Бекскому, и, управляя канцелярией его,умел обратить на себя внимание Императрицы Екатерины II, котораяпроизвела его капитаном (1762 г.).

Вскоревойска наши вступили (1764 г.) в Польшу, где Репнин твердою рукой,даром слова и благоразумными мерами возложил корону на стольникаЛитовского, графа Станислава Понятовского. [См. биографиюгенерал-фельдмаршала князя Николая Васильевича Репнина.] Кутузовразделял тогда славу соотечественников: находясь под командоюподполковника Бока, сразился (28 июня), близ Варшавы, с виленскимвоеводойю князем Радзивиллом, обратил его в бегство; рассеял (1765г.) с вверенным ему отрядом многочисленную толпу конфедератов;участвовал (1769 г.) и во втором походе россиян в Польшу: разбилмятежников при местечке Орыне и в окопах при реке Овруче; одержал (всент.) поверхность над отрядом польских и турецких фуражиров, взял 63человека в плен; нанес, с майором Паткулем, решительный ударконфедератам в областях великой Польши, положив на месте до тысячичеловек, отняв несколько медных пушек. Но все воинские подвиги егоостались без награды; Кутузов утешил себя переходом (1770 г.) в армиюславного Румянцева. Непосредственным начальником его сделался в товремя генерал-квартирмейстер Бауер, служивший до того в этом почетномзвании под знаменами Фридриха Великого. [Федор Вилимович Бауер,вступивший в нашу службу в 1769 году, был впоследствиигенерал-инженером и начальником Артиллерийского Кадетского корпуса.При Кагуле он командовал авангардом правого крыла, преследовалвеликого визиря к Исакчи, взял двадцать пушек, награжден орденом Св.Георгия 2-го класса. Бауер скончался в 1782 году, на 52-м году отрождения. См. егобиографию в первой части моего Словаря достопамятных людей русскойземли, стр.99—102.]

Открылосьобширное поле для любимца славы. Кутузов отличил себя (17 июня) вбитве при Рябой Могиле; пожалован обер-квартирмейстеромпремьер-майорского чина (1 июля); участвовал в поражении при рекеПруте турецкой конницы, предводимой Абды-пашою: командуя двумя ротамилегких войск, неподвижно стоял сомкнутым фронтом против сильного огнянеприятельского и опрокинул лучших наездников, врубившихся в рядынаши; явил (7 июля) новые опыты своего мужества на Ларгской битве:устремился на гору с батальоном гренадер, содействовал Бауеру иРепнину в овладении турецким лагерем и, удержав солдат в должномпорядке, нанес чувствительный вред неприятелю. При Кагуле (21 июля)Кутузов находился в авангарде правого крыла; преследовал, вместе сБауером, великого визиря к Исакчи, потопил несколько судов, причемвзято в плен нашими 1500 турок и отнято двадцать орудий; произведен вмайоры.

В1771 году Кутузов участвовал (в октябре) в разбитии сорокатысячногокорпуса генерал-поручиком Эссеном при Попештах (в Валахии); вдавалсяво все опасные места; награжден (8 дек.) чином подполковника; новскоре (1772 г.) испытал большое неудовольствие по службе. Ему былотогда двадцать семь лет, и он с веселым нравом соединял искусствоподражать каждому в походке, выговоре и ухватках, не пощадил иглавнокомандующего. Это послужило ему во вред и вместе в пользу: онпереведен был во вторую армию, которой предводительствовалгенерал-аншеф князь Василий Михайлович Долгорукий, и с того времениперестал осмеивать других, восторжествовал над самим собою.

СначалаКутузов удерживал (1773 г.) нападение неприятеля со стороныКинбурнской крепости; потом (1774 г.) с горстью людей сражался околодеревни Шумны против пяти тысяч татар, отражая их набеги; участвовалв овладении Перекопских укреплений при Шумне: пошел впереди войск сзнаменем в руке, ворвался в неприятельский стан и был ранен в левыйвисок пулею, которая вылетела близ правого глаза. Герой находился вчрезвычайной опасности; но остался жив для дальнейших подвигов.Императрица наградила его военным орденом Св. Георгия 4-го класса,отправила в чужие края, приняв на себя все издержки путешествия: онобозрел Германию, Англию, Голландию и Италию; был у ФридрихаВеликого, Ласси, Лаудона; не столько занимался лечением своим, какусовершенствованием знаний; умел извлечь пользу для Отечества и вотдалении от оного.

Великомуполководцу определено было проходить службу под знаменами искуснейшихвоеначальников того времени, которые приучали его к победам: в 1776году он снова сблизился с Суворовым; содействовал ему (1777 г.) врассеянии скопищ крымского хана Девлет-Гирея, преданного Порте; вутверждении ханом Шагин-Гирея; в переселении (1778 г.) двадцати тысячгреков и армян в Екатеринославскую губернию; в восстановленииспокойствия в Крыму (1779 г.); произведен, по его представлению,полковником (1777 г.) и бригадиром (1782 г.); получил вслед за тем(1784 г.) генерал-майорский чин, будучи употреблен Потемкиным вусмирении на полуострове мятежа.

Пользуясьмирным временем, Кутузов обучал подчиненный ему и им сформированныйБугский егерский корпус. Он был расположен сначала в окрестностяхполуострова, потом в Малороссии и на границах польских. Усерднаяслужба Михаила Илларионовича награждена (1787 г.) орденом Св.Владимира второй степени большого креста.

Онприкрывал с корпусом своим границы вдоль Буга, когда возгореласьвторая война с Турцией (1787 г.). Князь Таврический отозвал его кОчакову, где Кутузов был ранен (1788 г.) пулей, вошедшей в щеку ивылетевшую в затылок. Все полагали, что он не доживет до следующегодня; но опасность миновала, и герой в скором времени снова обнажилмеч свой. "Надобно думать, — писал тогда, в пророческомдухе, врач его, — что Провидение сохраняет этого человека длячего-нибудь необыкновенного, потому что он исцелился от двух ран, изкоих каждая смертельна". [Чертыиз жизни князя Кутузова-Смоленского,соч. А. И. Михайловского-Данилевского, изд. в ОтечественныхЗаписках 1820года, № 4.] Императрица препроводила к Кутузову (1789 г.) орден Св.Анны.

Виюне (1789 г.) Кутузов, командуя передовыми войсками, сразился снеприятелем между рек Днестра и Буга: положил на месте более двухсотчеловек; взял в плен семьдесят; отбил два знамени; содействовалгенерал-поручику Гудовичу (14 сент.) во взятии приступом укрепленногозамка Хаджибея (ныне Одессы); захватил под Каушанами трехбунчужногопашу, присутствовал при сдаче Бендер.

Следующий1790 год увенчал Кутузова еще большей славой: ему были подчиненывойска, расположенные в Аккермане и окрестностях оного до самойБендерской крепости. Отразив неоднократно с великим успехоммногочисленного неприятеля, он двинулся (в сент.), по приказаниюглавнокомандующего, к Измаилу; разбил на дороге турецкий отряд,предводимый Осман-пашою; обратил его в бегство; прибыл к местуназначения и под самыми стенами крепости сразился снова с турками,рассеял их, захватил в плен двухбунчужного пашу; присоединился кполкам Суворова, который осаждал Измаил; награжден (8 сентября)орденом Св. Александра Невского.

11декабря Суворов повел воинов своих на приступ. Кутузов начальствовалшестою колонною, составленною из трех батальонов и ста двадцатистрелков Бугского егерского корпуса; их подкрепляли два батальонаГренадерского полка и тысяча Донских козаков. "Показываясобою личный пример храбрости и неустрашимости,он,— какизложил Суворов в своем донесении, — преодолелпод сильным огнем неприятеля все встреченные им трудности;перескочил чрез палисад,предупредил стремление турок,быстро взлетел на вал крепости,овладел бастионом и многими батареями;и когда усилившийся неприятель в превосходном числе принудил егоостановиться,закричал:"С намиБог!", и сэтими словами мужественно и отважно нагрянув на врагов,отразил их напор,превозмог упорное сопротивление,удержал место,утвердился в крепости,продолжал наносить удары и распространять свои поражения до самойсредины города,одерживая везде поверхность,победу и одоление".К лестному отзыву Суворов собственноручно приписал в спискепредставленных к наградам: "ГенералКутузов шел у меня на левом крыле;но был правою моей рукою".

Совершивзнаменитый подвиг, Рымникский благодарил всех военачальников заревностное содействие. "Почему, — спросил его Кутузов, —Ваше Сиятельство поздравили меня комендантом Измаила в такое время,когда успех был сомнителен?" [См. биографию генералиссимусакнязя Италийского] "Суворовзнает Кутузова,— отвечалРымникский, — аКутузов знает Суворова:Суворов был уверен,что Кутузов будет в Измаиле,а если б не был взят Измаил,Суворов умер бы под стенами его и Кутузов также!"Императрица произвела Михаила Илларионовича в генерал-поручики ипожаловала его кавалером военного ордена 3-го класса.

Вэто время Кутузов начальствовал над крепостями, лежащими междуПрутом, Днестром и Дунаем; несколько раз переправлялся (1791 г.)через последнюю реку; разбивал сильные турецкие отряды; содействовал(28 марта) генерал-поручику князю Голицыну в поражении трехбунчужногоАрслана Мегмет-паши, в овладении Мачином; неожиданно напал (4 июня),при Бабадах, с двадцатью некомплектными батальонами пехоты, двадцатьюэскадронами кавалерии и небольшим отрядом Черноморских козаков, надвадцатитрехтысячную турецкую армию, которою предводительствовалитрехбунчужные паши: сераскир Ахмед и Джур-Оглу; опрокинул их одноюкавалерией, обратил в бегство, овладел турецким станом, отнял восемьпушек, несколько знамен; положил на месте более 1500 человек; взорвалв Бабадах пороховые магазины, предал самый город огню и перешелобратно Дунай. В числе пленных находился славный турецкийпредвещатель Монзур.

Армиейнашей предводительствовал тогда князь Репнин. Главнокомандующий[Князь Потемкин-Таврический] имел пребывание в С.-Петербурге, гдестарался восторжествовать над опасным соперником, удивлял жителейсвоим великолепием и тяготился почестями, самою жизнью. Между темРепнин разбил при Мачине (28 июня) верховного визиря Юсуф-пашу. [См.биографию генерал-фельдмаршала князя Николая Васильевича Репнина.] Вчисле вождей, содействовавших ему, находился Кутузов: обойдя горы,пробиваясь сквозь окружавших его отовсюду турок, он зашел в правыйфланг неприятелю и этим движением решил победу. "Расторопность исообразительность генерала Голенищева-Кутузова, — упомянулРепнин в донесении своем Императрице, — превосходят всякуюпохвалу: одна Ваша Монаршая щедрота может заменить ее".

ДолгоМихаил Илларионович оставался без всякой награды, вероятно, попричине неудовольствия князя Таврического, который надеялсяпредписать мир Турции и не давал должного хода представлениямРепнина. Вскоре фельдмаршал переселился в вечность (5 окт. 1791 г.),и по прошествии нескольких месяцев Кутузов награжден (18 марта 1792г.) орденом Св. Георгия второго класса, вместе с князем Волконским.[См. о князе Григории Семеновиче Волконском в биографии князя НиколаяВасильевича Репнина.] Другие генералы, отличившиеся под Мачином,князь Голицын и Рибас [См. там же о князе Сергее Федоровиче Голицынеи Осипе Михайловиче Рибасе], имевшие уже этот почетный знак отличия,получили Александровские ленты.

Постановленныймирный договор с Портой Оттоманской не прекратил военных действийроссиян: сопредельное государство раздираемо было внутреннимраздором, мятежами. Войска наши, под предводительством двухгенералов, Кречетникова и Каховского, двинулись против врагов общегоспокойствия: первый вступил в Литву, последний в Польшу, переправясь(19 мая) при Могилеве через Днепр. Кутузов находился в армииКаховского и предводительствовал двадцатисемитысячным корпусом. Междутем как главные силы устремлены были к Варшаве, искусный военачальникс легкой кавалерией зашел неожиданно, со стороны Галиции, полякам втыл и принудил Костюшку, после неудачной битвы, отступить с потерейтрех тысяч человек, многих орудий, обоза и значительного числапленных. Этот знаменитый подвиг Кутузова разрушил надеждыконфедератов.

Умолклигромы в пределах Польши, и новое поприще открылось для любимца славы.Давно победоносное оружие и лестные отзывы главных военачальниковпоставили его в ряду первостепенных полководцев. ИмператрицаЕкатерина II, уважая воинские дарования Михаила Илларионовича,говорила: "Надобноберечь Кутузова";называла его: своимгенералом, ибоКутузов, при вступлении Екатерины на престол, был только поручиком изаслужил все чины и ордена в ее государствование. Заботясь опостановлении прочнейшего союза с Турцией для безопасности Европы,Императрица пригласила Михаила Илларионовича (1793 г.) вС.-Петербург. Хитрый ум, дальновидность, красноречие его былиизвестны Екатерине. Она назначила его чрезвычайным и полномочнымпослом в Константинополь, поручила ему склонить Диван соединиться сЕвропейскими Дворами против Франции. Кутузов выехал из России в тотсамый день, как вступил в пределы наши турецкий посол Россых Мустафа,паша Румелийский, и, по предварительному соглашению, имел также с нимв один день торжественный въезд в столицы. Около этого времениЕкатерина II, празднуя постановленный мир с Портой Оттоманской,пожаловала Михаилу Илларионовичу (2 сент.) две тысячи крестьян вВолынской губернии и повелела ему именоваться правящим должностьгенерал-губернатора казанского и вятского.

Кутузовимел 12 ноября аудиенцию у султана Селима III. Повелитель оттоманов имать его, Валида, оказали ему особые знаки своего уважения. Министрыиностранных Дворов, находившиеся в Константинополе, капитан-паша ивеликий визирь сделались его друзьями. Последние удивлялись, какимобразом человек, ужасный в боях, мог быть столь любезен в обществе.Осьмидесятилетний рейс-эфенди, которого никто не помнил улыбающимся,бывал весел и смеялся, когда находился с ним. Так Кутузов привлекал ксебе сердца людей и управлял умами. Переговоры с Диваном былиувенчаны желаемым успехом: французы, преданные тогдашнемуправительству, получили приказание выехать из Константинополя;молдавский господарь Мурузи, выславший из своих владений Митрополитагреческого (который пользовался покровительством России), сменен;Митрополит отправился обратно в Яссы; плавание в Архипелаг нашихкупеческих судов обезопасено со стороны Порты. Тщетно Франциястаралась силою золота уничтожить влияние нашего Двора на Турцию:Кутузов умел сохранить перевес на стороне России.

Находясьв Константинополе в почетном звании представителя могущественнойМонархини и покоясь от военных трудов под роскошным небом, в кругународа, преданного неге, Кутузов любовался прелестными видами иназывал это время счастливейшимв своей жизни.Обозревая однажды окрестности города, он поворотил лошадь свою ксултанскому саду. В тот день прогуливались в нем жены Селима, и входбыл запрещен под смертною казнью. В свите посла находились несколькочиновников и турецкий бим-паша (полковник). Последний, полагая, чтоКутузов сбился с дороги, подъезжая к страшному для мусульман месту,или не знает грозного запрещения, осмелился представить, что вход вувеселительный сад возбранен несмотря ни на какое лицо. "Знаю,знаю", —отвечал отважный Кутузов и продолжал ехать к воротам. Здесьизумленная стража взволновалась; начальник султанской гвардиивопросил: "кто едет?" "ПредставительМонархини,— отвечалпосол, — предкоторою ничего не вянет,а все цветет,Екатерины Великой,Императрицы Всероссийской,которая ныне милует вас миром".При этих словах начальник стражи пал на колени, как будто громомсраженный, и телохранители мгновенно удалились. Кутузовбеспрепятственно въехал в сад, осмотрел все находившееся в нем ипотом спокойно возвратился, но предвидя горестные последствия своеголюбопытства, немедленно отправил нарочного с письмом к султану:выхвалял ум, верность, исправность его стражи, которая точнымисполнением обязанности привела его в умиление, и, оправдывая ее предповелителем оттоманов, просил, именем Екатерины Великой, управосудного, человеколюбивого монарха наградить столь достойныхподданных, жертвовавших собою для поддержания дружбы обоих дворов. Водно время с письмом Кутузова явился к султану великий визирь сдонесением о неслыханной дерзости русских и непростительномпреступлении стражи: Селим III разорвал представление своего первогоминистра и велел отвечать послу, что, "уважая высокое имяЕкатерины Великой, он произвел начальника стражи в бунчужные паши, акараульных прилично наградил".

Междутем в Польше возникли новые беспокойства, и Екатерина решиласьнанести последний удар государству, страшному для соседей не силоюгрозного вооружения и единодушием жителей, но шаткостью,непостоянством умов, гибельным подражанием пагубного безначалия,вольнодумством. Суворов повел войска к Варшаве (1794 г.); Кутузов былотозван из Константинополя и назначен (1795 г.), с сохранением званиягенерал-губернатора казанского и вятского, главнокомандующим надвсеми сухопутными войсками, флотилией и крепостями в Финляндии; такжедиректором Сухопутного Кадетского корпуса вместо умершего графаАнгальта. Управляя этим рассадникомвеликих людей — такназывала Екатерина Кадетский корпус, — Михаил Илларионовичобращал особое внимание на воспитанников, оказывавших успехи,приглашал их к себе, преподавал им сам уроки в науках и всловесности. [См. Чертыиз жизни князя Кутузова-Смоленского,соч. А. И. Михаиловского-Данилевского, напеч. в ОтечественныхЗаписках 1820года, № 4.] Ему поручено было (1796 г.) встретить на границе молодогоКороля Шведского, находиться при нем во время пребывания в Петербургеи проводить обратно до пределов Швеции: поручение важное по причинехолодности, возникшей между обоими дворами, требовавшее тонкости вобращении, которою отличался Кутузов. Екатерина ежедневно приглашалаего в свое общество, составленное из приближенных ее. Он провел сГосударыней и последний вечер пред ее кончиною.

Многиевоеначальники сошли с блистательного поприща: Суворов, Прозоровскийудалены Императором Павлом I в деревни; Репнин, Каменский, Гудовичотставлены, но Кутузов умел удержаться: отправлен послом в Берлин(1796 г.); пожалован генералом от инфантерии, шефом Рязанскогопехотного полка и начальником Финляндской дивизии (1798 г.);главнокомандующим войск, бывших в Голландии (1799 г.).

ВГамбурге Кутузов узнал о разбитии Германа [Барон Иван ИвановичГерман-фон-Ферзен, разбитый в Голландии французами и взятый в плен,известен одержанною им, с горстью людей, блистательной победой (1790г.) над сераскиром Батал-беем, который вывел против него 18000 туроки 15000 горцев. Весь лагерь, 30 орудий и сам сераскир взяты русскими.Императрица наградила Германа орденом Св. Георгия второго класса. См.его биографию во второй части моего Словарядостопамятных людей Русской земли,изд. 1836 г., стр. 23—26.] и о перемене политическихобстоятельств; возвратился в Россию; получил от Государя большойкрест Св. Иоанна Иерусалимского (4 окт.); определенгенерал-губернатором в Литву; пожалован кавалером ордена Св. АпостолаАндрея Первозванного (19 июня 1800 г.), главнокомандующим армии,расположенной в Волынии и назначенной против Австрии, но вскореотозван в Петербург для маневров. Император столь доволен был егораспоряжением, что сказал: "С таким генералом можно ручаться заспокойствие Империи". Вслед за тем было поручено Кутузовусопровождать Короля Шведского в обратном путешествии из России, и наэтот раз надлежало иметь более тонкости, нежели в первый, ибоИмператор явным образом изъявил негодование против Густава-Адольфа.Кутузов и с Павлом I, как с Екатериною, провел последний вечер егожизни.

ИмператорАлександр I наименовал (18 июня 1801 г.) Михаила ИлларионовичаС.-Петербургским военным губернатором, вместо графа фон дер Палена, иинспектором войск, расположенных в Финляндии, пожаловал ему в деньСвоего коронования (15 сент.) табакерку с портретом, осыпаннымбриллиантами. Недолго находился он в этой должности: ослабленные силыот ран и от сорокалетней деятельной службы заставили его испроситьувольнение (29 авг. 1802 г.); но отдых его в сельском уединении такжебыл непродолжителен. Подобно Цинциннату, он узнал в деревне о войне,возгоревшейся в 1805 году, и о назначении его главнокомандующим надармией, которая должна была действовать вместе с австрийцами противфранцузов.

ТогдаБонапарте, из поручиков артиллерии в десять лет получивший чингенерал-аншефа (1796 г.), на двадцать седьмом году от рождения,славный походами в Италию и в Египет, похитивший потом, в званиипервого консула, верховную власть во Франции (1799 г.), венчанныйпапою в императоры (1804 г.), возложивший на себя в Милане железнуюкорону (1805 г.) — двинул победоносные войска против Австрии:перешел (в сент.) Рейн, Дунай, разбил, рассеял восьмидесятитысячнуюнеприятельскую армию, предводимую Макком, принудил (7 окт.) тридцатьтысяч австрийцев положить оружие; отнял 40 знамен, 60 орудий; овладелУльмом; вступил в Вену 1 ноября.

Армиянаша быстро поспешала к театру войны. На баварской границе, вБраунау, Кутузов получил известие, что главные силы австрийцев взятыв плен под Ульмом и что Наполеон готовится напасть на него.Главнокомандующий принужден был (12 окт.) податься назад, чтобысблизиться с остальными войсками, ему вверенными, которые только чтовходили в Моравию. Отступление это уподобляется искусным в военномделе отступлениям Ксенофонта и Моро. Двадцатипятитысячный корпусКутузова должен был уходить на пространстве более трехсот верст отста пятидесяти тысяч неприятелей, намеревавшихся беспрестанно обойтиего или совсем отрезать, но, невзирая на неравенство сил, французыбыли отражены с уроном: при Ламбахе; при переправе через Энс; уАмштетена, где авангард их обращен в бегство за полмилю Багратионом иМилорадовичем. Этого мало: при Кремсе Кутузов сделал (30 окт.)наступательное движение: велел Милорадовичу атаковать французов слица, Дохтурову идти в обход и напасть на неприятеля с тыла. Упорноеи кровопролитное сражение продолжалось даже ночью при сильном заревепылавшей деревни. Три бригады корпуса Мортье были приперты к Дунаю ипочти уничтожены. Сам Мортье, раненный в плечо, и генерал Гизон едваспаслись на лодках. Французы потеряли до шести тысяч человек (в томчисле 1500 пленными и 5 пушек). Кутузов получил от императораавстрийского орден Марии-Терезии первого класса.

СдачаВены заставила Кутузова ускорить соединение со второй нашей армиеюпри Ольмюце. 3-го ноября маршал Ланн настиг его в Голлабрюнне.Кутузов прибегнул к хитрости: вступил в переговоры с Мюратом и,получив акт перемирия, продержал его более двадцати часов. Между темармия русская отошла на два перехода; Багратион с шестью тысячамивоинов оставлен на жертву для спасения главных сил и, окруженный40000 неприятелей, проложил себе дорогу штыками, отбил одно знамя,взял в плен полковника, двух офицеров и 50 рядовых, присоединился (7ноября) к Кутузову с потерей двух тысяч человек; произведен вгенерал-лейтенанты.

Соединясьс Буксгевденом (8 ноября), Кутузов дал отдых утомленным войскам.Наполеон расположил свою армию на тесных временных квартирах междуБринном и Аустерлицем. Опытный полководец русский не хотелдействовать наступательно против победоносного соперника, избегалрешительной битвы, ожидая резервов, также прибытия эрцгерцогов Карлаи Иоанна со свежими полками, но должен был покоритьсяобстоятельствам.

20ноября произошло Аустерлицкое сражение, в присутствии трехимператоров. Французская девяностотысячная армия, под главнымпредводительством Наполеона, имела в числе вождей: Бернадота, которыйкомандовал центром; Сульта на левом крыле; Ланна — на правом.Кавалерией начальствовал Мюрат. "Солдаты!— сказалНаполеон при восхождении солнца. — Надобнокончить кампанию громовым ударом".Силы союзников простирались только до семидесяти тысяч человек.

Желаяобойти правый фланг неприятеля, Буксгевден, командовавший левымкрылом нашим, мужественно повел атаку в восемь часов утра; опрокинули выгнал французов из теснин Тельница и Сокольница, но встретилсильное сопротивление со стороны маршала Удино, которого Наполеонпоставил ночью на том пункте с десятью батальонами гренадер дляподкрепления Ланна. Между тем Сульт получил приказание занять высотыПрацена, оставленные без достаточного прикрытия, и этим движениемрешил битву: Буксгевден был атакован с фланга и сзади, в то время каксражался с Даву. Бернадот со своей стороны врезался в центр наш, гденаходились австрийцы, и отбросил их вправо. Русская гвардия,предводимая Цесаревичем, совершила чудеса храбрости. Долго левыйфланг союзников оспаривал победу. Александр I с хладнокровиемвдавался в опасность, желая остановить успехи неприятеля, отвечалприближенным: "РусскийИмператор не боится смерти".Бернадот и Бессьер, начальник гвардейской кавалерии, усилилинападение, и союзники принуждены были отступить, покинув французамзначительную часть артиллерии. Несколько тысяч человек погибли возере, едва замерзшем. Французы лишились около шестнадцати тысяччеловек. Потеря наша простиралась до двадцати пяти тысяч выбывшими изстроя и до 120 пушек. В числе пленных находился семнадцатилетний графПавел Петрович Сухтелен, служивший тогда корнетом в Кавалергардскомполку, раненный под Аустерлицем, впоследствии генерал-адъютант,военный губернатор Оренбурга. [Граф Павел Петрович Сухтелен скончался20 марта, 1833 года, на 47-м году от рождения.] Наполеон, увидев его,воскликнул от удивления: "Так молод, а уже сражается!" —"Не надобнобыть стариком,чтоб быть храбрым".— "Офицеродарен честью!" — продолжал Наполеон. — "Эточувство,— возразилСухтелен, — одушевляеткаждого русского офицера".[Napoléon:Si jeune encore, et vouloir faire la guerre. — Souktelen:Il ne faut pas être vieux pour être brave. —Napoléon:L'Officier a de l'honneur! — Souktelen:Tout officier Russe en а. Это событие передано мне очевидцем, княземНиколаем Григорьевичем Репниным, который, получив тяжелую рану вголову, был также взят в плен под Аустерлицем. Сухтелен служил в егоэскадроне. См. в биографии князя Варшавского.]

Присамом начале сражения Кутузов был ранен в лицо [См. Чертыиз жизни князя Кутузова-Смоленского,соч. А. И. Михайловского-Данилевского]; лишился зятя своего, графаТизенгаузена, прекрасного молодого человека, и не поколебался втвердости; на другой день нашли его в слезах: "Вчерая был генерал,— сказалон приближенным, — сегодняотец".

22ноября Франц II посетил императора французов, стоявшего на биваках."Это дворецмой,— произнесНаполеон. — Другогоне имею в течение двух месяцев"."Вы совершили в нем столь великие подвиги, — отвечалФранц, — что, наверно, не скучаете" — и вслед за темпредложил ему мир: отдал Франции Венецию, Далмацию, Катаро, острована Адриатическом море; признал Бонапарте императором французов икоролем Италии; курфюрстов Виртембергского и Баварского королями;уступил первому пять городов на Дунае и три области, второму —двенадцать городов с округами. Таким образом Австрия лишилась, вместес влиянием своим на Германию, 2785000 жителей и ежегодного дохода13610000 флоринов.[Histoireabrégée des traités de paix,par Koch, augmentée par Schoell.Paris,1817, t. 7, р. 444.]

ТщетноНаполеон ждал примириться и с Императором Александром: Он осталсянепоколебим; велел войскам своим идти обратно в Россию; наградилКутузова (24 февр. 1806 г.) орденом Св. Владимира первой степени;наименовал его (в окт.) военным губернатором в Киеве, с подчинением игражданских дел.

Вто время как Михаил Илларионович старался в древнем достоянии великихкнязей Российских сохранять порядок и благочиние и, облегчая участьосужденных, благосклонно выслушивал просителей, не оскорблял никогогордым приемом, Европа более и более подавляема была Наполеоном:объявив себя протектором Рейнской конфедерации; братьев своих, Иосифаи Людовика, королями Неаполитанским и Голландским, он одержалсовершенную победу над пруссаками при Йене; занял Берлин; ополчилТурцию против России; возвел курфюрста Саксонского в достоинствоКороля; сразился с русскими (которыми предводительствовал Бенигсен)при Пултуске (1806 г.), Прейсиш-Эйлау (1807 г.), Гутштадте,Гейльсберге, Фридланде; имел свидание с Александром на Немане;заключил с ним мир в Тильзите (27 июня); признан Россией императоромфранцузов и королем Италии; образовал герцогство Варшавское длякороля Саксонского, королевство Вестфальское для третьего братасвоего, Иеронима; возвратил Пруссии завоеванные у нее города и земли.

Россиядолжна была вести войну с Портой Оттоманской. Михельсон занялМолдавию, Хотин, Бендеры, Галац, Букарест, Аккерман, Килию (1806 г.);отразил (1807 г.) восемнадцатитысячный корпус турецкий, высланныйпротив него из Журжи; разбил Пегливана-пашу под Измаилом и, средипобед, скончался 19 августа, оплакиваемый армией как храбрый вождь идобрый начальник. На его место назначен князь Прозоровский, воинизраненный на поле чести, но согбенный уже тяжестью лет и болезней.[См. биографию генерал-фельдмаршала князя А. А. Прозоровского] МихаилИлларионович получил приказание отправиться в армию Молдавскую;прибыл в главную квартиру в начале 1808 года, но, будучи до тогоглавнокомандующим, тяготился своим назначением [Михаил Илларионович,находясь в Молдавии (1808 г.), строго запретил караулам выходитьперед ним. "Онидробью дразнят меня",— говорилон приближенным. Молодой офицер, недавно выпущенный в армию, поневедению, не исполнил однажды приказания Кутузова и был арестован;но сильный гнев недолго продержался и вскоре офицеру возвращенашпага. Это событие передал мне тогда в Яссах очевидец,сопутствовавший Михаилу Илларионовичу, граф Александр АлексеевичМусин-Пушкин, убитый в 1813 году под Люнебургом] и вскоре, понеудовольствию с фельдмаршалом, определен в Вильну военнымгубернатором (1809 г.). Солдаты, расставаясь с ним, проливали слезы.Он, подобно Суворову, умел владеть сердцами: стоял за них горою;заботился об улучшении пищи храбрых воинов; ел с ними кашицу; частопосещал больных и раненых и с целью, в присутствии своем, давал волюречам, чтобы выведывать мысли солдат, узнавать их слабости идоблестные подвиги.

Вдалиот ратного стана Михаил Илларионович утешал себя безукоризненнымисполнением лежавшей на нем обязанности, любовью вверенных емужителей; давал блестящие праздники и, на закате дней, страстно обожалеще прекрасный пол, одушевлял общества умом, любезностью, даромслова; называл Вильну добрымсвоим городом [Маbonne Vilna].

Такпроводил время знаменитый полководец, когда Багратион и Каменскийпожинали лавры на бранном поле: первый, заступив место Прозоровского(1809 г.), разбил сераскира Хозрев-пашу; вогнал его в Силистрию;занял крепости: Кюстенджи, Измаил, Браилов. Каменский покорил (1810г.): Базарджик, Силистрию, Никополь, покушался овладеть Рущуком, ноотступил со значительной потерей; поразил сераскира Кушанца-али приБатыне; принудил Рущук и Журжу сдаться на капитуляцию и скончался вцвете лет после тяжкой продолжительной болезни.

Ещемолодой герой боролся со смертью, как Михаил Илларионович прибыл, поВысочайшему повелению, в армию и вступил в права главнокомандующего(1811 г.). Грозные тучи подымались с запада на Россию: для охраненияот Наполеона границ со стороны Польши выведены были из Молдавии пятьдивизий. Кутузов нашел на всем пространстве завоеванных земель менеетридцати тысяч войск, с которыми должен был разбить сто тысяч турок,расположенных в Балканских горах, и обезопасить Отечество выгодныммиром.

Новыйвеликий визирь Ахмед-ага, решительный, опытный в военном искусстве,узнав об уменьшении наших войск, предпринял наступательные действия идвинул к Рущуку шестидесятитысячную армию. Переправясь через Дунай(19 июня), Кутузов стал лагерем в четырех верстах от крепости, вкоторой оставил семь батальонов пехоты и несколько кавалерии. Войскоего простиралось только до двадцати тысяч человек. Турецкойартиллерией предводительствовали французские офицеры. 20 числанеприятель, в числе пяти тысяч, пользуясь туманом, сделалрекогносцировку, но был обращен в бегство генералами Воиновым иЭнгельгардтом. 21-го главнокомандующий, разделив пехоту на восемькаре, поставил их в две линии; кавалерия заняла третью. День прошелбез сражения.

22июня, на рассвете, сильный огонь артиллерии турецкой открылся на всюнашу линию: неприятель в разных пунктах атаковал правый фланг, но былотражен. Визирь, с десятью тысячами лучшей анатольской конницы,устремился между каре: Олонецкого, Белостокского, Выборгского и 29-гоегерского полков на левое крыло нашей кавалерии, несмотря на сильноесопротивление и страшный огонь орудий: расстроил, обошел фланг изанял сады, лежащие между крепостью и русскою армиею. Тогда Кутузовдвинул кавалерию правого фланга с одним каре пехоты и вмиг опрокинулотважных наездников. Целые пять часов визирь возобновлял своинападения; наконец, утомленный упорством русских, начал отступать.Кутузов преследовал его за десять верст. Спасая жизнь свою, турки, впротивность обыкновению, оставляли тела единоверцев: потеря ихпростиралась убитыми, ранеными и пленными более пяти тысяч. Наш уронне превышал 500 человек. Для усиления войск Рущукским гарнизономглавнокомандующий счел нужным взорвать эту крепость на воздух.Государь наградил его за одержанную победу портретом своим,украшенным бриллиантами.

Напространстве более трехсот верст от Видина до крепости Силистриинеприятельские войска в одно почти время везде были поражаемы. Кромемногих частных битв, произошли следующие сражения: 28 августаверховный визирь, под покровительством укрепленных высот,переправился с большей частью своих сил на левый берег Дуная кСлободзее. Главнокомандующий первоначально окружил и стеснил турецкиеокопы полевыми укреплениями и в многократных сильных вылазкахуничтожил до 5000 отборнейшего неприятельского войска; потом ночью, 1октября, в двадцати верстах вверх по Дунаю от своего лагеря,переправил на правый берег корпус генерал-лейтенанта Маркова,состоящий из семи тысяч человек.

Неожиданноепоявление наших полков за Дунаем привело в ужас оттоманов. Быстрым инечаянным нападением на рассвете 2-го октября неприятельские войскасовершенно разбиты: 22 знамени, вся артиллерия, весь лагерь великоговизиря, на правом берегу бывший, с знатным количеством пороха иснарядов, достались победителям. Генерал-лейтенант Марков того же днязанял те самые укрепленные высоты, под покровительством которыхнеприятель переправлялся, овладел всеми перевозными судами и пресекоставшимся в окопах турецким войскам всякое сообщение с правымберегом.

Стаким же успехом действовал под Видином и генерал-майор граф Воронцов[Граф Михаил Семенович; ныне генерал-адъютант, новороссийский ибессарабский генерал-губернатор, член Государственного Совета игенерал от инфантерии]: выступя из-под Калафата (7 окт.), он сделалфорсированный марш, переправился на правую сторону Дуная при Груе,где, соединясь с генерал-майором графом Орурком и сербами, подначальством воеводы Вельки Петровича, двинулся ночью малою дорогойчрез горы на селение Старое Гинцово, чтобы до рассвета прибыть кВидину и отрезать неприятельские войска. Переход этот был весьмазатруднителен, но Воронцов преодолел все препятствия и явился наобширной равнине Видинской. Отряд его состоял только из 3000 человек,против которых неприятель выслал более семи тысяч. Сражениепродолжалось четыре часа: турки были разбиты и в беспорядке удалилисьв крепость, оставив на месте до 500 человек. Урон в людях с нашейстороны был незначителен. Этим удачным поражением Измаил-бей, славныйнаездник черкесский, находившийся на левой стороне Дуная, принужденбыл отступить, обязавшись не предпринимать никаких неприязненныхдействий против России. [Измаил-бей на 18-м году своего возраставооружился против России. Потемкин умел его переманить на нашусторону, покровительствовал ему, доставил чин полковника. Измаил-бейне нагибался перед сильным вельможею. Екатерина II лично знала его ипожаловала ему из собственных рук орден Св. Георгия 4-го класса заучастие во взятии Измаила. Он получил до того под Очаковом золотуюмедаль, осыпанную бриллиантами, в три тысячи рублей. По кончине князяТаврического Измаил-бей десять лет содержался под арестом вЕкатеринославле, подозреваемый в измене; умер в исходе 1811 года,имея от роду за 50 лет; был высокого роста, крив, чрезвычайнопроворен, ловок. Останки его преданы земле в окрестностяхКонстантиногорска.] Граф Воронцов с отрядом своим занял весьмавыгодный лагерь на правом берегу.

Стеснивсовершенно многочисленные турецкие войска в окопах на нашей сторонеДуная, главнокомандующий, для распространения еще большего ужасамежду неверными, приказал сделать поиски на Туртукай и Силистрию.Войска Донского полковник Греков 8-й, с частью пехоты и кавалерии,овладел первою крепостью 8-го октября, в день победы, одержаннойграфом Воронцовым: в числе пленных взят сын командовавшего в Туртукаедвухбунчужного паши Алли. Турецкий двухтысячный отряд его былрассеян. Вслед за тем, с 11 на 12 октября, войска наши ворвались стрех сторон в Силистрию, овладели крепостью, взяли в плен тысячучеловек, захватили множество орудий, в том числе восемь медных, всеперевозные суда, арсенал с воинскими запасами; получили богатуюдобычу. В этих сражениях ревностно содействовали новоформированныеБулгарские команды. Обе взятые крепости были немедленно срыты.Государь, вознаменование своего благоволения к знаменитым заслугам,отличным подвигам и благоразумным воинским усмотрениямгенерала от инфантерии Голенищева-Кутузова, пожаловал ему (29 окт.1811 г.) Графское достоинство Российской Империи.

Великийвизирь, окруженный со всех сторон, переносил все бедствия строжайшейосады: голод и болезни ежедневно увеличивались в его стане. Он слышалропот, угрозы янычар и принужден был спасать жизнь свою, вывезенскрытно на ту сторону Дуная. Сераскир, трехбунчужный паша Чабан-оглу,принял начальство над войсками, вступил в переговоры с Кутузовым и 23ноября сдался военнопленным с тридцатипятитысячной армией и 56орудиями. Победа необыкновенная в летописях турецких войн.

Междутем могущество Наполеона возросло до неограниченной степени: изгнавБрагантский дом из Португалии (1807 г.), он возвел брата своего,Иосифа (1808 г.), на престол Испанский; лишил папу всех владений(1809 г.); разбил австрийцев, занял Вену, отторгнул от АвстрииШенбрунским миром до трех миллионов с половиною жителей; увеличилВаршавское герцогство восточной Галицией; вступил (1810 г.) в новоесупружество с эрцгерцогиней Марией-Луизой, дочерью императора ФранцаII; присоединил Голландию к Франции, земли герцога Ольденбургского кВестфалии; не только перешел черту Рейна, за которую обязался никогдане переступать, но еще захватил Любек на Балтийском море и страну поберегу Северного моря, лежащую вместе с городами Бременом иГамбургом. За исключением нашего государства, Англии, Турции и потомШвеции — все державы в Европе были подчинены Наполеону. Онтолько и мечтал о раздроблении России [Такписал к Государю (от 6 дек. 1810 г.) флигель-адъютант Чернышев (нынеграф и военный министр), находившийся тогда при Наполеоне. См.ОписаниеОтечественной войны в 1812 году,соч. генерал-лейтенанта Михайловского-Данилевского, изд. 1839 г., ч.1, стр. 60]; склонял Наследного Принца Шведского вторгнуться вФинляндию по получении в Стокгольме известия о переходе французскойармии через Неман; предлагал султану (1811 г.) заключить с Франциейтесный союз, обещая возвратить ему все завоевания, сделанные русскимив течение последних шестидесяти лет. [Узнав о победе, одержаннойКутузовым 2 октября, Наполеон воскликнул с негодованием: "Conçoit-onces chiens, ces gredins de Turcs, qui ont eu le talent de se fairebattre de la sorte! Qui aurait pu le prevoir et s'y attendre?"ОписаниеОтечественной войны,ч. 1, стр. 62.]

Туркиколебались; французские дипломаты действовали; Государь именемОтечестваубеждал Кутузова употребить все усилия для заключения мира с ПортойОттоманской. Кутузов отвечал (20 апр. 1812 г.): "Вы,Всемилостивейший Государь, изволите вызывать меня именем Отечества,которое, конечно, я люблю всеми чувствами, но где имя Ваше, Государь,там не надобно гласа Отечества". Опасаясь разрыва с Турцией втакое время, когда Франция угрожала России, Михаил Илларионовичрешился переступить по одной статье данное ему полномочие и 4 маяподписал в Букаресте предварительные условия мира: Порта уступиланашему государству всю Бессарабию, с крепостями Измаилом, Килией,Аккерманом, и часть Молдавии, на левой стороне Прута лежащую, скрепостями Хотином и Бендерами. "Предаюсь великодушию ВашегоИмператорского Величества, — писал тогда Государю Кутузов, —что я ничего лучшего сделать не мог, тому причиною положение дел вЕвропе; что я никаких не упустил стараний и способов, тому свидетельБог. Уважьте, Всемилостивейший Государь, что при всех лестныхобещаниях от Франции, Порте делаемых, и при ожидании неприятностейдля Порты в случае ее отказа заключить мир, выгоднейший Ясского иКайнарджийского, ибо Порта лишается своих лучших пяти крепостей и снемалым пространством земли, дело не пустое. Но ежели, за всем тем,выгоднее будет разорвать все, мною сделанное, в таком случае примубез роптания все, что касательно меня последовать может: несчастиечастного человека с пользою общею ни в какой расчет не входит".[См. ОписаниеОтечественной войны,ч. 1, стр. 94 и95.] Через два дня после подписания мира, приехал в Букарест новыйглавнокомандующий Дунайской армией, адмирал Чичагов.

Вскорегрозный завоеватель двинул против России полмиллиона войск,составленных из двадцати одного народа. Силы наши простирались до350000, считая 35000-ный резерв и молдавскую 50000-ную армию, но онинаходились в разных направлениях; три действовавшие армии, вверенные:Барклаю-де-Толли, князю Багратиону и Тормасову, вмещали в себе только217000 человек. [Историянашествия Императора Наполеона на Россию в 1812 годуБутурлина, ч. 1.]

11июня Наполеон перешел Неман. Александр поклялся: неполагать оружия,доколе ни единого неприятельского воина не останется в Царстве Его.

Вэто время Кутузов был только зрителем борьбы народов и, находясь вПетербурге, смотрел издалека, как отступала повсюду армия, с которойон делил в продолжение почти полвека труды и славу. Неизвестно, чтопроисходило в душе его, но его видали в эти горестные дни в театрах ив обществах. [Михайловский-Данилевский. См. Чертыиз жизни князя Кутузова-Смоленского.]Ему были подчинены все войска, находившиеся в столице, Кронштадте иФинляндии, не исключая морских, также Нарвский десятитысячный корпус,назначенный для защиты Петербурга. 6 июля обнародован манифест,призывавший всех и каждого на оборону Отечества. Дворянство съехалосьв губернских городах для избрания начальников, и Кутузов в один день(17 июля) возведен в это достоинство в обеих столицах. Никто неколебался, кому дать свой голос; не было ни белых шаров, ни черных.Единогласно произнесли имя полководца, на которого с наступленияопасности указывала Россия. В Петербурге отправилась к немудепутация, известить его о выборе и пригласить в собрание. Кутузовприехал, остановился посреди залы, возле стола, и, дав пройти первомувпечатлению, произведенному его присутствием, произнес следующиеслова: "Господа!Я вам многое хотел говорить...скажу только,что вы украсили мои седины..."— Слезы полились из глаз его. Он изъявил готовность принятьначальство над ополчением, но с условием, чтоежели он будет вызван к другой комиссии или каким-либо образом этоупражнение не будет угодно Государю,тогда он сдаст свою должность другому,по избранию дворянства.Высочайшее соизволение последовало вскоре. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 25 и26.] Кутузов занялся формированием 12985 крестьян, снабжением их всемнужным столь же деятельно, как бы армией, назначенной оборонятьОтечество, присутствовал при приеме ратников, делал им личнонаставления и увещания. Глядя на него, когда он с важностью заседал вКазенной Палате и Комитетах Ополчения, входил во все подробностивооружения и обмундирования бородатых воинов, можно было подумать,что он никогда не стоял на высоких ступенях почестей и славы, небывал послом Екатерины и Павла, не предводительствовал армиями, истепень начальника земского ополчения почитал целью своего самолюбия.Между тем, по мере того как Наполеон подавался вперед и перед ним всеуступало, взоры России устремлялись на Кутузова; его имя было у всехна языке, из глубины сердца призывали его на защиту родины. Онполучал безымянные письма, в которых изъявляли прискорбие обездействии его. [Там же, ч. 2, стр. 184.]

29июля Государь, в изъявлениеособенного благоволения к усердной службе и ревностным трудам графаМихаила Илларионовича,способствовавшего к окончанию войны с Оттоманскою Портою и кзаключению полезного мира,пределы Империи распространившего [СловаВысочайшего указа, данного правительствующему Сенату], возвел его вдостоинство Светлейшего Князя; наименовал, вслед за тем (2 авг.),членом Государственного Совета и, через несколько дней потом, объявилему (8 числа), что назначает его в главнокомандующие над всемиармиями и ополчениями. Кутузов, как он сам в тот вечер рассказывал втесном кругу своих родных, "принял повеление из уст Императора схристианским смирением, как призвание свыше". "Я не оробел,— говорил он, — и с помощью Божией надеюсь успеть, но,слушая Государя, я был растроган новым назначением моим". [См.ОписаниеОтечественной войны,часть 2, стр. 185.] В тот же день князь Кутузов удостоен следующимрескриптом.

"КнязьМихаил Илларионович! Настоящее положение военных обязательств Нашихдействующих армий, хотя и предшествуемо было начальными успехами, нопоследствия оных не открывают еще той быстрой деятельности, с каковоюнадлежало бы действовать на поражение неприятеля. Соображая сиипоследствия и извлекая истинные тому причины, Я нахожу нужнымназначение над всеми действующими армиями одного Главнокомандующего,которого избрание, сверх воинских дарований, основывалось бы и насамом старшинстве. Известные военные достоинства ваши, любовь кОтечеству и неоднократные опыты отличных ваших подвигов, приобретаютвам истинное право на сию Мою доверенность. Избирая вас для сеговажного дела, Я прошу Всемогущего Бога, да благословит деяния ваши кславе Российского Оружия, и да оправдает тем счастливые надежды,которые Отечество на вас возлагает".

Надругой день после назначения князя Кутузова (которое произвело общуюрадость во всех пределах Империи) Государь отправился в Або длясвидания с Наследным Шведским Принцем. Последний, желаявоспользоваться случаем, предложил Александру, черезфлигель-адъютанта Чернышева: уступитьШвеции Аландские острова.Ответ Государя состоял в следующих достопамятных словах: "ХотяОн и дорожит его дружбою и тесной связью с Королевством, однако неуступит ни аршиназемли, даже еслибы довелось Ему удалиться в Сибирь и там сражаться занеприкосновенность Империи". Так действовал Александр, получивза несколько часов перед тем донесение о падении Смоленска! [ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 193.] 18 августа заключен был в Або договор, скрепившийдружеские связи между обоими государствами.

КнязьКутузов отправился в армию 11 числа, в воскресенье. Около дома его,на Дворцовой набережной Невы, от Гагаринской пристани до Прачечногомоста толпился народ. В 9 часов, главнокомандующий сел в карету, ноот тесноты принужден был ехать шагом. Он слушал молебен в КазанскомСоборе, стоя на коленях. В несколько минут церковь наполниласьнародом, желавшим проводить своего вождя, не предчувствуя, чтоКутузову оставалось жить не более восьми месяцев и что по прошествииэтого времени только хладные останки полководца будут покоиться в томсамом храме, где он тогда, готовясь к великому подвигу, призывал напомощь Всевышнего. Выходя из церкви, князь Кутузов сказалсвященникам: "Молитесьобо мне;меня посылают на великое дело!"

Напервой станции, в Ижоре, князь Кутузов встретил курьера из армии.Имея разрешение распечатывать привозимые оттуда бумаги, он узналздесь о падении Смоленска и сказал: "Ключк Москве взят!"[Там же, стр. 197.] По всей дороге жители городов и селений стекалисьоколо князя Кутузова и напутствовали его благословениями. 12-гоприехал он в Крестцы, 15-го в Вышний Волочок, рано поутру 16-го —в Торжок, где встретил генерала Бенигсена, который, по разномыслию сБарклаем-де-Толли, возвращался из главной квартиры в Петербург. КнязьКутузов объявил ему Высочайшее повеление ехать обратно в армию. ИзТоржка он поворотил на Старицу и Зубцов. По мере приближения его кГжатску более и более обнаруживались признаки губительной войны.Помещики и поселяне Смоленской губернии тысячами спасались отнеприятельского нашествия, одни с имуществом, другие без оного, врубище, кочуя подле дороги, на полях. Отрадно было несчастнымпоявление князя Кутузова. Несколько раз останавливался он, стараясьутешать бесприютных. "Спасинас!— взывалиони. — Побейсупостата!"В 5-ти верстах от города Гжатска множество жителей, вышедших емунавстречу, остановили (17 авг.) его карету, выпрягли лошадей и везлиее на себе до приготовленного для него дома.

ИзГжатска князь Кутузов отправился на купеческих лошадях в ЦаревоЗаймище, где в тот день армия имела роздых. При восклицаниях восторгаобъехал он войска. На ясном небе взвился огромный орел и парил надним: куда он, туда и орел. Главнокомандующий снял свою белую фуражку,приветствовал царя пернатых, как вестника успехов, и провозгласил:"Ура!"Полки повторили восклицание. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 201.] День приезда князя Кутузова был днем радости дляних; раздались военные песни, и недоумения, существовавшие междунекоторыми генералами, прекратились. Не было полка, который бы ненаходился под его начальством; старейшие из военных служили с ним впрежних походах, а молодые знали его по славе. Он был беспрестанно впервое время посреди солдат; часто сидя на небольшой скамье, которуюза ним возили, разговаривал с ними, спрашивая, кто из них участвовалв таком-то сражении или при таком-то приступе? Вскоре по егоприказанию отслужили молебен Смоленской Божией Матери, и солдатыначали говорить: "Нашотец приехал".[Черты из жизникнязя Кутузова-Смоленского,соч. А. И. Михайловского-Данилевского.] Тогда явилась поговорка:"Приехал Кутузов бить французов".

Доприбытия главнокомандующего генерал Барклай-де-Толли, подкрепленныйзначительным резервом, готовился сразиться с Наполеоном при ЦаревомЗаймище, на равнине, прикрыв фланги армии редутами и легкимивойсками, но князь Кутузов рассудил заблаговременно отыскать другое,крепчайшее местоположение, которого выгоды могли бы хотя несколькозаменить недостаток числа войск в сравнении с неприятелем. Подвиг егобыл труден. Армия находилась уже только в ста семидесяти верстах отМосквы. В столь близком расстоянии нельзя было надеяться спастистолицу, как победою. Потеря Смоленска распространила страх внутригосударства.

19августа войска наши прошли Гжатск. Наполеон занял накануне Вязьму, 20числа Гжатск. Здесь он дал отдых своей армии. Князь Кутузов отступилк Колоцкому монастырю; а 22 августа остановился при селе Бородине,где решился ожидать Наполеона. Главная квартира наша была переведенав деревню Горки.

ПозицияБородинская примыкала правым флангом к лесу, находившемуся почти втрехстах саженях от реки Москвы. [Бутурлин.Я руководствовался его сочинением, как достоверным и беспристрастным,при описании событий 1812 года, особенно Бородинского сражения,которое почерпнуто из Историинашествия Наполеона на Россию.]Речка Колоча, текущая в весьма глубоком овраге, прикрывала фронтправого крыла и центра до самого Бородина. Левое крыло,простиравшееся от высот Бородинских до кустарников, находившихся полевую сторону деревни Семеновской, было не столь прикрыто; однако жнесколько глубоких оврагов и кустарники, пред фронтом этого крылалежащие, затрудняли доступ к оному. Со всем тем искусство увеличилоеще оборону места, укрепленного самою природою. Лес, к которомупримыкал правый фланг армии, прикрыт был несколькими отдельнымиукреплениями. В центре, перед деревнею Горками, на высоком кургане,чрез который пролегает большая дорога, построена была батарея,прикрытая еще другою, в двести саженях впереди оной устроенною, наскате высот правого берега речки Колочи к селу Бородину. Нопредпочтительно Кутузов занялся укреплением левого крыла, как частислабейшей и наиболее подверженной неприятельскому нападению. Большаябатарея, в виде люнета с частями куртин по сторонам оного, построенабыла впереди того места, где левое крыло смыкалось с центром, навысоте, повелевавшей всем полем впереди левого крыла. На оконечностипоследнего, на высотах перед деревней Семеновской, построены были тридругие батареи, назначенные служить подпорою для войск,долженствовавших подкреплять егерей, рассыпанных в кустарниках передфронтом и на левом крыле. Деревня Семеновская была частью истреблена;а чтобы удобнее наблюдать движение неприятеля против левого крыла изатруднять наступление его колонн, построен был в 900 саженях передфронтом редут на кургане, лежащем между двух лесов, во 150 саженях заселом Шевардиным. Генерал-лейтенант князь Горчаков получил приказаниезащищать этот редут с 27-й пехотной дивизией генерал-майораНеверовского, подкрепленною 2-й кирасирской дивизией.

23августа французская армия двинулась вперед. Позади оврага, у деревниГридневой, завязался весьма жаркий бой между королем Неаполитанским(Мюратом), которого подкрепил вице-король Италийский, игенерал-лейтенантом Коновницыным, командовавшим русским авангардом.Ночь прекратила сражение, и Коновницын, удержавший поле битвы,пользуясь темнотой, отступил к Колоцкому монастырю. Наполеон с армиейсвоей ночевал при Гридневой, а вице-король у села Лусоси.

24числа авангард французский атаковал при Колоцком монастыре генералаКоновницына: Изюмский гусарский полк, с помощью козаков, изрубил триэскадрона неприятельских; но движение вице-короля на правый флангнашего арьергарда принудило Коновницына отступить к селу Бородину.

Неприятельприближался тремя колоннами: правою командовал князь Понятовский;левою вице-король Италийский; в середине шел Наполеон с главнымисилами своей армии. Огонь, производимый из редута, построенного приселе Шевардине, равно и русскими стрелками, засевшими в оврагах икустарниках правого берега речки Колочи, также в селах Алексинках иФомкином, весьма обеспокоивал неприятеля на большой дороге. Наполеонприказал королю Неаполитанскому перейти речку Колочу и овладетьредутом. После жестокого, упорного боя с князем Горчаковымдивизионный французский генерал Компан, под прикрытием огня сильнойбатареи, поставленной на высоте впереди Фомкина, принудил нашихегерей отступить в лес, занял село Доронино и овладел редутом,который три раза переходил из рук в руки. Вечером князь Багратионпоспешил к князю Горчакову со второй гренадерской дивизией и, присодействии кавалерийских атак, исхитил из рук французов отнятый имиредут, истребил в нем целый батальон 61-го линейного полка, в товремя как кирасирские полки, Малороссийский и Глуховский, овладелинеприятельской батареею о 8 орудиях, поставленной впереди селаДоронина, а драгунские, Харьковский и Черниговский, опрокинули двенеприятельские колонны, тянувшиеся от села Фомкина к Доронину иотбили у них две пушки. Между тем князь Понятовский, оттеснив русскихегерей в лес, лежащий среди Шевардина и деревни Утицы, занял гористоеместоположение на левом фланге корпуса князя Горчакова и намеревалсязайти ему в тыл. Это движение заставило Кутузова дать приказаниеБагратиону выйти из редута, который был построен для того только,чтобы удобнее открывать направление французских колонн. Потеряфранцузов простиралась свыше тысячи человек, выбывших из строя. Нашурон был также довольно значителен.

25августа Наполеон, приближаясь к Бородину и занимая квартиру в селеВалуевом, провел весь день под покровительством сильной перепалкистрелков. Усмотрев, что слабейшая позиция русских была на левом ихкрыле, он вознамерился атаковать оное правым крылом своим, уклоняялевое. Вечером, по сделанному предначертанию атаки, армия французскаяпришла в движение для занятия в боевом порядке мест, ей назначенных.Корпус князя Понятовского, имевший поручение обойти оконечностьлевого крыла русских, расположился позади короля Неаполитанского,который стоял с тремя кавалерийскими корпусами генералов: Нансуши,Монбрюна и Латур-Мобурга, на правой стороне редута, покинутогоБагратионом. Маршал Даву, долженствовавший напасть на наш левый флангс пехотными дивизиями Компана, Дессе и Фриана, стал между селомШевардиным и лесом, простирающимся к деревне Утице. Маршал Ней,который со своим корпусом и корпусом генерала Жюно получил повелениеатаковать правый фланг нашего левого крыла, протянулся междуШевардиным и Алексинками, имея третий корпус в первой, а восьмойкорпус во второй линии. Вице-король Италийский, со своим четвертымкорпусом, кавалерийским корпусом генерала Груши и пехотными дивизиямиЖерара и Морана 1-го корпуса, должен был удерживать центр и правоекрыло русских и составлять левое крыло французов на левой сторонеречки Колочи. Как оно могло подвергнуться нападению, то укрепили егонесколькими редантами, построенными на высотах, повелевающих селомБородиным. Дивизия Морана и за нею дивизия Жерара, стали на большойдороге, на правом фланге 4-го корпуса; генерал Груши с кавалериейостановился еще правее и более назади. Дивизия Брусье, имея в резервеитальянскую гвардию, расположилась уступом на левом фланге дивизииЖерара. Дивизия Дельзона стояла на оконечности левого крыла и былаподкрепляема легкой кавалерийской дивизией генерала Орнано.Императорская гвардия, перешед речку Колочу, расположилась по правуюсторону села Фомкина. Ночь на 26 августа неприятель поставил, позадии влево от Шевардина, две батареи, каждую о 60 орудиях, дабыдействием оных способствовать наступательному движению своих колонн.Наполеон имел в строю более ста семидесяти тысяч человек и до тысячиорудий артиллерии.

Приметив,что главные силы неприятельские сосредоточиваются против левого крыланашего и желая обезопасить себя со стороны старой дороги Смоленской,князь Кутузов отрядил на оную генерал-лейтенанта Тучкова 1-го с 3-мпехотным корпусом, 7000 человек московского ополчения под начальствомгенерал-лейтенанта Маркова и шестью козачьими полками генерал-майораКарпова. Тучков расположил свой корпус за деревнею Утицею в четырелинии. 20-й, 21-й, 11-й и 41-й егерские полки, под начальствомгенерал-майора князя Шаховского [Князя Ивана Леонтьевича, нынегенерала от инфантерии, члена Государственного Совета, председателягенерал-аудиториата и шефа Екатеринославского гренадерского полка],рассыпавшись по кустарникам, составили цепь для закрытия промежуткаоколо версты шириною, находившегося между корпусом Тучкова и левымкрылом нашей армии. Укрепления впереди деревни Семеновской,образовавшие оконечность этого крыла, были защищаемы своднойгренадерской дивизией генерал-майора Неверовского. 2-я гренадерскаядивизия, принца Карла Мекленбургского, поставлена была в две линиипозади деревни Семеновской. 7-й пехотный корпус генерал-лейтенантаРаевского протянулся в две линии от Семеновской до большой батареи.Его подкреплял 4-й кавалерийский корпус генерал-майора графа Сиверса,также развернутый в две линии. Все это левое крыло, вмещавшее в себявойска второй армии, находилось под начальством генерала отинфантерии князя Багратиона. 6-й пехотный корпус генерала Дохтуровасоставлял центр армии, расположенной прямо против села Бородина, отправого фланга 7-го пехотного корпуса до кургана у деревни Горок.Оный равномерно построен был в две линии, и подкрепляем двумя линиями3-го кавалерийского корпуса. 4-й пехотный корпус генерал-лейтенантаграфа Остермана-Толстого, в двух линиях, примыкал левым флангом ккорпусу Дохтурова, имея перед фронтом речку Колочу, Позади его стоял2-й кавалерийский корпус генерал-адъютанта барона Корфа,расположенный в две линии. 2-й пехотный корпус генерал-лейтенантаБагговута, поставленный уступом по правую сторону 4-го пехотногокорпуса, впереди укрепленного леса на правом нашем флангенаходившегося, составлял правую оконечность армии. Правым крыломкомандовал генерал от инфантерии Милорадович, который, равно как игенерал Дохтуров, находился под начальством генерала от инфантерииБарклая-де-Толли. Резерв правого крыла составлен был из 1-гокавалерийского корпуса генерал-адъютанта Уварова, протянувшегося вдве линии, позади леса на правом нашем фланге лежавшего. Левуюсторону этого корпуса подкреплял войсковой атаман генерал откавалерии Платов с 9-ю козачьими полками. Остальные пять козачьихполков, расположившись при соединении рек Колочи и Москвы, наблюдаливдоль оных. 2-я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки, развернутаяв две линии, позади 2-й гренадерской дивизии, составляла резервлевого крыла. Главный резерв, или пятый пехотный корпус,расположенный позади центра, построен был в три линии: первые две изпехоты, а третья из 1-й кирасирской дивизии генерал-майораДепрерадовича. Пять рот конной артиллерии находились в резерве позади4-го кавалерийского корпуса. Главный артиллерийский резерв, из 15пеших рот и 180 орудий, занял местоположение перед сельцом Псаревым.Сильные батареи защищали фронт позиции, особливо на левом крыле. Всеегерские полки были размещены в кустарниках, деревнях и теснинах,перед фронтом лежащих; линейная пехота построена побатальонно ввзводных колоннах; но кавалерия, подкреплявшая оную, развернутымфронтом. Главная квартира находилась в сельце Татаринове. Армия нашапростиралась до ста тридцати двух тысяч человек, в том числе было115000 регулярных войск, 7000 козаков и 10000 ополчения; артиллериясостояла из 640 орудий. Готовясь к решительной битве, Кутузовприказал носить по всем полкам чудотворную Икону Богоматери, взятуюиз Смоленска при оставлении этого города.

26августа, в пять часов с половиною, солнце, скрываемое до того густымтуманом, показалось на небосклоне и осветило поля, на которых болеетрехсот тысяч воинов горели нетерпением сразиться. "Это солнцеАустерлица!" — произнес Наполеон, одушевляя солдат своихнадеждами на победу, богатую добычу, хорошие квартиры, славный мир ина скорое возвращение в отечество. Князь Кутузов объехал войска иговорил с ними просто, но языком, доступным до глубины души;напоминал, чтоони будут защищать землю родную,должны служить верой и правдой до последней капли крови.[ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 228.]

КнязьПонятовский выступил в обход леса, к которому примыкало левое крылонаше и, вышед на старую Смоленскую дорогу, при селе Ельне, повернул кдеревне Утице. Маршал Даву также двинулся вдоль опушки того же леса,имея пехотную дивизию генерала Компана впереди.

Вшесть часов пополуночи генерал Сорбье, находившийся на большойбатарее правого крыла, подал знак к сражению, открыв огонь из 120орудий, большей частью гаубиц. На левом крыле вице-король Италийскийдал генералу Дельзону приказание овладеть Бородиным, занятым русскимлейб-гвардии Егерским полком, под начальством полковника Бистрома[Карла Ивановича, впоследствии генерала от инфантерии,генерал-адъютанта и командира всей пехоты Отдельного гвардейскогокорпуса, скончавшегося в 1838 году]. Нападение это, предпринятое внамерении обратить в ту сторону внимание русских и отвлечь оное отглавного пункта атаки, левого крыла их, с успехом произведено было106-м линейным полком, построившимся в колонну. Тщетно гвардейскиеегеря близ часа храбро оборонялись. Они принуждены были, оставивдеревню, отступить за речку Колочу. 106-й полк, ободренныйповерхностью, им одержанной, бросился преследовать егерей и перешелмост на Колоче; но гвардейские егеря обратились на него и с помощью19-го и 40-го егерских полков, присоединившихся к ним, совершенно егоразбили. 96-й полк, подоспевший на помощь к 106-му полку, с трудомспас остатки его.

Междутем как это происходило на большой Московской дороге, битваусиливалась на левом фланге нашем. Здесь неприятель не мог одержатьбыстрых успехов, по затруднительности местоположения, замедлявшей егонаступление. Огонь батарей русских и егеря, рассыпанные в лесу,несколько раз обращали назад дивизии генералов Компана и Дессе.Первый из них был ранен; под маршалом Даву убита лошадь; он самполучил контузию, но остался при своем корпусе.

Всемь часов неприятельское предначертание атаки приведено было вполное действие. Маршал Ней, подкрепляемый кавалерией короляНеаполитанского, вступил на левый фланг корпуса Даву, подпокровительством большой батареи, поставленной влево от селаШевардина. Вице-король Италийский, поручив оборону Бородина дивизииДельзона, сам вознамерился перейти речку Колочу с пехотными дивизиямиМорана, Жерара, Брусье и кавалерийским корпусом Груши, по четыреммостам, которые ночью были построены генералом Пуатевеном, междуселом Бородиным и Алексинками. Генерал Орнано, с легкой кавалерийскойдивизией, остался для наблюдения на левом крыле, за ручьем Войною,близ деревни Захарьиной и села Нового. Наполеон расположился приредуте, оставленном русскими 24 числа, имея впереди себя молодуюгвардию и гвардейскую кавалерию, а позади старую гвардию.

Наступлениепревосходных сил неприятельских против левого крыла нашего заставилокнязя Багратиона усилить дивизии графа Воронцова и Неверовскоготретьего пехотной дивизией генерал-лейтенанта Коновницына. В то жевремя приказал он 2-й кирасирской дивизии генерал-майора Дуки, чтобы,перешед ручей Семеновский, стала на небольшой равнине, находящейсявлево от деревни того же названия. Князь Кутузов нашел необходимымеще более подкрепить левое крыло, немедленно приказал находившимся врезерве кирасирским полкам: Его Величества, Ее Величества иАстраханскому с 8-ю орудиями гвардейской конной артиллерии идти влевоот деревни Семеновской и построиться за 2-ю кирасирскою дивизией.Первое это подкрепление усилено было еще вторым, которое составлялиполки лейб-гвардии Измайловский и Литовский, с бригадой сводныхгренадерских батальонов, причисленной к 5-му корпусу, иартиллерийскими батарейными ротами Его Императорского Высочества играфа Аракчеева. Князь Кутузов, видя, что с безопасностью можетослабить свое правое крыло, против которого находились тольконебольшие отряды неприятельские, приказал генерал-квартирмейстеруТолю [Карлу Федоровичу; ныне графу, генералу от инфантерии,генералу-адъютанту, шефу Нижегородского пехотного полка,главноуправляющему Путями сообщения и Публичными зданиями, членуГосударственного Совета и Комитета гг. Министров] поспешно перевестьс правого крыла на левое весь 2-й пехотный корпус генерал-лейтенантаБагговута; между тем подкрепил еще левое крыло сильными батареями,взятыми из главного артиллерийского депо.

ДивизииКомпана, Дессе и Ледрю устремились на окопы, построенные впередидеревни Семеновской. Пехота и артиллерия русская, подпустив их накартечный выстрел, встретили ужасным огнем. Колонны неприятельские сбешенством бросились в промежутки укреплений; старались обойти их стылу; овладели, на короткое время, второю флешью; но сводныегренадерские батальоны графа Воронцова, построенные в батальонныегустые колонны, с помощью полков 27-й пехотной дивизии Неверовского,кирасир генерала Дуки и 4-го кавалерийского корпуса, ударили нанеприятеля в штыки, опрокинули его и нанесли ему сильное поражение.Французы были подкреплены пехотной дивизией Маршана и кавалерийскойБермана, также 1-й бригадой кавалерийской дивизии Брюера.Генерал-лейтенант Тучков 1-й, доселе остававшийся в бездействии,вступил тогда в дело с неприятелем. Князь Понятовский оттеснилрусских егерей, занимавших деревню Утицу, и, несмотря на сильныйогонь наших батарей, построился на равнине впереди оной. Тучковпринужден был, оставя равнину, отступить к самым высотам,ограничивающим оную, где и расположил бывшую у него 1-ю гренадерскуюдивизию графа Строганова. Жестокий ружейный огонь, сопровождаемыйсильной канонадой, загоревшийся на этом пункте, продолжался дополудня.

Вице-корольпоставил на высотах Бородинских сильные батареи, назначенные кобстреливанию позиции русских; но оные несколько раз приводимы были вмолчание нашими выгоднее расположенными батареями. В это времядивизия Морана, Жерара и Брусье, переходившие речку Колочу, вступилив беспрерывную перестрелку с русскими егерскими полками и стрелками26-й дивизии, оборонявшими кустарники.

Вдевять часов маршалы Даву и Ней, усиленные дивизией Фриана, учинилиновое нападение на укрепления впереди деревни Семеновской. Русские,вспомоществуемые кавалерийскими атаками, под начальствомгенерал-майора Дорохова, который был прислан генераломБарклаем-де-Толли на подкрепление левого крыла, близ целого часа суспехом сопротивлялись всем покушениям неприятеля; но последний,увеличив свои усилия, овладел около десяти часов тремя флешами, скоих не успели свезти орудий, и деревней Семеновской. Торжествофранцузов было непродолжительно: Киевский, Астраханский, Сибирский иМосковский гренадерские полки, под начальством генерал-лейтенантаБороздина, ударив на них в штыки, опрокинули и прогнали до самоголеса. Тогда принц Карл Мекленбургский был ранен. В это самое время3-я пехотная дивизия генерала Коновницына штыками опрокинуланеприятеля из деревни Семеновской. Неудача не устрашила генераловНаполеона: они двинули вперед новые пехотные колонны, подкрепленныекавалерийскими корпусами Нансути и Латур-Мобурга, и вторично овладелиоспариваемыми флешами; но прежде нежели успели утвердиться в них,атакованы во фланг 3-й дивизией генерала Коновницына и принужденывозвратиться в лес, оставя в числе убитых генерала Ромефа, начальникаштаба корпуса маршала Даву. С нашей стороны убит генерал-майор Тучков4-й [Александр Алексеевич]. Юный герой поражен был двумя картечами влоб и в грудь, когда прокричал полку своему: "Вперед,ребята!"

Вто время как на левом крыле русских сражались с таким ожесточением, вцентре происходил бой столь же кровопролитный. Вице-корольИталийский, после неслыханных усилий, вытеснил из кустарников егерейнаших 12-й и 26-й дивизий, замедлявших его наступление, и вышел наравнину, прямо перед большой батареей, построенной в виде люнета.Дивизия Брусье засела в овраге, находившемся между этой батареей иселом Бородиным; а дивизия Морана, подкрепляемая дивизиею Жерара,расположилась на площадке перед батареей. Несмотря на ужасныйкартечный огонь русской артиллерии, дивизия Морана с удивительнойнеустрашимостью двинулась против 26-й дивизии генерал-майораПаскевича [Ныне генерал-фельдмаршала], которая более получасамужественно удерживала неприятеля, но одолена была наконецпревосходством числа, и генерал Бонами с 30-м линейным полком овладеллюнетом. Тогда генерал-майоры граф Кутайсов и Ермолов [Ныне генералот инфантерии и член Государственного Совета. "Высота, —говорит Ермолов в своем донесении Барклаю-де-Толли, —повелевающая всем пространством, на котором устроены были обе армии,и 18 орудий, доставшихся неприятелю, были слишком важнымобстоятельством, чтобы не испытать возвращения сделанной потери. Япредпринял это. Нужна была дерзость и мое счастье, и я успел. Взяводин только батальон Уфимского пехотного полка, я остановил бегущих,и толпою, в образе колонны, повел их на курган и ударил в штыки".ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 244], уверенные в том, что это несчастное происшествие,доставив неприятелю возможность пробиться в центре позиции, утвердитза ним успех сражения, решились тотчас отвратить таковую опасность и,взяв от корпуса генерала Дохтурова третий батальон Уфимскогопехотного полка, повели его на потерянное укрепление. Под прикрытиемэтого батальона рассеянные полки снова собрались в колонны и, в своюочередь, устремились на неприятеля. Генерал-лейтенант Раевскийподкрепил их 18-м егерским полком, и между тем как 19-й и 40-йегерские полки атаковали левый фланг французов, занявших люнет,генерал-адъютант Васильчиков [Ныне князь, генерал от кавалерии ипредседатель Государственного Совета] с несколькими полками 12-йпехотной дивизии напал на неприятеля с правого фланга, агенерал-майор Паскевич с остальными полками 12-й дивизии пошел в тылвойск, засевших в люнете и угрожал отрезать их от главных сил дивизииМорана, оставшейся на площадке перед укреплением. Эти совокупные мерыдоставили желаемый успех: в четверть часа потерянный люнет былвозвращен; в числе пленных находился покрытый ранами генерал Бонами,назвавшийся Неаполитанским королем. Бегущие живо были преследованыгенерал-адъютантом бароном Корфом. Французы потерпели значительныйурон: вся площадка была устлана их телами. С нашей стороны, к общемусожалению, убит был храбрый генерал-майор граф Кутайсов, на 28-м годуот рождения.

Вице-король,не успевший овладеть люнетом посредством явного нападения, прибегнулк своей артиллерии: удвоив батареи, он открыл из них ужасный огонь поозначенному укреплению и русским войскам, оборонявшим оное.Генерал-майор Ермолов, будучи ранен, сдал начальство над люнетомгенерал-майору Лихачеву, который со своей 24-й дивизией сменил тогда26-ю, чрезвычайно ослабленную понесенными ею потерями.

Междутем маршал Ней, видя, что атака флешей у деревни Семеновской не имелауспеха, вознамерился обойти их, введши корпус генерала Жюно впромежуток, находившийся между левым флангом нашим и войскамигенерал-лейтенанта Тучкова; но генерал-лейтенант князь Голицын [КнязьДмитрий Владимирович, ныне генерал от кавалерии, членГосударственного Совета и московский военный генерал-губернатор],оборонявший равнину с кирасирскими полками, по левую сторону деревниСмоленской, вовремя подкрепленный 4-й пехотной дивизией принцаЕвгения Виртембергского, опрокинул, прогнал в лес головы колоннкорпуса генерала Жюно. Тогда пехотные полки 2-го корпуса: Брестский,Рязанский, Минский и Кременчугский, бросившись на колоннывестфальские, которые занимали кустарник, перекололи их штыками иудержали лес за собою.

Подкрепленныйатакой генерала Жюно, князь Понятовский двинул корпус правым флангомвперед и под покровительством батареи о 40 орудиях, поставленной имвправо от деревни Утицы, овладел русской батареей, находившейся накургане, намеревался обойти левый фланг генерал-лейтенанта Тучкова итем лишить его способа держаться на старой Смоленской дороге. Тучков,видя всю великость опасности, ему угрожавшей, бросился впередиПавловского полка против поляков, остановил сильный натиск, между темкак генералы, граф Строганов и Олсуфьев, ударили на них с флангов и втыл; прогнали с кургана, на котором Строганов тотчас поставил шестьбатарейных орудий. Поляки отступили на дальний пушечный выстрел иограничили действия свои одною пальбой. Генерал Тучков 1-й,смертельно раненный, сдал начальство генерал-лейтенанту Олсуфьеву, доприбытия Багговута.

Битвапродолжалась близ шести часов. Неприятель сделал великиепожертвования и при всем том не успел еще выиграть ни одного шагаземли от настоящей позиции русской армии. Наполеон, выведенный изтерпения, увеличил усилия. Огонь неприятельский, ослабевший околополудня, загорелся сильнее прежнего; французы собрали более 400орудий против левого крыла русских, и под покровительством этихужасных батарей густые колонны снова появились на равнине, впередифлешей. Русские, видя, что неприятель намеревается произвестьрешительный удар, сблизили свои резервы и умножили до 300 числоорудий на батареях левого крыла. Князь Кутузов находился на пригорке,осыпаемый гранатами и обломками их, летавшими во все направления:адъютанты взяли его лошадь за узду и вывели из-под выстрелов.[ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 255.] Он приказал генералу Милорадовичу потянуться влево с4-м пехотным и 2-м кавалерийским корпусами, чтобы оные могли служитьрезервом в центре армии; а генералу Платову с козаками игенерал-адъютанту Уварову с 1-м кавалерийским корпусом велел, перейдяречку Колочу вброд, ниже села Бородина, атаковать левый флангвице-короля Италийского. Цель этого движения состояла в том, чтобы,угрожая нападением левому крылу неприятеля, отвлечь его внимание отправого крыла.

Сражениепри деревне Семеновской возобновилось с беспримерным ожесточением.700 огнедышащих жерл, на пространстве не более одной квадратнойверсты собранных, обстреливали во всех направлениях небольшую равнинуи изрыгали смерть в громады оборонявшихся и нападавших. В этотстрашный час многочисленные колонны неприятельской пехоты и кавалериис твердостью двинулись к роковой равнине, на которую, казалось, адизрыгал все ужасы свои. Тщетно русские надеялись остановитьнападающих: неприятельские колонны, жестоко поражаемые картечью,стесняли ряды свои и продолжали наступать с удивительнымпостоянством. Увеличение опасности усугубляло жар и храбростьфранцузских солдат, которые с бешенством бросились на флеши, попираяногами трупы товарищей своих, предшествовавших им на пути славы!Князь Багратион, видя, что неприятель выигрывает место, приказалвойскам своим выступить к нему навстречу. Вся линия колонн левогокрыла русских, двинувшись вперед скорым шагом, ударила в штыки налинию неприятельскую. Натиск был ужасен: ни одна из противных сторонне хотела уступить победы, которая, казалось, зависела от этойминуты. Последовала страшная сеча: пешие, конные и артиллеристы,перемешавшись вместе, представляли поразительное зрелище неправильнойгромады воинов, устремлявшихся друг на друга с бешенством отчаяния.Резервы, кипевшие храбростью, но удерживаемые дисциплиною, однитолько соблюдали ряды свои и стояли неподвижно. Хотя неприятель был впревосходном числе, однако ж русские с выгодою держались, доколенесчастия, случайно приключившиеся, не переменили всего положениядел. Князь Багратион [Князь Петр Иванович Багратион, ученик Суворовав военном искусстве, скончался от полученной им раны в правую ногу 12сентября 1812 года, на 48-м году от рождения, в поместье князяГолицына, Симе (Владимирской губернии), где и был погребен вцерковной ограде. Ему хотели отнять ногу. "Этарана за Москву,— сказалгерой, — снею умру.Предчувствую мою кончину.Боже!Спаси Отечество!"В 1839 году останки Багратиона были преданы земле на Бородинскомполе, у подножия памятника], начальник его штаба генерал-майор графСен-При и многие другие генералы были ранены, нашлись принужденнымиоставить место сражения. Войска начали отступать. Этот оборот счастьямог бы иметь самые пагубные следствия, если б генерал-лейтенантКоновницын не принял тотчас начальства, упраздненного отсутствиемБагратиона. Он занял высоты при деревне Семеновской и с неимовернойскоростью поставил на оных сильные батареи, удержал стремлениенеприятеля. [Петр Петрович Коновницын, впоследствии граф, генерал отинфантерии, военный министр и главный директор всех Кадетскихкорпусов, скончался в 1822 году, на 56-м году от рождения.]

Французы,овладевшие наконец оспариваемыми флешами, вознамерились далеераспространить свои успехи: кавалерийские корпусы генералов Нансути иЛатур-Мобурга получили приказание двинуться вперед, за оврагСеменовский. Наполеон надеялся великими громадами кавалерии довершитьпоражение нашего левого крыла и тем самым утвердить победу за собою.Корпус Нансути особенно назначен был к обходу оконечности левогокрыла; но храбрые полки, лейб-гвардии Измайловский и Литовский (нынеМосковский), поражаемые сначала неприятельской артиллерией и вскорепотом окруженные многочисленной кавалерией, построились побатальоннов каре и с успехом отразили три атаки французской кирасирской дивизииСент-Жермена. [Полковой командир Измайловского полка, полковникХраповицкий (ныне генерал-адъютант и генерал от инфантерии), будучитяжело ранен и поддерживаем двумя унтер-офицерами, не оставил полка,доколе не отразил второй кавалерийской атаки.] Между темподкреплявшие их полки кирасирские Его Величества, Ее Величества иАстраханский произвели несколько удачных атак против неприятельскойкавалерии и пехоты, а Екатеринославский и Орденский кирасирские жеполки довершили поражение неприятеля, прогнав его обратно за овраг.

Всамое это время Наполеон получил известие, что левое крыло французоватаковано было кавалерией русского правого крыла и велелприостановить усилия, производимые его правым крылом, чтобывысмотреть, к чему клонилось это движение русских? "Превосходныйманевр князя Кутузова, — говорит Михайловский-Данилевский, —лишил Наполеона возможности воспользоваться победой, уже склонявшейсяна его сторону". [ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 258.] Генерал-адъютант Уваров, исполняя данное емуприказание, перешел речку Колочу при селе Малом и принудил легкуюкавалерийскую дивизию Орнано поспешно отступить за ручей Война.Генерал Дельзон, державшийся у села Бородина с пехотной дивизией,едва успел построить в каре четыре полка, составлявшие оную; авице-король, лично подоспевший к левому своему крылу, сам бросился вкаре 84-го линейного полка. Генерал Уваров сделал несколько атакпротив этих кареев; но, видя себя не довольно сильным, чтобы одолетьих, решился возвратиться за Колочу. Тогда отошел назад и Платов,который, находясь правее Уварова, произвел страшную тревогу в тылунеприятельском, обратил в бегство, в величайшем беспорядке, бывшиетам обозы. [Там же, стр. 257.]

Уверенныйв безопасности своего левого крыла, неприятель устремил главные силыпротив большого люнета, находившегося перед центром нашим. КорольНеаполитанский приказал генералу Коленкуру, начальствовавшему 2-мкавалерийским корпусом (вместо убитого генерала Монбрюна), чтобы тот,перешед овраг между деревнею Семеновскою и большою дорогой, старалсяпробиться к помянутому укреплению, которое вице-король готовился в тоже время атаковать дивизиями Жерара, Морана и Брусье. Чтобы придатьболее силы нападению вице-короля, Наполеон подкрепил его еще легиономВислы, доселе стоявшим в резерве вместе с молодой гвардиею. При видеужасных сил, которые неприятель готовился ввесть в дело против нашегоцентра, генерал Барклай-де-Толли счел за нужное присоединить к немупоследние резервы русские: 4-й пехотный корпус генерал-лейтенантаграфа Остермана-Толстого [Ныне генерала от инфантерии игенерал-адъютанта] получил приказание войти в первую линию, междудеревней Семеновской и большим люнетом, на смену 7-го корпусагенерал-лейтенанта Раевского [Николай Николаевич Раевский,впоследствии генерал от инфантерии, отличным мужеством своим многосодействовавший успехам знаменитых войн 1812, 1813 и 1814 годов,скончался в 1829 году, на 59-м году от рождения], который был почтиуничтожен. Лейб-гвардии Преображенский и Семеновский полки поставленыбыли за 4-м корпусом; позади их построились 2-й и 3-й кавалерийскиекорпусы, поддерживаемые лейб-гвардии Кавалергардским и Коннымполками.

Французскаякавалерия 2-го корпуса самым блистательным образом исполнила данноеей приказание. Она с дерзостью перешла овраг Семеновский и бросиласьна линию русских; но пехота 4-го корпуса, особенно Перновский,Кексгольмский и 33-й егерский полки, с неустрашимостью встретивкавалерию, на них несущуюся, и подпустив ее на самое близкоерасстояние, открыли по неприятельским эскадронам столь беспрерывныйогонь, что они не могли выдержать оного. Генерал Коленкур, скирасирской дивизией Ватье, успевший пробиться за люнет и даже войтив оный с тылу с 5-м кирасирским полком, нашел там смерть; а кирасирыего принуждены были оставить это укрепление. Русские 2-й и 3-йкавалерийские корпусы преследовали неприятельскую кавалерию; причемполковник Засс с Псковским драгунским полком, подкрепленный 4-мяорудиями гвардейской конной артиллерии, также полки гусарские,Сумский и Мариупольский, драгунские, Иркутский и Сибирский, гналифранцузов до самой их пехоты.

Когдаудачные нападения производились с одной стороны люнета, с другойподступившие к нему пехотные колонны вице-короля Италийского илинейные полки 21-й, 17-й, 9-й и 35-й атаковали оный спереди и вофланг. Батальоны 24-й пехотной дивизии генерал-майора Лихачева,оборонявшие это укрепление, уже ослабленные потерями, прежде всегоими понесенными, не могли долее сопротивляться. Вице-король, с 9-м и35-м полками, обошед люнет слева, овладел оным. Русские, находившиесяв укреплении, не отдавались в плен, побиты были наголову.Генерал-майор Лихачев, покрытый ранами, бросился в рядынеприятельские в надежде получить славную смерть; но знаки егодостоинства изменили великодушному его намерению, и французскиесолдаты захватили его в плен. Неприятель не мог гордиться большимуспехом; ибо 4-й пехотный корпус графа Остермана-Толстого,построенный за Горецким оврагом, имея на правом фланге своем 7-юпехотную дивизию генерал-лейтенанта Капцевича [Генерал от кавалерии,корпусный командир внутренней стражи и председатель Комитета,Высочайше утвержденного в 18 день августа 1814 года, Петр МихайловичКапцевич скончался 3 июля 1840 года], представлял еще грозный фронт.Генерал Груши, с кавалерийским корпусом своим подкреплявший левоекрыло вице-короля, бросился на дивизию Капцевича с легкойкавалерийской дивизиею Шастеля; но встречен был сильным огнем, и в тоже время генерал-майор Шевич с Кавалергардским и Конногвардейскимполками устремился на него, сквозь интервалы пехоты, повторял своиатаки, успел удержать многочисленную кавалерию неприятельскую доприхода 2-го и 3-го кавалерийских корпусов, с помощью которыхопрокинул ее и обратил в бегство.

Былоуже три часа пополудни. Неприятель хотя и овладел люнетом и флешамипри деревне Семеновской, но эти окопы служили только внешнимиукреплениями позиции, занимаемой русскими позади Горицкого иСеменовского оврагов, которая осталась еще неприкосновенной. Обеармии, изнуренные и утомленные от кровопролития, не имели намерениявозобновлять своих усилий. Сам Наполеон, устрашенный ужасным уроном,претерпенным его войсками, приказал удержаться от всякого нападения.Однако ж жестокий пушечный огонь продолжался еще несколько часов ипрекратился не прежде седьмого пополудни. В девять часов вечеранеприятель сделал последнее покушение и, вышед из деревниСеменовской, успел на короткое время засесть в лесу, находящемся заэтим селением; но был оттуда вытеснен лейб-гвардии Финляндскимполком, который, ударив на него в штыки, прогнал в деревню.

Междутем князь Понятовский, извещенный об успехе, одержанном центромнеприятельской армии, вознамерился возобновить и свои нападения нарусские войска, защищавшие под начальством генерал-лейтенантаБагговута старую Смоленскую дорогу. Польские батальоны сновадвинулись против кургана, к которому примыкало наше левое крыло.Кавалерия польского корпуса содействовала этой атаке с задней стороныкургана. Он был занят неприятелем, и Багговут нашелся принужденнымудалиться на высоту, лежащую при вершине ручья Семеновского.

Снаступлением ночи французские корпусы возвратились на места, которыезанимали в начале сражения. Передовые посты их остались в селеБородине, деревне Утицы и в кустарниках перед фронтом русской армии.Последняя почти сохранила прежнюю свою позицию; одно только левоекрыло подалось назад на четыреста сажен. Курган близ деревни Утицы,оставленный корпусом князя Понятовского, был занят козачьим передовымпостом.

Кутузоврасполагался продолжать битву и в следующий день; но донесения,полученные им ночью от корпусных начальников, показав чувствительнуюпотерю, понесенной армией, заставили его переменить намерение."Надобноидти по Московской дороге,— сказалон. — Еслинеприятель и займет Москву,то он в ней расплывется,как губка в воде,а я буду свободен действовать как захочу".[ОписаниеОтечественной войныч. 2, стр. 284.] 27 августа, в шесть часов пополуночи, князь Кутузовначал отступать на высоты, лежащие за городом Можайском. Главнаяквартира была переведена в село Кожухово. Генерал от кавалерииПлатов, начальствовавший арьергардом, получил от главнокомандующегоприказание оборонять Можайск до последней крайности и удержаться вэтом городе до самой ночи.

Ужаснаябитва Бородинская может почесться одной из кровопролитнейших, какиетолько бывали. Урон наш простирался до 50000 человек выбывших изстроя, в том числе 15000 убитых, более 30000 раненых и около 2000пленных. [Михайловский-Данилевский простирает потерю нашу в Бородине,24 и 26 августа, около 60000 человек. ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 275.] Генерал-майоры: граф Кутайсов и Тучков 4-й былиубиты; генерал от инфантерии князь Багратион и генерал-лейтенантТучков 1-й умерли от полученных ими ран; генерал-лейтенанты: князьГолицын (Борис Владимирович) и князь Горчаков; генерал-майоры: принцКарл Мекленбургский, граф Воронцов, Ермолов, граф Сент-При, Кретов,Бахметев 2-й, граф Ивелич и Лихачев (взятый в плен) ранены. Наполеон,любивший уменьшать свои потери, простирал число выбывших из строя вего армии на полях Бородинских только до десяти тысяч человек.Историк его, Норвенс, ограничивает убыль соотечественников 22000человек, в том числе 9000 убитых [Voyez: Histoirede Napoléon,Paris, 1829, t. 3, p. 421 et 422]; правдоподобнее обе армии понеслипочти одинаковый урон в людях, сражаясь с равным мужеством. Русскиеотбили у французов 10 пушек [13, по показаниюМихайловского-Данилевского, который, ссылаясь на сообщенные емусведения из Артиллерийского департамента, упоминает, что намипотеряно 15 орудий. ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 276];взяли в плен более тысячи человек. Неприятель овладел 13 русскимиорудиями; лишился убитыми генералов: Монбрюна, графа Коленкура,Плозона, Гюара, Компера, Мариона, Ланабера, Ромефа и графа Лепеля. Вчисле раненных тридцати генералов находились: Груши, Нансути,Латур-Мобург, Рапп, Компан, Моран, Дезе и Лагуссе. Бутурлинпростирает урон, понесенный неприятелем, свыше 60000 человек, считаяубитых до 20000.

Заслуги,оказанные князем Кутузовым на поле чести и славы, не остались бездолжной награды: Император Александр возвел его, 30 августа, вдостоинство генерал-фельдмаршала, пожаловал ему единовременно стотысяч рублей и повелел супруге его быть статс-дамою ВысочайшегоДвора.

Описываяво всей подробности битву Бородинскую, Бутурлин замечает в концеошибки Наполеона, который мог решить победу в свою пользу, если бпроизвел против нашего левого крыла сильные притворные нападения и вто же время двинул бы главную громаду войск по старой Смоленскойдороге для поддержания действий князя Понятовского. Генерал-лейтенантТучков не мог бы долго сопротивляться превосходным силам, на негонаступающим, и тогда неприятель, живо преследуя его, получил бывозможность выйти на большую Московскую дорогу, в тыл русской армии,которая, будучи отрезана от Можайска и оттеснена в угол, составляемыйреками Москвою и Колочею, нашлась бы в самом бедственном положении."Впрочем, — продолжает историк НашествияНаполеона на Россию в 1812 году,— императорфранцузов находился в стране, совершенно ему неизвестной, не имелверных карт, лишен был способов доставать себе надежных проводников;а потому и не осмеливался почти никогда сворачивать в сторону сбольшой дороги. Но если причины эти могут служить в оправданиеНаполеону, ничто не может извинить его в том, что он в три часапополудни прекратил сражение, когда с новыми усилиями неминуемосклонил бы победу на свою сторону. Последние резервы русских введеныуже были в дело, между тем как старая и молодая французская гвардии,вместе с их кавалерией составлявшие более 30000 человек, еще неучаствовали в сражении. Неоспоримо, что употребив в дело свежие 32батальона и 27 эскадронов, составлявшие этот отборный корпус,Наполеон успел бы наконец опрокинуть Русскую армию и довершить еерасстройство в продолжение четырех часов, остававшихся еще донаступления темноты".

Русскаяармия отступала. Главнокомандующий подкрепил (28 авг.) арьергард ещедвумя егерскими и четырьмя пехотными полками с одной батарейнойротой; сменил генерала Платова Милорадовичем. Последний, при селеКрымском, сразился (29 числа) с королем Неаполитанским, которыйначальствовал авангардом неприятельским, опрокинул его созначительным уроном, потерял до 2000 человек, выбывших из строя.После этой битвы, пять часов продолжавшейся, неприятель следовал занашим арьергардом вне пушечного выстрела.

30августа русская армия пришла к селу Вязьма; 31 числа к деревнеМамоновой. Здесь князь Кутузов приказал укрепить лагерь несколькимиполевыми окопами, чтобы лучше скрыть намерение свое оставить столицу,уверить войска, что они будут еще сражаться для защиты Москвы. 1-госентября армия снова выступила и расположилась в двух верстах впередиодной из застав московских, называемой Дорогомиловской.Новая эта позиция была укреплена, точно как и предыдущая. Главнаяквартира наша находилась в деревне Фили. В тот день, вечером,фельдмаршал собрал военный совет и предложил вопрос: должноли ожидать нападения неприятельского в позиции,занимаемой армией,или уступить столицу без боя?Он имел в строю около 90000 человек; но в том числе было только 65000старых регулярных войск и 6000 козаков; остаток состоял из рекрутов,размещенных по разным местам, и ополчения. Более 10000 ратников неимели даже ружей и вооружены были пиками. Силы неприятельскиепростирались от 130 до 140 тысяч человек. [Бутурлин,ч. 1. Михайловский-Данилевскийпишет, что у Кутузова было под ружьем, когда он прибыл в Тарутино,только 52343 чел., кроме рекрутов; что неприятель превосходил насболее чем на 50000 чел.]

Вмнениях совета последовало разногласие; князь Кутузов воспользовалсяоным и заключил заседание следующими словами: "С потерей Москвыне потеряна Россия. Первой обязанностью поставляю сохранить армию исблизиться с теми войсками, которые идут к нам на подкрепление. Самымуступлением Москвы приготовим мы гибель неприятелю. Из Москвы янамерен идти по Рязанской дороге. Знаю, что ответственность обрушитсяна меня; но жертвую собою для блага Отечества". Сказав, он всталсо стула и присовокупил: "Приказываю отступать".

Поокончании совета фельдмаршал остался один. Он ходил взад и вперед поизбе, когда вошел к нему полковник Шнейдер, находившийся при нем 20лет безотлучно. Пользуясь правом свободного с ним разговора, онстарался рассеять его и заводил речь о разных предметах. Слова егооставались без ответа. "Где же мы остановимся?" —спросил он наконец. Будто пробужденный вопросом, фельдмаршал подошелк столу, сильно ударил об него и сказал: "Это мое дело; но уждоведу я проклятых французов, как в прошлом году турок, до того, чтоони будут есть лошадиное мясо!" Во всю ночь он был чрезвычайнопечален и, по свидетельству самого доверенного и любимого им офицера,Кайсарова (ныне генерала от инфантерии), несколько раз горько плакал.[ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 328 и 332.]

Чтопроисходило тогда в первопрестольном граде? Он час от часу пустел.Деятельный, осторожный начальник [Граф Федор Васильевич Растопчин. Онбыл камер-юнкером, когда скончалась Екатерина II. Император Павел Iпожаловал его генерал-майором и генерал-адъютантом (6 ноября) в деньСвоего вступления на Престол; кавалером орденов: Св. Анны (1796 г.) иСв. Александра Невского (1797 г.); генерал-лейтенантом,действительным тайным советником и графом Российской Империи (1798г.); главным директором Почтового департамента и первоприсутствующимКоллегии иностранных дел (1799 г.), на тридцать пятом году отрождения; возложил на него (в том же году) большой крест Св. ИоаннаИерусалимского и Андреевскую ленту; пожаловал отца его, отставногомайора, действительным статским советником и кавалером Св. Анны 1-йстепени. Незадолго до кончины Павла I Растопчин, совершенно емупреданный, был удален из С.-Петербурга. Император Александр Iнаименовал его (1812 г.) главнокомандующим в Москву с чином генералаот инфантерии. Он скончался в звании обер-камергера 18 января 1826года, на 63-м году от рождения. Останки его преданы земле намосковском Пятницком кладбище. На камне его вырезана сочиненная имсамим, незадолго до смерти, надпись:

"Среди своих детей

Покоюсь от людей."

БраньНаполеона лучшая похвала Растопчину. "Главные причины злости егона меня, — писал Растопчин, — суть: выезд из Москвыжителей, отправление сокровищ, дорогих товаров, вооружение поселян ивсе, что я им говорил и писал. Но хотя Бонапарте и сделал своимиругательствами имя мое незабвенным; хотя в Англии народ желал иметьмой гравированный портрет; в Пруссии женщины модам дают мое имя; хотячестные и благоразумные люди оказывают мне признательность — совсем тем есть много русских, кои меня бранят за то, что они отнашествия злодея лишились домов и имущества. Мое дело было сохранитьспокойствие в столице, и тишина в ней пребыла до 2 сентября. ВзятиеСмоленска, приближение неприятеля к Москве и Бородинская баталия небыли тайны. Купцы начали отправлять свои товары с половины июля;дворянство тронулось с августа. Вопрошаю: кого я задержал? У коговзял лошадей, повозки? Многие говорят: онуверял,что Москва взята не будет;от этого мы и погибли.Но я опять спрашиваю: защита столицы от меня ли зависела? 2800рекрут, 160 полицейских драгун и пожарная команда могла ли остановитьНаполеона со 130 тысячью войска? Я сообщал московским жителям все,что получал от главнокомандующего армиями. Я даже не был приглашен 1числа на военный совет, где было решено оставить Москву, о чем узналуже в одиннадцать часов вечера чрез письмо Светлейшего князяКутузова, требовавшего у меня проводников чрез город на Рязанскуюдорогу". Граф Растопчин писал 12 августа (1812 г.) к князюБагратиону: "Я не могу себе представить, чтобы неприятель могпридти в Москву. Народ здешний, из любви к Отечеству, решительноумрет у стен московских; и, если Бог ему не поможет в его благомпредприятии, то, следуя русскому правилу: недоставайся злодею,обратит город в пепел, и Наполеон получит вместо добычи место, гдебыла столица". Он был в Париже, получив увольнение от должностимосковского военного генерал-губернатора. На одном балу в этом городеподошел к нему англичанин и спросил его: "Вы ли граф Растопчин,который сжег Москву?" — "Яграф Растопчин,— отвечалон, — который,уверяют,сжег Москву".— "А! Это вы? — продолжал англичанин. — Прошуне сходить с места: я тотчас возвращусь". — Растопчинуважил странную просьбу незнакомца, ожидая с нетерпением развязки:через несколько минут англичанин подошел к нему с дамою, и, указываяна него пальцем, как на восковую фигуру, произнес вслух: "Этограф Растопчин, который сжег Москву!" — Они пристальносмотрели на него и потом отошли, не сказав ему ни одного слова] допоследней минуты сохранил в нем должный порядок и тишинублагоразумными мерами, воззваниями своими в духе народном; посещалнесколько раз в день раненых; заблаговременно удалил из столицынеблагонамеренных иноземцев; отправил во Владимир присутственныеместа и архивы; умел держать жизненные припасы в одинаковой цене; незаботясь о своем имуществе, ничего не вывез из двух домов, емупринадлежащих (которых убранство простиралось до полмиллиона рублей),исключая портрета своего благодетеля; отправил за несколько днейтолько до сдачи Москвы детей и супругу, предваряя и других, чтоженщин должно выпровождать из Москвы;как громовым ударом пораженный известием, что столица будет без бояуступлена неприятелю, препроводил (2 сент.) из тюремного замка вНижний Новгород, под прикрытием воинского отряда, тристапреступников; возвратил свободу содержавшимся за долги; приказалвывезть из Москвы заливные трубы и все пожарные инструменты; всильном исступлении гнева и одушевляемый пламенной любовью кОтечеству, выдал народу молодого человека, переложившего на русскийязык речь Наполеона; выехал из столицы в дрожках, не окружая себястражей и не скрываясь от взоров жителей, в то время как вступали ужев заставу первые неприятельские отряды; обратил в пепел село своеВороново: чтобыиноплеменники не осквернили оного своим присутствием.

2-госентября русская армия снялась с лагеря при Филях в три часапополуночи, вступила в Москву, прошла пятнадцать верст по Коломенскойдороге и остановилась при селе Панках. Фельдмаршал въехал верхом встолицу, сказал жителям, стоявшим у заставы: "Головоюручаюсь,что неприятель погибнет в Москве".Еще войска наши не успели все выйти из города, как Неаполитанскийкороль с французским авангардом явился у Дорогомиловской заставы.Генерал Милорадович немедленно велел объявить ему, что, еслифранцузы нападут на него,то он будет обороняться,предаст город огню и погребет себя под развалинами оного.Король словесно обязался не тревожить выхода русских из Москвы;вступил в город в час пополудни: вечером огонь показался на бирже; вследующий день (3 сент.) пожары начались в разных местах, несмотря навсе усилия французов потушить оные. 4-го числа поднялся сильныйветер; пожар сделался общим и уничтожил всякую надежду спасти город.

Узнав,что французы заняли Москву, Кутузов произнес: "СлаваБогу!Это последнее их торжество".В донесении своем Государю он изложил причины, побудившие егоуклониться от новой битвы; упомянул, что вступлениенеприятеля в Москву не есть еще покорение России,а последствия Бородинской битвы нераздельно связаны с потерейСмоленска.

Главнокомандующийимел целью обмануть неприятеля отступлением своим по Коломенскойдороге, как бы желая остановиться за Окою: сделав два перехода, оннемедленно решился сблизиться со Смоленским трактом, чтобы прерватьединственный путь сообщения французской армии. Эта превосходнаямысль, приведенная в исполнение с необыкновенным искусством, положилаконец бедствиям России: армия наша двинулась 5-го сентября в двухколоннах вверх по правому берегу речки Пахры и 7-го числа занялапозицию на левой стороне, при селе Красной Пахре, совершив круговоедвижение около Москвы. На Рязанской дороге оставлен был полковникЕфремов, с двумя козачьими полками. Мюрат шел за ними до Бронниц, вуверенности, что идет вслед за всей русской армией. Тогда он узнал,что вместо главных сил князя Кутузова имеет перед собою только дваДонских полка. Неведение Наполеона о местопребывании нашегофельдмаршала продолжалось до 14 сентября. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 3, стр. 11.] Русские партии, пущенные во все стороны, наводнилиСмоленскую дорогу и всю окрестную страну; сверх сего,главнокомандующий, опершись на Калугу, имел все способыпродовольствия и беспрестанно получал подкрепления. 20 сентября онрасположил армию при селе Тарутине в укрепленном лагере, избранномгенерал-квартирмейстером Толем, откуда писал Государю: "Смеломожно уверить, что Наполеону трудно будет вырваться из России".[Там же,ч. 3, стр. 17 и 19.] Здесь произнес князь Кутузов достопамятныеслова: "Теперьни шагу назад!"

Междутем граф Витгенштейн, действовавший отдельно с двадцатипятитысячнымкорпусом, должен был остановить соединение маршалов Макдональда иУдино. Последний получил приказание идти к С.-Петербургу, в то времякак Наполеон будет следовать к Москве с главными силами; двинулся кСебежу (в июле); потерпел поражение при селении Кляссицы и у Полоцка,вместе с генералом Гувиньоном Сент-Сиром. Несмотря на превосходствонеприятельских сил, граф Витгенштейн воспрепятствовал французамподвинуться далее. [См. биографию генерал-фельдмаршала князяВитгенштейна.] С другой стороны генерал от кавалерии Тормасов,предводительствовавший обсервационной армией и имевший приказаниедействовать в тылу французских войск, освободил Брест и местечкоЯново от неприятеля, разбил его (15 июля) при Кобрине, при корчмеГородечне (30 числа); соединился (5 сент.) с Дунайской армией;заставил князя Шварценберга (19 сент.) ретироваться за реку Буг.

Неприятельзанимал Москву, Белостокскую область, губернии: Гродненскую,Виленскую, Курляндскую, Минскую, Витебскую и часть Смоленской.Уездный предводитель города Юхнова, Храповицкий, имевший трех сыновейв армии, собрал вокруг себя до 2000 человек и из числа их сформировалнесколько десятков конных для разъездов. Под его начальство поступили22 отставных дворянина, бывшие прежде в военной службе. Храповицкийперешел через Угру, стал на ее берегу и заслонил дорогу из Вязьмы вКалугу. Несколько раз показывались французы, в намерении захватить неразоренный еще край, но всегда были отбиваемы. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 3, стр. 114. Семен Яковлевич Храповицкий служил в государствованиеЕкатерины II поручиком в Владимирском драгунском полку. ИмператорАлександр I пожаловал ему орден Св. Анны 2-й степени с алмазнымиукрашениями. Он скончался в 1819 году. "Вы делаете честьроссийскому дворянству", — писал к нему князь Кутузов.]

Фельдмаршалкнязь Кутузов дал отдых войскам и обучал ополчение, также рекрутов,прибывших на подкрепление армии; но малая война продолжалаобеспокоивать французов. Полковник Давыдов [Денис Васильевич,впоследствии генерал-лейтенант. Суворов предсказал ему будущую славу,когда Давыдову было только девять лет, перекрестил его и произнес:"Тывыиграешь три сражения!"Давыдов известен у нас и как отличный стихотворец: он писалпрекрасные элегии, песни, послания при свисте пуль, при громепушечных выстрелов и под сабельными ударами. (См. Опыткраткой истории русской литературы).Им сочинен также Опыттеории партизанского действия.К сожалению, смерть преждевременно похитила его в 1839 году.] первыйподал мысль, за несколько дней до битвы Бородинской, о выгодепартизанских действий и в полной мере оправдал оказанное ему довериеначальством. Дорохов, Ефремов, князь Кудашев, Сеславин, Фигнер, Орловревновали ему в усердии и деятельности. Поселяне, вооруженные виламии пиками, также наносили страшный вред неприятелю; даже женщиныучаствовали в бессмертных их подвигах, ознаменованных любовью кродине.

Изобилиецарствовало в лагере Тарутинском; бедность и недостаток были уделомвойск Наполеоновых. Фуражиры его едва осмеливались на пять верстотдаляться от своих лагерей. Одна только гвардия не нуждалась впродовольствии. Тщетно император французов на дымившихся развалинахдревней столицы Царей Российских надеялся предписать мир России.Александр не помышлял о прекращении войны. Наконец Наполеон,встревоженный столь гордым молчанием, решился сам сделать первый шагк сближению, отправил к фельдмаршалу генерала Лористона, подпредлогом переговоров и размене пленных. 23 сентября, вечером,Лористон имел свидание в главной квартире русской армии с Кутузовым.Последний отвергнул сделанное ему предложение. Тогда французскийгенерал завел разговор о неслыханных жестокостях, производимыхрусскими поселянами, называл поступки их неупотребительными междупросвещенными народами. Кутузов возразил, чтоесли б он и желал удержать это начало народной войны,то не мог бы переменить образа мыслей в народе,который,почитая вторжение неприятеля в Россию как бы нашествием татар,считает обязанностью противиться оному вооруженной рукою.Лористон дошелдо настоящего предмета своего посольства: начал говорить о мире, ожелании императора Наполеона восстановить дружбу, преждесуществовавшую между ним и Императором Александром и прерваннуюнесчастным образом, по обстоятельствам совсем посторонним. "Неужели,— присовокупил Лористон, — эта необычайная, неслыханнаявойна должна вечно продолжаться?.. Император, Государь мой, имеетискреннее желание прекратить распрю между двумя великими ивеликодушными народами, и прекратить оную навсегда". Фельдмаршалотвечал, что неснабжен наставлением по этому предмету и что при отправлении его кармии о мире не было даже разговора.Впрочем,— прибавилон — сделанноеему предложение ни в каком случае не будет известно Государю,хотя бы оно и проистекало от высшего источника;ибо,при настоящем положении дел,он страшится подвергнуться проклятию потомства,как первый виновник какого бы то ни было примирения.Со всем тем,желая выиграть время, князь Кутузов сделался под конец сговорчивее иобещал донести Императору о намерении Наполеона отправить Лористона вПетербург; но на перемирие не согласился. В решительную минутуАлександр I явил всю твердость великой души Своей: не толькоотвергнул предлагаемый ему мир, но даже не одобрил принятие генералаЛористона в главной квартире русской армии и кончил рескрипт свой (от9 октября) к фельдмаршалу следующими достопамятными словами: "Внастоящее время никакие предложения неприятеля не побудят Меняпрервать брань — и тем ослабить священную обязанность отмститьза оскорбленное Отечество". [Бутурлин, часть 2.]

24сентября главная квартира наша была переведена в деревню Леташевку, вчетырех верстах позади лагеря Тарутинского. Ополчения довершилиобложение французской армии под Москвою, составив непрерывную цепьвокруг оной; партизаны продолжали свои действия: генерал-майорДорохов, по приказанию фельдмаршала, взял (29 сент.) приступом городВерею, лежащий на крутой горе, укрепленный французами.Тридцатитысячный авангард короля Неаполитанского расположился противнашего лагеря. Генерал-квартирмейстер Толь, в сопровождениигенерал-адъютанта графа Орлова-Денисова, сделав обозрение на левомфланге и почти в тылу этого авангарда, совершенно узнал положение,занимаемое оным, места, оставленные без всякого прикрытия, ипредставил главнокомандующему о возможности с успехом атаковатькороля. Фельдмаршал сначала не соглашался возобновить наступательныхдействий, говоря: "Чемдолее останется в Москве Наполеон,тем вернее наша победа"[Князь Кутузов называл тогда Наполеона усыпленнымльвом.]; ногенерал Бенигсен и Толь склонили его справедливоюпредусмотрительностью, что император французов, ожидавший ответа изС.-Петербурга, судя по времени, недолго еще пробудет в Москве и чтомежду тем несомненная победа одушевит войска наши к новымблистательнейшим подвигам. Уважив эти причины, князь Кутузов поручилгенералу от кавалерии Бенигсену напасть на неприятеля.

КорольНеаполитанский, разбитый 6 октября, отступил в беспорядке к селуСпас-Купле, потеряв на месте 2000 человек; пленными 1500. В числетрофеев того дня находились: почетный штандарт, 38 пушек, 40 зарядныхящиков и весь обоз. Наш урон не превышал 500 человек, выбывших изстроя; но чувствителен был потерей генерал-лейтенанта Багговута,убитого пушечным ядром в самом начале действия. Французы терпелитогда чрезвычайный недостаток в жизненных припасах: на собственнойкухне короля Неаполитанского были найдены ободранные кошки и отвар излошадиного мяса. За победу, одержанную над королем, князь Кутузовнагражден золотой шпагой с алмазами и с лавровым венком из изумрудов."Слава России, — писал к нему Александр, —нераздельна с вашей собственной и со спасением Европы".

Рассеялисьмечты Наполеона: 7 октября выступил он из Москвы в Боровск, со105000-ной армиею и 605 пушками [ОписаниеОтечественной войны,ч. 3, стр. 266],приказав маршалу Мортье подорвать (11 числа) часть зданий Кремля.Когда фельдмаршал узнал, что неприятель оставил столицу и отступает,он захлипал от слез и, обратясь к образу Спасителя, произнес: "Боже,Создатель мой!Наконец Ты внял молитве нашей,и с сей минуты Россия спасена!"[Там же,3 ч., стр. 304.] Наполеон намеревался слева обойти лагерь Тарутинскийи достигнуть Калуги, проходя через Боровск и Малый Ярославец; ноКутузов поспешил к последнему городу для уничтожения плановимператора французов. Армия русская, не считая козаков, состояла из80000 человек; артиллерия из 620 орудий. [Бутурлин.По показанию Михайловского-Данилевского,всех регулярных войск было тогда у князя Кутузова (кроме козаков иополчения) 91614 чел. и 622 орудия, ч. 3, стр. 309.]

12октября, в пять часов пополуночи, генерал Дохтуров прибыл к МаломуЯрославцу и, нашед город занятым двумя батальонами неприятельскойдивизии генерала Дельзона, выгнал их. В это время подступилвице-король Италийский со всем своим корпусом: город был снова занятфранцузами; но Дохтуров, подкрепив русских егерей несколькимипехотными полками, вторично овладел Малым Ярославцем. Началсякровопролитный рукопашный бой в улицах: город несколько раз переходилиз рук в руки; наконец в час пополудни русские, утомленные битвой,которая, после весьма трудного перехода, продолжалась более семичасов, начали ослабевать. Успех сражения уже видимо клонился насторону неприятеля; но появление передовых полков главной армии наравнине, перед Малым Ярославцем лежащей, ободрило наших солдат. КнязьКутузов, услышав пальбу, тотчас подкрепил Дохтурова 7-м пехотнымкорпусом генерал-лейтенанта Раевского. Русские в шестой раз овладелигородом. Вице-король усилил свои войска итальянскими полками: русскиебыли вытеснены из всех домов, ими занимаемых, и вслед за тем опятьзасели в крайних строениях со стороны поля. Между тем 8-й, 3-й, 5-й,2-й и 4-й пехотные корпусы русской армии, 2-й и 4-й кавалерийские,прибывая постепенно один за другим, стали на новой Калужской дороге,позади Малого Ярославца, лицом к городу, и в этом положенииподдерживали войска, находившиеся в деле с неприятелем. Французскаяармия равномерно подошла к месту сражения. Наполеон со старойгвардией остановился при селе Городне; корпусы маршалов Нея и Давурасположились уступами между Городней и Малым Ярославцем.

Вечеромфельдмаршал вознамерился сделать новое усилие для овладения МалымЯрославцем. Свежие войска в седьмой раз ворвались в город; но немогли в нем удержаться. Огонь с обеих сторон прекратился около десятичасов вечера. Урон, претерпенный сражавшимися, простирался до 10000человек. В числе убитых находились французские генералы Дельзон иЛевье. Генерал-майор Дорохов, раненный пулей в пятку, более двух летстрадал и сошел в гроб от этой раны. Прах героя покоится в Верее,освобожденной им от французов.

Фельдмаршалприказал ночью с 12 на 13 число войскам, бывшим в том деле,отступить; расположил армию на Калужской дороге, за ручьем Корижей, ввесьма выгодной позиции, в двух верстах с половиной от МалогоЯрославца, и таким образом преградил путь неприятелю на Калугу иЮхнов. Генерал Платов, перешед реку Лужу, с десятью козачьими полкамии 20 егерскими, внезапно овладел на рассвете неприятельскимгвардейским артиллерийским парком из 40 орудий, который стоял заселом Городней; но, по причине недостатка в упряжи, увез толькоодиннадцать орудий, распространив ужас на неприятеля. "Яне ретируюсь,— успокаивалтогда князь Кутузов калужан, — но,призвав в помощь Всемогущего Бога,изрываю могилы неприятелям в недрах России".[ОписаниеОтечественной войны,ч. 3, стр. 312.]

Наполеонудержал за собою Малый Ярославец, но не осмелился вступить врешительную битву с армией, уже овладевшей его сообщениями. И этуармию Норвенс называет побежденною;говорит, что онабежала под Малым Ярославцем от Наполеона;что тогда только последний внял убеждениям своих генералов и повелвойска к Смоленску![Histoire deNapoléon,Paris, 1829, t. 3, р. 446.]

Однанеобходимость заставила императора французов следовать по дороге,совершенно опустошенной и не представлявшей никаких пособий для еговойск. Трупы людей и лошадей, погибших от голода и усталости; остаткиобозов и взорванных зарядных ящиков, которые неприятель, занедостатком подъемных лошадей, принужден был уничтожать, уже отБоровска показывали следы его бегства. Кутузов не мог гнаться заНаполеоном со всей громадою сил по дороге разоренной и повел армиюпрямо к Вязьме. Генерал Милорадович получил приказание следовать ктому ж городу по средней дороге, между большой Смоленской и нашейармией; генералу Платову, который был усилен 26-й пехотной дивизиейгенерал-майора Паскевича, поручено было преследовать неприятеля попятам.

Колоннынеприятельские тянулись в величайшем беспорядке. Пехота, кавалерия,артиллерия и обоз, все шло толпою и в замешательстве, представлявшемсамый удобный случай атаковать их; арьергардом предводительствовалмаршал Даву, сильно теснимый Платовым. 22 октября французы потерпелипоражение при городе Вязьме, лишились 3 орудий, 2 знамен, большогоколичества обозов, около 7000 человек, выбывших из строя, в том числеболее 2000 пленных. В этом деле войска генералов Платова иМилорадовича не простирались свыше 25 тысяч человек. Корпусы Даву,вице-короля Италийского и князя Понятовского, кроме корпуса маршалаНея, состояли по крайней мере из 40 тысяч под ружьем. Кутузов медлилпоходом, произвел общее неудовольствие в армии, горевшей желаниемнанести решительный удар Наполеону, но действия мудрого полководца незаслуживают укоризны: он сторожил каждое движение, какое императорфранцузов мог сделать влево; был уверен, что без пролития драгоценнойкрови храбрых воинов неприятель, беспрестанно тревожимыйМилорадовичем, Платовым, Паскевичем и храбрыми партизанами, неимевший покоя ни днем, ни ночью, сделается жертвою голода и суровостизимы во время продолжительного отступления чрез страну опустошенную."Настают зима, вьюги и морозы, но вам ли бояться их, детисевера? — вещал фельдмаршал в отданном приказе войскам. —Железная грудь ваша не страшится ни суровости непогод, ни злостиврагов: она есть надежная стена Отечества, о которую все сокрушается.Вы будете уметь переносить и кратковременные недостатки, если онислучатся. Добрые солдаты отличаются твердостью и терпением; старыеслуживые дадут пример молодым. Пусть всякий помнит Суворова: оннаучал сносить и голод, и холод, когда дело шло о победе и о славерусского народа. Идем вперед! С нами Бог! Перед нами разбитыйнеприятель! Да будут за нами тишина и спокойствие!" [ОписаниеОтечественной войны,ч. 3, стр. 407 и408.]

Вскореожидание Кутузова исполнилось: 26 октября выпал снег и началисьморозы. Дороги сделались скользкими и почти непроходимыми для малогочисла лошадей, оставшихся у неприятеля, которых он не имел нивремени, ни способов подковать на шипы; ночные биваки наносили смертьвоинам, не довольно тепло одетым по времени года. Недостаток всъестных припасах день ото дня увеличивался. Люди целыми сотнямивдруг умирали от изнурения и холода. Вся дорога, устланная телами,представляла плачевное зрелище беспрерывного места сражения. Междутрупами встречались кучи умиравших, которые, в лютом исступлении,пожирали останки несчастных товарищей, за несколько минут пред темлишившихся жизни, и этой ужасной пищей старались продлить горестноесвое существование! Описывая бедствия, претерпенные тогдасоотечественниками, историк Наполеона, Норвенс, не стыдитсяутверждать, что остатки армии французской еще наводили ужас наКутузова!

27октября козаки, преследовавшие по пятам вице-короля Италийского,овладели 64 пушками, брошенными на дороге, и взяли в плен до 3000человек. 28 числа Давыдов, Сеславин и Фигнер, с 1200 человек, присодействии графа Орлова-Денисова, внезапно окружили неприятеля подЛяховом, прогнали его с высоты, лежащей впереди этого селения подороге к Дубасищу, принудили бригадного генерала Ожеро, 60 штаб- иобер-офицеров и 2000 нижних чинов сдаться на договор. Наполеон прибылв тот день в Смоленск со своей гвардией. Козаки захватили еще наберегах реки Вопи 23 пушки и весь обоз вице-короля Италийского. 30числа полковник Бистром напал врасплох, при селе Клементьеве, нанеприятельских отряд и взял в плен 1300 человек.

Наполеонне мог долго оставаться в Смоленске. Князь Кутузов повторил вокрестностях этого города искусный маневр, столь удачно произведенныйим под Москвою, овладел Рославльскою и Мстиславльскою дорогами иугрожал сообщениям неприятельским с городами Оршею, Борисовом и рекоюБерезиною. С другой стороны наступательные движения графаВитгенштейна (который, взяв 7 октября Полоцк, разбил 19 числа приместечке Чашниках генерала Леграна; занял 26 числа Витебск; сразился2 ноября с маршалом Виктором при деревне Смоляницах) и адмиралаЧичагова (вытеснившего князя Шварценберга в герцогство Варшавское инаправившего путь свой к реке Березине), равно недостаток,претерпеваемый французской армией в продовольствии, побудилиНаполеона (2 ноября) оставить Смоленск, чтобы достигнуть Березины досоединения Витгенштейна с Чичаговым. В тот самый день выступил кКрасному из Щелканова и князь Кутузов.

Придеревне Кутьковой генерал Роге, с дивизией молодой гвардии, атаковал,по приказанию Наполеона, ночью с 3-го на 4-е число малочисленныйотряд графа Ожаровского и принудил его отступить к селу Палкину, безважной потери. Между тем генералы Милорадович и Раевский,командовавший 7-м пехотным корпусом, беспрестанно тревожилинеприятеля, нанося ему значительный урон. 4-го ноября они преградили,близ Никулина, вице-королю Италийскому путь к городу Красному: послекровопролитной битвы, на которой неприятель потерял до 2200 чел.пленных, в том числе генерала; множество убитых, знамя и 18 пушек, изкоих 4 взяты с боя [Бутурлин.Михайловский-Данилевский ограничивает число пленных 1500 чел., трофеи17 пушками. ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 8].Вице-король, не хотевший сдаться, продолжал нападение на правый флангРаевского, а между тем ночью свернул с большой дороги вправо и,следуя по проселочной, присоединился к главной армии. Урон наш в этомделе простирался только до 500 чел., выбывших из строя.

Наполеонжелал удержаться в городе Красном до прибытия из Смоленска корпусамаршала Даву; построил войска свои в две линии впереди большой дорогитак, что, прикрывая ее, они примыкали левым флангом к глубокомуоврагу, в котором течет речка Лосмина. В этом положении французыстояли лицом к деревне Уваровой, занятой русским Черниговским полком.

5ноября неприятель овладел деревнями Уваровой и Воскресеньем; ногенерал-лейтенант князь Голицын [Князь Дмитрий Владимирович],командовавший 3-м пехотным корпусом и 2-ю кирасирской дивизией, незамедлил подкрепить Черниговский полк Селенгинским и нанес страшноепоражение французам посредством сильного огня батарей, скоропоставленных на высотах правого берега Лосмины. Между тем бригада 2-йкирасирской дивизии, перешед речку выше Уваровой, обошла деревнюВоскресенье и угрожала отрезать французов от армии, заставила ихудалиться. Вскоре генерал Милорадович подкрепил правый фланг князяГолицына сильной атакой, на большой дороге, левого крыла маршалаДаву. Князь Голицын начал выступать из деревни Воскресенья.Неприятель покушался воспрепятствовать этому движению, послав кдеревне колонну, составленную из гвардейского первого волтижерногополка: она отразила нападение наших кирасир; но два орудия расстроилиодин из углов французского каре, и генерал-майор князь Шаховскойвоспользовался этим: ударил в штыки с Муромским и Ревельскимпехотными полками, смял каре и с помощью кирасир, сделавших вторичноенападение, истребил совершенно волтижерный полк. Неприятель,двинувшийся было всей линией вперед для поддержания своей атаки, видяпоражение, отступил, преследуемый выстрелами конной артиллерийскойроты полковника Никитина. Тогда маршал Даву присоединился к армииНаполеона и получил приказание прикрывать отступление французов кместечку Ляды. Фельдмаршал, щадивший вверенные ему войска,воспрепятствовал генералу Тормасову остановить бегство Наполеона, нопринял надлежащие меры, чтобы отрезать корпус Даву от главных силнеприятельских и уничтожить другой корпус, Нея. Заметя на лицахнеудовольствие, он сказал: "За десятерых французов не отдам яодного русского. Неприятели скоро все пропадут, а если мы потеряеммного людей, то с чем придем на границу?" [ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 17.] Генералы Милорадович и князь Голицын вытеснилифранцузов из Красного; полковник Никитин сбил орудиями три колонны,защищавшие город, рассеял их, обратил в бегство; построил в эскадронсвоих канониров, атаковал белым оружием бежавших; отбил у них трипушки. Одна колонна, отставшая от арьергарда, была истребленаОрденским и Екатеринославским кирасирскими полками под начальствомгенерал-майора Кретова. Генерал-майор барон Розен [Нынегенерал-адъютант, генерал от инфантерии и сенатор], между селомДобрым и городом Красным, сразился с сильными колоннаминеприятельскими, решительным ударом в штыки опрокинул их, обратил вбегство назад к городу Красному, утвердился на большой дороге иразрезал надвое корпус маршала Даву. В это время князь Голицыновладел городом Красным. Весь арьергард французский, стесненный сголовы и с хвоста превосходными силами, был истреблен; остатки оногорассеялись по лесам, простирающимся к реке Днепр. В плен взято: двагенерала, 58 штаб- и обер-офицеров и 9170 нижних чинов; в числетрофеев находились: 3 знамени, 3 штандарта, 70 пушек и почти весьобоз, в котором найдены маршальский жезл Даву и часть канцелярииНаполеона. Наша потеря, убитыми и ранеными, не превышала 800 человек.

Междутем как это происходило в окрестностях города Красного, генералПлатов готовился занять Смоленск: овладел, 3 ноября, С.-Петербургскимпредместьем; вступил в город, преданный огню неприятелем, 5 числа, повыходе корпуса Нея; пустился преследовать его. Неустрашимый маршал,оставленный на жертву Наполеоном, совершил, 6 ноября, чудесахрабрости: встреченный на берегах речки Лосмины жесточайшим картечнымогнем из 40 орудий, он бросился на русские батареи, был отраженгенерал-майором Паскевичем, с помощью блистательной атаки,произведенной лейб-гвардии Уланским полком; возобновил свое нападениес редким самоотвержением и, лишась надежды сохранить вверенный емукорпус, прошедший сквозь строй артиллерии нашей, решился с 4000человек [Бутурлин.Михайловский-Данилевскийпишет, что у Нея было только три тысячи чел., ч. 4, стр. 28], принаступлении темноты переправиться через Днепр у деревни Сырокоренья,потерял тут 10 пушек и 300 человек, взятых в плен козачьимполковником Чернозубовым 4-м. Важность этого пункта не ускользнула отпрозорливости фельдмаршала. Он предписывал Милорадовичу: иметьболее в виду Сырокоренье,где находится удобная переправа,но наши войска, исключая козачий отряд, не поспели туда. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 29.]В этот день неприятель лишился одними пленными 12000 человек, несчитая убитых; отнято у него 27 орудий. Вся же потеря французов с 3по 7 ноября состояла: в 10000 чел. убитых и утонувших в Днепре; в26000 человек взятых в плен, в том числе 7 генералов и 300 штаб- иобер-офицеров; орудий отбито 116; найдено на Смоленской дороге 112.Наш урон не превышал двух тысяч чел., выбывших из строя. Такимобразом, князь Кутузов, сражаясь с отдельными корпусами французскойармии и сберегая войско свое, уничтожил в четыре дня более половиныармии Наполеона, еще значительной при выходе из Смоленска. [АрмияНаполеона, при выходе из Смоленска, простиралась до 70000 человек.Бутурлин,ч. 2.]

Поокончании сражения, вечером 6 ноября, фельдмаршал подъехал к бивакамГвардейского корпуса и был встречен генералами, офицерами исолдатами. Поздравив отборное войско с победою, он сказал: "Дети!Знаете ли, сколько взято орудий? Сто шестнадцать!" — и,указывая на везенные за ним французские орлы, присовокупил: "Каких, бедняжек, жаль! Они и головки повесили; ведь им холодно иголодно". Приняв от войска поздравление, князь Кутузовостановился у бивака генерала Лаврова и пил чай. Весь гвардейскийкорпус, от старшего до младшего, собрался вокруг бивака, собнаженными головами, желая наглядеться на обожаемого вождя."Согретые его присутствием, — говорит один очевидец[Гвардейской артиллерии офицер Ваксмут, ныне генерал-лейтенант], —мы не чувствовали ни грязи под собою, ни обливавшего нас дождя".Фельдмаршал сказал: Крыловсочинил басенку, и рассказывает, как волк попал не в овчарню, а напсарню. Увидя беду, пустился он в переговоры и стал умолять о пощаде,но псарь сказал ему:Ты сер,— при сих словах князь Кутузов снял белую фуражку и, потрясаянаклоненною головою, продолжал, — ая, приятель,сед!"Воздух потрясался от восклицаний гвардии. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 34 и 35.]

МаршалНей, преследуемый генералом Платовым и вырученный вице-королем,присоединился, 8 ноября, с горстью людей к Наполеону, который ожидалего в Орше. Остатки французской армии находились в опаснейшемположении, не могли удержаться на Днепре против превосходных силкнязя Кутузова. Граф Витгенштейн, утвердившийся на речке Уле,преграждал им пути из Орши к Вильне. Адмирал Чичагов готовился статьу Борисова и пресечь сообщения с Минском. В столь бедственномположении император французов усиленными переходами вознамерилсяпредупредить Чичагова, чтобы, пробравшись к Борисову, войти внепосредственное сообщение с корпусами фельдмаршала князяШварценберга и генерала Ренье и, увеличив армию свою до ста тысяччеловек, безопасно ретироваться в герцогство Варшавское.

9ноября Наполеон выступил из Орши. Корпус маршала Удино составлялавангард его, Виктора — арьергард. Первый атаковал внезапно, 11числа, генерал-майора графа Палена, при селении Лошницы; опрокинулего малочисленный отряд, прогнал к Борисову; занял этот город.Адмирал Чичагов, не приготовившийся к обороне, в беспорядке отступилна правый берег реки Березины, разломав мост за собою, оставя вдобычу неприятелю весь обоз и всех раненых, бывших в городе.

ГрафВитгенштейн более и более теснил Виктора. 12 ноября Наполеон прибыл вселение Лошницу и остановился на высотах между деревней Немоницей иБорисовом. Армия его, усиленная корпусами Виктора, Удино и остаткамидивизии генерала Домбровского, простиралась тогда до 80000 человек[Бутурлин,ч. 2.Михайловский-Данилевскийпишет, что у Наполеона было в то время под ружьем от 60000 до 70000чел. ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 175].Адмирал Чичагов, расположившийся на правом берегу реки Березины,против Борисова, имел в своем распоряжении от 32 до 33 тысяч человек,в том числе более трети кавалерии, неспособной действовать в лесистыхи болотистых местах. С этим войском должен он был на пространстве 80верст, считая от деревни Веселова до местечка Нижнего Березина,препятствовать переправе многочисленного неприятеля, предводимогоискуснейшим полководцем. Чтобы побудить Чичагова разделить свои силы,Наполеон угрожал переправою в нескольких местах выше и ниже городаБорисова и ложными движениями заставил адмирала протянуть армиювправо. Он полагал, что неприятель устроит переправу между Борисовоми Бобруйском, чтобы пробраться к городу Игумену для соединения скнязем Шварценбергом. Наполеон решился перейти на другую сторону придеревне Студянке, в 10 или 12 верстах выше Борисова. Ночью, с 13 на14 ноября, маршал Удино выступил с своим корпусом, имея в авангардедивизию Домбровского. Прочие корпусы следовали за ним, а маршалВиктор двинулся к Борисову, показывая вид, что этот центральный пунктне оставлен французскими войсками. Наполеон приказал поставить навысотах у Студянки от 30 до 40 орудий и, под прикрытием оных, началстроить два моста, один для повозок, другой для пехоты и заводныхлошадей.

Козакитотчас уведомили генерал-лейтенанта Чаплица, стоявшего под самымБорисовом, что неприятель переправляется у Студянки. Он поспешил ктому месту, но нашел французов уже на правом берегу реки. МаршалУдино атаковал отряд его и, после жестокого боя, оттеснил за деревнюБрили. Граф Пален подкрепил Чаплица частью своего авангарда. АдмиралЧичагов, находившийся, 14 ноября, при деревне Шабашевичах, не верилсначала, что неприятель переправился у Студянки, но 15 числа, ранопоутру, узнал, что известие, полученное им накануне, было не ложное,и обратно потянулся флангом влево.

Переправафранцузской армии продолжалась целый день (15 ноября), по причинехудого состояния мостов, которые часто подламывались. Корпус маршалаВиктора перешел от Борисова к деревне Студянке. Дивизия генералаПартуно, составлявшая арьергард его, оставила Борисов не прежде 6часов пополудни. 14 числа вечером граф Витгенштейн узнал о важномсобытии прошедшего дня. Авангард его, предводимый генерал-майоромВластовым, атаковал 15 числа, поутру, у Старого Борисова однуфранцузскую колонну, опрокинул ее, преследовал, отбил пушку.Арьергард Виктора был отрезан от корпуса. Граф Витгенштейнпотребовал, чтоб он сдался: генерал Партуно, удержав при себепосланного офицера, решился открыть путь оружием, атаковал правоекрыло и центр нашей армии, овладел Старым Борисовом, но был принят вштыки, опрокинут, выгнан, и, окруженный со всех сторон нашим войском,сдался 16 числа на договор. Три генерала и около 7000 человекположили оружие [Бутурлин,ч. 2. Михайловский-Данилевскийпростирает число пленных более 8000 чел.; генералов пять. ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 189].В числе трофеев находились три пушки. Ночью адмирал Чичагов приказалнавести понтонный мост при Борисове, и сообщение между армией его играфа Витгенштейна, также корпусами, отряженными отглавнокомандующего, было совершенно установлено.

16-гоноября Чичагов, поддерживаемый отрядом генерал-лейтенанта Ермолова,двинулся вслед за неприятелем на правом берегу реки Березины.Генерал-лейтенант Чаплиц, подкрепленный графом Паленом, напал, междуБрилями и Стаховом, на войска маршала Удино. Ней поспешил к нему напомощь; за ним двинулась гвардия Наполеона. Между тем адмиралЧичагов, прибыв к Стахову, остановился у этой деревни. Чаплиц смалыми силами не мог долго сопротивляться, отступил с потерею 600егерей, взятых в плен, но подкрепленный наконец генерал-лейтенантомСабанеевым, возобновил кровопролитный бой, продолжавшийся спеременным успехом до 11 часов ночи. Тогда неприятель выиграл место иуспел овладеть выходом из леса. Потеря с обеих сторон былазначительна: с неприятельской ранены маршал Удино; генералы Легран иЗайончик; убито до 5 тысяч человек.

Вэто время граф Витгенштейн сражался на левом берегу Березины смаршалом Виктором, прикрывавшим переправу французских войск: взял4000 человек в плен, положил на месте до 5000. Ночью на 17 числоВиктор переправился чрез реку, истребил мосты и пошел, вслед заармиею, к местечку Зембину, оставя 12 пушек, 2000 человек, не могшихследовать за ним по причине усталости, и значительный обоз.

17ноября, на рассвете, адмирал Чичагов двинулся вперед к деревне Брилями собрал на пути 7 брошенных пушек и до 3000 человек, отставших отглавной армии. Генерал-лейтенант Чаплиц преследовал неприятельскийарьергард до корчмы Кабинской Рудни, отбил одну пушку, взял до 300человек в плен, в том числе генерала. Вообще вся потеря, претерпеннаянеприятелем при переправе чрез реку Березину, простиралась убитыми,утонувшими и взятыми в плен до 30000 человек[Михайловский-Данилевскийпишет, что одних пленных было до 20000 чел. ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 203]; пушек отбито 25 — урон чувствительный, потомучто понесен наиболее маршалами Виктором и Удино, которых войскасохраняли еще некоторое устройство.

КнязьКутузов, известясь, что Наполеон направил отступление свое к Вильне,приказал: графу Витгенштейну держаться правой стороны дороги, взятойнеприятелем, и пресечь сообщение главной французской армии с корпусоммаршала Макдональда; адмиралу Чичагову преследовать неприятеля;генералу Платову взять влево, чтобы тревожить отступление французов,нападая на них сбоку, и стараясь даже опередить голову неприятельскихколонн; генералу Милорадовичу идти между армией адмирала Чичагова иглавной русской, которая подвигалась к Трокам для препятствованиясоединения корпуса фельдмаршала князя Шварценберга (находившегося вокрестностях Слонима) с остатками главной армии Наполеона.

Продолжаяпреследовать по пятам неприятеля, некоторое время с генераломПлатовым, генерал-лейтенант Чаплиц отбил еще 30 орудий, взял в плен3300 человек и отрезал, у местечка Молодечны, часть французскогоарьергарда, захватил 24 орудия и 2500 человек в плен.Генерал-адъютант Голенищев-Кутузов [Павел Васильевич, ныне граф,генерал от кавалерии и член Государственного Совета] сильно тесниларьергард генерала Вреде, принудил несколько тысяч баварцев положитьоружие. Бедствия, претерпеваемые неприятельской армией, увеличивалисьпо мере приближения к Вильне: каждый день умирало несколько сотчеловек от нестерпимых морозов и голода. 23 ноября Наполеон сдалначальство королю Неаполитанскому и отправился, на почтовых, в Париж,в сопровождении Коленкура, Дюрока и генерала Мутона. В Ошмянах едваускользнул он от храброго партизана Сеславина, который врубился вохранную его стражу.

"Расстройствонеприятельской армии в последнюю неделю бегства от Березины доМолодечно, — повествует Михайловский-Данилевский [ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 235—238.], — достигло до невероятной степениот наступившей вдруг жестокой стужи; с 16 ноября постоянно былобольше 20 градусов мороза. 22 ноября едва можно было говорить; отхолода спиралось дыхание. Стиснув зубы, враги шли и бежали вбезмолвном отчаянии; ноги обвертывали попонами, ранцами, старымишляпами, окутывали голову, лицо и плеча мешками, рогожами,складывались сеном и соломою; добыть лошадиную шкуру почиталось засчастье. На дороге находилось не много уцелевших селений: все они пришествии неприятеля внутрь России, а после мародерами были более илименее ограблены, разорены, выжжены. Когда французам пришлось бежатьназад по дороге, ими опустошенной, то, завидя какое-нибудь строение,они спешили к нему, но домы были пусты, и в них раздавался лишь свистпорывистых ветров. Не находя крова, неприятель жег на пути своемдомы, клети, хлева, заборы для того только, чтобы согреться хоть наодном ночлеге. На пожарищах лежали кучи солдат; приблизившись к огню,они не имели более силы отойти от него. Нам случалось заглядывать вполусгоревшие корчмы: посредине обыкновенно находился курившийсяогонек, а вокруг на полу замерзшие неприятели. Ближайшие к огонькуеще шевелились, а прочие, в искривленном положении, с судорожнымилицами, лежали как окаменелые. У многих вместо слез выступала кровьиз глаз, а потому без преувеличения можно сказать, что врагипроливали кровавые слезы. Подобно теням бродили они по пепелищам исреди пустынь, где не было ни движения, ни жизни; опершись на деревьяили сучья, шатались они на ногах, лишенные всяких пособий коблегчению страданий, в тщетной борьбе со смертию, падали без чувств,на безлюдных, снежных полях. Сами не зная куда, тащились иные подорогам, с примерзшей к ногам соломой, с почерневшими от грязиступнями, покрытыми ледяною корою, зараженными Антоновым огнем. Сотмороженными по колени ногами, окутанные в отвратительные ветошки, сзакоптелыми от дыма лицами, небритыми бородами, дикими глазами, иныене могли ходить и ползали на руках. Многие приходили вбесчувственность, лишались слуха, языка и ума; как шальные, выпучаглаза, смотрели на наши войска и ничего не понимали. В беспамятствеложились на горящие угли и погибали в огне, грызя себе руки, пожираястерво и человеческое мясо. Вместо последнего прощального вздоха сжизнью испускали из уст клокотание замерзавшей пены. Биваки былитакже пагубны, как и сильные дневные марши. Приходя к ночлегу,изнеможенные, полузамерзшие бросались вокруг огней; крепкий сонодолевал их и жизнь угасала прежде, нежели потухали огни. Не всегда ина биваках находили неприятели успокоение, потому что их тревожилидонцы. При одном имени "Казак!"сдавались французы или бежали дальше, искать другого ночлега, другогоуголка оледеневшей земли, где усыпление превращалось в сон вечный.Пленными уже давно пренебрегали; часто они отставали толпами отнеприятельского арьергарда, шли навстречу нашим войскам, от которыхцелым тысячам пленных давали иногда не более двух-трех казаков,башкирцев или поселян. Нередко бабы, одна впереди, а другая назади,гнали дубинками стада европейцев. Даже с ружьями шатались французымежду снежными сугробами, в стороне от дороги, но никто ими незанимался. Они подходили к нашим колоннам и бивакам, окутанные искорчившиеся, как безобразные чучелы, слабым голосом вымаливая кускахлеба. Сострадание добрых русских солдат превозмогало святое чувствомщения, и они делились с врагами сухарями и чем могли".

Французыприближались к Вильне. Генерал-лейтенант Чаплиц, сильно преследуя ихдо Сморгони, отбил еще 32 орудия и взял в плен 4200 человек,уничтожил французский арьергард. Тогда неприятель, лишась прикрытия,обратился (26 ноября) в бегство. Чаплиц воспользовался этимбеспорядком, захватил 61 орудие, 4000 человек в плен; отбил еще надругой день (27 ч.) 16 пушек и принудил 1300 чел. положить оружие;нашел (28 ч.) на пути 30 пушек, брошенных неприятелем; атаковалВильну, вытеснил французов из города. Здесь большие магазины спровиантом и 40 орудий увеличили наши трофеи; в плен взято 7генералов, 18 штаб-офицеров, 224 обер-офицера, 9517 нижних чинов и5139 больных, находившихся в гошпиталях.

КорольНеаполитанский повел войска по Ковенской дороге. Генерал Платов,обошед Вильну, стал в 5 верстах от оной, у Погулянки, опередивнеприятельские колонны. Сначала они проходили под картечнымивыстрелами батареи о 10 орудиях, поставленной на их левом фланге;потом были атакованы Ольвиопольским гусарским, Арзамасским иЖитомирским драгунскими и девятью козачьими полками. Посредством этойатаки Платов успел отрезать одну колонну неприятельскую, окружил ее исовершенно уничтожил: два знамени, два штандарта и более 1000 человекпленных, в том числе генерал Соран, достались победителям. У подошвыгоры Понары храбрый атаман нашел 28 пушек и остаток обозовнеприятельских. 1 декабря главная армия Наполеона обратно перешла зареку Неман, в числе около двадцати тысяч человек, вместо полумиллионавоинов, вторгшихся в июне месяце в пределы России. 2 числа генералПлатов обошел Ковно, в котором держался еще маршал Ней, принудил еговыйти из города, отрезал, истребил последние колонны французские,взял в плен около 3000 человек и отбил 4 пушки.

"Итак,— писал собственноручно князь Кутузов из Вильны, от 13 декабря,— этот Бонапарте, этот гордый завоеватель, бич человечества,или, лучше сказать, бич Божий, бежит от меня несколько сот верст, какдитя от школьного учителя. Но я не хочу более об немраспространяться: боюсь возгордиться. Неприятель теряет великое числолюдей. Его солдаты, офицеры и даже генералы принуждены питатьсялошадиным мясом. Меня уверяли, что вчера видели двух такихнесчастных, которые жарили члены своего товарища! Это приводит всодрогание. Странно, что мне суждено заставлять кормиться конскимпадалищем и армию великого визиря, и армию Наполеона. Я иногда плакалнад жребием турок, но, признаюсь, я не плакал и даже не пролил ниодной слезы о французах. Пленные неприятели желают вступить в нашуслужбу. Сегодня четырнадцать офицеров Итальянской гвардии просилименя об этом. Теперь величайшая, единственная честь состоит в том,чтобы носить русский мундир. Я мог бы величаться, быв первымгенералом, пред которым надменный Наполеон бежит; но Бог смиряетгордых, а потому не хочу впасть в этот грех... Ты несколько правдуговоришь, опасаясь, чтоб Вильна не была для меня тем, чем дляАннибала Капуа: я в первый раз постлал постель и стал раздеваться,чего не делал во весь поход... Я не мог спать первую ночь в Вильне, втом же доме, с теми же мебелями, которые тут находились, когда яотсюда выехал. Комнаты были вытоплены для Бонапарта; но он не смелостановиться и, объехав вокруг города, переменил лошадей... Вчера былдень рождения Государя [Государь прибыл в Вильно 10 декабря;фельдмаршал 29 ноября]. Он не хотел праздновать; но я непременножелал чествовать дорогого Именинника. Молились Богу, палили изфранцузских пушек и порохом французским, в тех укреплениях, которыеНаполеон против нас делал. Государь у меня кушал, а ввечеру былпрекрасный бал, на котором Он пробыл часа три. Какую разницу дамыувидели между Ним и Бонапартом, и в каком они восхищении, и как Онбыл хорош и любезен! Но Он не бережется, ездит по больницам, гдетысячами лежат французы в гнилых горячках. Мы просим Его не ездить, аОн не слушается". [Запискио походе 1813 года,соч. Михайловского-Данилевского, втор. изд., 1836 г., стр. 68—70.]

Бессмертныеподвиги князя Михаила Илларионовича приобрели ему (6 декабря) славноепрозвание Смоленского,в память освобождения этого города и сражений под Красным; такжевоенный орден Св. Георгия первого класса (12 дек.). Тогда, кромеКутузова, никто не имел этого почетного знака отличия.

Оставалисьеще в пределах России три неприятельских корпуса, составлявшие массуоколо 60000 человек: Макдональда в окрестностях Риги; Шварценберга иРенье в Гродненской губернии. Князь Кутузов поручил ГрафуВитгенштейну стараться отрезать Макдональда от Немана или Вислы, апротив Шварценберга и генерала Ренье велел действовать корпусам:генерал-лейтенантов Эссена 3-го, барона Остен-Сакена и генерал-майораТучкова 3-го, также авангарду генерал-адъютанта Васильчикова и отрядугенерал-майора Рота. Адмирал Чичагов и генерал Платов получилиприказание преследовать остатки главной армии французской за рекоюНеман. Главная наша армия и авангард генерала Милорадовича былиразмещены на временных квартирах между городом Вилькомиром иместечком Воложином.

Макдональд,после поражения маршалов Удино и Сен-Сира, не осмелившийся измеритьсил своих с графом Витгенштейном, лишенный возможности предпринятьправильную осаду Риги, довольствовался малой войной и между тем сужасом слышал о поражениях соотечественников, стянул корпус свой, снетерпением ожидал приказания к отступлению и не прежде 6 декабряполучил оное. На другой день полки его двинулись к Тильзиту в трехколоннах: первой предводительствовал генерал Гранжан; второй итретьей прусские генералы Массенбах и Йорк. Их слабо преследовалгенерал-лейтенант Левиз с восьмитысячным корпусом, между тем какрижский генерал-губернатор маркиз Паулуччи, перешед с 2000 человек в8 дней около 300 верст, овладел Мемелем.

Ужефранцузский маршал приближался к Неману, как вдруг генерал-майорДибич, командовавший двухтысячным передовым отрядом графаВитгенштейна [Бутурлин,ч. 2. Михайловский-Данилевскийпишет, что у Дибича было только 1400 человек. ОписаниеОтечественной,войны, ч. 4,стр. 329], стал поперек дороги в местечке Колтынянах; смело врезалсяс горстью людей между двумя прусскими корпусами; вступил в переговорыс Йорком; склонил его отложиться от Макдональда и лишил последнего18000 воинов. [См. биографию генерал-фельдмаршала графаДибича-Забалканского.] Макдональд, оставленный союзниками, умелускользнуть от совершенного истребления; но потерял на дороге кКенигсбергу: убитыми, ранеными и взятыми в плен до 2500 человек.

Стаким же успехом действовали военачальники наши против корпусов князяШварценберга и Ренье: первый, вступив в переговоры сгенерал-адъютантом Васильчиковым в Белостоке, обязался выйти изпределов России; Ренье, преследуемый, теснимый генерал-лейтенантомОстен-Сакеном, с поспешностью отступил за реку Буг. [См. биографиюгенерал-фельдмаршала князя Остен-Сакена.] 27 декабря последние войсканеприятельские перешли границу.

Фельдмаршалполучил от признательного Монарха бриллиантовые знаки ордена Св.Апостола Андрея Первозванного. Он препроводил тогда к митрополитуС.-Петербургскому Амвросию сорок пудов серебра, отнятого храбрымДонским войском у неприятеля, с просьбою, чтобы из этойпринадлежности церквей Божьих изваяны были четыре Евангелиста дляукрашения Казанского собора [Серебро это употреблено на сооружениеЦарских дверей и украшение иконостаса в Казанском соборе].

Таккончился достопамятный 1812 год, в котором Наполеон, по умеренномуисчислению, потерял 125000 человек убитых в сражениях; 48 генералов,3800 офицеров и более 190000 нижних чинов, взятых в плен; 75 орлов,знамен и штандартов и 929 орудий, кроме зарытых в землю или брошенныхв воду. Вся же потеря его в России, считая погибших от болезней,голода, стужи и других случайных причин, простиралась почти до 450000человек [Бутурлин,ч. 2. Михайловский-Данилевскийпростирает потери Наполеона в людях свыше 600000; говорит, что из700000 чел., введенных им в Россию, не возвратилось и десятой части.ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 338].

Наполеонсобирал армию и деньги внутри Франции; ожидал маршала Сульта изИспании; предписал королям: Баварскому, Вестфальскому и Саксонскомуготовить вспомогательные войска; надеялся еще на Венский кабинет;требовал от Вертинского примерного наказания генерала Йорка —между тем авангард графа Витгенштейна, предводимый генерал-майоромШепелевым, занял (25 дек.) Кенигсберг; фельдмаршал перешел, 1 января1813 года, Неман в Мерече и в отданном приказе объявил, чтонадобно довершить поражение неприятеля на собственных полях его.Государь разделял труды и славу своих воинов. Вскоре: Эльбинг,Мариенбург, Мариенвердер, Дершау и Нейнбург увеличили завоеваниярусских, предводимых графом Платовым и генерал-адъютантом Чернышевым[Ныне генерал от кавалерии, военный министр, шеф С.-ПетербургскогоУланского полка, непременный председатель Военного Совета, членГосударственного Совета и сенатор]. Последний вступил в сношение спрусским генералом Бюловым и получил от него честное слово неприсоединяться к французам. Генерал Барклай-де-Толли обложил Торн;барон Анштет успешно производил переговоры с князем Шварценбергом,который отступил к Варшаве, несмотря на убеждения генералов Ренье икнязя Понятовского, чтобы он сразился с русскими. Князь Кутузовпредписал Милорадовичу занять Варшаву и пресечь сообщение Ренье савстрийским фельдмаршалом. 20 января воспитанник Суворова получилключи города из рук того самого чиновника, который за девятнадцатьлет пред тем поднес их Рымникскому. Следуя наставлению фельдмаршала,Милорадович объявил жителям, что "церкви и законы их останутсянеприкосновенными; что Государь, из особенного покровительства кВаршаве, освобождает ее от постоя; не желает проливать кровь за кровьи платить разрушением за разрушение; даже для самых виновных отложилсуд Свой, карая их одною милостию". [Получив ключи Варшавы,Государь пожаловал Милорадовичу вензелевое изображение имени Своегодля ношения на эполетах, а князь Кутузов приветствовал его следующимистроками: "Великие заслуги ваши столь много сблизили вас сВсеавгустейшим Императором нашим, что сие даруемое Им вампреимущество находиться при особе Его Императорского Величества,сделалось необходимым для вас и для Него". Запискио походе 1813 года,соч. Михайловским-Данилевским, изд. втор., стр. 21 и 22.]

Почтив одно время с Варшавою покорена крепость Пиллау графом Сиверсом.Известие об этом важном приобретении получено в главной квартире втот самый день, когда праздновали занятие Милорадовичем столицыГерцогства. Государь, после молебствия, объявил на разводе, чтоВаршава взята.Громкое ура!раздалось в рядах воинов. Пришел фельдмаршал и донес о вступлениинаших войск в Пиллау. Александр обнял Кутузова и сказал: "Мнесейчас кричали ура!Должно и для тебя сделать то же". Потом снова обнялфельдмаршала. Гвардейцы были этим очень тронуты. [Тамже, стр. 30.]

1-гофевраля граф Воронцов занял Позен; барон Винценгероде разбил близКалиша генерала Ренье, отделившегося от князя Шварценберга и поспешноследовавшего в Саксонию: взял в плен генерала Ностица, 3-хполковников, 47 офицеров, 2000 рядовых; отнял 2 знамени и 7 орудий.3-го числа Государь и фельдмаршал выступили из Плоцка вместе сглавной армией. Правой колонной предводительствовал Тормасов, левойДохтуров, авангардом Милорадович, а барон Винценгероде особымпередовым отрядом, находившимся за Калишем. Граф Витгенштейндействовал отдельно, направляясь к Коницу. В тылу нашем оставлены сблокадными корпусами генералы: Левиз у Данцига, Барклай-де-Толли уТорна, Сакен у Ченстохова и Кракова, Паскевич у Модлина. Генерал Раттрасположился около крепости Замостья; в Варшаве находился граф Пален;князь Лобанов-Ростовский [Князь Дмитрий Иванович, генерал отинфантерии, ученик Потемкина, Суворова и Репнина, тяжело раненный привзятии Очакова (1788 г.) и Измаила (1790 г.); явивший опыты своейхрабрости в битве под Мачином (1791 г.); награжденный, в чинеполковника, военным орденом Св. Георгия 3-го класса; овладевший (1794г.) несколькими батареями при взятии приступом Праги; военныйгубернатор Архангельска (1798 г.), С.-Петербурга (1808 г.), Риги(1810—1812 г.); употребленный Императором Александром впереговорах с Наполеоном перед Тильзитским миром (1807 г.);участвовавший в постановлении перемирия (10 июня); в подписаниисамого договора (27 июня); оказавший важную услугу Отечеству быстрымсформированием резервных полков для усиления армий (1812 и 1813 г.);впоследствии министр юстиции (с 1817 по 1827 г.), членГосударственного Совета, кавалер орденов Св. Апостола АндреяПервозванного и Св. Владимира первой степени, скончался вС.-Петербурге 25 июля 1838 года, на 80-м от рождения. Мужсправедливый, возвышенных чувств, безбоязненно говоривший Царямистину; нрава пылкого, но любивший благодетельствовать] начальствовалрезервной армией, им составленной; занимал губернии Минскую иГродненскую, также герцогство Варшавское.

Убежденныйв невозможности действовать наступательно за Одером, князь Кутузовдал отдых войскам, расположился с главною армией накантонир-квартирах около Калиша. Между тем передовые отряды графаВитгенштейна под начальством Чернышева, Бенкендорфа [Графа АлександраХристофоровича, ныне генерала от кавалерии, генерал-адъютанта,командующего Императорской главной квартирой, шефа жандармов, членаГосударственного Совета и Комитета министров] и Тетенборна перешлиОдер почти среди неприятельской операционной линии, разбили несколькоотрядов и принудили французов, не успевших соединить рассеянные своисилы по левой стороне Одера, отступить от этой реки. 20 февралягенерал Чернышев первый вступил в Берлин, а вслед за ним вошелавангард графа Витгенштейна, предводимый князем Репниным. Жителивстретили наши войска с изъявлением восторга. Тогда заключен уже былв Бреславле (14 февр.) Императором Александром с Берлинским Дворомоборонительный и наступательный договор. Блюхер, назначенныйглавнокомандующим прусских войск, собственноручно написал следующееписьмо к князю Кутузову: "Король поручил мне корпус и, кискренней моей радости, подчинил меня Вашей Светлости. Мне предстоитдвоякая честь: сражаться вместе с победоносной российской армией исостоять в повелениях полководца, стяжавшего удивление ипризнательность народов". Фельдмаршал отвечал: "С живейшейблагодарностью усмотрел я изложение чувствований ваших из письма комне от 5-го марта. Я почитаю за особенную честь начинать поход вместес таким генералом, как вы, который давно уже обратил на себя вниманиеЕвропы, и на которого отечество его возлагает справедливые своинадежды. Да увенчается борьба, нами начинаемая, столь же счастливымуспехом, сколь справедливы и священны побудительные причины к ней".[Записки о походе1813 года, изд.второе, стр. 53.]

6марта полковник Тетенборн занял Гамбург, принадлежавший тогдаФранцузской Империи; 10 числа сдался Любек Бенкендорфу; 15-го Блюхервступил в Дрезден; 21-го генерал Чернышев овладел приступомЛюнебургом; разбил наголову французского генерала Морана; взял его вплен со всем штабом и 2500 нижних чинов; отбил 3 знамени, 12 орудий.24-го граф Витгенштейн сразился у Лейцкау с вице-королем Италийским,положил на месте до 3000 человек, взял одну пушку и тысячу пленных,принудил французов отступить в Магдебург. 25 марта крепость Ченстоховсдалась генералу Остен-Сакену.

Средибеспрерывных завоеваний Император Александр отправился, в половинемарта, в Бреславль для свидания с королем Прусским. 21-го числаФридрих-Вильгельм III приехал в Калиш, приветствовал фельдмаршала,который встретил его, стоя перед строем, ибо не был в состоянии сестьна лошадь; пожаловал ему орден Черного Орла, табакерку с портретомсвоим, осыпанным бриллиантами, в двадцать тысяч рублей, и потомудостаивал его несколько раз своим посещением. Он присылал к немуканцлера князя Гарденберга, который в разговоре упомянул, что, ежелиБог поможет утвердить все начатое, то король желает иметь его своимсогражданином и подарит ему имение в Пруссии. Фельдмаршал отвечал,что ИмператорАлександр не оставит его и детей.[Записки о походе1813 года, стр.75.] "Чем более я живу, — писал тогда Кутузов к одной изсвоих дочерей, — тем сильнее убеждаюсь, что слава есть дым. Явсегда любил философствовать; но теперь более, нежели когда-либо.Говорят, что всякий возраст имеет свои страсти; моя теперешняястрасть состоит в беспредельной любви к моим детям. Я смеюсь надсобою, когда размышляю, с какой точки зрения смотрю на звание мое, намою власть и на почести, меня окружающие; я в это время вспоминаюКатиньку [Одну из внучек князя Михаила Илларионовича. См. Записки1814 и 1815 годовМихайловского-Данилевского, изд. 1836 г., стр. 404.], котораясравнивала меня с Агамемноном: но был ли Агамемнон счастлив?"

26марта главная армия, после шестинедельного отдыха, выступила изКалиша в Дрезден. Поход этот, совершенный в прекрасную весеннююпогоду, уподоблялся прогулке. В первом силезском городе, Миличе,духовенство встретило Государя с крестами, а евреи с разноцветнымизначками. Девушки в белых платьях осыпали путь Его цветами. Когдавъехал Кутузов, воздух потрясся от радостных восклицаний: "Wiwatder große Alte! Wiwat unser Großvater Kutusow! [Даздравствует великий Старец! Да здравствует дедушка наш Кутузов!]Жители несколько раз посылали просить его, чтобы он показался у окназанимаемого им дома. "Энтузиазма их невозможно изобразить, —писал фельдмаршал к своим приближенным. — Бог за мою простотуменя награждает". Армия переправилась чрез Одер в Штейнау, помосту, украшенному гирляндами, у которого король Прусский ожидалГосударя и где поднесли Императору лавровый венок. Он отослал его ккнязю Кутузову, приказав сказать, что венокесть достояние фельдмаршала.[Записки о походе1813 года, изд.втор., стр. 91 и 92.]

Междутем завоевания продолжались: 3 апреля генерал-адъютант баронВинценгероде, вытеснив неприятеля, занял Лейпциг; 6-го числа генералБарклай-де-Толли овладел крепостью Торном; 13-го крепость Шпандаусдалась на капитуляцию прусскому генералу Тюмену.

Фельдмаршал,руководимый осторожностью, не желал распространять военных действийза Эльбою, находя, что неприятель, отступая к главным силам, будетувеличиваться по мере своего отступления подобноснежному клубу [Собственноевыражение Кутузова. Запискио походе 1813 года,стр. 64]. Это мнение защищал он с жаром и в присутствии обоихМонархов во время совещания их в Гайнау (5 апреля); оттуда князьКутузов поехал, на дрожках, в Бунцлау. Погода была туманная и сырая;снег и дождь шли попеременно. Фельдмаршал, чувствуя сильное волнениев крови, расстегнул мундир свой, приехал в Бунцлау скучный, жаловалсяна озноб и в тот день ничего не ел. На другой день (6 апр.) сделалосьему хуже, но, продолжая заниматься делами, он предписал графуВитгенштейну: "Не обращая никакого внимания на движениявице-короля, помышлять только о соединении с Блюхером, также сглавной нашей армией".

КлючиТорна были последними из бесчисленных трофеев, поверженных к стопамГосударя князем Кутузовым. Он приближался к могиле. "Закат днейего, — пишет Михайловский-Данилевский, адъютант Кутузова, нынегенерал-лейтенант и сенатор, — был прекрасен, подобно закатусветила, озарившего в течении своем великолепный день; но нельзя былосмотреть без особенного прискорбия, как угасал наш знаменитый вождь.Картина ничтожества земного величия представлялась моему воображениювсякий раз, когда во время недугов избавитель России отдавал мнеприказания, лежа на постели, таким изнемогающим, слабым голосом, чтоедва бывало можно расслышать слова его. Однако же его память былаочень свежа, и он неоднократно диктовал мне по нескольку страницбезостановочно; зато сам не любил писать, говоря, чтоон никогда не мог порядочно выучиться письму,хотя по всем частям человеческих познаний имел обширные сведения".[Записки о походе1813 года, стр.66 и 67.] На четвертый день болезнь усилилась, фельдмаршал не могследовать за армией и оставался в Бунцлау, откуда беспрерывнопереписывался с Императором. "Я в отчаянии, — писал кГосударю князь Кутузов от 10 апреля, — что так долго хвораю, ичувствую, что ежедневно более ослабеваю; я никак не могу ехать, дажев карете. Между тем надобно стараться сколь можно поспешнеесосредоточивать армии за Эльбою". Государь извещал его обо всемпроисходившем и чрез начальника Главного Своего штаба, князяВолконского [Ныне министра Императорского двора и уделов], спрашивал,"согласно ли мнение его с данными Его Величеством повелениями?"Король Прусский поручил знаменитому Гуфеланду пользоватьфельдмаршала, но искусство не помогло. Вера сопутствовала герою влучший мир: он скончался 16 апреля 1813 года, на 68-м году отрождения. Жизнь его не могла прекратиться в благоприятнейшую для негоминуту. Два дня после его смерти армия уже находилась в полномотступлении. Казалось, что с ним счастие на некоторое время оставилознамена наши. Государь приказал содержать в тайне известие о егокончине и не объявлять о ней прежде Люценского сражения [Запискио походе 1813 года,стр. 130], удостоил княгиню Кутузову [Супруга князя Кутузова, княгиняЕкатерина Ильинична, была дочь генерал-поручика Ильи АлександровичаБибикова, скончавшегося в 1784 году. От сего брака князь МихаилИлларионович имел одного сына, умершего в младенчестве, и пятьдочерей: 1) ПрасковьюМихайловну затайным советником Матвеем Федоровичем Толстым; 2) АннуМихайловну загенерал-майором Николаем Захаровичем Хитрово; 3) ЕлисаветуМихайловну,прежде за флигель-адъютантом графом Тизенгаузеном, потом загенерал-майором Николаем Федоровичем Хитрово; 4) ЕкатеринуМихайловну загенерал-майором князем Кудашевым, потом за генерал-майоромСарачинским и 5) ДарьюМихайловну заФедором Петровичем Опочининым, ныне обер-гофмейстером] следующимрескриптом от 25 апреля:

"КнягиняЕкатерина Ильинична! Судьбы Вышнего, которым никто из смертныхвоспротивиться не может, а потому и роптать не должен, определилисупругу вашему, светлейшему князю Михаилу ЛарионовичуКутузову-Смоленскому, посреди громких подвигов и блистательной славысвоей, переселиться от временной жизни к вечной. Болезненная ивеликая не для одних вас, но и для всего Отечества потеря! Не вы однипроливаете о нем слезы; с вами плачу Я и плачет вся Россия! Бог,воззвавший его к Себе, да утешит вас тем, что имя и дела его остаютсябессмертными. Благодарное Отечество не забудет никогда заслуг его.Европа и весь свет не престанут ему удивляться, и внесут имя его вчисло знаменитейших полководцев. В честь ему воздвигнется памятник,при котором россиянин, смотря на изваянный образ его, будетгордиться, чужестранец же уважит землю, порождающую столь великихмужей. Все получаемое им содержание повелел Я производить вам,пребывая вам благосклонный".

ТелоКутузова отвезли в Петербург. С прибытием бренных останков в пределыРоссии жители окрестных мест выпрягали лошадей и везли на себепечальную колесницу. Излишне упоминать о благословениях, которымишествие сопровождалось на пространстве более нежели тысячи верст.Никогда глас скорбевшего народа не был столь решителен, стольединодушен. Тело усопшего несколько дней стояло в Сергиевскойпустыни, в 16 верстах от Петербурга, и толпы спешили туда отдать долгблагоговейного почитания праху великого вождя. Когда шествиеприблизилось к столице, то за две версты от города народ просилпозволения везти дроги на себе, а у заставы встретили их восклицания"Ура!"В день погребения (13 июня) погода была пасмурная; но когда гробсняли с катафалка и понесли в приготовленную в Казанском Соборемогилу, около которой развевались знамена армии, еще недавнонепобедимой и Кутузовым сокрушенной, яркие лучи солнца ударили прямона могилу. Казалось, что само небо напутствовало благословениемпредаваемый земле прах Смоленского. [Запискио походе 1813 года,стр. 131 и 132.]Знаменитый проповедник, архимандрит Филарет (ныне митрополитМосковский), произнес, в присутствии великих князей Николая Павловичаи Михаила Павловича, надгробное слово, достойное важности предмета,образец духовного красноречия!

В1815 году король Прусский соорудил в Бунцлау Кутузову памятник, соследующей надписью на немецком и русском языках: "До сих месткнязь Кутузов-Смоленский довел победоносные войска; но здесь смертьположила предел славным дням его. Он спас Отечество свое и отверзпуть к избавлению Европы; да будет благословенна память героя".В государствование ныне благополучно царствующего Государя Императорапоставлена у Казанского Собора бронзовая колоссальная статуяфельдмаршала; Псковский пехотный полк наименован полком его имени.

КнязьМихаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский среднего роста,тучный собою, крепкого, здорового сложения, выступал медленно; ездилв покойном экипаже; редко садился на лошадь по причине тяжести тела;любил вкусные блюда, великолепные палаты, мягкое ложе [Собраниеразных сочинений Фукса],но на войне никогда по ночам не раздевался; имел нрав скрытый,недоверчивый и вместе веселый; говорил за обеденным столом: "Главнаяквартира не должна походить на монастырь;веселость солдата ручается за его храбрости".В молодых летах простирал горячность до такой степени, что, когдаоставался недоволен полковым учением, то, сойдя с лошади, бросался наземлю [Черты изжизни князя Кутузова-Смоленского,соч. Михайловского-Данилевского]. Царедворец ловкий, утонченный;лаская временщиков, одушевлял общество даром слова, занимательнымрассказом, любезностью, особенно в кругу прекрасного пола, которого,до последних минут своей жизни, был страстным обожателем ["Однаждыв Калише, — пишет Михайловский-Данилевский в Запискахо походе 1813 года,— на балуя вышел из танцевальной залы в удаленные комнаты, где никого не было;наконец, в одной из них слышу хохот, вхожу туда, и что же вижу?Обремененного лаврами фельдмаршала, привязывавшего ленты у башмаковпрекрасной шестнадцатилетней польки Маячевской". Стр. 67]; впревратности счастья молчалив; во время войны осторожен, медлителен,как Фабий; не пренебрегал неприятеля, с которым имел дело; дорожилзапасными войсками и говаривал: "Еслив шесть часов вечера резервы не вступили еще в дело,то хотя тогда я и не выиграю сражения,но верно не буду разбит".ПередБородинским сражением войско еще покоилось, заря не занималась, а онодин, без всякой свиты, обозревал, при деревне Горки, местоположение,сколько темнота позволяла. Во время битв сохранял важность ихладнокровие; не требовал мнений посторонних; не терпел, чтоб емудавали советы, чтоб приказания его оставались без исполнения;взыскивал строго с виновных, несмотря на звания и на заслуги.Неустрашим: мы выше сего упомянули, что на Бородинском сраженииприближенные несколько раз отводили лошадь его за повода, потому чтоон стоял под выстрелами неприятельских батарей, осыпаемый ядрами. Ониперелетали через него при Малоярославце; вокруг свистели даже пули.Тщетно упрашивали его удалиться. Он не внимал просьбам окружавших,желая удостовериться собственными глазами в намерениях Наполеона, ибодело шло об обороте всего похода, а потому ни в одном из сраженийОтечественной войны князь Кутузов не оставался так долго подвыстрелами неприятельскими, как в Малоярославце. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 3, стр. 321.] Отличался чрезвычайною предусмотрительностью:соображая, что Наполеон, переправясь через Березину, пойдет прямейшимпутем к Вильне, чрез Зембин, он распорядился (13 ноября), чтобытамошний дефиле был занят отрядом, при готовив таким образом вернуюгибель императору французов, но предписание фельдмаршала не былоисполнено. [ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 207.]Одинаковый жребий угрожал Нею у Сырокоренья, на который пункт князьКутузов указывал своим генералам. [Тамже,ч. 4, стр. 29.]Он угадывал человека с первого взгляда. Военные и дипломаты всехдержав удивлялись его обширным сведениям в теории и в практикекаждого рода службы; ибо он был офицером инженерным,квартирмейстерским, артиллерийским, министром иностранным при дворах,градодержателем; образовал не существовавшие тогда в России легкуюконницу и легкую пехоту; брал крепости; предводительствовал армиями всчастливые и неудачные времена. [Чертыиз жизни князя Кутузова-Смоленского.]Самые недоброжелатели отдавали полную справедливость уму его,проницательности, обширной памяти. С примерным благочестием соединялредкую доброту души: подписывая смертные приговоры или подвергаянаказаниям, делался мрачным, удалялся во внутренние комнаты, неупотреблял пищи. Никогда не роптал; никого не просил за себя, нолюбил предстательствовать — не завидовал — возбуждалзависть. Скрывая даже от приближенных свой образ мыслей, повторял:"Какое намдело до других!Нет лучше того,как знать себя самого".После Бородинской битвы, предположив в уме своем сдать Москву, онвзял за руку начальника главного штаба 1-й армии Ермолова,говорившего с жаром о невозможности принять сражение у самой столицы,пощупал пульс у него и спросил: "Здоровли ты!"."Вэтом деле,— сказалтогда фельдмаршал принцу Евгению Виртембергскому, — мненадобно полагаться только на самого себя,каков бы я ни был,умен или прост".[ОписаниеОтечественной войны,ч. 2, стр. 322.]Подчиненных приучал к слепому повиновению: "Нетот истинно храбр,— говорилон, — кто,по произволу своему,мечется в опасность,а тот,кто повинуется".Сидя в кругу солдат на соломе и разделяя с ними пищу, приговаривал:"Хлеб давода — солдатская еда";обозревая полки в 1812 году, произнес: "Яприехал только посмотреть,здоровы ли вы,дети мои?Солдату в походе не о щегольстве думать;ему должно отдыхать после трудов и готовиться к победе".[Деянияполководцев и генералов АлександраI, ч. 1, стр. 113.] В другое время повторял: "Божемой!Кто бы мог меня уверить,чтоб когда-либо враг наш осмелился сразиться на штыках с такимимолодцами,как вы,братцы!"Преследуя Наполеона, он подъехал однажды к Измайловскому полку испросил: "Естьли хлеб?" —"Нет, Ваша Светлость", — отвечали солдаты. — "Авино?"— "Нет,Ваша Светлость". — "А говядина?"— "Тоженет". — Приняв грозный вид, князь Кутузов сказал: "Явелю повесить провиантских чиновников.Завтра навезут вам хлеба,вина,мяса,и вы будете отдыхать".— "Покорнейшеблагодарим!" — "Да,вот что,братцы:пока вы станете отдыхать,злодей-то,не дожидаясь вас,уйдет". —В один голос возопили гвардейцы: "Нам ничего не надобно; безсухарей и вина пойдем его догонять!" — При сих словах,подняв глаза к небу и утирая слезы, фельдмаршал произнес: "ВеликийБоже!Чем возблагодарить Тебя за милость,что имею счастие командовать такими молодцами!"— Неумолкаемое "Ура!" было ответом измайловцев.[ОписаниеОтечественной войны,ч. 4, стр. 281 и 282.] За Неманом князь Кутузов приветствовал своихвоинов: "Братцы,добрые русские солдатушки!Нам еще далеко идти;много будет трудов,но мы Русские!Бог нам поможет",— потомснимал фуражку и, обнажив голову, убеленную пятидесятилетней службой,восклицал, а за ним тысячи голосов: "Ура!С нами Бог!"Так обращался Смоленский с вверенным ему войском. Он говорил инымязыком, нежели Суворов, но столь же доступным к сердцу каждого, умевстяжать общую любовь.

Суворовотзывался о Кутузове: "Онумен,очень умен:его и сам Рибас не проведет![См. о Рибасе в биографии генерал-фельдмаршала князя НиколаяВасильевича Репнина и в четвертом томе моего Словарядостопамятных людей Русской земли,стр. 308—314. Он намеревался (1790 г.) в присутствии Суворова ибез его содействия овладеть Измаилом, но Кутузов предостерегглавнокомандующего.] Репнин называл его ФабиемЛарионовичем иМихаилом Баярдом,говорил:"Кутузовдоступен,но сердце его недоступно".Наполеон сознался, что хитрецКутузов обманул его в 1812 году своим фланговым маршем [Описаниепохода во Франции в 1814 году,соч. Михайловского-Данилевского, ч. 1, стр. 172];называл егостарою лисицею."Разбитьон меня может,— говорило Наполеоне князь Михаил Илларионович, — нообмануть никогда!"[ОписаниеОтечественной войны,ч. 3, стр. 145.]

"Муж,после Императора Александра наиболее заслуживший признательностьОтечества, — пишет Бутурлин в Историинашествия Наполеона на Россию,— без всякого противоречия есть фельдмаршал князьГоленищев-Кутузов. Глубокой и постоянной мудрости его поступковРоссия обязана скорым избавлением своим. Движение с Коломенскойдороги на Калужскую; переход от села Тарутина к Малому Ярославцу;параллельное преследование неприятеля; переход от Ельни к Красному иискусные соображения боев под Красным — будут всегда служитьобразцами в военной науке. Кутузов явил себя тем более великим, чтосовершенно постигнув истинное свойство войны, производимой Россией,почувствовал, что она сражается за освобождение свое, а не для славы,и что долг его требовал, жертвуя даже личным славолюбием, нередкоотказываться от видимо удобных случаев к успеху, которые счастие емупредставляло, и вместо того ограничить себя нанесением неприятелюударов менее блистательных, но вернейших и не столь дорогоискупленных. Зависть и другие столь же низкие страсти могут на времяпомрачить славу Кутузова; но бессмертие уже началось для имени его, ипотомство, не столь пристрастное, как современники, не откажет датьему место за услуги, оказанные Отечеству, возле Пожарского, а завоенные дарования — возле Суворова".

{Бантыш-Каменский}

Кутузов,светлейший князь Михаил Илларионович

(Голенищев-Кутузов-Смоленский)— генерал-фельдмаршал, род. 5 сентября 1745 г., ум. 3 апреля1813 г. в гор. Бунцлау. После смерти матери он был принят навоспитание своей бабкой, а затем отец, переехав в Петербург наслужбу, взял его к себе и в это время и было положено прочноеоснование прекрасному образованию М. И. Кутузова. Отличительнымсвойством его в детстве было любопытство, которое он проявлял, слушаясказки и рассказы. С течением времени оно перешло в любознательность.Он более любил находиться в обществе взрослых людей, чем проводитьвремя со сверстниками; взрослым нередко предлагал такие вопросы "опричинах вещей", на которые не легко было и отвечать.Определенный в инженерную школу, в 1757 г., крепкого сложения,красивый, веселый и смелый мальчик обратил на себя внимание уже нашкольной скамье. Особенно благосклонно к нему относился полковникМордвинов, помощник графа П. И. Шувалова по заведыванию названнойшколой, один из самых образованных русских людей того времени. M. И.Мордвинов обратил на Кутузова внимание и графа Шувалова; Кутузовучился очень хорошо, но, конечно, не только корпусу он обязан своимзамечательно широким и основательным образованием; несомненно, что они по окончании учебного курса много работал, а благодаря своимзамечательным способностям, он свободно усваивал то, чем занимался.Он отлично знал математику, фортификацию, инженерное дело, был знакомс богословием и философией, отлично знал историю, словесность русскуюи немецкую, интересовался науками юридическими и общественными,отлично владел языками французским, немецким, польским, могобъясняться на шведском, английском и даже турецком языках, зналнесколько и латинский. 10 октября 1759 г. он был произведен в капралыартиллерии, 20 того же месяца и года, "за прилежность к наукам".в каптенармусы, 1 января 1760 г., за "особенную прилежность и вязыках и математике знание, а паче, что принадлежит для инженера,имеет склонность, в поощрение прочим", в кондукторы 1-го классаИнженерного корпуса и оставлен "при школе к вспоможению офицерамдля обучения прочих". В школе он преподавал кадетам арифметику игеометрию.

1января 1761 г. M. И. Кутузов был произведен в прапорщики, а через двамесяца был отчислен в войска. Во все это время ему оказывал особенноепокровительство родственник его, директора морского кадетскогокорпуса И. Л. Голенищев-Кутузов, к которому M. И. Кутузов во всю своюжизнь относился, как к отцу.

Поотчислении в строй будущий фельдмаршал попал в превосходную школу:ему довелось служить в Астраханском пехотном полку, под начальствомА. В. Суворова; невзирая на свой юношеский возраст он с успехомкомандовал ротой в течение нескольких месяцев; и здесь он обратил насебя внимание начальства. Императрица Екатерина Алексеевна, знавшаяслужбу Кутузова — отца относилась милостиво и к сыну. По ееходатайству император Петр III, 1 марта 1762 года, назначил молодогоКутузова флигель-адъютантом к принцу Гольштейн-Бекскому, ревельскомувоенному губернатору. В этой должности Кутузов управлял канцеляриейпринца и исполнял различные поручения, в то же время много читал иработал над усовершенствованием своего образования.

21августа 1762 года Кутузов был "переименован" в капитаны;посетив в 1764 г. Ревель, императрица, при отъезде, спросилаКутузова, желает ли он "отличиться на поле чести". "Сбольшим удовольствием, всемилостивейшая государыня", отвечалКутузов — и этот ответ произвел самое благоприятное впечатлениена императрицу, которая с этих пор уже никогда не забывала Кутузова;со свойственным ей даром понимать людей она, кажется, уже видела, чтоКутузов недюжинный офицер.

Когдав 1764 г. русские войска были двинуты в Польшу, Кутузов просил оназначении в действующие войска и ходатайство его было удовлетворено.

ВПольше он находился сначала в составе отряда князя Дашкова, потом —подполковника Бока и в других. Кутузов участвовал в бою против князяРадзивилла 23 июня 1764 года, где Радзивилл был разбит и бежал; затемв других мелких стычках этого похода, как в 1764, так и в 1765 году.В конце этого похода, однажды, командуя небольшим самостоятельнымотрядом, Кутузов совершенно разбил конфедератов, и обратил их вбегство. С этих пор начальство стало чаще возлагать на него особыепоручения.

Поокончании военных действий почти все русские войска возвратились народину; позже других, в 1765 году, возвратился к своему местуслужения при принце Гольштейн-Бекском Кутузов. Вскоре ему пришлосьснова отправиться в Польшу, где Россия поддерживала диссидентов.Кутузов участвовал в операциях против Барской конфедерации в 1768 и1769 гг., под начальством Вейсмана и Суворова. Командуя личнонебольшим отрядом, он разбил конфедератов при м. Орынине и участвовалв разбитии генерал-майором Измайловым поляков, засевших в окопах близОвруча. В сентябре 1769 г. он произвел удачное нападение нанеприятельских фуражиров, а вскоре после того, с майором Паткулем,нанес сильный удар конфедератам, захватил несколько орудий и немалопленныхть. Уже в этих мелких стычках Кутузов выделился и храбростью иумелым исполнением возлагаемых на него поручений. Но все эти подвигиостались без награды, а сам Кутузов впоследствии (в 1812 г., вТарутине, в разговоре с Михайловским-Данилевским) так отозвался обэтих военных действиях: "Мы жили очень весело, дрались споляками, но войны я еще не понимал".

Вконце 1769 г. М. И. Кутузов просил о переводе в первую армию,поступившую в это время под начальство графа Румянцева, и переводэтот состоялся в 1770 г., как раз к тому времени, когда граф Румянцевперешел в наступление в Бессарабию.

Вскорепо прибытии к армии, M. И. Кутузов был назначен исполняющимобязанности обер-квартирмейстера в авангарде, состоявшем подначальством Баура, о котором сам Румянцев говорил: "подобногоему наукою в сем чине, в мою службу, у нас не было". Попав такимобразом в отличную школу, Кутузов мог увидеть здесь лучшие образцывоенного искусства и завершить свое военное образование. Кутузовдеятельно и умело помогал Бауру, обнаружив отличные способносги дляслужбы в генеральном штабе.

10июня турки атаковали Баура у с. Цецоры, но Баур отбил их атаку, азатем сам перешел в наступление, разбил и преследовал турок. Кутузовучаствовал в этом преследовании; особенную храбрость и искусство онвыказал в сражении при Рябой Могиле 17 июня, за что 1 июля того жегода пожалован обер-квартирмейстером премьер-майорского чина. Затемон участвовал в бою 5 июля и в сражении 7 июля на р. Ларге, принаводке Бауром мостов, а после на левом фланге атаки; 5 июля он былпослан Бауром с двумя ротами легких войск на помощь к подполковникамАнжели и Елчанинову, причем "показал и здесь удивительнуюхрабрость, стояв долго и неподвижно сомкнутым фронтом против сильногоогня неприятельского, и отбивался... одною беспрерывною пальбою, апри наступлении неприятельских наездников устремлялся на них сам сосвоею командою и всегда отгонял их от фронта"; 7 июля, командуябатальоном гренадер, он содействовал овладению турецким лагерем иподдержанию при этом полного порядка. В сражении при Кагуле 21 июляКутузов действовал в составе авангарда правого крыла, а затем, вместес Бауром, вел преследование неприятеля до Исакчи, близ которойпотопил несколько судов.

Хотя,таким образом, Кутузов и оказал немало отличий и был старшим изофицеров генерального штаба, состоявших в распоряжении Бaypa, тем неменее, награды выпали главным образом на барона фон-Берга, которыйбыл произведен из "секретарей порутчичьего ранга" прямо впремьер-майоры. Этим были обижены все секунд-майоры, а более другихКутузов, ибо хотя он и был произведен в майоры, но для него неоказывалось места в генеральном штабе. По-видимому это находилось всвязи с неудовлетворительными отношениями между русскими и немецкимичинами генерального штаба первой армии. Ввиду подобных отношений,Кутузов просил даже о переводе в Смоленский пехотный полк.

Позанятии Измаила, Кутузов был отправлен туда, вместе с артиллерийскимгенерал-майором Унгерном, для возможного укрепления и вооруженияэтого пункта, а во время осады Бендер, одновременно с поездкой Баурако 2-й армии, командирован в распоряжение главнокомандующего этойармией графа П. И. Панина. Здесь, когда минные подступы приближалиськ концу и когда граф Панин намеревался сделать попытку ворваться вкрепость, Кутузов был в числе офицеров, вызвавшихся командоватьчастями назначенных для сего войск, и был в числе тех, которымглавнокомандующий доверил командование названными частями; как и вдругих случаях, Кутузов и здесь служил образцово.

В1771 году он состоял под начальством генерал-майора Текелли, а затемв корпусе генерал-поручика Эссена и участвовал в разбитии 19 октября30000—40000 турок при Попештах (в Валахии). Эссен доносилРумянцеву, что Кутузов "не только был неоднократно посылаем вразные места для осмотрения их положений и, несмотря на встречавшиесяс ним опасности, доставлял начальству своему вернейшие сведения, нодаже в самый день сражения напрашивался на все опасные случаи".За оказанную в этом бою храбрость и распорядительность он былпроизводен в подполковники 8 декабря того же года.

В1772 г. произошел случай, имевший большое влияние на характерКутузова. С веселым нравом он соединял искусство подражать любомучеловеку в походке, выговоре, ухватках и т. п., что очень нравилосьтоварищам; однажды, на какой-то пирушке, он не пощадил иглавнокомандующего, которого также передразнил. Кто-то изприсутствовавших донес об этом; граф Румянцев разгневался и Кутузовбыл переведен во вторую армию, под начальство генерал-аншефа князяДолгорукого, имевшего целью овладеть Крымским полуостровом; с этоговремени Кутузов сделался очень сдержанным, в его характере развилисьскрытность и недоверчивость.

В1773 г. Крымская армия ограничивалась охранением Крыма и наблюдениемза Очаковым и Кинбурном. Кутузов с 6 ноября 1773 г. до 22 апреля 1774г. находился в отдельном отряде генерал-майора Кохиуса, расположенномна Днепре, в Алешках, причем, хотя участвовал лишь в мелких стычках,но за то "быв отряжен... для осмотрения местоположений, выполнилпоручение это с таким успехом, что последствия прнвзошли самыеожидания; ибо по соображении всех сведений, которые собрал Кутузов...приняты были столь удачные меры, что... все покушения неприятельскиеоставались тщетными в рассуждении нападения на наши войска".Затем Кутузов находился в отряде генерал-поручика графаМусина-Пушкина, действовавшем в южной части Крыма.

Вто время, когда уже был заключен (10 июля) Кучук-Кайнарджийский мир,но прежде чем известие о его заключении распространилось по всемутеатру войны, турецкая эскадра, под начальством сераскираГаджи-Али-Бея, высадила, 22 июля, десант на южном берегу Крыма, уАлушты, после чего турки укрепили и заняли позицию у самой Алушты.

Тогдаграф Мусин-Пушкин двинулся 24 июля к месту высадки неприятеля,атаковал турок, занимавших окопы у дер. Шумы, взял их и преследовалбежавшего неприятеля. В преследовании, после этой незначительнойстычки, Кутузов едва не погиб: врываясь впереди войск, со знаменем вруках, в укрепленное селение Шумы, он был чрезвычайно опасно ранен:пуля ударила его в левый висок и вылетела у правого глаза или, каксказано в формуляре, он был "ранен пулею на вылет в головупозади глаз". Врачи обрекли его на смерть, — но, вопрекиих мнению и к общему удивлению, он начал выздоравливать, лишившись,впрочем, глаза. Для лечения он отправился в Петербург. Императрицапризывала его к себе несколько раз, беседовала с ним, пожаловала емуорден Св. Георгия 4-й степени и уже тогда говорила: "надопоберечь Кутузова". Он был отправлен на счет Государыни дляокончательного излечения за границу, он побывал в Германии, Англии,Голландии и Италии — н поездкой этой он воспользовался нетолько для лечения, но и для пополнения своего образования.

Попути в Лейден, славившийся своим медицинским факультетом, Кутузовпосетил Берлин, где представился Фридриху Великому, который принялего весьма ласково. В Лейдене он прожил довольно долго. Если в Россииего выздоровление считалось чуть ли не чудом, то и за границей оновызвало удивление и медиками было написано несколько статей о стольопасной ране и о ее "чудесном" заживлении. По окончаниилечения Кутузов отправился в Россию через Вену, где познакомился сгенералами Ласси и Лаудоном и имел случай неоднократно с нимибеседовать; беседы с этими выдающимися представителями военного мираАвстрии, конечно, представляли для него немалый интерес.

Такимобразом, первая турецкая война хотя едва не свела Кутузова в могилу,но зато сделала его имя известным не только военному, но отчасти иученому миру, и дала ему возможность видеть Западную Европу идовершить свое самообразование. Эта же война послужила ему отличнойбоевой школой, в которой он многому научился, особенно у такихучителей, как Румянцев и Баур. Эта же война, наконец, послужила ему ижитейской школой — научила его не особенно доверять людям, дажедрузьям, и это было тем более кстати, что уже в это время своимивысокими дарованиями он нажил несколько недоброжелателей, которые емузавидовали и готовы были ему вредить.

Повозвращении в Петербург, в 1776 году, Кутузов благодарил императрицу,которая, продолжая заботиться о его здоровье, отправила его на югРоссии. Вскоре он был назначен в распоряжение Суворова, который с нимсблизился и, вместе с ним, отправился в Крым, дабы исполнитьвозложенное на него поручение окончить политикой дело, начатоеоружием, т. е. не только довершить покорение южных областей от Крымадо Ногайских земель и Кубани, но и умиротворить все покоренное. Дляусмирения бунтов в Крыму были введены туда наши войска, при помощикоторых Суворов охранял берега Крыма от покушений турецких войск ифлота до 1779 года. Кутузов, со своей ловкостью в обращении иудивительным тактом, был здесь деятельным помощником Суворова вовсем, что было в их миссии не специально военного, а кроме того,содействовал ему в 1777 г. — в рассеянии скопищ преданногоТурции крымского хана Девлет-Гирея и в утверждении ханом Шагин-Гирея;в 1778 г. — в переселении в Екатеринославскую губернию 20000греков и армян, и в 1779 г. — в восстановлении спокойствия вКрыму. По ходатайству Суворова, он был произведен, 28 июня 1777 г., вполковники, с назначением в Мариупольский легкоконный полк.

С1779 г. влияние России в Крыму усилилось, но в 1782 г. там снованачались волнения; покровительствуемый Россией хан был низложен.Ввиду этого признано было необходимым занять снова Крым нашимивойсками и восстановить там законный порядок. Потемкин призвал насовет (из Астрахани) Суворова, дабы решить вопрос о выбореначальников, на которых можно было бы возложить это дело. Выбор пална генерал-майора А. Б. де-Бальмена, а помощником ему был назначенКутузов. Восстание было подавлено, свергнутый хан был снова возведенна престол. За это Кутузов был произведен, 28 июня 1782 г., вбригадиры.

В1783 г., хан отрекся от престола и передал все свои владения России.Начались восстания во всех татарских кочевьях. Суворов усмирял их наКубани, а Кутузов в– Крыму, где он находился с 20 мая до 29октября. По представлению Потемкина, за усмирение этого восстания, онбыл произведен, 24 ноября 1784 г., в генерал-майоры. В это время ончислился по-прежнему в Мариупольском легкоконном полку. Вскоре он былназначен шефом Бугского егерского корпуса, который был имсформирован, тщательно обучен и подготовлен к требованиям военноговремени. Корпус этот перешел из Крыма в Малороссию, поступил в составекатеринославской армии и был расположен близ границ Польши. Когдаимператрица совершала, в 1787 г., путешествие на юг России и посетилаПолтаву, близ этого города был произведен, в ее присутствии, маневр,воспроизведший знаменитое Полтавское сражение. Кутузов участвовал вэтом маневре, командуя корпусом, и получил из рук самой государыниорден св. Владимира 2-й степени. Императрица, сверх того, заметив,что Кутузов ездит на горячей лошади, сказала ему: "вы должныберечь себя; запрещаю вам ездить на бешеных лошадях и никогда непрощу, если услышу, что вы не исполняете моего приказания".

Черезтри месяца после этого, осенью 1787 г., началась вторая турецкаявойна. Кутузов находился в составе первой дивизии екатеринославскойармии князя Потемкина. Потемкин поручил ему охранять границы по Бугу,причем писал ему: "Ваша распорядительность и искусство менясовершенно обеспечивают и я с надеждой полагаюсь на ваше бдение";через несколько дней, извещая Кутузова о нападении турок наКинбурнскую косу, он же писал: "Я уверен, что турки не получатуспеха там, где храбрость и искусство соединенно действуют, чего яожидаю от Вас". Кутузов прикрывал эту границу до июля 1788 г.,когда его притянул к своим главным силам Потемкин, приступивший косаде Очакова.

18августа того же года турецкая пехота, выйдя из крепости, атаковалаегерей, прикрывавших батарею на берегу лимана. Завязался бой,продолжавшийся четыре часа. Турки были отбиты, но в числе выбывших изстроя у нас и притом в самом начале боя был командовавший егерямиКутузов. Находившийся при этом принц де-Линь писал императору Иосифу:"Вчера опять прострелили голову Кутузову. Я полагаю, что сегодняили завтра он умрет". Почти невероятный случай произошел сКутузовым: он второй раз получил рану, чрезвычайно опасную, почтисовершенно такую же, какую получил 13 лет тому назад — иостался жив. Он был отправлен из армий для лечения раны, ноненадолго. "Сей опасной сквозной прорыв нежнейших частей и самыхважных, по положению височных костей, глазных мышц, зрительныхнервов, мимо которых на волосок... прошла пуля. и мимо самогомозга... не оставил других последствий, как только, что один глазнесколько искосило!" И об этом излечении медики писалидиссертации и называли его "чудом", а врач, лечившийКутузова, говорит: "Надобно думать, что Провидение сохраняетэтого человека для чего-нибудь необыкновенного, потому что онисцелился от двух ран, из коих каждая смертельна".

Императрицаписала князю Потемкину 31 августа 1788 г.: "Отпиши, каковКутузов и как он ранен и от меня прикажи наведываться"; 18сентября того же года: "Я весьма жалею о его ранах", а 7ноября того же года спрашивала о нем в третий раз. Затем государынянезадолго до его отъезда к месту нового назначения, пожаловала емуорден св. Анны 1-й степени.

Вопрекивсем ожиданиям Кутузов поправлялся настолько быстро, что успелпринять участие в штурме и взятии Очакова 6 декабря 1788 г. Затем, вмарте 1789 г., Потемкин спросил Кутузова, не может ли он, посостоянию своего здоровья, принять начальство над войсками,охраняющими турецкие и польские границы. Кутузов согласился и вступилв командование этими войсками в мае месяце. Затем он командовалотрядом, действовавшим между Днестром и Бугом, причем произвел смелыйпоиск к Бендерам и разбил значительный неприятельский отряд, положивна месте более 200 и взяв в плен 70 человек; сверх того было взятодва знамени.

Вавгусте и сентябре того же года, ему была вверена передовая конница,во главе которой он действовал на правом берегу Днестра. Здесь, подначальством генерал-поручика П. Потемкина, он участвовал в действияхпротив турок под Каушанами; около этого же времени он оказалподдержку генерал-поручику Гудовичу, действовавшему против Гаджибея(ныне Одесса), причем неожиданно ударил во фланг противнику и обратилего в бегство. Затем тотчас же возвратился к Каушанам и успел принятьучастие в сражении 13 сентября, и в дальнейших действиях подБендерами, где захватил бунчужного пашу; после этого, под начальствомсамого главнокомандующего участвовал в занятии Аккермана в конце тогоже месяца и в действиях против Бендерской крепости до сдачи ее 3ноября 1789 г.

В1790 г. военные действия долго не открывались. Велись переговоры омире. Кутузову были подчинены войска, расположенные в Аккермане и напространстве между Аккерманом и Бендерами. За свои успешные действияпротив легких турецких войск он был награжден, 8 сентября, орденомсв. Александра Невского. Затем войска, назначенные для действийпротив турок и находившиеся в Молдавии, были разделены на правое и налевое крыло; последнее состояло под начальством генерал-аншефа баронаИ. И. Меллер-Закомельского; Кутузов состоял при пехоте этого крыла,вверенной генерал-поручику князю Волконскому.

Всентябре кн. Потемкин приказал Меллер-Закомельскому овладеть Килией,а Кутузову, с его егерями и двумя батальонами Троицкого пехотногополка, — не дозволять гарнизону Измаила тревожвть наша войска,действовавшие против Килии. 27 сентября Кутузов стал на дороге изИзмаила к Килии и несколько раз разбивал и отгонял турецкие отряды,выходившие из Измаила. После падения Килии 18 октября отряд Кутузовабыл притянут к войскам, действовавшим против Измаила, который имелвесьма важное значение, так как пока эта крепость, обороняемаягарнизоном, по меньшей мере, в 30000 человек, находилась в рукахтурок, — переговоры о мире приводили только к потере времени, анаша черноморская флотилия не могла пройти мимо укреплений Измаила ироль ее ограничивалась лишь плаванием по низовьям Дуная. Хотясобравшийся военный совет и постановил, ввиду позднего времени года,отступить от Измаила, но Потемкин с этим не согласился и поручиловладение этой крепостью Суворову. В письме на имя последнего он неупустил случая рекомендовать Кутузова, которого, впрочем, Суворовзнал и сам. На военном совете, созванном Суворовым, решено было,конечно, штурмовать Измаил (на что имелось и повелениеглавнокомандующего), но члены совета расходились во взглядах повопросу о том, как штурмовать. Когда Рибас представил Суворову своипредположения относительно штурма, Суворов показал их Кутузову, и онему сказал: "Если вы согласитесь с Рибасом, вся слава взятияИзмаила будет принадлежать ему", Суворов же, в свою очередь,заметил по этому поводу: "Кутузова и Рибас не обманет!"...Штурм был назначен на 11 декабря. Для штурма войска были разделены надевять колонн, из коих шесть должны были вести атаку с сухого пути, атри– со стороны Дуная. Кутузову была вверена Суворовымсухопутная левофланговая, 6-я колонна, состоявшая из трех батальонови 120 стрелков Бугского егерского корпуса, двух батальоновХерсонского гренадерского полка и 1000 казаков. Эта колоннанаправлялась против восточной оконечности приречной части Измаила;против нее же направлялись кроме того 1-я и 2-я колонныгенерал-майоров Львова и Ласси с юго-запада и три десантных колонны(Рибаса) с юга, со стороны Дуная. Для согласования действий всех этихколонн требовалось проявление начальниками их необходимого военногоглазомера, находчивости и вообще большого искусства. По первойракете, в три часа пополуночи, войска заняли места, назначенные подиспозиции.

Движениеколонн началось по второй ракете, в 5½ часов утра. Движениюэтому благоприятствовал густой туман, но турки ожидали штурма, узнаво нем от перебежчиков. Начало штурма было возвещено третьей ракетой,в 6½ часов утра. Ранее других ворвалась вторая, а за нейпервая колонны. Одновременно с ними, колонна Кутузова произвела, спротивоположной стороны, отчаянную атаку на бастион у Килийскихворот. Пренебрегая сильнейшим неприятельским огнем, колонна этаспустилась в ров против исходящего угла названного бастиона. В этовремя был убит бригадир Рибопьер, командовавший егерями, которыеподготовляли атаку огнем, расположившись правее и левее колонны,вдоль эскарпа крепостного рва. Тем не менее, войска колонны, коим самКутузов подавал пример мужества и воинской доблести, приставивлестницы, взошли на вал и овладели бастионом. Однако выбитыйнеприятель, получив значительные подкрепления, готовился взятьбастион обратно и не дозволял нашим войскам двинуться, вдоль покуртине, к соседним бастионами. Кутузов донес о критическом положениидел Суворову — Суворов, в ответ на это, велел поздравитьКутузова с назначением комендантом Измаила и прибавил, что он ужеотправил курьера с донесением о взятии крепости. Кутузов притянулнаходившийся в резерве его колонны Херсонский полк, двинул его ватаку и опрокинул собравшегося перед ним неприятеля, после чеговойска его колонны двинулись по куртине для очищения соседнихбастионов и вошли в связь с войсками 5-й колонны бригадира Платова,овладевшей куртиной, которая соединяла старую крепость с новой.Успехи этих колонн облегчили успех и на остальных пунктах атаки. Ввосьмом часу утра вся крепостная ограда была уже занята нашимивойсками, которые, однако, понесли немалые потери и до известнойстепени расстроились. Между тем турки упорно оборонялись внутрикрепости, так что каждый шаг вперед приходилось делать, преодолеваяотчаянное сопротивление. При этом Кутузов искусно направлял действиясвоей колонны к достижению общей цели. Огромное каменное здание, гдезасело до 2000 турок, Кутузов взял штыками, затем разбил толпу янычарна одной из площадей, выручил охваченный врагом отряд казаков иокончил свои подвиги боем с многочисленной толпой, собравшеюся наглавной площади вокруг султана Каплан-Гирея и его детей. В часпополудни крепость была вполне в руках наших войск. В этомклассическом бою 30000 русских вырвали сильнейшую крепость из руксильнейшего числом противника, причем не менее 20000 турок былоубито, а 9000 взято в плен.

Когдазатем Суворов благодарил своих сподвижников, Кутузов спросил его, чтоозначало назначение его комендантом Измаила в такой момент, когдауспех был сомнителен, и получил на это следующий ответ: "Суворовзнает Кутузова, а Кутузов знает Суворова: Суворов был уверен, чтоКутузов будет в Измаиле, а если б не был взят Измаил, Суворов умер быпод стенами его и Кутузов также!"

Всвоей реляции Суворов так аттестовал Кутузова: "Достойный ихрабрый генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов мужеством своим былпримером подчиненным и сражался с неприятелем. Остановленретраншаментом, призвал резерв и неприятель побит. Твердая в тойстороне нога поставлена и войска простирали победу по куртине кдругим бастионам. Все сии три колонны (1-я, 2-я и 6-я) исполняямужественно, храбро и с удивительной быстротой по данной диспозициипервое стремление, положили основание победы". Сверх того, приописаний действий Кутузова, было изложено: "Показывая собоюличный пример храбрости и неустрашимости, он преодолел под сильнымогнем неприятеля все встреченные им трудности; перескочил черезпалисад, предупредил стремление турок, быстро взлетел на валкрепости, овладел бастионом и многими батареями, и когда усилившийсянеприятель в превосходном числе принудил его остановиться, закричал:"с нами Бог!" и с этими словами, мужественно и отважнонагрянув на врагов, отразил их напор, превозмог упорноесопротивление, удержал место, утвердился в крепости, продолжалнаносить удары и распространять свои поражения до самой срединыгорода, одерживая везде поверхность, победу и одоление".Наконец, в списке представленных к наградам, Суворов собственноручноприписал к лестному о нем же отзыву: "Генерал Кутузов оказалновые опыты воинского искусства и личной своей храбрости; он шел уменя на левом крыле, но был правою моей рукою". Потемкин, ссвоей стороны, также отозвался о Кутузове в высшей степени лестно.Императрица, 25 марта 1791 г., пожаловала ему орден св. Георгия 3-гокласса, сверх того, он был тогда же произведен в генерал-поручики.

Черезнеделю после взятия Измаила Суворов выступил с своими войсками кГалацу, а Кутузов остался в Измаиле в должности коменданта, имея подсвоим начальством два мушкетерских полка, четыре батальона егерей и2000 казаков; ему же пришлось принять на свое попечение больных ираненых. В это же время ему были подчинены и другие крепости,лежавшие между Прутом, Днестром и Дунаем; сам же он подчинялся князюРепнину, который, в феврале 1791 г., принял начальство над армиейввиду отъезда князя Потемкина в Петербург. Репнин, узнав о скоплениитурецких войск при Мачине, решил перенести военные действия за Дунай,для чего прежде всего произвести поиск на правом берегу этой реки. Сэтой целью генерал-поручик князь С. Ф. Голицын, с 2000 пехоты, 600казаков и 600 арнаутов, должен был спуститься на судах из Галаца кИсакче и соединиться там с отрядом Кутузова (3000 пехоты, 800 пешихказаков и 500 конных казаков), после чего эти соединенные отрядыдолжны были предпринять общие действия за Дунаем в направлении наМачин.

Висполнение этой задачи, отряд Кутузова переправился 25 марта на Сулиностров и 26 на правый берег Дуная, у мыса Чатала. Неприятель былпотеснен и бежал из Исакчи и окрестностей — частью в Мачин,частью по дороге на Бабадаг. Кутузов преследовал бежавших к Бабадагу,27 марта разбил неприятеля у с. Монастырище, отрезал его от Бабадагаи отбросил в направлении на Силистрию, после чего возвратился вИсакче, где соединился с князем Голицыным. 28 марта оба отрядадвинулись к Мачину; на пути, при д. Лункавице, разбили высланныйпротив них турецкий отряд, а под самой крепостью разбили защитникаее, Арслана-Мегмста-пашу, и овладели крепостью, после чего всеукрепления Мачина были срыты. Затем Кутузов оказал существеннуюподдержку князю Голицыну в его действиях против Браилова, после чегооба они возвратились на левый берег Дуная. Императрица, ввиду успеховГолицына и Кутузова, намеревалась развить в предстоявшую кампаниюдействия в Болгарии, рядом побед на суше и на море сломитьсопротивление Порты и предписать ей условия мира. Между тем былиполучены сведения о том, что главные силы визиря направляются кМачину. Ввиду этого Репнин приказал Кутузову произвести вторичносильный поиск к Бабадагу.

Вночь на 3 июня Кутузов, имея под своим начальством 20 некомплектныхбатальонов, 12 эскадронов и небольшой отряд черноморских казаков,переправил этот отряд близ Тульчи на правый берег Дуная и двинулся кБабадагу, а 4 июня атаковал и разбил близ этого города 23000 турок итатар, находившихся под начальством сераскира Ахмеда-паши иДжур-Оглу-паши и совершенно не ожидавших нападения; при этом войскаКутузова захватили несколько знамен, 8 пушек, весь лагерь противника,до 30000 четвертей хлеба и большой запас пороха; турки и татарыпотеряли до 1500 чел. убитыми, а наши войска всего лишь несколькихчеловек; неприятель бежал в различные стороны. Бабадаг был сожжен, аКутузов 5 июня вернулся в Измаил.

Междутем, князь Репнин получил известие, что в укрепленном лагере у Мачинанаходится уже до 30000 турок, что неприятель постоянно усиливаетсяподкреплениями и что сам визирь намерен следовать туда же с армией,доходящей до 80000—100000 чел.; сверх того, до 50 турецкихсудов было собрано у Браилова. Репнин принял решение предупредитьвизиря и не дать ему времени собрать все его силы, для чего решил самбезотлагательно атаковать турок. Сосредоточив свою армию к Галацу, оннавел мост близ этого города, перешел на правый берег Дуная, прошел вночь на 28 июня 30 верст и к рассвету появился перед не ожидавшимничего подобного неприятелем. План его заключался в том, чтобы частьюсил ("корпусом" князя Голицына) привлекая на себя вниманиенеприятеля с фронта, другой частью обойти его правый, наиболееоткрытый фланг, после чего действовать против турок с двух сторон итаким образом нанести им решительное поражение. Решающая роль впредстоявшем сражении выпадала на "корпус" Кутузова,составленный из 12 батальонов и 10—11 конных полков при 24полевых орудиях, который и должен был, совершив вышеуказанноеобходное движение, атаковать правый фланг неприятеля. Сверх того, "корпус" князя Волконского (10 батальонов и 3 конных полка при 16орудиях) должен был связывать войска князя Голицина и Кутузова иподдерживать последнего.

Армиянаступала четырьмя колоннами, из коих две левые составляли корпусКутузова и казаки Орлова. В полночь наши войска остановились напривал у р. Чичуль, на которой был устроен накануне мост. Передрассветом 28 прежде всего перешел корпус Кутузова, который затемпродолжал движение влево для обхода неприятельского фланга. Однако,вскоре передовые турецкие части заметили фланговый марш Кутузова ещепрежде чем он успел подняться на высоты. Это побудило Репнинапоспешить с переправой корпуса Голицына, чтобы отвлечь вниманиенеприятеля от Кутузова.

Вшестом часу утра Голицын развернулся и готовился атаковать турок,занимавших высоты с крутыми скатами, а в это время Волконский ещетолько переправлялся через мост на р. Чичуль, вследствие чего междуГолицыным и Кутузовым образовался значительный интервал. Впрочем,вскоре начали подходить войска Волконского, который вошел в связь сКутузовым. В это же время, Кутузов атаковал высоты на правом флангетурок, которые, пользуясь его отдельным положением, заставили егобрать с боя каждый шаг. Высланные Кутузовым два батальона егерей, подначальством генерал-квартирмейстера Пистора, быстро взобрались поскатам, несмотря на их чрезвычайную крутизну, отбросили неприятеля иочистили версты на две открытую поляну, составлявшую вершину высот, иэтим обеспечили вступление на тот же гребень остальных войскКутузова; немедленно последние, в свою очередь поднялись на высоты,были построены Кутузовым в пять каре, в двух линиях, с кавалерией налевом фланге второй линии, и продолжали наступление.

Передлевым их флангом открывалась обширная поляна, удобная для действиябольших масс конницы. С этой стороны и следовало ожидать атакипротивника. Чтобы не дозволить неприятелю произвести ожидаемую атаку,Кутузов быстро переменил фронт и построил все свои каре в одну линию,имея кавалерию во второй линии за левым флангом. Едва только этопостроение было окончено, как огромные массы турецкой конницы,действительно, атаковали Кутузова с фронта, но были отбиты огнем егопехоты. Получая все новые подкрепления с главной позиции, туркинесколько раз возобновляли атаку, желая отрезать Кутузова отВолконского, но безуспешно: Кутузов отразил все эти атаки, чемунемало содействовали отделенные от авангарда Волконского Харьковскийконно-егерский и Северский карабинерный полки, которые всякий разатаковали левый фланг неприятеля, устремлявшегося на Кутузова, азатем, с подходом пехоты Волконского и с закрытием упомянутогоинтервала — высланные им Свято-Николаевский, Малороссийский иМосковский гренадерские полки; эти последние, приблизившись к крутымскатам, отделявшим их от Кутузова, огнем своим и своей артиллериинаносили неприятелю сильный урон. Тогда турки произвели общеенападение и атаковали не только Кутузова, но и Волконского, иГолицына; однако, и эти атаки были отбиты нашими войсками, которыепотеснили турок по всему фронту боевого порядка, а затем повели общуюатаку на главную неприятельскую позицию у самого Мачина; при этомКутузов атаковал своей кавалериею правый фланг неприятеля,скопившегося в огромных массах за лагерем, и решил здесь бой в нашупользу. Неприятель был разбит и бежал, потеряв более 4000 чел., 35орудий и 15 знамен, не говоря уже о добыче в двух лагерях; нашимвойскам эта победа стоила 141 чел. убитых и 300 раненых.

Кутузовгорячо благодарил своих подчиненных и многих представил к наградам;он говорил при этом, что им принадлежит честь одержанных успехов. Вэтом случае он рельефно проявил и ранее уже обнаруженную им черту —скромность, полное отсутствие стремления присвоить себе чужиезаслуги, — и напротив, стремление отдать другим должное,выставить и подчеркнуть то, что они сделали, и что, без подобного егоотношения к делу, быть может, осталось бы вовсе не известным. В своюочередь и князь Репнин отдавал должное Кутузову и в своем донесенииимператрице, между прочим, писал: "Расторопность исообразительность генерала Голенищева-Кутузова превосходят всякую моюпохвалу; одна ваша монаршая щедрота может заменить ее". Однако,за это дело Кутузов долго оставался без награды, вероятно, вследствиенеудовольствия князя Потемкина, который сам хотел предписать Турцииусловия мира, досадовал, что нанести туркам решительный удар выпалона долю Репнина и поэтому не давал хода его представлениям, так чтовызвал даже напоминания со стороны императрицы — только 18марта 1792 г. Кутузов был награжден орденом Св. Георгия большогокреста 2-го класса.

Какотносился Репнин к Кутузову, видно из письма первого на имяпоследнего: "Какие я рапорты послал к его светлости о бывшей заДунаем экспедиции, с оных, для вашего только сведения, в дружескойоткровенности копии при сем сообщаю. Божией милостью все былонесказанно благополучно, ему.... все благодарение, а вам, тамошнимначальникам, вся честь и слава". Замечательно, что способности ислужбу Кутузова высоко оценивали и Суворов, и Потемкин, и Репнин,которые между собой далеко не всегда и не во всем были согласны.

Вскорепосле поражения турок под Мачином начались переговоры о мире, которыйи был заключен в Яссах в декабре 1791 года.

Вовторую турецкую войну Кутузов снова показал свои блестящие дарования,удостоился многих наград, был снова опасно ранен и, по выздоровлении,продолжал по-прежнему ревностно служить государыне и России. Не долгоему пришлось отдыхать.

Затруднительнымположением России во время второй турецкой войны воспользовалисьпольские патриоты, которые не могли примириться с тем, что Польшапосле первого ее раздела 1772—1773 гг. находилась под влияниеми покровительством России, гарантировавшей неприкосновенность еегосударственного устройства. 3 мая 1791 г., эти "патриоты"произвели государственный переворот, ввелн новое государственноеустройство и отвергли зависимость Польши от России. Не ограничиваясьэтим, польское правительство потребовало от России удаления изюго-восточных областей Польши русских войск и магазинов. Императрицаповелела исполнить это требование, дабы не дать Польше поводаприсоединиться к Турции, но, по окончании войны с последней, принялапод свое покровительство Тарговицкую конфедерацию, образованнуюполяками, недовольными введением "конституции 3 мая". 8(19) мая 1792 года посланник Булгаков объявил правительству РечиПосполитой, что императрица повелела своим войскам вступить в Польшу"для содействия в восстановлении старинных польских прав ивольностей"; началась вторая польская война 1792 года.

Вооруженныесилы Польши в это время не превышали 55000—60000 чел., из коихдля военных действий можно было употребить 40000—45000 чел. Изних до 30000 чел. под начальством генерала князя Иосифа Понятовскогообороняли нынешний юго-западный край против главной русской армиигенерал-аншефа Каховского (64000 чел.)· Понятовский выдвинулотряды генерала Виельгорского к Чечельнику, подполковника Гроховскогок Могилеву и генерала Костюшки к Фастову, а сам с главными силамирасположился у Браилова, чтобы, смотря по обстоятельствам, поддержатьтот или другой отряд. Армия Каховского, находившаяся частью вМолдавии в Бессарабии, частью у Киева и вообще на Днепре, быларазделена на четыре "части" или корпуса, под начальствомКутузова, Дунина, Дерфельдена и Леванидова; эти корпусасосредоточились у Могилева, Сорок, Ольвиополя и Василькова. "Часть"Кутузова была сильнее прочих — она состояла из 20 батальонов,30 эскадронов и 6 казачьих полков, или 15000 пехоты и 10600 конницы,а с артиллерией из 23600 чел. Кутузов и Дунин должны были вторгнутьсяв принадлежавшие Польше русские земли с юга, Дерфельден с юго-востокаи Леванидов с востока; угрожая постоянно флангам и тылу польскихотрядов, они должны были вынудить их к скорейшему очищению страны.

Кутузовперешел через Днестр 8 (19) мая у Могилева и двинулся усиленнымипереходами через Шаргород и Браилов к Виннице, против правого флангаполяков, в то время, как Дунин шел правее его от Косницы к Рогозне;Дерфельден, перешедший границу у Ольвиополя, направлялся к Умани. 17мая Кутузов был отряжен с половиной своего корпуса к м. Красному дляпреследования генерала Виельгорского, отступавшего от Мурафы кТиврову и прикрывавшего отступление князя Понятовского к Виннице;Кутузов, двигаясь через Ворошиловку, подошел к Виннице 20 мая. Полякипоняли опасность своего положения и начали отступать чрезвычайнобыстро от Винницы на Пиков, где Понятовский сосредоточил свои войска31 мая. Но в этот же самый день Кутузов и Дунин соедннились в Литинеи снова двинулись против правого фланга противника, к Хмельнику,между тем как Дерфельден снова угрожал его левому флангу, направляясьна Погребище. Ввиду этого польская армия отошла усиленными переходамик Любару на Волыни и заняла позицию за р. Случ. Теперь роль Кутузоваперешла к Леванидову, который был направлен через Чуднов и Миропольек Полонному, в тыл неприятелю; к Полонному же был направлен и Дунин,в то время, как Кутузов шел через Старую Сеняву на Острополь иЛабунь. Леванидов был обманут демонстрацией Костюшки, выдвинутогоПонятовским к Чарторыге, и не тронулся с места, дойдя до Мирополя;благодаря этому Понятовский с частью сил беспрепятственно прошел вПолонное, но его обоз и колонна, заменявшая арьергард, были атакованыглавными силами армии, а арьергардная колонна разбита Кутузовым.

6(17) июня войска Кутузова и Дунина заняли очищенное поляками Полонноеи спасли от огня большую часть зажженных ими запасов; в брошенныхнеприятелем укреплениях было найдено 45 орудий.

7(18) июня генерал-майор Маркович, с частью войск Кутузова,составлявшей авангард армии, разбил поляков у м. Городище, а затемвойска Кутузова, в составе главных сил армии, продолжалинаступательный марш через Заславль к Острогу, 16 (27) июня занялиОстрог, а 20 июня (1 июля) Дубно. 22 июня Кутузов, отделившись отглавных сил, перешел к Торче, а 6 июля переправился через Буг иподошел к Дубенке.

7(18) июля часть войск Кутузова участвовала "поражении поляков вбою при Дубенке и Уханке, 11 июля военные действия окончились, таккак Польша смирилась перед Россией.

Вовсех этих действиях корпус Кутузова играл видную роль, но егодеятельность была заслонена присутствием самого главнокомандующего,вследствие чего его имя, как самостоятельного начальника, в этукампанию встречаются весьма редко. Но тем не менее и здесьдеятельность его не только должна быть признана безупречной, но можетсчитаться образцовой; там, где ему приходилось распоряжаться лично игде успех зависел от него, все шло гладко; не даром Каховскийпоставив его во главе сильнейшего из корпусов, пользовался этимкорпусом, как самым надежным — в том смысле, что на него можнобыло возложить какую угодно задачу и быть спокойным и уверенным втом, что она будет выполнена не только вследствие отличных боевыхкачеств самих войск, которые были присущи всем частям армии безисключения, но и вследствие первоклассного военного таланта ихначальника. В последнем решительном бою при Дубонке и Уханке Кутузовс частью кавалерии своего корпуса обошел правый фланг польскогоотряда генерала Костюшки, атаковал его с фланга и тыла и этимсодействовал быстрому решению боя в нашу пользу. Здесь, как и вдругих случаях, он исполнил с замечательным искусством и полнымусердием различные боевые поручения и задачи, хотя бы даже самыескромные. В общем, невзирая на столь неблагоприятные условия длятого, чтобы обратить на себя внимание, Кутузов и в эту кампаниюзанимает одно из первых мест в ряду вождей нашей армии. За участие вовторой польской войне и вообще за свою службу он получил, в сентябре1793 г., богатые имения в Волынской губернии с 2667 душ крестьян;сверх того, ему было повелено именоваться правящим должностьгенерал-губернатора Казанского и Вятского.

Вначале 1793 г. Кутузов был вызван в Петербург и с этого времениначинается продолжительный период его мирной деятельности на разныхпоприщах государственной службы.

Императрицазнала его с самой лучшей стороны, называла его "своим генералом"и нередко говорила: "надобно беречь Кутузова"; отзывы,которые она получала о нем от его начальников, совпадали с еесобственным мнением. Государыня, давно оценив его природный ум италантливость, его образование, его уменье очаровывать всех, с кем онбеседовал в обществе и, наконец — его осторожность, ловкость вобращении с самыми разными лицами, назначила его чрезвычайным иполномочным послом в Константинополь, где русскому представителюпредлежала сложная задача: вытеснить влияние Франции, упрочить послеедва закончившейся войны влияние России и склонить Турцию кзаключению союза с Россией и с другими европейскими державами,которые собрались действовать сообща против революционной Франции,угрожавшей общему миру и спокойствию.

Кутузоввступил на турецкую территорию 5 июня, в то самое время, когда в нашипределы вступил турецкий посол Мустафа-паша. Оба посла обменялисьприветствиями и подарками и направились по назначению. Точно так же,по предварительному соглашению, оба посла в один и тот же деньсовершили и свой торжественный въезд в столицы обоих государств.Въезд Кутузова в Царьград в сопровождении громадной свиты поразилнаселение этой столицы своим великолепием. Гримм писал императрице:"Можно думать, что читаешь сказки тысячи и одной ночи, когдазнакомишься со всеми этими подробностями. Генерал Кутузов был окружени имел за собой целую великолепно снаряженную русскую армию".Такая пышность и великолепие были вполне уместны и даже необходимы,ибо на востоке весьма многое зависит от впечатления. 12 ноябряКутузов был принят в аудиенции султаном Селиыом III и весьма быстроснискал расположение повелителя оттоманов и его матери султаншиВалидэ, а в то же время вошел в дружеские отношения как снаходившимися в Константиноподе представителями европейских держав,так с великим визирем, с Капудан-пашой и с другими высшнми турецкимисановниками. Великий визирь и Капудан-паша удивлялись, каким образом"человек, столь ужасный в боях, мог быть столь любезен вобществе". Престарелый рейс-эфенди, которого — по словамсовременников — "никто не помнил улыбающимся", бывалвесел и смеялся в обществе Кутузова. Между тем, Кутузов, привлекая ксебе сердца людей и влияя на их умы, пользовался этим в видахисполнения, возложенного на него поручения: переговоры с Портойувенчались успехом; недоразумения по некоторым статьям Ясскогодоговора были устранены; французы, признававшие республиканское своеправительство, получили повеление выехать из пределов Турции;молдавский господарь, выславший из своих владений митрополита,который пользовался покровительством России, был сменен, а митрополитотправился обратно в Яссы; плавание русских купеческих судов вАрхипелаге было обеспечено соответственными обязательствами Порты.Тщетно Франция пыталась подкупами и подобными средствами уничтожитьрусское влияние в Царьграде; — Кутузов искусно сохранял иподдерживал приобретенное положение и перевес на стороне России.Сохранилось много любопытных и характерных анекдотов о деятельностиКутузова. В это время, когда при дворе султана зашла речь о том, что,пожалуй, турецкое посольство не было представлено и обставлено так жеторжественно и великолепно, как русское в Константинополе, то СелимIII будто бы сказал: "Я сделал бы ошибку, если бы производил поэтому случаю расходы выше моих средств; я давно знаю моеговеликодушного соседа и друга, русскую государыню; она не потерпелабы, чтобы мое посольство было обставлено хуже, чем подобает; ясовершенно спокоен на этот счет"... Еще лучше рисует поведениеКутузова и влияние его личности следующий эпизод.

Кутузовобозревал однажды верхом окрестности столицы и вдруг направился ксултанскому саду, вход в который был запрещен под страхом смертнойказни и в котором к тому же, в этот день, прогуливались жены султана.В свите посла находилось несколько турецких чиновников и в их числеодин бимбаши (штаб-офицер). Последний, полагая, что Кутузов сбился сдороги, или же не знает о грозном запрещении, доложил ему, что вход вэтот сад воспрещен всем без различия звания и достоинства. "Знаю,знаю", отвечал Кутузов и продолжал ехать к воротам.Взволновалась изумленная стража; сам начальник султанской гвардиивыступил вперед и спросил: "Кто едет?" — Кутузовотвечал: "Представитель Монархини, перед которой ничто не вянет,а все цветет, Екатерины Великой, Императрицы Всероссийской, котораяныне милует вас миром" — начальник гвардии пал на колени;караул очистил путь, Кутузов въехал в сад, осмотрел все в немнаходившееся и спокойно возвратился в посольство — затем тотчасже довел обо всем случившемся до сведения самого султана, причемхвалил ум, верность и исправность караула, который точным исполнениемсвоих обязанностей привел его в удивление, а вместе с тем, именемЕкатерины Великой, просил "правосудного, человеколюбивогомонарха наградить столь достойных подданных, жертвовавших собою дляподдержания дружбы обоих дворов". В то время, когда султанусделалось известным послание Кутузова, явился великий визирь сдонесением о неслыханной дерзости русских и о не подлежавшем прощениюпреступлении караула; но султан разорвал это донесение и велелотвечать Кутузову, что "уважая высокое имя Екатерины Великой, онпроизвел начальника стражи в бунчужные паши, а караульных приличнонаградил". Если в этих и в им подобных рассказах и заключаетсяизвестное преувеличение, то все же они обрисовывают достаточнорельефно и наглядно отношение к России, в конце царствованияИмператрицы Екатерины II, в той самой Турции, правители которой доЕкатерины и даже в начале ее царствования не стеснялись, при разрывесношений, заключать представителей русских государей в Семибашенныйзамок. Кутузов был достойным представителем императрицы и многоспособствовал установлению этих новых отношений между обеимидержавами. Он как бы отдыхал после своей предыдущей трудовой,походной и боевой деятельности под благодатным южным небом, средипреданного вере народа, и сам впоследствии называл это время"счастливейшим в своей жизни"; но это нисколько неуменьшало его усердия в деле исполнения обязанностей службы. Внепродолжительное время он оправдал доверие императрицы, обнаруживредкие способности к дипломатической деятельности, отлично исполнилзадачу, возложенную на него государыней, сослужив ей и России великуюслужбу. Императрица, конечно, лучше других понимала это и ценила егозаслуги, а потому оставляла его в Константинополе лишь до тех пор,пока это было необходимо; но как только явилась возможность егоотозвать, то это и было ею сделано, в видах возложения на него другихпоручений.

Осенью1794 года Кутузов возвратился в Россию. Около этого времени граф А.А. Безбородко писал графу А. Р. Воронцову: "... Кутузов вовсенижайших слугах графа Зубова". Едва ли, однако, следуетпризнавать это безусловно справедливым; весьма вероятно, чтоБезбородко дал не совсем беспристрастный отзыв о человеке такобращавшем на себя внимание государыни; по-видимому, Кутузов хотя иладил с П. А. Зубовым, но нет фактов, чтобы он поступался собственнымдостоинством.

Вначале 1795 г., ввиду возможности разрыва с Швецией, Кутузов былназначен главнокомандующим всеми сухопутными войсками, флотилией икрепостями в Финляндии, с оставлением в должности генерал-губернатораКазанского и Вятского. В это время великий князь Константин Павлович,по воле императрицы, совершил поездку для обозрения Роченсальмскойкрепости и порта его сопровождал Кутузов, которому затем великийкнязь изъявил свою признательность и благоволение. Сверх того Кутузовбыл назначен, вместо умершего графа Ангальта, главным директоромСухопутного шляхетного кадетского корпуса, который сама Императрицаназывала "рассадником великих людей". Здесь он восстановилдисциплину и надлежащий внутренний порядок, ввел преподаваниетактики, обращал особенное внимание на лучших воспитанников,приглашал их к себе, нередко сам преподавал кадетам в присутствииофицеров тактику, военную историю и другие науки и даже словесность ивообще явился мастером в деле воспитания и образования будущихофицеров нашей армии. Корпус при нем стоял весьма высоко;замечательно, что отличных результатов он достиг не производя никакихкрутых перемен.

В1796 году шведский король Густав IV Адольф и его дядя-регент приехалив Петербург и посетили Императрицу. Кутузов был назначен состоять прикороле и регенте; поручение это при тогдашних отношениях между обоимидворами требовало особенной тонкости в обращении и — как того иожидала Императрица — было им выполнено отлично, причем ивысокие гости Государыни относились к нему с полным расположением.Государыня продолжала оказывать Кутузову свое благоволение до концасвоего царствования, чуть ли не ежедневно приглашала его ко двору итаким образом он принадлежал к тесному кругу приближенных,составлявших ее общество. В этом обществе он находился и в последнийвечер перед кончиной императрицы Екатерины II, которая и ранеесоветовалась с ним по многим важным вопросам, а в последнее время —особенно по вопросу об отношениях России к Франции, где в то времяуже обращал на себя внимание генерал Бонапарте.

Повступлении на престол императора Павла I многих видных деятелейпредшествовавшего царствования постигла немилость и опала, но она некоснулась Кутузова, который сохранил расположение Государя. 20 ноября1976 года он был вызван из Финляндии в Петербург, а в начале 1797 г.отправлен в качестве чрезвычайного и полномочного министра кпрусскому королю, на место князя Репнина, которому не удалосьисполнить поручение, возложенное на него Государем, в течениепроисходивших в это время в Берлине совещаний, с участиемпредставителей всех германских владетелей, а также и Франции: Репнинне смог успешно бороться против французского влияния. Кутузов и здесьобнаружил большое искусство и в значительной степени ослабил этовлияние: он "столь действовал неутомимо, столь делал своипредставления настоятельно и выдерживал важность своего звания стольсильно и удачно, что менее нежели в течение одного года приведеныбыли политические тогдашнего времени дела к желаемому концу наилучшимобразом". Во время совещаний в Берлине и в Раштадте ЗападнаяЕвропа узнала, что Император Всероссийский желает поддержатьсуществующий в Германии порядок вещей; Кутузов, возвещая волю своегогосударя, умел произвести на тех, к кому обращался, должноевпечатление; нечего и говорить, что переговоры он вел весьма искусно.В Берлине прусский король выразил ему свое удовольствие, а что ещеважнее — его деятельностью остался доволен император Павел.Хотя в декабре 1797 года, Кутузов и был уволен от должности главногодиректора Сухопутного кадетского корпуса, но тогда же он был назначенинспектором войск Финляндской инспекции и шефом Рязанскогомушкетерского полка, а 4 января 1798 г. произведен в генералы отинфантерии; 2 апреля того же года Рязанскому полку было повеленоименоваться мушкетерским генерала от инфантерии Голенищева-Кутузоваполком.

Передвойной 1799 г. Кутузов командовал войсками в Финляндии ипервоначально не получил боевого назначения, но когда действиягенерала Германа в Голландии вызвали неудовольствие Государя, тоКутузов был назначен главнокомандующим русскими войсками наголландском театре военных действий. Кутузов отправился поназначению, но на пути, в Гамбурге, узнал о поражении Германа, азатем и об изменении политических отношений, находившемся в связи сотказом императора Павла от союза с Австрией и Англией; ввиду этогоон возвратился в Россию. 4 октября того же года он был пожалованкавалером большого креста ордена св. Иоанна Иерусалимского, в том жемесяце назначен шефом Псковского пехотного полка и получил имение с1000 душ крестьян, вдобавок к поместьям, пожалованным емуимператрицей Екатериной Великой; 19 декабря 1799 г. он был назначенЛитовским генерал-губернатором.

Впоследней должности Кутузов состоял несколько более полутора лет, до11 июля 1801 года, но в крае, вверенном его управлению, находилсясравнительно немного времени. Вследствие изменения политическихотношений становилась вероятной война с прежними союзниками. Решенобыло сформировать две армии, одну в Литве, а другую на Волыни,начальство над этими армиями предполагалось поручить генералам графуПалену и Кутузову. Как бы желая испытать этих двух будущихполководцев, император Павел назначил, в начале сентября 1800 г.,большие маневры под Гатчиной, причем маневрировавшими корпусамикомандовали оба кандидата в главнокомандующие. Император Павелостался доволен их распоряжениями и восторгался тем, что имеет всвоей армий двух "столь отличных тактиков". В Высочайшемприказе по поводу этих маневров было изложено: "для ЕгоВеличества весьма утешно было видеть достижение войска его до такогосовершенства, в каковом оно себя показало во всех частях подначальством таковых генералов, которых качества и таланты, придействии таковых войск и таковой нации, какова Российская, могутручаться совершенно за утверждение и обеспечение безопасности ицелости государства"; — в день окончания маневров, 8сентября, государь возложил на Кутузова орден св. АндреяПервозванного, щедро наградив, вместе с тем, и его подчиненных.

13ноября 1800 г. было повелено: "по теперешним политическимобстоятельствам быть инспекциям... украинской, брестской иднестровской — под начальством генерала Голенищева-Кутузова,которым и быть готовым к выступлению в поход по первому повелению";..14 декабря того же года состоялось повеление о формировании трехармий, из коих армия Кутузова должна была сосредоточиться у ВладимираВолынского. В состав этой армии было назначено: 24 пехотных и 6егерских полков, 11 гренадерских батальонов, 14 кавалерийских и 16казачьих полков, 1 полк и 1 батальон артиллерии и 3 роты пионер сминерной и саперной командами, всего до 75000 человек. Кутузов прибылк армии в конце января 1801 г., но действовать во главе ее ему непришлось.

Вэто время составлялась могущественная коалиция против Англии; всостав ее вошли Россия и Швеция. В конце ноября 1800 г. шведскийкороль Густав IV Адольф сам прибыл в Петербург, с целью укрепитьсвязи с императором Павлом. Кутузов, по повелению Государя, встретилкороля на границе. Король был почитателем военного таланта Кутузова,знал его и как приятного собеседника; при встрече они обнялись ипоцеловались, а затем ехали вместе до самого Петербурга. Посленепродолжительных переговоров, приведших к благоприятным результатам,король отправился обратно в Швецию, также в сопровождении Кутузова,и, расставаясь с ним, осыпал его знаками своего благоволения.

Вто время, как Кутузов отправлялся к армии, вышеуказанное изменениеполитических отношений привело к соответственному изменениюстратегического развертывания наших войск: свыше 60000 человек, подначальством графа Палена, были назначены для обороны береговБалтийского моря, а из этого числа около 11000 чел. (большая частьгвардии) составили резервный корпус, расположенный в Ораниенбауме,Петергофе, Царском Селе и Павловске; корпус этот был вверен Кутузову.

Вконце царствования императора Павла Кутузов находился в Петербурге ивременно исправлял должность с.-петербургского военного губернатора,когда граф Пален был послан в Ригу для переговоров с англичанами.Государь часто призывал Кутузова к себе, советовался о ним ипродолжал оказывать ему свое благоволение. 11 марта 1801 года, как ираньше, Кутузов был приглашен к Высочайшему обеденному, а затем и квечернему столу, после чего Государь долго с ним беседовал.По-видимому, иногда — впрочем, весьма редко — ноимператор колебался все-таки в доверии, которое он оказывал графуПалену, и в лице Кутузова он как бы держал готового емузаместителя...

Свосшествием на престол императора Александра I в Россиивосторжествовала на первых порах мирная политика и приготовления квойне были отменены. Кутузов был окончательно возвращен в Петербурги, "по увольнению за болезнями от всех дел" графафон-дер-Палена (17 июня 1801 года) назначен Петербургским военнымгубернатором, а в июле того же года снова назначен инспектором войск,находившихся в Финляндии. В день коронования, 15 сентября, государьпожаловал Кутузову табакерку с портретом, осыпанным бриллиантами. Нозатем император Александр остался недоволен его управлением инеудовлетворительным состоянием петербургской полиции, вследствиечего, 29 августа 1802 года, Кутузов был уволен, по прошению отдолжности военного губернатора и получил Высочайшее разрешениеотправиться в отпуск в свои поместья, где находился до начала марта1805 года. Он избрал для своего пребывания деревню Горошкижитомирского уезда Волынской губернии, имевшую "наипрекраснейшееместоположение" и весьма плодородную почву. Кутузов и здесьнашел приложение своему неутомимо деятельному духу: сам направлялхозяйство, ездил верхом по полям и лесам, осматривал полевые работысвоих крестьян, подолгу беседовал с ними о домашних делах ихозяйственных распоряжениях поощрял их к трудам отеческиминаставлениями и советами, возбуждал в них дух довольства ибезропотного повиновения и нередко проводил по несколько часов наохоте, которую страстно любил с молодых лет. Кутузов любил общество,собирал вокруг себя и военных, статских и даже духовных, но главнымобразом таких людей, которые были сведущи в богословии, в истории, ив вообще в науках общественных, сам же много занимался чтением ипродолжал дело самообразования. Если духовных лиц он удивлял своимипознаниями в богословии, то не удивительно, что и других егособеседников поражали его познания в сфере других наук, не говоря ужео военных науках, совершенное знание которых он сочетал с таковым жезнанием практики военного дела. Естественно, являлся вопрос: неужелиэтот лучший генерал нашей армии, этот готовый главнокомандующий, таки будет оставаться, в эту эпоху войн, у себя в деревне, как бы не удел?.. Этого не случилось. В 1805 году он в деревне узнал о войне сФранцией и о назначении своем главнокомандующим армией, начинавшейдействия против французов — что подало повод называть КутузоваЦинцинатом. К этой войне Россию привело стремление императораАлександра I "к восстановлению генерального в Европе мира натаком основании, которое на будущие времена могло бы обеспечить бытиесоюзных России государств, и следственно удалить всякую опасность, отнепомерного властолюбия нынешнего правителя Франции для самой империироссийской впоследствии произойти могущую". В предстоявшей войнена стороне России находились Англия, Австрия, Швеция и Неаполь; нопомощь последних двух союзников имела второстепенное значение, Англияна суше, в военном отношении, также представляла силу далеко неперворазрядную, а Австрия потерпела уже немало поражений от"действовавшего (по мнению австрийцев) не по правилам"генерала Бонапарте, превратившегося теперь в императора Наполеона.Силы коалиции доходили до 400000 чел., а силы Наполеона только до300000 чел., но зато последние были более сосредоточены, а что всеговажнее — Наполеон, уступая своим противникам в силах вообще,умел быть сильнее них, как на главном театре военных действий вчастности, так и в решительных боевых столкновениях в особенности.

Планкампании, выработанный австрийцами, заключался в следующем: Австриявыставляет три армии: 1-ю, 90000 чел., в долине Дуная, 2-ю, до 143000чел., в северной Италин, и 3-ю, около 53000 чел., в Тироле иФорарльберге (для связи между первыми двумя армиями); главныерешительные действия возлагались на 2-ю армию (эрцгерцога Карла),которая должна была немедленно начать наступление к р. Адде; 1-яармия должна была также немедленно наступать и дойти до р. Леха,здесь выждать прибытия русской армии, а по прибытии последнейдвинуться через Шварцвальд и Швейцарию во Францию; Россия обязываласьвыставить две армии: одну около 55000 чел. и 8000 коней при 200орудиях, под начальством Кутузова — эта армия к 8 (20 октября)должна была дойти до р. Инна — и другую, в 10000 чел., подначальством Буксгевдена, которую предполагалось назначить сначала длядемонстрации против Пруссии, а затем для овладения Швейцарией.Остальные войска коалиции должны были произвести диверсии на прочихтеатрах военных действий.

Планэтот был слишком сложен; главная масса сил коалиции сосредоточиваласьне на самом важном направлении (Вена — Париж), а навторостепенном, итальянском театре, что не отвечало ни интересам всейкоалиции, ни даже истинным интересам Австрии, но отвечало ложномупониманию этих же интересов самими австрийцами; указанный план грешили в том отношении, что первая австрийская армия должна была начатьнаступление, не ожидая прибытия русской армии Кутузова; наконец,наступление должно было производиться с вредными для успеха операцииперерывами. Уже самый факт принятия подобного плана свидетельствовало подчинении русской политики политике австрийской, —естественно явилось и подчинение русской стратегии — стратегииавстрийской. Общего главнокомандующего не было; номинально принял насебя это звание австрийский император Франц, который, однако, армиейне командовал и даже почти вовсе при ней не находился. Он взял себе впомощники, официально в генерал-квартирмейстеры, генерала Макка,человека крайне одностороннего, который приписывал местности на войнеабсолютное значение, был склонен к необузданному фантазерству и ктому же еще не обладал необходимой силой воли. Он был фактическимглавнокомандующим австрийской Дунайской армией, во главе которойофициально был поставлен эрцгерцог Фердинанд; по соединении союзныхармий Кутузов должен был подчиняться австрийскому главнокомандующему,если бы им был один из эрцгерцогов. Само собой разумеется, чтоподобные условия были в высшей степени неблагоприятны именно дляКутузова, который был поставлен в необходимость подчиниться тем самымавстрийцам, несостоятельность которых в военном деле обнаружилась ужестолько раз.

Междутем Наполеон решил сосредоточить 200000 чел. на Рейне и битьсоюзников по частям; прежде чем австрийцы успели опомниться, он ужедал блестящий образец исполнения им составленного плана: 7(19)октября Макк, подвергшийся тактическому окружению под Ульмом, сдалсяна капитуляцию вместе с 30000 австрийцев. В это время армия Кутузоваеще не окончила своего сосредоточения у Браунау и, конечно, не моглавыручить Макка.

Армияэта (первоначально 49370, а без нестроевых 46400 чел.) в течениедесяти дней, с 13 по 23 августа, начала частями движение изРадзивилова через Тешен, Брюнн и Кремс к границе Баварии; онадвигалась шестью эшелонами, в видах обеспечения быстроты движения иудобства довольствия средствами страны. В Бродах армию встретилавстрийский генерал Штраух, на которого было возложено устройствопродовольственной ее части и вообще снабжение ее всем необходимым.Кутузов был вызван в Петербург для получения необходимых указаний, азатем отправился к армии, нагнал ее и принял начальство 11 сентября,когда войска наши подходили к Тешену.

Доэтого пункта переходы не превосходили 25 верст в день, а дневкиназначались через три дня в четвертый. В Тешене была получена просьбаимператора Франца ускорить марш, который, при дальнейшем движении,обратился в форсированный: пехота половину переходов шла пешком, адругую половину ее везли на подводах; перевозились и вьюки кавалерии;запряжка артиллерии была удвоена обывательскими лошадьми; таковые желошади отпускались и под обоз; дача провианта и фуража былаувеличена. Благодаря всем этим мерам величина переходов была доведенадо 60 верст в день. Австрийское правительство просило о еще большемускорении марша, но Кутузов отклонил это требование ввиду чрезмерногоутомления войск и больших потерь отставшими и больными (около 5000чел.). Первый эшелон подошел к Браунау 29-го сентября, предпоследний7 (19) октября, а последний, задержанный назади ввиду обостренияотношений к Турции и потом снова двинутый на присоединение кКутузову, мог присоединиться не ранее как через две недели. При армииКутузова состояло 8 чинов свиты Его Императорского Величества поквартирмейстерской части с генерал-майором Л. И. Герардом во главе.Со вступлением наших войск в Австрию, Герарду пришлось играть вторуюроль, так как к Кутузову был назначен австрийскийгенерал-квартирмейстер Шмит, облеченный неограниченным довериемимператора Франца и пользовавшийся высоким уважением в австрийскойармии; это был, действительно, отличный генерал. Так или иначе,вдобавок к прочим неблагоприятным условиям, вопросы об организации,подготовке и постановке вспомогательных органов высшего военногоуправлении и командования получили в армии Кутузованеудовлетворительное решение. И ему, и армии предстояло тяжелоеиспытание.

Вто время, как армия шла к Браунау, Кутузов съездил в Вену,представился императору Францу и старался установить соглашение савстрийским правительством по разным, стоявшим на очереди, вопросам.В Вене он получил самые успокоительные сведения об армии Макка подУльмом; соединение союзных армий до встречи с Наполеономпредставлялось возможным. 27 сентября Кутузов выехал из Вены вБраунау. Уже в это время начали носиться зловещие слухи о положенииавстрийцев под Ульмом. Наш посланник в Баварии сообщил Кутузову озанятии французами Мюнхена, а 2 (14 октября в Браунау распространилсяслух, что в 30 верстах от города стоит Мармон с 40000 французов, а в15 верстах отряд австрийского генерала Кинмайера. Полученные из Ульмаписьма обстановки не разъяснили. Кутузов выдвинул авангардБагратиона, а от него конные отряды за р. Инн, для собирания сведенийо противнике, а 6 (18) октября собрал в Браунау военный совет, накотором все генералы высказались в пользу того, чтобы идти вперед идать бой Mapмону; однако Кутузов с этим не согласился. Вскоре к нашейармии присоединились корпус Кинмайера, отброшенный от Донауверта, иотряд графа Ностица, отрезанный от Ульма, но и они не моглиразъяснить обстановку. Силы Кутузова дошли до 50000 чел. иавстрийские генералы требовали наступления к Мюнхену, с целью силойоткрыть сообщение с Ульмом, но Кутузов снова с этим не согласился, ненаходя возможным рисковать до выяснения обстановки. 12 (24) октябряМакк прибыл в Браунау, — он был по условиям капитуляции отпущенфранцузами; — обстановка разъяснилась и всем стало ясно, чтоКутузов, проявляя должную осторожность, был совершенно прав.

ТеперьКутузову приходилось одновременно и спасать свою армию от той жеучасти, которая постигла австрийцев под Ульмом, и защищать Вену. Онпринял решение спасать армию "ретирадою", чтобы, задерживаяпротивника шаг за шагом, прикрывать, вместе с тем, наскольковозможно, и путь к Веен. Между тем австрийцы предлагали Кутузовумедленно отступать за руб. Траун, куда должны были подойти армииэрцгерцогов Иоанна и Карла; тогда впереди Вены сосредоточилось бы150000 чел., с которыми можно было бы задерживать французов доприбытия подкреплений из России. Кутузов, 16 (28) октября, в Вельсе,в присутствии императора Франца, предложил свой план: сначала —насколько дозволит безопасность армии, — задерживать французовна переправе через р. Энс, затем перейти на левый берег Дуная,преградить туда доступ неприятелю, под прикрытием Дуная собратьразрозненные части союзных войск и только после этого начать новыйпоход. Император Франц одобрил этот план, но считал возможнымсосредоточить союзные армии и на правом берегу Дуная; ввиду этогобыло решено: русской армии держаться за р. Энсом, а затем впредмостном укреплении у Кремса до подхода подкреплений.

Решивотступать, Кутузов отправил прежде всего больных, обозы и артиллерию;мосты на Инне были разрушены. Отступательный марш был начат 14 (26)октября и производился вследствие неблагоприятного времени года поодной дороге, под прикрытием арьергарда Багратиона; в то же времяКинмайер и Ностиц отходили от Зальцбурга к Штейеру и от Пассау кЛинцу и прикрывали фланги Кутузова. Французы преследовали по пятам,угрожая обходами, и 17 заняли Браунау. 18 Бернадотт занял Зальцбург,а шедший за ним Мармон направлен к Штейеру для обхода левого флангаКутузова, в случае его остановки за р. Tpayном или р. Энсом; 18 жеМюрат настиг у Рида австрийский отряд Шустека, поддерживавший связьмежду Кутузовым и Кинмайером; Шустек впрочем избежал полногопоражения, но все же нужно было дать возможность Кинмайеру выйти наодну высоту с русскими войсками; к тому же Кутузов 19 октября, идя доЛамбаха, нагнал свои обозы, задержанные дурными дорогами, а между темМюрат снова нагнал и атаковал Шустека. Это привело к бою у Ламбаха 19октября, в котором русские (4 батальона и 1 эскадрон при 12 орудиях),поддержанные австрийцами, дрались с большим упорством и ожесточением,но затем должны были отойти, под напором превосходных сил противника,на Вельс.

20октября Кутузов достиг Эберсберга, где к нему присоединился Ностиц,отступавший из Пассау и также преследуемый французами. 22 октябряКутузов перешел за р. Энс, парализовав попытки Мюрата отрезать нашивойска от переправы; при этом арьергардный бой на переправепродолжался до поздней ночи. Повинуясь воле императора Франца,Кутузов предполагал держаться за линией р. Энса возможно долее, длячего были построены вдоль реки укрепления; Меерфельд должен былобеспечивать левый фланг наших войск, расположившись у Штейера, —но в этот же день Мюрат выбил австрийцев из Штейера, а Даву, Мармон иБернадотт перешли на правый берег р. Энса и угрожали левому флангуКутузова, который, таким образом, был представлен самому себе, апотому приказал отступать далее, к Амштеттену. Отступление Кутузовапочти без боя навело Наполеона на мысль, что русские решилисосредоточиться па С.-Пельтенском плато для защиты Вены, а потому оннаправил свои войска для атаки нашей армии с фронта и для охвата ее собоих флангов; сверх того еще из Линца он направил корпус Мортье полевому берегу Дуная с целью угрожать сообщениям Кутузова с Моравией иоблегчить доступ к Вене.

24октября Мюрат настиг арьергард князя Багратиона у Амштеттена ивынудил его к отступлению, но Кутузов успел притянуть войскаМилорадовича, приближение которых было скрыто лесистой местностью, ифранцузы, преследуя Багратиона, неожиданно встретили свежие войска;произошел новый бой, отличавшийся крайним ожесточением и упорствомобеих сторон, французы были опрокинуты.

ПослеАмштеттенского боя Кутузов, довольный победой, благодарил войска иприказал отступать к С.-Пельтену, под прикрытием арьергардаМилорадовича. В своих донесениях Государю он говорил о доблести войски представил многих подчиненных к наградам. Между тем, он получил отГосударя повеление не вступать в бой с французами до соединения сармией Буксгевдена. Когда наши войска подходили к Мельку, былазамечена на противоположном берегу Дуная колонна войск, причемпризнано, что это был корпус Мортье. Пользуясь выгодой болеекороткого расстояния, отделявшего его от Кремса, Мортье мог отрезатьот этого пункта войска Кутузова, а настойчивое преследование Мюратаугрожало безопасности переправы через Дунай. Ввиду этого Кутузов, неимея никакой возможности прикрывать Вену, решил отступать в Моравиюпо кратчайшей дороге, по левому берегу Дуная. Он приказал спешить сотступлением, чтобы успеть переправиться через Дунай и принял мерыдля маскирования своего отступления к Кремсу. 27 октября кавалерияКинмайера развернута была между Билахом и Тразеном с приказанием, принатиске неприятеля, отступать к Вене, за кавалерией расположен былотряд Милорадовича, а за ним Багратиона. 28 октября произошло дело уС.-Пельтена, продолжавшееся до ночи, под прикрытием которойМилорадович, разложив костры у С.-Пельтена, отступил к Маутерну, амежду тем, главные силы Кутузова переправились на левый берег Дуная;29 за ними переправился и арьергард, после чего мост у Кремса былсожжен.

Успехпереправы был очень важен для нас: после переправы положение нашейармии изменилось к лучшему, ибо она была обеспечена с фронта и слевого фланга. Кутузов предполагал дать в Кремсе отдых войскам,утомленным непрерывными форсированными маршами по испорченным дождямидорогам, продвинуть вперед обозы и устранить задержку движения армии.Однако, обстановка заставила его изменить это решение. Уже в деньпереправы пленные показали, что близ Дюрренштейна находится самМортье с дивизией Газана, а все прочие его войска отстали; наследующее утро лазутчики подтвердили это показание и сверх того,выяснили, что дивизия Дюпона находится у Шпица, дивизия Дюмонсо впереходе позади, флотилия с артиллерией на одной высоте с Газаном, акавалерия направлена к Цветтелю. В это время Мортье, предполагая, чтоКутузов отступает в Моравию безостановочно, решил немедленноатаковать его арьергард со всеми силами, кои имелись под рукой. Всвою очередь, Кутузов, уяснив себе положение войск Мортье и видя, чтов месте соприкосновения с неприятелем русские сильнее французов,составил план захвата французов, в чем ему помог Шмит, который, какуроженец Кремса, отлично знал местность. Исполнение этих решенийобеими сторонами привело к Дюрренштейнскому бою 30 октября (11ноября).

ПланКутузова сводился к тому, чтобы запереть Газана в теснине, образуемойгорами и Дунаем между Дюрренштейном и Кремсом, и разбить его доподхода Дюпона. Для этого было приказано: Милорадовичу (с 6батальонами и 2 эскадронами), став впереди Штейна, удерживатьфранцузов с фронта; Дохтурову (с 16 бат. и 2 эск.), следуя черезЭгельзее, захватить Дюрренштейн и отрезать французов от подкрепленийсзади; Штрику (с 5 бат.) — действовать во фланг французам состороны Эгельзее; Багратиону (с 12 бат. и 20 эск.) наблюдать изЦветтеля за дорогой к Кремсу; Эссену с резервом (10 бат. и 6 эск.)находиться позади Штейна; артиллерии (кроме легкой) действовать наберегу Дуная по флотилии; к Мортье подосланы лазутчики с показанием,что против него находится только арьергард Кутузова,

ВойскаДохтурова ночью заняли Эгельзее и в 5 час. утра двинулись далее втрех колоннах: 1-я (Гергарда) для удара во фланг французов к старомузамку, 2-я (Дохтурова) по долине Пфаффенталь в тыл неприятелю и 3-я(Шмита) на Реш, для задержания Дюпона. В 8 часов утра 30 октябряфранцузский авангард атаковал Милорадовича; деревня Унтер-Лойбеннесколько раз переходила из рук в руки; Мортье ввел в дело всюдивизию и к 12 часам дня оттеснил Милорадовича до Штейна; но леваяего колонна не могла оттеснить правый фланг русских далее Гейсберга.Около часу дня Штрик спустился с гор и атаковал французов во фланг.Тогда Мортье убедился, что перед ним вся армия Кутузова и приказалотступать, прикрывшись арьергардом и послав 2 эскадрона драгун ватаку на колонну Штрика, но эти эскадроны были отбиты огнем русскихкаре. Между тем Милорадович начал теснить Мортье с фронта и к 4 часампополудни оттеснил его за Унтер-Лойбен. Около 5 часов утра спустилсяс гор авангард 2-й колонны Дохтурова, который вскоре захватилДюрренштейн; этим отступление французам было отрезано и положение ихстало критическим; но в это время приблизился Дюпон; Дохтуроввынужден был строить спускающиеся войска на два фронта, ибо самочутился между двух огдей. Мортье, узнав, чго Дюрренштейн занятрусскими, послал туда кавалерию, чтобы очистить путь отступлениясвоим войскам, но атака ее была отбита; тем не менее Мортье решилпробиться, что было ему облегчено содействием артиллерии инаступившей темнотой. Дюпон, спешивший на выстрелы, столкнулся около5 часов пополудни с Дохтуровым у Дюрренштейна, а подходя к Вадштейну,обнаружил колонну Шмидта, после чего атаковал обе эта колонны; Шмидтпри этом был убит; Дохтуров не мог долго держаться в Дюрренштейне,куда ворвались французы. Около 9 часов вечера Дохтуров, пропустивостатки дивизии Газана, отступил. Наши войска потеряли около 4100чел., а французы 5500 убитыми, 1600 пленными (не считая раненых), 1штандарт, 1 знамя, несколько знаменных древков и 5 орудий. ДивизияГазана была бы совершенно истреблена, если бы с нашей стороны не былидопущены некоторые погрешности: не вполне соответственная группировкасил, несоответственные деийствия одной из колонн и не вполнесоответственное расходование резерва, главным же образом — еслибы обходная колонна не опоздала на 10 часов, выступив в 5 часов,пополудни вместо 7 часов утра; вредило и недостаточное знаниеместности. Бой этот имел тем не менее важные стратегическиепоследствия: Мортье 31 октября переправился обратно на правый берегДуная и избавил Кутузова от опасности, угрожавшей его правому флангуи тылу; Кутузову представлялась свобода действий. Важно было такжеморальное значение победы над войсками Наполеона. За эту победуимператор австрийский пожаловал Кутузову орден Марии-Терезии 1-гокласса.

Теперьармия Кутузова сосредоточилась у Кремса и впервые отдохнула последвухнедельных форсифованных маршей и ряда арьергардных боев; 31октября к ней присоединилась 6-я колонна Шепелева (9 бат. и 5 эск.).Но безопасное положение отступавшей армии продолжалось лишь до техпор, пока мост у Вены находился в руках австрийцев. Наполеон, узнав орезультатах Дюрренштейнского боя, приказал своим войскам немедленнозанять Вену, захватить мост через Дунай и идти на Цнайм, с цельюотрезать Кутуова от Моравии: в то же время корпуса Бернадотта иМортье должны были стать у Маутерна, при первом известии оботступлении русских переправиться на левый берег Дуная и теснитьКутузова с тыла.

31октября Мюрат захватил Вену и мост и перешел через Дунай, "ввидуцесарских войск... без всякого со стороны их сопротивления, и некасаясь отнюдь цесарцев, объявил, что он идет искать Российскогоглавнокомандующего". Поведение австрийцев в этом случаесовершенно необъяснимо. Тотчас после перехода через Дунай бригадафранцузской кавалерии двинулась вслед за отступавшим от Веныавстрийским отрядом князя Ауэрсперга, драгунская дивизия к Штокераудля разыскания Кутузова, а кавалерия Мюрата, гренадеры Удино икорпуса Сульта и Ланна двинулась наперерез пути отступления русскойармии.

Нетеряя ни минуты, Кутузов, в ночь на 2 ноября, выступил из Кремса,оставив в нем 1331 больных и раненых, шел всю ночь и, до полудня 2 женоября, достиг Мейссау, где дал войскам отдых. В это время он получилписьмо от императора Франца с извещением о занятии французами Вены ис советами, как против них действовать... Между тем, Мюрат, дошел доШтокерау и находился в двух переходах от Мейссау; на такое жерасстояние подошла и французская драгунская дивизия; Бернадотт,Мортье и дивзия С.-Илера находились у Маутерна. Армии Кутузоваоставалось пройти до Эпельсдорфского перекрестка 35 верст, аМюрату—42, но зато по лучшей дороге и без обозов; к тому жеотряд Мюрата состоял главным образом из кавалерии, а потому мог легкопредупредить Кутузова у Зцельсдорфа и держаться там до прибытияглавных сил французов. Наши же войска, двигавшиеся по необходимостивесьма медленно, снова очутились в критическом положении — иесли бы Мюрату удалось предупредить Кутузова у Эцесльсдорфа, тоспасти русскую армию стало бы, вероятно, невозможно. В это времяКутузов доносил Государю: "..Люди наши весьма утомлены; я долженперейти пять миль в Эцельсдорф, чтобы хотя несколько перейти тедороги, которые ведут мне в тыл. Шестую колонну подкрепил я, приказавей, ежели она там будет атакована, продержаться столько, чтобы я подругой дороге мог ее миновать, дабы не быть отрезанным".Начальство над войсками оставленными для прикрытия флангового машаармии (6000—7000 чел.), было поручено Кутузовым Багратиону сприказанием удерживать французов у Голлабрунна, невзирая ни на какуюнесоразмерность в силах, до тех пор, пока мимо него не пройдут всеглавные силы армии. Вместе с Багратионом должен был действовать иавстрийский отряд Ностица. Кутузов со слезами на глазах отпустилБагратиона, а позже говорил и доносил: "Хотя я и виделнеминуемую гибель, которой подвергался корпус Багратиона, не менеетого я должен был считать себя счастливым спасти пожертвованием оногоармию"...

Воисполнение приказаний Кутузова к Шенграбену и, обозрев расположениеБагратиона, не счел возможным атаковать его одной кавалерией, апотому, желая выиграть время до подхода Ланна и Сульта, завелпереговоры о перемирии и успел даже уверить Ностица в том, чтоперемирие между Францией и Австрией уже заключено; вследствие этогоНостиц вскоре вовсе оставил Багратиона. В это время Кутузов проходилнедалеко от расположения последнего. Получив от Багратиона донесениео предложении Мюрата заключить перемирие, Кутузов тотчас же решилвоспользоваться разгаданной им хитростью Мюрата, а потому послал кнему генерал-адъютанта барона Винценгероде для заключения перемирия,котораго на деле он вовсе не имел в виду заключить. Винценгеродеподписал вместе с Мюратом акт перемирия, условия которого казалисьМюрату восьма выгодными, после чего этот акт был послан дляратификации и к Наполеону, и к Кутузову. Кутузов медлил ответом втечение более двадцати часов, а между тем продолжал отступление иуспел миновать Цнайм и отойти от французов на два перехода; Наполеонже, поняв хитрость Кутузова, был чрезвычайно рассержен, перемирия,конечно, не разрешил и предписал Мюрату немедленно сбить русских ипресечь путь Кутузову, что привело к классическому бою у Шенграбена 4(16) ноября. В этом бою отряд Багратиона, силой от шести до семитысяч, выдерживал, в течение 8 часов, удары 25000 французов и был имиокружен, после чего пробился с потерей около 3000 чел. и несколькихорудий, но и не без трофеев, и присоединился к Кутузову, армиякоторого, 7 (12) ноября, отошла к Вишау и на другой день соединиласьс армией генерала Буксгевдена у Просница, между Брюнном и Ольмюцем.

Ульмскаяоперация завершилась блестящим успехом Наполеона, который покончил савстрийской армией Макка. Наполеон надеялся покончить точно также и срусской армией Кутузова, но то, что удалось ему относительноавстрийцев, не удалось с русскими. Армия Кутузова не только но былауничтожена, но отступила благополучно и даже одержала частные успехи;неоднократно были расстроены искусно соображенные комбинацииНаполеона, а его маршалы, предоставленные самим себе, оказались не всилах тягаться с Кутузовым: неосторожно отделившиеся войска Мортьеедва избежали полного уничтожения. Мюрат, хотевший обмануть Кутузова,сам попался в свои сети. Русская армия, с Кутузовым во главе,проявила самую неутомимую деятельность: почти весь пoxoд был рядомфорсированных маршей, совершаемых при крайне разнообразной обстановкеи всякий раз поучительных в смысле положительном: обозы и тяжестивысылались вперед; марш прикрывался надежными охраняющими отрядами,во главе которых были поставлены надежнейшие начальники вродеСуворовского сподвижника князя Багратиона или Милорадовича; припервой возможности войска были направляемы по нескольким дорогам;хотя поспешность отступления и вынуждала иногда оставлять по дорогебольных и раненых, но, во всяком случае, принимались все возможныемеры к обеспечению их лечения. Весь поход совершался под напоромвтройне превосходного противника, без палаток, под дождем или снегом,по колено в грязи, не только днем но и ночью; для успеха такогопохода необходим был надлежащий подъем духа войск, тогда какотступление способствует его падению; тут-то Кутузов и показал своеуменье влиять в этом смысле на войсковую массу. Таких образцов, какфланговый марш от Кремса к Цнайму, в истории немного, да и весьвообще этот поход должен быть признан образцовым; недаром один изсподвижников Наполеона, Мармон, называет это отступление Кутузова"классически геройским". Кутузову приходилось сталкиватьсяпостоянно со своекорыстными соображениями и с нецелесообразнымираспоряжениями австрийского правительства; мало того, приходилосьдаже идти вразрез с волей императора Франца для того, чтобы спастирусскую армию; чтобы действовать в таких обстоятельствахсколько-нибудь успешно — необходимы были и первоклассныйвоенный талант, и большое гражданское мужество; в эту операциюКутузов в и проявил и большой талант, и большое гражданское мужество.— Так или иначе, Кутузов вывел нашу армию из той западни, вкоторой она очутилась благодаря подчинению операции наших войскавстрийским политикам и стратегам. 10 (22) ноября соединенные войскаКутузова и Буксгевдена отошли к Ольшанам близ Ольмюца; через два дняподошла наша гвардия — тогда у Ольмюца всего былососредоточено: 113½ батальонов и 153 эскадрона (в том числе20½ бат. и 43 эск. австрийских), или 70000 пехоты и 16000конницы, итого 86000 чел. Перевес в силах перешел на сторонусоюзников, так как в это же время у Наполеона на главном театре былопод рукой не более 50000 чел.; причем, он мог в три дня притянутьчасть своих разбросанных войск и усилиться до 73000 чел. Австрийцысоставляли пятую или четвертую часть всех сил союзной армии; посправедливости, они должны были бы отказаться от какого бы то ни былоруководительства операциями. При русских войсках находились тригенерала нашей квартирмейстерской части (Сухтелен, Штейнгель иГерард), — эта отрасль военyой организации до известной степенисоответствовала тому, что теперь генеральный штаб, — ногенерал-квартирмейстером всех русско-австрийских войск, соединенныхноминально под начальством Кутузова, был назначен австрийский генералВейротер. состоявший в 1799 г. при Суворове; возлагались большиенадежды на его способности и на знание им местности — забытобыло, какие странные, сели не сказать нелепые, делал он предложенияво время Суворовского перехода из Италии в Швейцарию. При армиинаходились императоры Александр и Франц, которые, однако, не принялина себя главного начальства. Первую роль в отношении веления операцийиграл Вейротер, а с ним вместе и австрийскийгенерал-квартирмейстерский штаб. Офицеры этого штаба щеголяли тем,чтобы "систематически" распределять войска по разнымподразделениям армии, причем сложность считалась главным достоинствомвоенных соображений; смешивать и разводить войска, считалось верхомвоенной мудрости. Каковы были результаты применения подобной мудростик делу — показал целый ряд поражений, понесенных австрийцами втечение многолетней борьбы их с французами. И тем не менее —австрийцам, а не Кутузову вверена была судьба армии.

ПочемуКутузов был поставлен в такое ужасное положение? Почему он примирилсяс выпавшей теперь на его долю ролью номинального главнокомандующего,имя которого прикрывало соображения австрийскогогенерал-квартирмейстерского штаба? Объяснение можно находить только втом, что наша квартирмейстерская часть в мирное время стояла далекоот войск и не обладала надлежащей подготовкой; надеялись поправитьдело, поставив на первое место казавшийся ученым австрийскийгенеральный штаб, упуская из вида, что ложная наука гораздо вреднее,чем малое знание, и что последний недочет может быть пополнен вбоевой школе, тогда как эта же школа не могла не только устранитьизвращенных идей, господствовавших у "ученых" австрийцев,но даже хотя бы сколько-нибудь ослабить их. Кутузов, быть может,надеялся хитростью добиться того, что считал он необходимым идобиваться чего открыто у него теперь не хватало гражданскогомужества. Он не был сторонником решительных действий. С течениемвремени союзники должны были еще более усилиться; армии эрцгерцоговКарла и Иоанна (80000 чел.) приближались к Дунаю и могли соединитьсяс Кутузовым в начале декабря; подходили новые подкрепления из России;Пруссия готовилась выступить против Наполеона, выставив 120000—170000чел.; положение Наполеона ухудшалось, а положение союзниковулучшалось. Выжидание было для них выгодно — и Кутузов, бытьможет рассчитывал, что он успешнее всякого другого протянетнеобходимое время. В этом смысле и было принято решение главнойквартирой союзной армии, вследствие чего армия эта и отошла кОльмюцу, близ которого имелась для нее весьма сильная позиция уОльшан.

Иначесмотрела на дело пылкая, неопытная и самоуверенная молодежь, с кн. П.П. Долгоруковым во главе, окружавшая Государя и жаждавшая отличий.Указывая на разбросанность сил Наполеона, на крайнее утомление еговойск, шедших три месяца от берегов Ламанша к Моратвии, назначительные потери, понесенные французами, на бездействие Наполеонау Брюнна и наконец на успехи, одержанные нами у Амштеттена, Кремса иШенграбена, — эта юная часть главной квартиры требоваланемедленного, решительного наступления и генерального сражения, т. е.как раз того, что более всего отвечало интересам Наполеона. Насторону этой партии стал Вейротер, сделавшийся главным советникомимператора Александра. В конце концов "неопытная неосторожностьвзяла верх над терпеливой опытностью": 12 (24) ноября решенобыло наступать; два дня употреблено на снабжение войскпродовольствием, а 15 (27) началось исполнение наступательнойоперации; впрочем, пока у союзников еще не было окончательноопределенного плана. Первоначальной целью было лишь простое сближениес противником. Армия была разделена на правый фланг графа Буксгевдена(1-я и 2-я колонны), центр главнокомандующего Кутузова (3-я колоннагенерал-лейтенанта Пришбышевского, 21 батальона, 13800 чел.), левыйфланг генерал-лейтенанта князя Лихтенштейна (4-я и 5-я колонны) ирезерв цесаревича Константина Павловича. Таким образом, Кутузов,высказывавшийся против принятого образа действий, был отстранен отглавного командования и превратился как бы в начальника центра, т. е.одной только 3-й колонны.

15(27) ноября армия двинулась параллельно большой Просницкой дороги идошла до линии Кобельнишек — Бржезовиц. 16 (28) ноября решенобыло взять Вишау, что было возложено на Багратиона с 56 эскадронами ипехотой князя Долгорукова. Войска эти захватили врасплох стоявшую тамбригаду французской кавалерии Трельяра, который едва успел отойти кРаусницу, на кавалерию Мюрата; когда же Багратион двинулся в атаку наГаусниц, то Мюрат отступил к Позоржицу, во исполнение приказанийНаполеона, который, желая втянуть союзников в наступательный бой,придерживался крайне пассивного образа действий и даже показывал вид,что он более всего опасался быть атакованным. Это ничтожное делоусилило еще более самонадеянность главной квартиры союзников.Отступление французов, бывшее делом глубокого расчета со стороныНаполеона, сторонники наступления объясняли его слабостью и робостью.Окончательно был принят план, предложенный Вейротером: захватить путьотступления Наполеона, обойдя его с правого фланга и отрезать его отВены. Но этот удар бил впустую, ибо Наполеон подготовил себекоммуникационную линию и путь отступления на Иглаву (Иглау), а потомупуть па Вену для него значения уже не имел; союзники же теряли времяна опасный трехдневный фланговый марш по местности открытой идоступной в расстоянии одного перехода и таким образом, обнаруживалисвои намерения Наполеону.

17и 18 (29 и 30) ноября армия производила движение влево. К 19 ноябрябыли сделаны некоторые изменения в организации армии, причем первыетри колонны перешли на левый, а 4-я и 5-я на правый фланг, для чегопришлось исполнить контрмарш. 19 числа колонны расположились: 1-я —у Клейн-Гостиерадека, 2-я — на Праценских высотах, 3-я —у Працена, имея за собой 4-ю и 5-ю, и резерв впереди Аустерлица;армия прикрывалась авангардами Багратиона и Кинмайера. Все это былоисполнено беспрепятственно; Наполеон приказал даже своимразведывательным частям, при встрече с противником, тотчас отступать.

Делопри Вишау обнаружило Наполеону намерения союзников. Чтобы выигратьвремя, он послал в главную квартиру союзников своего адъютантаСавари, с предложением заключить перемирие хотя бы на 24 часа.Союзники отказали, но исполняя свой обход, дали ему трое суток,которыми он отлично воспользовался для сосредоточения своих сил(73000—74000 чел.) и вообще для подготовки успеха сражения.Накануне этого сражения французская армия стояла позади Бозеницкогоручья и Гольдбаха. План Наполеона заключался в том, чтобы скрытно, втечение ночи, перевести все войска, кроме одной дивизии корпусаСульта (на правом фланге), на левый берег Бозеницкого ручья исобранными в центре массами, фронтальным их наступлением на Працен иБлазовиц, ударить на фланг и тыл обходящих войск. Во исполнение этогоплана им и были своевременно сделаны соответственные распоряжения.

Междутем Вейротер, хвалившийся тем, что отлично знает местность, не имелточных сведений о неприятеле и вовсе не заботился о сборе таковыхсведений. Мало того, он вообразил, что французская армия, силой несвыше 10000 чел., расположена вся за Гольдбахом, и предполагал приэтом, что французы так и останутся в этом положении и будут вести бойпассивно оборонительный, что совершенно не отвечало характерудействий Наполеона. Кутузов и теперь был того мнения, что "неследует атаковать неприятеля, пока с точностью не будет, известно егорасположение"; он высказывался в пользу того, чтобы держатьармию возможно сосредоточенной и составить диспозицию на самом полесражения, согласно с обстановкой; далее он считал необходимым"избегать сложных маневров". К сожалению, голос старого,опытного генерала остался гласом вопиющего в пустыне...

Сущностьдиспозиции союзников сводилась к следующему. Предполагалось, чтосоюзная армия "во многом дебордировала" правый флангнеприятеля, на который и должен был быть нанесен решительный удар,для чего первые четыре колонны должны были форсировать переход черезГольдбах, после чего зайти направо и наступать широким фронтом междуШлапаницем и Турасским лесом; обходное движение прикрывалоськавалерией Лихтенштейна и авангардом Багратиона, за которыми долженбыл идти резерв Цесаревича; кавалерия Кинмайера прикрывала левыйфланг и тыл первых четырех колонн; место Кутузова указано при 4-йколонне, которая должна была форсировать переход у Кобельницкогопруда.

Кчасу пополуночи на 20 ноября (2 декабря) старшие начальники былисобраны в главной квартире Кутузова, в Кршеновице. Здесь Вейротерпрочитал им свой план. Во время этого чтения Кутузов дремал и дажеспал; этим только и выразилось его несогласие с планом, который былуже принят Государем. По окончании чтения один только Ланжеронспросил: "Что мы будем делать, если Наполеон нас предупредит иатакует у Працена?" На это Вейротер ответил, что атака состороны Наполеона "ни в каком случае не предвидится" и чтосоставленная им диспозиция отвечает всем возможным случаям. B тричаса утра Кутузов проснулся и отпустил генералов, после чего майорТоль приступил к переводу диспозиции с немецкого языка на русский.Диспозиция эта была написана на нескольких листах, наполненасовершенно чуждыми для русских названиями озер, рек, долин ивозвышенностей; все в ней было так напутано, что ни запомнить ее, нидаже понять без тщательного изучения не было никакой возможности;списывать же ее в войсках не позволялось, потому что надобно былоуспеть прочитать ее многим начальникам, а между тем диспозицияимелась в недостаточном числе экземпляров. К тому же диспозиция быладоставлена в войска к шести часам, а выступление назначено в семьчасов утра. Все было донельзя усложнено и запутано; войска как быпопали в какой-то заколдованный круг, из которого им невозможно быловыбраться, а Кутузов снова очутился в самом жалком положении, —и на этот раз у него не хватило гражданского мужества доложить всюправду Государю, — да и нельзя утверждать, чтобы такой докладимел бы успех, если бы даже Кутузов его и сделал... В 8½ часовутра Кинмайер занял Тольниц. Вскоре сюда подошла 1-я колонна, прикоторой находился начальствовавший левым флангом Буксгевден. Французыдолжны были отойти на линию прудов у Отмарау. Буксгевден приказал 1-йколонне остановиться в ожидании подхода 2-й. Таким образом, здесь4000 французов Леграна удерживали и занимали 22000 союзников. Междутем Даву с дивизией Фриана и драгунами Бурсье, услышав канонадусправа, двинул часть своих войск на помощь Леграну и в 9 часов занялТельниц, но когда затем французы перешли далее в наступление —они были атакованы союзниками и опрокинуты за Тельниц и Гольдбах.

В9½ часов Ланжерон овладел Сокольницем и удержал его за собой,невзирая на попытки Даву вырвать у него этот пункт. В то же время иПршибышевский овладел Сокольницким замком и расположил свою колоннуна обоих берегах Гольдбаха. Затем Ланжерон и Пршибышевский атаковаливойска Даву, который отразил их атаки, перешел в наступление, овладелСокольницем и замком и снова уступил их союзникам в 11 часов дня.Таким образом, здесь 12500 французов, с 7½ до 11 часов,держались против 42000 союзников, целая половина сил которых быласосредоточена на второстепенном участке поля сражения.

4-яколонна, при которой находился Кутузов, начала наступление после 9часов — вместо семи. Причинами этой проволочки были отчастивытягивание и перекрещивание 3-й и 5-й колонн, главным же образом то,что Кутузов, верно оценив значение Праценских высот — этотпункт командовал всем полем сражения и прикрывал тыл 1-й, 2-й и 3-йколонн — неохотно оставлял их и под разными предлогамиоттягивал выступление. В исходе девятого часа к 4-й колонне прибылГосударь, выразил Кутузову неудовольствие по поводу его промедления иприказал безотлагательно начать наступление. Тогда Кутузов тотчас жедвинулся, выслав авангард (3 бат. и взвод драгун), при которомнаходился Милорадович. Между тем Сульт с двумя дивизиями, около 8½часов, начал движение на Праценские высоты, только что очищаемыесоюзниками; передовые части его корпуса столкнулись с авангардомКутузова и обратили его назад. Вслед за Сультом двинулись: Бернадоттна Блазовиц и кавалерия Мюрата между Блазовицем и Кругом. У союзниковникому, кроме Кутузова, и в голову не приходило, чтобы высоты, накоторых ночевали наши войска, могли быть утром уже занятынеприятелем. Занятие французами этих высот поставило союзников вположение оборонительное и вовлекло их в случайный бой, со всейприсущею такому бою беспорядочностью. Союзники теперь созналинеобходимость вновь овладеть высотами и стремились к этой цели, новойска находились в неудобном для боя походном порядке, общего планаи общего руководства не было. Следствием этого был упорный, отчаянныйбой от 9 до 11 часов, состоявший из ряда блестящих частных атак, безвнутренней связи между собой. Кутузов, невзирая на всю трудностьсвоего положения, успел, тем не менее, развернуть часть войск позадидер. Працена и построить их в боевой порядок в 3 линии. В это времяуже не только дер. Працен и самый возвышенный пункт Праценских высотбыли власти французов, но Вандамм, с левофланговой дивизией Сульта,наступал уже к северу от Працена. Кутузов, в видах обеспечения своегоправого фланга от Вандамма, послал к Лихтенштейну проситьподкреплений, а Коюврату приказал наступать против правофланговойдивизии Сульта (С.-Илера), чтобы отнять командующую высоту.Милорадович атаковал Вандамма с фронта, а присланные Лихтенштейном 4полка кавалерии угрожали его левому флангу; но все атаки Милорадовичаокончились неудачей, невзирая на личное участие в бою самогоКутузова, — численный перевес французов в этом пункте былслишком велик... Ввиду безуспешности этих атак и расстройства войскеще до 11 часов Государь приказал Милорадовичу отойти к Аустерлицу. Вэто же время и настолько же безуспешно Коловрат вел бой противправофланговой дивизии Сульта, но пока еще держался. Ввиду этогоКутузов отправился теперь к войскам Коловрата. Поднимаясь на гору, оннашел здесь бригаду графа Каменского 1-го, следовавшую в хвосте 2-йколонны. Каменский, заметив французские войска, поднимавшиеся наПраценские высоты, и донеся об этом Ланжерону, по собственному починудвинул бригаду на высоты и вышел на правый фланг дивизии С.-Илера.Пользуясь этим, Коловрат возобновил фронтальную атаку, Камонский, вприсутствии Кутузова, раненного при этом в щеку, произвел триблестящих атаки, замедлил наступление С.-Илера, но не мог егоостановить, а затем был, в свою очередь, атакован бригадой Левассерав левый фланг и вынужден к отступлению. Кутузов, с бригадойКаменского, отступил к Гостиерадеку, послал приказание Буксгевденуначать отступление и дальнейшего участия в сражении не принимал.

Послеотступления Кутузова был опрокинут Коловрат, а затем последовалиблестящие атаки Ланжерона, Цесаревича, лейб-улан, Конной гвардии,Кавалергардов и казаков, без внутренней связи между собой; всем этимвойскам пришлось отступить. — На третьем участке поля сражениябой между Ланном и Багратионом принял серьезный характер лишь после11 час. В 11 час., с прорывом центра союзников, с отступлениемКутузова и Цесаревича, сражение было уже выиграно Наполеоном, которыйобратился к решительному наступлению с целью развития одержанногоуспеха; остававшиеся еще на поле сражения наши войска, не исключая ивойск Буксгевдена, который не исполнил вышеупомянутого приказанияКутузова, были также вынуждены к отступлению. Наша армия потеряла вэтом сражении 21000 чел., 130 орудий и 30 знамен, а австрийскаянесколько менее 6000 чел. и 25 орудий.

Главнымипричинами неудачи всей операции союзников являлись: неправильностьосновной идеи операции; пренебрежение к тщательному изучениюобстановки и предвзятость плана, крайне опасный трехдневный фланговыймарш, несоответствие марша той цели, для которой он был задуман и ккоторой привести не мог, и ошибочная организация всей армии и вособенности ее главного командования: вместо одного полновластного иза все ответственного главнокомандующего — во главе стоял всущности безвластный Кутузов, в действительности же всемраспоряжались несколько лиц. В то же время главными причинамиразгрома армии союзников собственно в сражении под Аустерлицемследует признать: предвзятость идеи атаки, игнорирование обстановки ипостроение плана атаки на данных измышленных; принятие, на основанииподобных данных, плана атаки, шедшей вразрез с действительнойобстановкой, и упорное продолжение боя в духе диспозиции, невзирая наперемену обстановки, при непонимании необходимости сообразоваться споследней. "Союзники атаковали армию, которой они не видели;предполагали ее на позиции, которой она не занимала, и рассчитывалина то, что она останется настолько же неподвижной, как пограничныестолбы". В результате армия, превосходившая противника числом иодушевленная прекрасным духом, потерпела жестокое поражение, апобедитель получил право сказать в своем бюллетене: "Император,с высоты своего бивуака, увидел с неописанной радостью началофлангового движения русской армии... Он увидел тогда, до какойстепени предвзятость и невежество в отношении военного искусствапомрачили верхи этой храброй армии; он сказал: "...Завтра передвечером эта армия будет в моих руках". — Русские "верхи"этой армии добровольно пошли в науку к австрийцам и совершенно имподчинились. Один Кутузов понимал обстановку и, по-видимому,предвидел поражение, но он не мог поправить дела, ибо его не слушали.Он должен был бы, может быть, прямо указать императору очевиднуюнеизбежность неудачи — он этого не сделал, быть может,предполагая, что его не послушают, и не имел достаточно гражданскогомужества решиться тем не менее на это, чтобы вывести Государя из егозаблуждения. Этого ему долго простить не мог император Александр 1,считавший его чуть ли не главным виновником неудачи.

Вовсю Аустерлицкую операцию Кутузов находился в положении недостойномглавнокомандующего и то обстоятельство, что он примирился с этойролью, не говорит в его пользу. Во всяком случае о нем, как ополководце, следует судить не по Аустерлицкой операции, а попредшествовавшему ей периоду кампании, когда он не был стесняем всвоих распоряжениях, или же хотя и был стесняем, но не настолько,чтобы не иметь возможности разорвать налагаемые на него оковы.Строгий расчет, верная оценка обстановки, большая выдержка иосторожность, подчас и хитрость, в необходимых случаях решительность,а вообще всегда полная энергия и настойчивость в достижении разизбранной цели, — вот отличительные черты Кутузова, какполководца, обрисовывающиеся в этот период кампании 1805 года. Едвали можно оспаривать мнение Тьера, по словам которого, "из всехгенералов, современников Наполеона... осторожный и хитрый Кутузовбыл... его самым опасным противником"-мы должны, конечно,сделать оговорку: после смерти Суворова.

ПослеАустерлицкого сражения Австрия отказалась от союза с Россией изаключила мир с Францией, вследствие чего русские войска должны быливозвратиться в Россию. Ведение их было поручено Государем Кутузову,который исполнил эту задачу отлично, так что неприятель не мог бытьопасным для нашей армии, которая вскоре, соединившись с корпусомЭссена, сделалась снова столь же сильной, как и до Аустерлицкойнеудачи.

Пробывс армией в Броды, Кутузов послал полковника Ланского во французскуюармию для размена пленных. 13 января 1806 г. он представил Государюописание Аустерлицкого сражения, составленное на основании полученныхим донесений и прочих имевшихся в его распоряжении данных. 24 февралятого же года ему был пожалован орден Св. Владимира 1-й степени "заподвиги и труды" в течение этой кампании, собственно же за егоклассическое отступление от р. Инна в Моравию.

Вскорепосле того Кутузов приехал в Петербург, где не нес никакойответственной службы и только присутствовал при парадах и разводах. Вначале октября 1806 г. он был назначен киевским военным губернатором,причем ему было повелено управлять и гражданской частью. Это была какбы почетная ссылка; некоторые друзья и вообще близкие люди советовалиКутузову выйти в отставку, но он не последовал этому совету, ибожелал служить Государю и России до конца своей жизни. Перед въездомКутузова в Киев ему была устроена торжественная встреча чиновниками,дворянством и купечеством с обычными церемониями, а на другой деньбыл дан городом в его честь пышный бал.

Вступивв должность, Кутузов обратил внимание на все части гражданскогоуправления, Он не входил во все уголовные и т. п. дела, но, в случаежалобы притесненного в суде или невинно осужденного, вникал в самоесущество дела и старался воздавать правосудие каждому в томнуждавшемуся, облегчать участь несчастных и "приводить вистинный разум" заблуждавшихся. Он преследовал взяточничество ипринимал все возможные меры к восстановлению в городе надлежащегопорядка и общественной безопасности. Особенные затруднения в этомотношении возникали во время "контрактов" (с серединеянваря почти до середины февраля). В это время в Киев съезжалосьмножество помещиков и дворян, главным образом поляков из ближайшихзападноусских губерний и даже из польских земель, не принадлежавшихРоссии. Польские паны и шляхтичи платили дорого за квартиры, нопользовались ими, как своей собственностью, и притом жили в нихвесьма беспечно и неосторожно, что сплошь и рядом приводило кпожарам. По распоряжению Кутузова были учреждены караулы и посты изжителей, которые по очереди бодрствовали по ночам и наблюдали засоответственными улицами и домами; за исполнением же ими своихобязанностей должна была следить полиция, под строгой ееответственностью. Благодаря этому, были чуть ли не вовсепредупреждены не только пожары, но и бесчинства, буйства ибеспорядки, беспокоившие до того времени население Киева. Между тем,успехи Наполеона в борьбе против Пруссии и вызванное ими национальноепольское движение, приведшее к открытому восстанию в прусской Польше,отразилось и на настроении поляков, состоявших в русском подданстве,что и обнаружилось во время "контрактов" в Киеве в начале1807 г. Слухи преувеличивали успехи Наполеона; поляки ликовали,надеясь на восстановление Польши в прежних ее пределах; русскоенаселение Киева приходило в уныние, ввиду якобы угрожавшей емуопасности. Кутузов старался успокоить граждан Киева, объявив им, чтоникакой опасности нет и что "во всех случаях долг его естьпещись об их благоденствии, личной и общественной безопасности".Население, видя его бдительность и заботливость, успокоилось.

Такимобразом, здесь его управление дало отличные результаты: в короткоевремя он снискал любовь и уважение управляемого им населения, авместе с тем и правительство не могло не быть довольным егодеятельностью.

Вэто время, начиная с 1806 г., Россия находилась в войне с Турцией. Всентябре 1807 г. главнокомандующий Дунайской армией, престарелыйкнязь Прозоровский, здоровье которого к этому времени сильнорасстроилось, просил о назначении к нему помощником Кутузова, причемписал Государю: "...Он почти мой ученик и мою методу знает",а военному министру: "я могу с полным удовлетворениемсвидетельствовать, что он должность генерала и часть военную хорошоразумеет... я в нем один недостаток нахожу: что он в характере своемне всегда тверд бывает, а паче в сопряжении с дворскими делами; притом же он от природы ленив к письму; но по части войсковой совершенноим доволен, и он мне в самом деле помощник... я признаю его вискусстве военном из лучших генералов Государя Императора".Вследствие этого ходатайства Кутузову было повелено отправиться вДунайскую армию, как для помощи князю Прозоровскому, так и дляисправления его должности в случае тяжкой его болезни или и смерти.

Отъезжаяиз Киева к армии, Кутузов имел возможность убедиться в том, чтонаселение оставляемого им города действительно относилось к нему слюбовью. Он прибыл в Яссы 20 апреля 1808 г. Здесь ему было ввереноуправление квартирмейстерской частью, а также все, что касалосьвоенных советов. Когда французский посланник в Константинополе,генерал Себастиани, прибыл Яссы, Кутузов беседовал с ним и, сосвойственной ему дипломатической ловкостью, ничего своего ему необнаруживая, старался выяснить действительные цели французскойполитики. Он же вел переговоры с сербскими депутатами и убедил их втом, что интересы Сербии будут горячо поддерживаться русскимправительством, насколько это будет возможно. Это на время успокоилосербов. В это же время Кутузов был поставлен во главе главных силармии (19 бат., 30 эск., полк казаков, 2 роты батарейной и 1 ротаконной артиллерии, 1 пионерная и 1½ понтонные роты),расположенных в лагере у Калиени на р. Серете. Он помогал князюПрозоровскому и в деле боевой подготовки войск. Главнокомандующийобучал главные силы построению боевого порядка, который он считалнаилучшим для действий против турок (в 1-й линии 3, во 2-й—2 ив 3-й—1 каре, с конницей в интервалах) и доносил затемгосударю: "Желая показать сие построение не бывшим в военныхдействиях против турок, назначал я марш колоннами по трем дорогам.Признаться должен я... что войско беспорядочно, и только припоправлениях генерала Кутузова и моих устроилось". В ноябре 1808г. армия расположилась на зимние квартиры, причем главные силыКутузова заняли Яссы, Фокшаны, Рымник, Обилешти, Калиени и Плоешти сокрестностями; в карте же 1809 г., когда князь Прозоровскийпредполагал начать военные действия, корпус Кутузова (41 бат., 25эск. и 5 рот артиллерии) сосредоточился в окрестностях Фокшан.Кутузову было приказано овладеть Брлиловым. Тотчас же начато былозаготовление всего необходимого для осады этой крепости. 28 мартакорпус Кутузова выступил из Фокшан, 3 апреля прибыл к Визирскомуброду на р. Бузео и 5 перешел по понтонному мосту на правый берегэтой реки. 6 Кутузов произвел рекогносцировку путей, ведущих ккрепости, 7 начал движение и 8 расположил войска своего корпуса напозициях вокруг крепости в трех группах, под начальствомгенерал-лейтенантов: на правом фланге — Каменского 1-го, вцентре — Маркова 1-го и на левом фланге — Эссена 3-го.Войска приступили к постройке необходимых укреплений; вылазкагарнизона была отражена. 11 апреля прибыли осадные орудия, а по Дунаюподошла наша флотилия. Князь Прозоровский, находившийся лично приколонне Кутузова, узнав о разногласии среди гарнизона (до 12000чел.), решился взять крепость штурмом. Кутузов указывал нанесвоевременность этой меры, так как ни одно из неприятельских орудийв крепости не было еще подбито и вообще штурм не был подготовлен.Поэтому главнокомандующий ограничился лишь намерением овладеть однимтолько крепостным "ретраншементом" и приказал овладеть им20 апреля.

Кутузовсоставил диспозицию для атаки в духе идей главнокомандующего. Дляатаки было назначено три колонны по два батальона каждая —генерал-майоров Репнинского, Хитрово и князя Вяземского, всего до8000 чел., впереди которых шли команды охотников и рабочих и закоторыми имелись частные резервы по 3 батальона и общий резерв 8эскадронов и 12 орудий. Со стороны Кутузова сделано было все, от негозависевшее, в видах обеспечения успеха штурма, но ему не было дановозможности распоряжаться операцией вполне самостоятельно; к тому жеи силы, назначенные для атаки, были недостаточны. Преждевременнаяатака левой колонны, в то время, когда две другие еще не подошли к"ретраншементу", дала неприятелю время приготовиться котпору. Атака окончилась неудачей; наши потери: 2229 чел. убитыми и2550 ранеными (а по некоторым показаниям до 9000 чел.). КнязьПрозоровский рыдал, падал на колени и рвал остатки своих волос;находившийся же при этом Кутузов сказал: "Не такие беды бывалисо мной, я проиграл аустерлицкое сражение, решившее участь Европы, дане плакал".

Послеэтой неудачи главнокомандующий созвал военный совет, который принялплан, по-видимому, составленный Кутузовым, опять-таки согласно сидеями князя Прозоровского: овладеть Браиловым правильной осадой,затем перейти через Дунай у Туртукая, Браилова и Галаца, овладетьвсеми дунайскими крепостями, двинуться к Балканам, поднять болгар,разбить турецкую армию, если бы она встретила нас в Болгарии и идтина Адрианополь, чем вынудить турок просить мира. Между тем императорАлександр находил необходимым быстро наступать к Константинополю, нестараясь овладеть всеми крепостями, и вообще действовать с возможнобольшей энергией. Князь Прозоровский, со своей стороны, не только сэтим не соглашался, но даже не признавал возможным начинатьнаступление хотя бы во исполнение плана, принятого военным советом.Кутузов, в свою очередь, не соглашался с главнокомандующим и находилвозможным начать наступление. Такое противоречие не нравилосьфельдмаршалу. Он жаловался военному министру на Кутузова и писалбудто бы он "порочит его действия, возбуждает недоверие к нему ислужит ему не помощником, а помехой". Ввиду этого Государь писалкнязю Прозоровскому 4 июня 1809 г.: "Желая изыскать лучший иблаговидный способ к поручению отделенного от вас поста генералуКутузову, я избрал за лучшее назначить его командиром резервногокорпуса.. Полагаю, что таковое назначение, отдаляя его, неприметнымобразом, от армии, удовлетворит желанию вашему и, вместе с тем,отдалит всякие заключения, могущие возродиться в сем случае".Вместе с тем, князю Прозоровскому был доставлен и рескрипт на имяКутузова о новом его назначении, с тем, чтобы фельдмаршал личновручил ему этот рескрипт, когда признает нужным. Но князьПрозоровский находил это недостаточным и 18 июня писал Государю:"Будучи обращен в резервный корпус, Кутузов имел бы обширноеполе обратить все действие его интриг против меня, так что онпринудил бы меня возвратиться из-за Дуная, или же, прижавшись к сейреке, послать к нему отряд; сверх того, будучи тонок и зная службу,он мог бы допустить неприятеля сжечь магазины и, некоторым образом,преподать туркам к тому способ, а вину возложить на частного, напосте находящегося генерала, который бы за это пострадал; он же самвсегда был бы прав". На это Государь, уведомляя князяПрозоровского об увольнении от должности литовского военногогубернатора генерала A. M. Римского-Корсакова, спрашивал, неназначить ли на его место Кутузова. Фельдмаршал, желая иметь Кутузоваподальше от себя, с радостью на это согласился. Государь, конечно, немог поверить этому чудовищному и нелепому утверждению Прозоровского,что Кутузов может даже изменить присяге и долгу, лишь бы толькоповредить князю Прозоровскому; тем не менее, подобное отношениефельдмаршала не могло не уронить Кутузова в мнении Государя ещеболее, чем это произошло после аустерлицкой неудачи. Во всякомслучае, Государь не мог также игнорировать прежние заслуги Кутузова.Назначение его на должность литовского (виленского) военногогубернатора состоялось 3 июля 1809 года. В этом же месяце он и выехализ армии, причем обнаружилось такое отношение к нему войск, какоедалеко не всегда выпадает на долю отъезжающих начальников: генералы иофицеры, за малыми исключениями, сожалели об его отъезде, а солдатыдаже плакали.

НаселениеВильны было очень довольно назначением известного уже ему Кутузова,который хорошо знал поляков вообще и ополяченных литовцев вчастности, умел обращаться с ними и побуждать их к действиям,согласным с интересами России, не теряя, в то же время, их любви ирасположения. Поляки, дурно относившиеся к русским вообще и кталантливым русским людям в особенности, были в восторге от Кутузоваи давали о нем самые лучшие отзывы; относительно же его ума былисамого высокого мнения я говорили: "O Kutuzow! to to głowa!"(Кутузов, это голова). Такое отношение к Кутузову управляемого имнаселения рельефно обнаружилось 15 марта 1811 года, когда жителиВильны проливали слезы и провожали благословениями Кутузова,покидавшего Вильну, чтобы отправиться снова к Дунайской армии ипринять главное начальство над нею, вместо графа Н. M. Каменского2-го, впрочем, без отчисления от должности виленскогогенерал-губернатора; последняя должность оставалась за ним до 17апреля 1812 года — действительное ее исправление было импоручено генерал-майору князю И. С. Гургелову.

НазначениеКутузова главнокомандующим Дунайской армией было вызвано отчастиболезнью графа Каменского 2-го, главным же образом предположениемимператора Александра назначить Каменского на более важный постглавнокомандующего одной из западных армий в предстоявшей борьбе сНаполеоном. 7 марта Государь писал Каменскому: "Я дал повелениегенералу Кутузову поспешить приездом в Букарест и принятькомандование Молдавской армией. Вам же предписываю, сдав онуюпреемнику вашему, под видом слабости здоровья вашего... и, известяего подробно обо всех моих намерениях, отправиться, коль скоровозможно будет, в Житомир, где получите вы от меня повеление принятьглавное начальство над второй армией…"

Кутузов,с своей стороны, по случаю своего назначения, писал военному министру1 марта: "доверенность Государя в столь важном случае заключаетв себе все, что только льстить может человека, хотя наименеечестолюбивого. В летах менее престарелых был бы я более полезен.Случаи дали мне познание той земли и неприятеля. Желаю, чтобы моисилы телесные, при исполнении обязанностей моих, достаточносоответствовали главнейшему моему чувствованию".

Прибывв Букарешт, Кутузов, 1 апреля, вступил в командование армией. Этосильно подняло дух наших войск, несколько "смущенных"болезнью Каменского.

Обстановка,при которой Кутузов принял начальство над этой армией, была весьманеблагоприятна: его предшественник располагал 137 батальонами, 122эскадронами, 27 казачьими полками, а с частями артиллерии иинженерных войск имел до 78000 строевых нижних чинов, не считаядвинутой сюда же 10 пехотной дивизии, и тем не менее не мог вынудитьтурок к заключению мира, на подписание которого ему была даныГосударем полномочия; ввиду предстоявшей борьбы с Наполеоном пятьдивизий были выделены из состава дунайской армии и двинуты к Днестру;в распоряжении Кутузова оставалось из прежних лишь четыре дивизиипехоты, а всего, считая же и другие рода войск, едва ли более40000—46000 чел.; с этими войсками он должен был выполнить тузадачу, которая оказалась не по силам Каменскому, или же оборонятьДунай на протяжении чуть ли не 1000 верст, имея, к тому, в виду, чтотурки уже к весне 1811 года выставили 70000 чел. и что эта армиямогла еще увеличиваться.

Приэтих именно неблагоприятных обстоятельствах лучше всегообнаруживается блестящий военный талант Кутузова: он отлично ииздавна знаком был с характером и образом действий турок и непренебрегал ими; располагая теми силами, кои находились у Каменского,он воспользовался бы готовым уже наступательным планом действий,составленным им еще в 1793 и 1794 гг., во время следования вКонстантинополь, в качестве посланника, и обратно в Россию; теперь жеон признал невозможным не только наступать за Дунай, но даже хотя быудерживать все переправы на Дунае, что привело бы к крайней разброскесил и могло бы дать неприятелю возможность перейти в решительноенаступление; предполагая, что турки, ограничившись на нижнем Дунаедемонстрациями, вероятнее всего направят главную массу своих сил насредний Дунай, с целью овладеть главным городом Валахии, Букарештом,— он решил стянуть возможно больше сил к Рущуку, придерживатьсястрого оборонительного образа действий, чтобы внушить визирю мысль отом, что русские будто бы весьма слабы и боятся турок, этим вызватьего самого на наступление и покончить с турками в открытом поле. 20мая он писал военному министру: "не упущу случая, чтобы невоспользоваться всяким необдуманным шагом неприятеля. Идти к визирю вШумлу, атаковать его в сем сильном натурой и некоторой степеньюискусства утвержденном укреплении, и невозможно, и пользы никакой быне принесло; да и приобретение такового укрепления, по плануоборонительной войны, совсем не нужно. Но, может быть, что скромнымповедением моим, ободрю я самого визиря выйти, или выслать, повозможности знатный корпус, к Разграду, или далее к Рущуку. И еслитаковое событие мне посчастливится, тогда, взяв весь корпус Эссена3-го, кроме малого числа, которое в Рущуке остаться должно, —поведу их на неприятеля. На выгодном для войск наших местоположениине укрепленного Разграда, конечно, с Божией помощью, разобью я его ипреследовать могу, верст до 25, без всякого риска".

Сообразнос принятым планом действий, Кутузов старался сколь возможно более,сократить свой стратегический фронт путем сосредоточения главных силк центру, Букарешту и Рущуку; укрепления Силистрии и Никополя былиуничтожены; все войска, кроме находившихся у Рущука, возвращены справого берега на левый, с оставлением для ближайшего боковогообеспечения, приблизительно в трех переходах вправо и влево, отрядовВойнова у Слободзеи и Турчанинова — у Турну. Дальнейшее боковоеохранение справа возложено на отряды: генерал-лейтенанта Засса (9бат. и 3 полка кавалерии) в Малой Валахии и графа О'Рурка (6 бат., 1полк кавалерии, 1 полк казаков и 18 орудий) у Белграда; на левом жефланге соответственная задача была возложена на отряд Тучкова, сфлотилией на нижнем Дунае. В случае надобности Кутузов мог собрать втри дня у Рущука свои главные силы (38 бат., 51 эск. и 4 казачьихполка с артиллерией).

Приэтом развертывании нашей армии, правый фланг не был достаточнообеспечен; так понимал это дело и Кутузов, но он избегал во что бы тони стало разброски сил, а потому приказал Зассу действовать подкупоми угрозами на Мулла-пашу виддинского.

Междутем, сведения о противнике собирались всеми возможными способами.Кутузов воспользовался установленными еще до его прибытия к армиитайными сношениями с Мулла-пашой, которому были предоставлены большиельготы по торговле хлопком с Австрией и который очень ими дорожил. ВВиддин был отправлен Кутузовым для секретных переговоров, майорБибиков, который указал Мулла-паше на опасность, угрожавшую ему вТурции со стороны его врагов, обнадежил его поддержкой со стороныРоссии и убедил заключить соглашение на следующих условиях:Мулла-паша, насколько возможно, будет противиться вторжению турецкихвойск в Малую Валахию и постарается скорее сжечь, чем предоставитьтуркам 400 торговых судов, кои имелись у Виддина; если он будетвынужден передать эту флотилию турецким властям, то уведомит об этомзаблаговременно русские власти, дабы они могли принятьсоответственные меры; Мулла-паша постарается повлиять на владельцевэтих судов в том смысле, чтобы убедить их продать свои суда русским,и не позволит никому пройти из Виддина в Малую Валахию.

Тотже Мулла-паша и виддинский епископ сообщили Кутузову, что еще бывшийвеликий визирь предполагал наступать по двум направлениям, из Шумлы кРущуку и из Софии к Никополю, с целью вторжения в Малую Валахию;теперь же можно было бы предполагать, что и настоящий визирь намерендействовать по тем же направлениям, причем против Рущука будетпроизведена только демонстрация, а главный удар будет нанесен состороны Малой Валахии, для чего визирь переправится близ устья р. Жио(Шил) и соединится с 25000 чел. Измаил-бея, который двинется туда жепосле переправы у Виддина.

Около10 июня Кутузов узнал о плане визиря во всех его подробностях. Ввидутого, что в достоверности ранее полученных сведений теперь уже неприходилось сомневаться, дунайская флотилия получала большуюважность; Кутузов готов был дать за суда этой флотилий, осмотренныеБибиковым, до 20000 червонцев, а на случай неудачи в деле этойпокупки приказал насыпать, для обстреливания дунайского фарватера,сильную батарею при впадении р. Жио в Дунай и устроить несколькобереговых батарей выше Рущука.

Междутем время проходило, а Измаил-бей не действовал. Это побудило визиряизменить свой план и двинуться со своей армией к Рущуку с тем, чтобыовладеть этою крепостью, переправиться здесь через Дунай и идти наБукарешт. Наступление в этом направлении обнаружилось в половинеиюня. Пройдя Разград, визирь с 60000 чел. (в том числе 30000 конницы)при 78 орудиях стал лагерем между дд. Писанцы и Кадыкией. Длядействий против него Кутузов располагал "главным корпусом"и некоторыми мелкими частями, всего до 15000 чел., не считаярущукского гарнизона. Узнав о наступлении визиря, Кутузов двинулся отБукарешта через Журжу и Рущук на правый берег Дуная и 19 июнярасположил свои войска—32 батальона, 40 эскадронов и 3 полкаказаков с артиллерией — в четырех верстах к югу от крепости,тылом к ней, на разградской дороге и выслал вперед кавалерию (1500чел.) генерал-лейтенанта Войнова.

Позиция,занятая нашей армией, по словам Кутузова, была "не совсемвыгодна, но единственная, которая была на дороге, по которой наступалвизирь". В этот же день турецкая конница (до 5000 чел.),пользуясь сильным туманом, неожиданно атаковала наши передовые посты,которые были поддержаны Войновым; Кутузов, в свою очередь, подкрепилВойнова 4 батальонами генерал-майора Энгельгардта. Турецкая конницабыла отбита. Впрочем, со стороны турок это была лишь рекогносцировка.Визирь, убедившись в малочисленности наших войск, решил атаковатьКутузова, который только этого и желал. 20 и 21 турки готовились кбою, а 22 на рассвете произвели общее наступление. Кутузов,своевременно получавший необходимые сведения, построил свои войскадля боя, имея в первой линии пять и во второй четыре каре заинтервалами первой (по некоторым источникам 8 каре "enéchiquier"); кавалерия составила третью линию. Правыйфланг позиции прикрывался крутыми скатами, спускавшимися к стороне р.Лома, но к левому флангу прилегала обширная равнина, по которойвизирь мог направить свою многочисленную конницу в обход этого флангаи в тыл позиции Кутузова, которая отделялась от Рущука почти сплошноймассой садов. Визирь обратил на это внимание и полагая, что в Рущукене осталось вовсе наших войск, надеялся быстрым налетом своей конницызахватить Рущук, уничтожить имевшийся там наш мост через Дунай,припереть нашу армию к реке и тут же с ней покончить. Но Кутузов всеэто предвидел и принял соответственные меры, а в Рущуке былооставлено шесть батальонов, кроме части войск, взятых с судов нашейфлотилии.

Турки,начав наступление, остановились верстах в семи от Рущука и здесьокопались, устроив один большой "ретраншемент". В семьчасов утра, турецкая конница, тремя отдельными массами, стремительноатаковала наш центр и оба фланга, имея позади пехоту и 8 орудий;последние своим огнем содействовали атаке. "Движения неприятеля(доносил Кутузов Государю) были расположены так мудро, что могли быслужить славой и самому искусному генералу". Этот натискнеприятельской конницы был остановлен огнем артиллерии из каре 1-йлинии, после чего турки отхлынули к своим флангам; впрочем,значительная часть этой конницы тотчас же обскакала правый флангКутузова, с целью привлечь наше внимание в эту сторону. Кутузоввыслал, для поддержания правого фланга, правофланговое каре второйлинии (37-й егерский полк), Лифляндских драгун и казаков Мельникова;благодаря этой поддержке, неприятель был отбит от правого фланга.Тогда 10000 отборной анатолийской конницы понеслись в обход левогофланга нашего боевого порядка, прорвались между крайними левыми кареобеих линий пехоты, смяли стоявших за ними Белорусских гусар иКинбурнских драгун и понеслись далее по направлению к Рущуку; другиеже массы конницы проскакали к самому Дунаю, намереваясь проникнуть вкрепость с этой стороны. Но рущукский гарнизон сделал вылазку иотбросил турецкую конницу в сады. В то же время Кутузов выслал всюсвою кавалерию для атаки турецкой конницы, заскакавшей в тыл егопозиции; турки были атакованы во фланг, отступили, заняли высоту нанашем крайнем левом фланге и готовились к новому нападению. Кутузов,для усиления левого фланга, двинул еще одно каре из второй линии(7-го егерского полка), которое подошло к высоте, открыло сильныйогонь и заставило турецкую конницу отступить на позицию визиря. В 2часа пополудни, визирь, бросив весь шанцевый инструмент вретраншементе, поспешно отступил, под прикрытием конницы, в свойукрепленный лагерь и ожидал там атаки Кутузова.

НоКутузов вовсе не предполагая атаковать его в этом лагере, двинул свойбоевой порядок только до брошенного турками "ретраншемента"и остановил тут свои войска, выслав вперед только кавалерию, котораяпреследовала неприятеля на протяжении 10 верст. Наши потери в этомбою не превышали 500 чел.; турки же потеряли (по показанию пленных)не менее 4000 чел., в том числе 1500 убитыми, оставленными на полесражения, и 13 больших знамен, не считая уничтоженных нашими войскамиво время боя.

Осражении под Рущуком Кутузов доносил Государю: "Поведение всехмне подведомственных начальников было таково, что я, ни в которомпункте всей моей позиции, не был в беспокойстве ни на одну минуту...Во всяком воине Вашего Императорского Величества видел я истинногорусского и 22 июня будет навсегда доказательством того, что возможномалому числу, оживленному послушанием и храбростью, противубесчисленных толп неприятельских. — Господа генералы были мнесовершенными помощниками; и я с сим вместе повергаю к стопам ВашегоВеличества имена отличившихся. — Всех офицеров, бывших сострелками..... представляю я к чинам, которые были и в большойопасности, и потому, что они из лучших офицеров в полку в должностисии назначаются". Затем 3-го июля Кутузов писал военномуминистру: "Я не могу довольно поставить на вид..... твердостинашей пехоты и искусства артиллерии, наносившей ужасный вредеприятелю........Прежде еще окончания дела, уверенность в победе быланаписана на их лицах. Я во всяком видел истинный дух русских".

Кутузовне упустил случая оценить заслуги своих подчиненных, как это он ивсегда неизменно делал; но сколь же велики были в этой операции егособственные заслуги? Вся эта операция вне упреков со стороны самойстрогой критики. Государь пожаловал Кутузову свой портрет, украшенныйбриллиантами, ценой в 150000 рублей.

Послепоражения турок под Рущуком некоторые частные начальники настаивалина продолжении наступления. На это Кутузов отвечал: "Если пойдемза турками, то вероятно достигнем Шумлы, но потом что станем делать!Надобно будет возвратиться, как и в прошлом году... Гораздо лучшеободрить моего друга Ахмета-бея (визиря) и он опять придет к нам".Он старался дать понять визирю, что (будто бы) победа обошлась намдорого, и что мы после нее стали слабее прежнего. Ни одного выстрелане было сделано после боя 22 июня; не посылались даже разъезды кстороне неприятеля. Мало того, Кутузов принял на первый взгляд дажеочень странное решение — он решил бросить Рущук и перейти налевый берег Дуная, чтобы окончательно убедить визиря в том, чтопобеда будто бы осталась за турками и чтобы вызвать его нарешительное наступление.

Этобыл шаг, до такой степени для всех неожиданный, что все были смущены.Никто не понимал значения подобного образа действий и глубокихрасчетов Кутузова.

Всвоем донесении Государю Кутузов объяснял целесообразность этогошага: "С начала кампании я видел, сколь много положение нашезатрудняется рущукским ретраншементом, и нам связывает руки сейпост". Далее он излагал приблизительно следующее: запереться совсей армией в Рущуке было бы крайне затруднительно; к тому же, этозначило бы приговорить себя к бездействию, которым визирь, конечно,воспользовался бы и переправил бы свои войска в разных пунктах черезДунай для вторжения в Валахию. Тогда пришлось бы оставить для обороныРущука не менее 18 батальонов пехоты, а с остальными, не более 11батальонов, перейти в Валахию и там гоняться за неприятельскимиотрядами. Стоять перед Рущуком и закрывать его "кое каксобранными силами" — было также неудобно. Единственнаяпозиция была та, на которой велся бой 22 июня. Сады, отделявшие этупозицию от крепости, местами подходили к самому крепостному рву ибыли расположены на крутых скатах высот, командующих крепостью.Неприятель мог утвердиться в этих садах, стать на сообщении армии сРущуком, разбить мост у этой крепости и прервать сообщение паше сВалахиею. Ввиду этого Кутузов доносил: "Все сии причины стольважны, что я, по совершенному убеждению, принял мысль, тотчас послеодержанной над визирем победы, оставить Рущук: сие только и можнобыло произвесть после выигранной баталии; в противном случае казалосьбы то действием принужденным; и ежели бы вместо выигранного сражениябыла хотя малая неудача, тогда бы должно было переносить всенеудобства и для чести оружия не оставлять Рущук. Итак, несмотря начастный вред, который оставление Рущука сделать может только личномне и предпочитая всегда малому сему уважению пользу Государя моего,я, выведя жителей, артиллерию, снаряды, словом все, и подорвавнекоторые места цитадели, перешел 27 числа на левый берег Дуная".

Приэтом переходе жителям Рущука было приказано переехать с их имуществомтакже на левый берег Дуная. Вместе с тем, укрепления в Журже былиисправлены; в крепости оставлено 4 батальона; там же хранилисьматериалы разобранного Рущукского моста на случай новой переправы. 23июня было получено известие, чго Измаил-бей, с 15000—20000чел., двинулся из Софии к Виддину. Ввиду этого Кутузов направилЭссена с 8 батальонами, 10 эскадронами и полком казаков на р. Ольту,отправил обратно в Турну и Слободзею притянутые оттуда перед боемвойска, а весь "центральный" корпус Ланжерона (три дивизии)расположил в Петриках (в переходе от Журжи) и в окрестностях, имея ввиду из этого центрального пункта двинуться туда, куда потребуютобстоятельства.

Междутем, турки готовились к переправе; армия визиря усилилась до 70000чел., не считая войск Измаил-бея. К Лом-Паланке подошелнеприятельский отряд; там же находилось 50 шлюпок из состававиддинской флотилии, из которой Мулла-паша успел передать нашимвойскам только 29 судов. От армии визиря были отделены и направленывниз и вверх по Дунаю значительные отряды, которые забирали наличныесуда и производили приготовления к переправе в различных пунктах.Ввиду этого Кутузов, которому все это было известно, принял следующиемеры: были высланы 3 батальона в корпус Засса, к устью р. Жио, гдебыла устроена батарея на 12 орудий; туда же, еще ранее, былинаправлены 18 судов, хорошо вооруженных, и отряд генерал-майора гр.Воронцова; 6 батальонов и 15 эскадронов передвинуты из Слободзеи вОбилешти; 4 батальона и 5 эскадронов генерал-майора Денисова высланыиз Браилова в Шербешти, откуда отряд этот мог в 1 переход прибыть кБраилову или к Слободзее и даже усилить Обилештский отряд. Независимоот этого, Кутузов, имея в виду, что военных действий на западнойгранице в скором времени не предвиделось, дважды просил военногоминистра о дозволении приблизить, на 10 переходов к Дунаю, 9-юдивизию из Ясс и 15-ю из Хотина. Затем он ожидал дальнейшихпредприятий противника с тем, чтобы с ними сообразовать своидействия.

15июня войска Измаил-бея прибыли к Арцер-Паланке, после чего перешли кВиддину и начали там переправу через Дунай. Засс хотел разделить свойотряд на три части и каждой из них оборонять один из проходов черезболото, за которым расположились турки. Кутузов, с своей стороны,находил, что разделение отряда на части ослабит весь отряд, а потомусоветовал Зассу держать все силы в совокупности, за средним проходоми возвести редуты для продольного обстреливания каждого прохода —из этого видно, как правильно Кутузов смотрел на дело управлениявойсками, действовавшими отдельным корпусом, что встречалось ивстречается весьма редко.

Начинаяс 22 июля, Измаил-бей пытался опрокинуть Засса и вступить в МалуюВалахию, но безуспешно. Между тем армия визиря оставалась близРущука. В начале августа сам визирь предполагал двинуться к Виддину,соединиться с Измаил-беем и начать общее наступление в Малую Валахию.Но слух о том, что наши 9-я и 15-я дивизии с пятью полками казаков,возвращаются от Днестра к Дунаю, побудил его отказаться от указанногоплана и принять меры к усилению своей армии и к осуществлению новогоплана действий. Он притянул войска, стоявшие у Никополя, и даже 4000кирджалиев (из балканских разбойников) и решил переправиться со всеминаличными войсками через Дунай у Рущука, после чего разбить Кутузовадо прибытия к нему подкреплений. Так как меры, принятые Кутузовым,привели к тому, что визирь не мог воспользоваться судами виддинскойфлотилии, то ему пришлось строить паромы и плоты. Когда этиприготовления были окончены, визирь решил произвести переправуверстах в четырех выше Рущука, где река, делая изгиб, становится уже,а правый ее берег покрыт густым кустарником, скрывавшим войска приподходе их к месту переправы.

Дляотвлечения внимания русских визирь переправил, в ночь на 28 августа,у Рущука против Слободзеи небольшой отряд, который был сброшен вДунай батальоном Архангелогородского полка. В это же самое время,пользуясь темнотой ночи и понижением уровня воды в Дунае, туркипроизвели действительную переправу. Значительная частьпереправившейся неприятельской пехоты поспешно окопалась на левомберегу Дуная, а на правом берегу турки выставили сильные батареи.Кутузов отправил из своего лагеря к месту переправы генерал-майораБулатова с пятью батальонами и приказал ему опрокинуть перешедшихчерез Дунай турок. Булатов повел атаку, местами занял турецкие окопыи вогнал часть десантных войск в реку, где многие из них погибли; ноприбытие к туркам новых подкреплений и особенно — сильный огоньс турецких батарей правого берега реки принудили отряд Булатова,невзирая на подкрепление его семью батальонами, отойти назад в окопы,наскоро устроенные на расстоянии пистолетного выстрела отнеприятельской позиций. К туркам постоянно прибывали подкрепления, авместе с тем они деятельно укрепляли свое расположение. Кутузов,принимая во внимание опасность положения Булатова, приказал емуотойти еще несколько назад, на более удобную позицию; при исполненииэтого приказания пришлось оставить в камышах одно полковое орудие,лишившееся всех лошадей. Хотя в этом бою турки потеряли до 3000 чел.,а наши войска не более 1000 чел., но для последних, ввиду ихмалочисленности, эти потери были весьма чувствительны.

ТеперьКутузову было ясно, что визирь намерен прочно утвердиться на левомберегу Дуная и дать ему бой. Ввиду этого он приказал спешить к Журжене только войскам Эссена из Обилешти, но и 9-й дивизии, которая всееще не была ему подчинена. Рассчитывая иметь до 10000 чел. против20000 переправившихся турок, Кутузов "надеялся с Божией помощью,разбить визиря", если бы последний атаковал его "наравнинах", о чем он донес Государю 1 сентября; но так как налевом берегу Дуная находилась пока лишь меньшая часть сил визиря,который мог переправить и остальные свои войска с правого берегареки, то равновесие могло нарушиться окончательно в пользу турок, атак как, в то же время, состав наших войск был очень ослаблензначительным числом больных, то являлась настоятельная необходимостьв новом усилении нашей армии. Ввиду этого Кутузов счел себя обязанным"осмелиться подвинуть и 15-ю дивизию, как обсервационную, кОбилештам, Слободзее и Бузео", о чем донес Государю 8 сентября.Оба раза, посылая эти приказания 9-й и 15-й дивизиям, он не находилвозможным ожидать разрешения из Петербурга, на что потребовалось быне менее трех недель, и принимал на себя большую ответственность радиинтересов армии и государства. Визирь в скором времени мог атаковатьего 10000 чел. уже не двойными, а четверными силами, и потеря временибыла бы большой ошибкой; Кутузов времени и не потерял и этим еще раздоказать, что он был одарен редкой способностью верно оцениватьобстановку, принимать соответственные решения и не отступать передпрепятствиями к их исполнению, чего бы это ни стоило. Нельзя неотметить это замечательное проявление решительности в прославившемсясвоей осторожностью Кутузове.

Вэто же время Кутузов передвинул армию из лагеря близ Журжи вправо,ближе к неприятелю, и расположил ее близ Слободзеи против Рущука.Турки не трогались с места и продолжали укреплять свое расположение.Весьма возможно, что они ожидали нападения со стороны Кутузова. Вовсяком случае, это промедление было выгодно для Кутузова и вредно длявизиря; турки скоро начали ощущать недостаток в фураже. Они высылали,от своего левого фланга, отряды конницы на фуражировку, но, благодарямерам, которые были приняты Кутузовым, им приходилось всякий раз ни счем уходить назад. Одна из таких фуражировок была ими предпринята 10сентября; наша кавалерия атаковала турецкую и обратила ее назад,положив на месте 300 чел., — пленные показали, что в этом делебыл легко ранен сам визирь. В числе пленных находился одинприближенный к визирю чиновник, который сообщил, что визирьпредполагает произвести еще одну переправу у Туртукая. Кутузов,признавая это показание правдоподобным, расположил по 6 батальонов15-й дивизии на обоих берегах р. Арджиш, близ впадения ее в Дунай, итеперь уже был спокоен относительно своего левого фланга. Но, в этовремя, на правом фланге нашего стратегического фронта дела началипринимать неблагоприятный оборот. Измаил-бей 7 сентября вынудил Зассаочистить Калафат и отойти несколько назад; теперь он мог уже вступитьв Малую Валахию. Засс, намереваясь вести упорную оборону, притянул изСербии отряд О'Рурка и просил Кутузова выслать к Крайове хотя бымалую часть войск для усиления его относительно слабого корпуса.Кутузов сам располагал небольшими силами, но, принимая во вниманиеопасное положение Засса, подкрепил его 6 батальонами и 5 эскадронами,с тем, чтобы он, не ограничиваясь обороной, отбросил Измаил-бея кВиддину.

Междутем, войска визиря продолжали стоять на месте переправы; впередисвоего ретраншемента они устроили две сильные батареи. В свою очередьКутузов в ночь на 12 сентября возвел против этих батарей два редута,а в следующие дни устроил, впереди своего фронта, еще семь редутов,расположенных полукругом и примыкавших к Дунаю, выше и ниже турецкогоретраншемента. Наше расположение было разделено на три участка: а)редуты правого фланга, прикрывавшиеся отрядом Булатова; б) редутылевого фланга, прикрывавшиеся отрядом Гартинга, который былрасположен у берега Дуная, против Рущука, и в) центр, к западу отСлободзеи, корпус Эссена, за которым стоял, в виде резерва, корпусМаркова.

Кутузовписал военному министру 26 сентября: "Необходимо нужно былозапереть неприятеля таким образом, чтобы: 1) стеснить ему способыпрокормления конницы и 2) чтобы толпы их не могли никак объехать нашправый фланг, и наделать каких-нибудь шалостей позади нас; тогда быдолжно было отделять отряды и гоняться за неприятелем". Армиявизиря постоянно получала подкрепления. Тем не менее, Кутузов "несчитал себя против него слабым". Мало того, пользуясьбездействием визиря, ожидавшего приближения Измаил-бея от Виддина, онпосле дела 10 сентября составил весьма смелый план действий противглавных сил турок, которого не доверил никому и о котором даже вписьме военному министру упоминал только в общих чертах: "возымеля — писал он — намерение против визиря, не атакой его вофронт, под пушками его батарей... но иным образом; как бы то ни было,скоро должен быть берег здешний очищен от неприятеля".

ПланКутузова состоял в том, чтобы переправить корпус Маркова на правыйберег Дуная и атаковать находившийся там лагерь той части турецкойармии, которая не переправлялась на левый берег; если бы удалосьзанять этот лагерь, то, пользуясь возвышенным его положением, можнобыло бы, посредством артиллерии, нанести сильнейшее поражение войскамвизиря, находившимся в ретраншементе на левом, низменном берегуДуная, а затем действовать "смотря по тому, какое сие произведетдействие над неприятелем"...

Вниманиетурок было усыплено "скромным поведением" Кутузова. Визирьбыл далек от мысли, что наша армия, искавшая, как он думал, спасенияв отступлении за Дунай, может вновь перейти на правый его берег длянападения на турок, и притом в то самое время, когда она должна былавыделить значительную часть войск против Измаил-бея. Кутузовымприняты были все предосторожности для того, чтобы скрыть переправукорпуса Маркова. Место для переправы было выбрано в 18 верстах вышенашего лагеря, куда турецкие разъезды не доходили. Для отвлечениявнимания визиря в другую сторону Кутузов приказал произвести от Турнупоиск на правый берег Дуная к с. Мусели, где находился турецкиймагазин при небольшом прикрытии. Генерал-майор Турчанинов исполнилэто приказание 14 сентября, разбил прикрытие, занял Мусели, взял ссобой часть запасов, другую раздал голодавшему населению, а остальныеприпасы сжег, после чего возвратился в Турну. Между тем Измаил-бей 18и 30 августа атаковал Засса, но оба раза потерпел поражение; визирьже все еще ожидал его подхода и ограничивался частными стычками, вкоторых, впрочем, турки успеха не имели. Перестав надеяться на помощьИзмаил-бея со стороны Виддина, визирь намеревался незаметно для Зассапереправить корпус Измаил-бея у Виддина же обратно на правый берегДуная, затем быстро передвинуть его к Лом-Паланке, переправить егоздесь снова на левый берег и отрезать Засса от Кутузова, а флотилиюнаправить к Рущуку. Но Кутузов от лазутчиков узнал об этом плане ирешил уничтожить неприятельскую флотилию и этим расстроитьпредположения визиря; задача эта была им возложена на подполковникаЭнгельгардта, в распоряжение коего были назначены 4 батальона пехотыи наша флотилия. В конце августа и в начале сентября Энгельгардтзанял остров на Дунае у Лом-Паланки и уничтожил стоявшую там турецкуюфлотилию, что давало теперь возможность спустить часть наших судов кРущуку и привести в исполнение вышеизложенный план Кутузова. К томуже нельзя было и медлить, так как визирь, в армии которого началисьуже обычные к концу года побеги, мог отступить к Балканам и этимснова затянуть войну.

Дляпереправы корпуса Маркова были заготовлены на р. Ольте и спущены внизпо Дунаю паромы, но их было недостаточно; ввиду этого решено быловоспользоваться еще судами из Лом-Паланки, которые хотя и прибылипосле начала переправы, но все же принесли большую пользу. 29сентября, к ночи, корпус Маркова (5000 пехоты и 2500 конницы при 38орудиях) выступил по назначению, 1 октября произвел переправу,расположился затем на ночлег, соблюдая возможную тишину, и 2-гоатаковал турецкий лагерь, в котором никто не ожидал появлениярусских. "Все войска наши на левом берегу Дуная (писал Кутузоввоенному министру 3 октября) были свидетелями ужаса, которыйраспространился по всему турецкому лагерю при нечаянном приближениигенерала Маркова". По мере движения Маркова, наша флотилияследовала вниз по Дунаю, на высоте его левого фланга. Войска Марковазаняли лагерь, овладели батареями и судами противника и обратилитурок в бегство, потеряв при этом всего около 50 чел.; турки жепотеряли до 1800 чел. убитыми и пленными, 8 пушек, 22 знамени,большие запасы пороха и свинца д т. п.

Поокончании боя Марков занял позиции на высотах между Дунаем инизовьями Лома, а для усиления этой позиций и для пальбы по лагерювизиря на левом берегу Дуная было устроено пять редутов. Теперьвизирь был отрезан от Рущука, где находиласьадминистративно-хозяйственная часть его армии и куда бежали турецкиеначальники из лагеря, взятого Марковым. Начальники эти собрались навоенный совет и к вечеру 2 октября прислали к Маркову парламентера, спросьбою отправить его к визирю для объявления, что совет пашей вРущуке находит необходимым приступить к переговорам о мире инемедленно заключить перемирие. Марков отослал этого парламентера кКутузову, который, в свою очередь, отправил его обратно в Рущук собъявлением, что никого к визирю из крепости не пропустит, а впрочем,обещал не препятствовать письменным сношениям пашей с визирем. Вследза тем явился другой парламентер с письмом от самого визиря, которыйпредлагал заключить перемирие и отвести наши войска назад. Кутузовобещал дать ответ, а сам прежде всего принял меры, чтобы не допуститьв лагерь визиря доставки каких бы то ни было продовольственныхприпасов. В этих видах был занят войсками Маркова остров Голя, противлагеря главных сил визиря, и на этом острове устроены две батареи,каждая на 2 орудия; флотилии наши, притянутые от места переправы и отЖуржи, стали перпендикулярно течению Дуная, выше и ниже острова Голя,и заняли всю ширину реки; отряд Гартинга был подвинут вперед, на 250саж. от турецкого лагеря.

Кутузоврешил ожидать, "на что люди, таким образом отрезанные, решатся",и вместе с тем послал визирю следующий ответ: "я не вправеотстраниться от данных мне Государем моим повелений и не прекращувоенных действий, доколе не узнаю, на каком основании Порта хочетмириться? Пусть Ахмет-бей предварительно объяснится по сему предметуоткровенно со мною, своим старинным другом". Но визирь недождался ответа и, еще до перерыва сообщения по Дунаю,воспользовавшись темнотой ночи, на 3 октября, на небольшой лодке,успел пробраться в Рущук, передав начальство над войсками в лагере,на левом берегу Дуная сераскиру Чабан-оглу-паше. Кутузов, узнав обэтом, говорил: "Если бы визирь не ушел, то некому было быизвестить султана о положении, в какое мы поставили его армию" —во всяком случае, Кутузов, конечно, знал, что в силу обычая туроквизирь, окруженный неприятелем, не имеет права вести переговоры омире. Вскоре визирь прислал ответ на письмо Кутузова, в которомуказывал на необходимость назначения уполномоченных от обеих сторондля переговоров.

Междутем, брошенная им армия (усилившаяся при нем до 35000—36000чел. при 56 орудиях) была отрезана отовсюду и обстреливаема со всехчетырех сторон; орудия на валах турецкого ретраншемента были сбиты; утурок были расстреляны все снаряды и туркам пришлось прекратитьпальбу. Хлеба не было; турки съели всех уцелевших лошадей, а затемначали питаться "травяными кореньями". Холод развивалболезни; ощущался недостаток топлива. По свидетельству самогоКутузова, турки, "не имея дров и будучи почти наги, умирали...по несколько сот ежедневно... Терпение сими людьми, оказанное,достойно быть описано пером историка", писал он.

Длябольшего еще увеличения бедствий турецких войск, Кутузов предпринялпереправу на правый берег Дуная и в других пунктах. По егоприказанию, генерал Гампер, стоявший, с частью войск 15-й дивизии уОбидешти, переправил через Дунай и выслал к Typтукаю небольшой отрядполковника Грекова 8-го, а сам с другим отрядом направился кСилистрии. Туртукай был занят первым отрядом без боя 10 октября, аСилистрия взята войсками Гампepa открытой силой 11 октября; при этомбыли взяты: до 1000 пленных, 8 знамен, 12 орудий, арсенал, несколькосудов и богатая добыча. Укреаления Силистрии и Туртукая былиразрушены, после чего Гампер возвратился на левый берег Дуная,оставив на правом берегу часть казаков для разведок. Однако, визирьмог еще рассчитывать на помощь со стороны Виддина. Ввиду этогоКутузов приказал Зассу повторить против Измаил-бея тот самый маневр,который был так удачно произведен им самим против армии визиря; приэтом принималось во внимание, что Мулла-паша по-прежнему радикорыстолюбия расположен к русским. Засс выслал на правый берег Дуная,для действий на сообщения Измаил-бея, генерал-майора графа Воронцовас 3 батальонами и 3 эскадронами. Воронцов скрытно переправился черезДунай у Груи 8 октября, соединился с сербским отрядом Велько близБрегова, 9 октября произвел фланговый марш в виду крепости Виддина ихотя был при этом несколько раз атакован превосходными силамитурецкой конницы, вышедшей из крепости, но отразил все эти атаки иудержался на правом берегу Дуная, установив связь с Зассом. После боя9 октября, Измаил-бей через парламентера изъявил готовность отойти направый берег Дуная в случае, если русские отойдут от Виддина. В этомсмысле и было заключено соглашение, но этого было мало: нужно быловоспрепятствовать движению Измаила-бея к Журже или к Рущуку. Задачаэта была возложена на генерал-майора Репнинского 1-го с отрядом из 6батальонов, 2 эскадронов, 200 пандур и 3000 казаков, которому былоприказано переправиться на правый берег Дуная и, в случае наступленияпротивника, задержать его у Лом-Паланки. Репнинский, в ночь на 4ноября, произвел переправу, а 6 — был атакован превосходнымисилами турок и нанес им решительное поражение. Затем, 12 ноября, графВоронцов, с небольшим отрядом, овладел турецкими запасамипродовольствия в д. Василевцах, что побудило Измаил-бея на другой жедень начать отступление на Берковац и Софию. Последняя надежда напомощь у турок, окруженных Кутузовым, исчезла.

Переговорыс турками о мире велись еще до назначения Кутузова, но успеху ихпрепятствовали: крайне неблагоприятная политическая обстановка и вособенности происки некоторых западноевропейских держав, из коихФранция и Австрия, даже состоя в союзе или "в дружбе" сРоссией, скорее вредили ей, чем помогали; казавшиеся туркам слишкомневыгодными для них и неумеренными мирные условия, которыепредъявляла Россия, а в особенности требование границы по Дунай,частая смена главнокомандующих, отсутствие одной общей руководящейидеи во всех наших действиях, дипломатических и военных, и слишкомчастые предложения вести переговоры о мире, исходившие от нас, а неот турок; последнее обстоятельство, в связи с недостаточной энергиейв ведении нами операций, приводило турок к заключению, что Россиягораздо более нуждается в мире, чем Турция. Таким образом, доназначения Кутузова, дело уже было до крайности испорчено и на неговыпала неблагодарная задача все это поправлять.

Прибывк армии, Кутузов получил полномочия для ведения переговоров 26апреля, после чего тотчас же отправил к визирю письмо, с уведомлениемо своем назначении и с выражением желания, чтобы визирь прислал отсебя доверенное лицо, для ведения переговоров о мире. Местомпереговоров был избран Букарешт, куда 24 мая прибыли турецкийуполномоченный Гамид-Эфенди и его секретарь князь Мурузи. С нашейстороны переговоры вел Фонтон, но действия его направлялись самимКутузовым. Невзирая на все дипломатическое искусство Кутузовапереговоры эти не привели к удовлетворительным результатам и былипрекращены Кутузовым, который отлично понимал, что сила гораздоскорее подействует на турок, чем самая утонченная дипломатическаяказуистика, но исполнял то, что ему было предписано из Петербурга.Впрочем, теперь сам граф Румянцев соглашался с Кутузовым и писал ему:"холодность наша теперь и молчание вызовут скорее Порту сделатьнам новые предложения и, вероятно, с большей податливостью куступке"... Кутузов не только все это понимал как нельзя лучше,но и вынудил турок быть более уступчивыми своим искусным ведениемопераций.

Послеокружения турецкой армии Кутузовым под Рущуком визирь, 5 октября,предлагал уступить России Хотин с окрестностями, или же уплатить,вместо этого, соответственную денежную сумму. Кутузов отклонил этопредложение. Тогда визирь прислал в лагерь КутузоваМехмед-Эссад-эфенди, для личных переговоров; Кутузов назначил дляэтой цели Фонтона. Порта соглашалась сначала уступить России частьБессарабии до pр. Кундух и Бык, а затем всю Бессарабию, но Кутузовпока не имел права и не считал еще возможным на это согласиться, апотому требовал сверх того и части Молдавии до р. Серета. В это времяположение Турции, которая, в довершение других бедствий, не имелахлеба для своей столицы, было критическим. С ее стороны, для веденияпереговоров, были назначены уполномоченные, во главе коих стоялГулиб-эфенди, а со стороны России — бывший уже с 1802 г. по1806 г. посланником в Константинополе, тайн. совет. А. Я. Италинский,генерал-майор И. В. Сабанеев и И. П. Фонтон. Назначение Сабанееваобъясняется тем, что Кутузов понимал безусловную необходимостьполного согласования интересов политики и стратегии.

13октября турецкие уполномоченные прибыли в Журжу, где и открылись"конференции" мирного конгресса, под неусыпным наблюдениеми руководством Кутузова. Представители Порты уступили уже было поглавным пунктам, соглашаясь даже признать границей р. Серет, а вКонстантинополе правительство также склонялось к требуемым уступкам;но французский посланник, сообщив Порте, что Наполеон приказал ужесвоим многочисленным войскам быть готовыми к вторжению в Россию,убеждал турок запастись терпением и дождаться недалекого уже времени,когда Россия, принужденная к обороне, сама откажется от предъявляемыхею Турции требований. Эти внушения не прошли бесследно. Султан несогласился признать р. Серет границей России и не нашел возможнымисполнить некоторые другие ее требования. Старший представительТурции заявил об этом на конференции 17 ноября, а 21 ноября предложилпровести границу по р. Пруту до Фальчи, затем по прямой линии до р.Кундух, и по левому берегу этой речки и озера Сасик к Черному морю.Об отом исходе переговоров было послано донесение в Петербург, азаседания конгресса перенесены в Букарешт.

Междутем, окруженная турецкая армия быстро таяла; несчастным остаткам этойармии, не имевшим ни боевых, ни продовольственных припасов, угрожалаполная гибель. Тогда Кутузов указал визирю, что он, во всякое время,легко мог бы заставить его армию сдаться военнопленной; но, воизбежание бесполезного кровопролития, предлагает заключить бессрочноеперемирие и взять остатки турецкой армии "на сохранение",так как иначе она вся перемрет до последнего человека. Пушки и оружиетакже должны были быть взяты на сохранение, до разъяснения дальнейшихобстоятельств. Визирь, уступая роковой необходимости, 25 ноябряподписал условие о передаче его армии "на сохранение"русским и об установлении бессрочного перемирия. Турецкая армиясдалась; 3000 больных и раненых из ее состава были перевезены направый берег Дуная и переданы турецким властям, а остальныеобезоружены и размещены в окрестностях Малки; пушки и оружие свезеныв Журжу. До окончательного устройства турок на попечении русскихвоенных властей Кутузов посылал к ним врачей с медикаментами,хирургов для производства операций и даже хлеб, насколько это быловозможно без ущерба для своих войск.

14декабря Кутузов писал военному министру: "я смею себя ласкатьнадеждою, что армия турецкая, которая не столь важна по количествусоставляющих ее людей, как по знатности чиновников и корпусов, у насв руках имеющихся, есть способ действительнейший к миру, нежелинесколько набегов, которые бы я мог сделать. Я начал кампанию смалыми способами и ничего не мог отдавать на произвол судьбы.Исчисления мои, не столь смелые, как заботливые, смею я сказать, немогли быть, по крайней мере, ошибочными, и были таковы, чтонеприятель не должен был возмочь сделать шага от берега Дунайского".Указав затем на то, что ему приходилось оборонять линию Дуная напротяжении 1000 верст всего только с четырьмя дивизиями, из коих уРущука имелось лишь 19, а у Виддина — 12 батальонов, к тому жееще ослабленных болезнями, Кутузов продолжал: "признаюсь, когдабы имел я дело с предприимчивым и отважным неприятелем, то он весьмаозаботил бы меня, в обоих названных пунктах, и я не отвечаю за то,что в состоянии ли бы я был удержать стремление его от обоих сихмест, когда бы, не предвидев все то, что он возможет противу меня, непривел я заранее в движение войска 9 и 15 дивизий".

Вэтот же месяц Кутузов отправил 15-ю дивизию обратно к Хотину,расположил свою армию на зимние квартиры в ближайших к нашейкоммуникационной линии частях Валахии и Молдавии и ожидал ответа изПетербурга на посланное донесение. В конце декабря он получилвысочайший рескрипт, в котором император Александр, выразивнеудовольствие по поводу всего, что произошло в последнее время наДунае, писал Кутузову: "нахожу нужным вам предписать следующее:1) если до получения сего повеления вы не успели склонить турецкихполномочных к принятию предлагаемых нами кондиций, то объявите им,что когда султан не одобрил предварительных условий, на которыевизирь согласился, я имею равное право не одобрить капитуляции,сделанной вами о принятии турецкого войска в ваш присмотр, и повелелвам, если турецкие полномочные не примут, после сего извещения,предлагаемые вами кондиции, считать сей корпус совершенновоеннопленным,... отрядить достаточное число наших войск дляпрепровождения... во внутрь России; 2) не приступать к подписке мираиначе, как на тех условиях, кои мною вам были предписаны; 3) впротивном случае объявить турецким полномочным, что военные действиятотчас начнутся, к чему и приготовить все нужное во вверенной вамармии"...

Кутузовисполнил повеление Государя: на конференции 31 декабря представителиРоссии заявили, что император Александр не признает в Европе инойграницы с Турцией, как р. Серет, а в Азии граница должна остаться втом виде, в каком она находится по день заключения мира; сверх того,Турция должна признать независимость Сербии под покровительствомРоссии. Представители Порты были смущены и просили подождать ответасултана. Кутузов согласился, но объявил, что военные действия будутнемедленно возобновлены; 3 января 1812 г. он объявил по армии опрекращении перемирия и о том, что турецкая армия признаетсявоеннопленной, а вместе с тем сделал распоряжение об отправлении ееиз Журжи в Руше-де-Веде.

Вестиоперации за Дунаем в широких размерах было невозможно, ибо не имелосьни достаточных сил, ни необходимых материальных средств. Тем неменее, Кутузов показал со своей стороны вид готовности немедленнооткрыть военные действия в Болгарии. Направленные им отряды Булатова,Гартинга, графа Ливена и Тучкова в феврале перешли по льду черезДунай, захватили в плев нескольких вооруженных жителей, взялинекоторое число припасов и, нигде не встретив турецких войск,возвратились на левый берег Дуная. Между тем, сам Кутузов в частныхбеседах с представителями Турции, со свойственной ему ловкостью,внушал им мысль, что Порта сильно заблуждается, рассчитывая начью-либо помощь, и склонял их к миру. В связи с интригами враговРоссии в Константинополе переговоры затягивались, конференциипрерывались и возобновлялись. Наконец, 5 мая были окончательноустановлены главные статьи договора, в силу которого: военныедействия прекращались; Турция уступала России в Европе Бессарабию;границы в Азии "de jure" оставались в том виде, в какомнаходились до начала войны, но "de facto" Россия получалаправо пользоваться почти всем морским берегом от устья Риона до Анапыи устроенными ею до войны укрепленными местами для складов, Сербиипредоставлялось автономное внутреннее устройство и управление подверховной властью Турции. С 8 по 16 мая были формально подписанывсеми уполномоченными постановления конференций в их окончательнойформе. Война была окончена.

ЗаключениеБукарештского мирного трактата было последним делом Кутузова наДунае. Между тем, в Петербурге начали уже сомневаться в способностиКутузова заключить мир, становившийся настоятельно необходимым ввидублизости окончательного разрыва с Наполеоном. Главнокомандующимдунайской армией на место Кутузова был назначен адмирал Чичагов,который прибыл в Букарешт 6 мая, т. е. на другой день после того, каксоглашение было достигнуто. Кутузов сдал армию Чичагову 12 мая и вэтот же день отдал по войскам замечательный прощальный приказ. В этомприказе он вспомнил все подвиги, совершенные вверенной ему армией, ипрежде всего выразил свою "главнейшую признательность...корпусным, отрядным, полковым и прочим начальникам, их же усердием,искусством и храбростью достигает воинство желаемой цели" иговорил, что дружба их к нему "иногда услаждая горькие минуты,нераздельные с трудами и беспокойством в военной осторожности...способствовала тем событиям, которые время оправдало..." ЗатемКутузов выразил "чувствительнейшую... благодарность всему вообщевойску и за ту любовь, которая оградила (его) употребить власть... кобращению кого-либо силой к своим обязанностям, но единственно, наисходатайствование щедрот... от высочайшей руки". —Подчиненные любили Кутузова, который всегда отечески заботился о нихво всех отношениях, не упускал случая и ранее отличать их заслуги, неупустил этого случая и теперь. Заслуги Кутузова были награждены тем,что 29 октября 1811 г., в ознаменование высочайшего благоволения "кзнаменитым заслугам и в особенности к отличным подвигам иблагоразумным воинским усмотрениям, оказанным в течение настоящейпротиву турок кампании", Кутузову, с нисходящим потомством, былопожаловано графское достоинство; 5 апреля.1812 г. Государь отозвалКутузова от армии в Государственный Совет, причем писал ему: "нахожуприличным, чтобы вы прибыли в Петербург, где ожидают вас награжденияза все знаменитые заслуги, кои вы оказали мне и отечеству".Государь не был доволен деятельностью Кутузова в отношении заключениямира; статьи заключенного им договора признавались в Петербургеслишком мало отвечавшими интересам России: были недовольны, чтоКутузов не успел заключить оборонительного и наступательного союза стурками; по мнению же императора Александра только такой союз могвознаградить нас за потерю прямых сношений с сербами и доставить намсредство пользоваться содействием балканских славян против французови их союзников. В связи с этим были даже сделаны попытки изменитьмирные условия, принятые Кутузовым, но от этих попыток пришлосьвскоре отказаться. В конце концов был ратифицирован трактат,заключенный Кутузовым, и сам император Александр, получившийсултанскую ратификацию уже во время отступления армии к Москве,назвал этот мир "Богом дарованным".

Кутузовв кампанию 1811 г., располагая меньшими силами, чем егопредшественники, дал первостепенные образцы стратегического итактического искусства, таковы именно — тщательное изучение иредкое понимание обстановки; замечательно искусная оборона линииДуная с четырьмя дивизиями на протяжении 1000 верст; парализованиевсех комбинаций неприятельского главнокомандующего; своевременныйстратегический переход в наступление на правый берег Дуная,завершенный классическим активно-оборонительным боем под Рущуком;редкое понимание соотношения живой силы и крепостей; переход к"скромному поведению", умение выманить неприятеля воткрытое поле и даже побудить его к рискованному переходу на левыйберег Дуная; классическая дунайская операция, завершившаясятактическим окружением и постановкой неприятельской армии вбезвыходное положение, и во все время кампании — удивительногармоническое сочетание осторожности с необходимыми проявлениямирешительности. Рядом с этим должно поставить искусное решениевоенно-хозяйственных вопросов и полную заботливость о вверенных емувойсках во всех отношениях. В эту же войну, в качестве помощникакнязя Прозоровского, Кутузов явился образцовым начальником штабаармии, хотя и не носил этого наименования; не его вина, еслиглавнокомандующий не умел пользоваться его помощью; когда же он самстал главнокомандующим, то под его руководством все вообщевспомогательные органы высшего военного управления и командованиядействовали отлично. В общем Кутузов в эту войну обнаружилпервостепенный талант и в сфере политики и дипломатии, и в сферестратегии, тактики и военной администрации. Благодаря этому он вывелРоссию из того крайне затруднительного положения, из которого не могее вывести ни один из его предшественников. Все это ставит Кутузована первое место в ряду полководцев его времени, за исключениемНаполеона. Здесь он доказал, что скорее всех прочих он достоин былчести вести русское воинство против нового всемирного завоевателя. Новремя для этого еще не пришло...

Сдавдунайскую армию Чичагову, Кутузов отправился в свое волынскоепоместье, Горошки, куда приехала к нему дочь его, княгиня Е. М.Кудашева, с детьми. Здесь он провел недели две, отдыхая послепродолжительной, тяжелой походной и боевой деятельности на Дунае.Между тем получилось известие о том, что Наполеон перешел через Немани вступил в пределы России. Силы его, простиравшиеся до 500000—600000чел., были настолько превосходны в сравнении с нашими, что об оборонеграниц нельзя было и думать. Всем было ясно, что война будет внесенаво внутрь России, которой угрожала опасность, небывалая, можносказать, со времен нашествия монголов. В такое время всяк должен бытьна своем посту. Кутузов поспешил в Петербург и прибыл туда в началеиюля.

Сначалом Отечественной войны, в июне 1812 г., наши западные армии, 1-я(127000 чел.) под начальством генералов Барклая-де-Толли, и 2-я(40000 чел.) князя Багратиона, имевшие против себя не менее 375000наполеоновских войск, очутились в критическом положении, из котороговышли только 22 июля по соединении у Смоленска. ЗатемБарклай-де-Толли продолжал действовать в духе раз принятой идеиуклонения от решительного сражения с целью завлечь противника вглубьстраны и дать ему бой лишь после того, как обстановка изменится внашу пользу. Это постоянное отступление вызывало ропот и в армии, и внародных массах, и в образованном обществе. Всеобщее неудовольствиестало обращаться против Барклая, которого считали не только главнымруководителем операций, но и главным виновником неудач, во времякомандования которого, к тому же, иностранцы играли в главнойквартире армии слишком большую роль и с которым, в довершение всего,не ладил старший в чине, но обязанный ему подчиняться, любимец армиии народа, Багратион.

Послесоединения армий, важнейшее значение в ряду обстоятельств,препятствовавших успеху наших действий в борьбе против Наполеона,принадлежало неправильной организации верха наших армий, организации,в силу которой отсутствовала единая власть, в руках одногоглавнокомандующего. Всеми сознавалась необходимость назначенияполководца, выше всех поставленного и обладающего "полноюмочью", по определению Суворова; всеми чувствовалась такженеобходимость назначения на этот пост такого человека, которыйпользовался бы всеобщим доверием. Взоры всех стали обращаться кКутузову.

Выразителеммнения всей России явилось прежде всего дворянство Петербургскойгубернии, которое единодушно избрало его главным начальником вновьвызываемого к жизни вида вооруженной силы — земского ополчения.Особая депутация была отправлена к нему, чтобы просить его принятьэто избрание. Кутузов долго не соглашался и, наконец, уступил, но сусловием, чтобы дворянство испросило на это соизволение Государя.Соизволение последовало.

Кутузов,вступив в исполнение своих новых обязанностей, исполнял их счрезвычайным усердием. По его предложению были учреждены двакомитета: устроительный и экономический, из коих первый ведалпредварительные постановления о всех вообще потребностях ополчения,определение начальников и офицеров, прием ратников и ускорение всегоотносящегося к их военному образованию; на второй же комитет быливозложены сбор пожертвований, жалованья и провианта, обмундирование ивооружение, доставка обоза и лошадей, вызов священников и медицинскихчинов и снабжение последних лекарствами и инструментами. Сам Кутузовпроводил целые дни в приеме ратников, входил в подробности ихобмундирования и т. п. и занимался лично их обучением и боевойподготовкой. Каждый воин имел на шапке крест из латуни, с вензелемГосударя и с надписью "за Веру и Царя". Ратники должны былииметь ружье, суму, ранец и, по особенному настоянию Кутузова, топор илопатку. Согласно с его же мнением ополчение делилось на дружины исотни, состоявшие из людей одного уезда или в соседстве живущих.Обучение их было самое простое: уметь колоть и стрелять. Соответствиеособенностям народного характера и замечательная практичностьхарактеризуют все эти его мероприятия.

ДеятельностьКутузова в качестве главного начальника петербургского ополчения былачрезвычайно успешна. Государь вскоре обратил на нее внимание; 28 июляКутузов получил Высочайший рескрипт, в котором было начертано: "Судовольствием усмотрели Мы в санкт-петербургском дворянстве то жесамое рвение и усердие к Нам и Отечеству, какое видели в московскомдворянстве. Почему и поручаем вам — губернатору, предводителю ивсему здешнему благородному сословию — объявить благоволениеНаше и признательность". В этот же день вдовствующая императрицаМария Федоровна препроводила в распоряжение Кутузова, при весьмамилостивом рескрипте, 50000 рублей и объявила, что такая же суммабудет вносима ежегодно до окончания войны на организацию,обмундирование, вооружение, снаряжение и содержание соответственнойчасти ополчения, хотя ее вотчины и были освобождены от участия в этомделе. В конце этого же месяца митрополит новгородский ис.-петербургский Амвросий, как бы предвидя долженствующее выпасть наКутузова высокое призвание, благословил его образом Св. АлександраНевского.

29июля Государь, в изъявление "особенного благоволения"своего к службе и трудам Кутузова, "способствовавшего кокончанию с Оттоманской Портой войны, и к заключению полезного мира,пределы... Империи распространившего", возвел его с потомством вкняжеское достоинство с титулом светлости, а 2 августа повелел емуприсутствовать в Государственном Совете. В занятиях последнегоКутузов принимал участие до самого отъезда своего из столицы.

Вэто время Император Александр убедился уже в неотложной необходимостиназначения нового главнокомандующего. Впоследствии (24 ноября) онписал Барклаю-де-Толли: "Москва и Петербург в один голосславили... Кутузова, как единственного полководца, могшего спастиИмперию,... толковали, что даже старшинство в чине над вамиТормасова, Багратиона и Чичагова, существенно вредившее успехувоенных действий, могло быть устранено назначением Кутузова... Мнеоставалось только согласиться с общественным мнением, попредварительном обсуждении вопроса в Комитете, составленном изглавных сановников империи" (графы Н. И. Салтыков, Аракчеев иКочубей, генералы Вязмитинов и Балашев и князь Лопухин). Комитетэтот, собравшись 5 августа, выслушал чтение рапортовглавнокомандующих 1-й и 2-й армиями и частных писем князя Багратионаи других генералов, уяснил себе положение дел и признал, что"недеятельность в военных операциях происходила от того, что небыло над всеми действующими армиями положительной единогласнойвласти". Продолжая обсуждение вопроса, комитет нашел "необходимонужным назначить над всеми действующими армиями одного общегоглавнокомандующего"; когда же затем, при избрании такового, былопроизнесено имя Кутузова, то все члены комитета единогласнопостановили вверить ему начальство над всеми армиями, предоставитьему одному власть, определенную положением о большой действующейармии и предписать начальникам губернских ополчений доносить ему обуспехе вооружений и т. д. 8 августа Государь призвал к себе Кутузова,объявил ему о назначении его главнокомандующим всеми русскими армиямии ополчениями и уполномочил его действовать по его собственномуусмотрению, запретив лишь вступать в переговоры с Наполеоном иприказав при этом, при благополучном обороте войны, занимая нашимивойсками западные губернии, поступать кротко с теми жителями, которыепо отношению к России забыли долг верноподданных.

Известиео назначении Кутузова было встречено во всей России с невыразимымвосторгом. Сам он, непосредственно после аудиенции у Государя,отправился в Казанский собор, здесь снял с себя все украшения и долгомолился Богу и до самого своего отъезда из Петербурга ежедневно делалто же самое в этом же соборе и в других церквях. 8 же августа,вечером, Кутузов, в кругу своих родных, говорил, что "услышалповеление Государя с христианским смирением, но без робости, какпризвание свыше"; когда же один из родственников спросил его: "Неужели вы надеетесь разбить Наполеона?" — Кутузовотвечал: "Разбить? Нет, а обмануть — надеюсь". СамНаполеон, узнав о том, что против него выступает Кутузов, назвал его:"le vieux renard du Nord". "Постараюсь доказатьвеликому полководцу, что он прав", заметил Кутузов, когда емусделался известным этот отзыв.

Передотъездом из Петербурга Кутузов письменно благодарил петербургскихдворян, которые его избрали "единомысленно к начальству надними" и попрощался с ними. Накануне отъезда протоиерейКазанского собора поднес ему крест и икону Казанской Божьей Матери.11 августа провожать отъезжавшего Кутузова собрались не только егородственники и знакомые, но и целые толпы народа, которые желали емусчастливого пути и провожали его восклицаниями: "спаси нас!побей супостата!". Кутузов поклонился народу, простился со всемии выехал из Петербурга. Дальнейший переезд его к армии имел виднепрерывного торжественного шествия; жители городов и селенийстекались на дорогу, по которой он проезжал; многие, приветствуя его,становились на колени. Чувствовалась какая-то стихийная сила и этомподъеме духа великого народа, предвещавшая успех в борьбе за Веру,Царя и Отечество.

Напути Кутузов встретил возвращавшегося из армии в Петербург генералаБеннигсена, далеко не безупречного в своих отношениях к нему, —зная его недостатки и достоинства и отдавая предпочтение последним,Kутузов объявил ему Высочайшее повеление — возвратиться вармию; затем они поехали вместе в одной карете.

15августа Кутузов прибыл в Вышний Волочок и здесь узнал от земскогоисправника, что недалеко от Вязьмы уже находятся неприятельскиеразъезды. Ввиду этого он направился к Смоленску, но 16, проехавТоржок, узнал, что Смоленск уже взят французами. Тогда он продолжалпуть на Гжатск, близ которого, 17 августа, узнал от выехавших к немунавстречу из армии должностных лиц, что обе наши армии отступают отВязьмы к Цареву Займищу. Тут же он был встречен множеством местныхжителей, которые остановили экипаж, выпрягли лошадей и довезли егосами до приготовленного для него дома. В Гжатске оказались офицерыквартирмейстерской части, высланные для обозрения позиций по пути наМоскву. "Не нужно нам позади армии никаких позиций; мы и безтого уже слишком далеко отступили", сказал Кутузов и приказалэтим офицерам возвратиться в армию. Здесь же, увидев первыйвстретившийся ему полк, он сказал: "Боже мой! кто бы мог меняуверить в том, чтоб когда-либо враг наш мог сражаться на штыках стакими молодцами, как вы, братцы". Из Гжатска Кутузов отправилсяв Царево Займище, где находилась главная квартира обеих армий; прибывтуда, он принял почетный караул и сказал при этом, как будто просебя, но довольно громко: "Ну, как можно отступать с такимимолодцами"! Солдаты ободрились; всю армию облетело слово:"Приехал Кутузов бить французов"; по всей России разнесласьвесть, что в момент появления Кутузова перед армией над головой еговознесся огромный орел и сопровождал его при объезде войск. Внесколько часов совершилось то, чего никак нельзя было достичь доэтого момента в течение двух месяцев: армия составляла со своимвождем одно целое и готова была идти за ним куда угодно, без ропота ибез сомнений.

Преждевсего необходимо было установить необходимый порядок в высшемуправлении соединенными армиями. Начальником главного штаба приКутузове был назначен Беннигсен, а генерал-квартирмейстеромгенерал-майор Вистицкий — как бы в виде уступки Барклаю, —последний, впрочем, совершенно стушевался. Незадолго до прибытияКутузова было приказано выехать из армии полковнику Толю, которыйисправлял должность генерал-квартирмейстера 1-й армии и которым былинедовольны, как Барклай, так и Багратион. Кутузов знал Толя еще нашкольной скамье и гордился тем, что еще тогда предугадал его военныеспособности. Он приказал Толю вернуться в армию и оставил его присебе. Теперь Толь снова распоряжался квартирмейстерскою частью в 1-йармии и вскоре занял первое место среди офицеров этой части и в обеихсоединенных армиях. Он был неразлучен с Кутузовым, помещалсяобыкновенно в одном с ним доме и работал в его присутствии.

Кутузовподобно Барклаю признавал необходимым отступать вглубь страны,уклоняясь от решительного сражения, впредь до существенного измененияобстановки в нашу пользу. Если теперь он решался принять бой, то лишьпотому что сознавал необходимость сделать уступку мнению всей России.

Оносмотрел позицию у Царева-Займища, нашел ее сильной и приказалускорить постройку на ней укреплений. Армия ждала боя. Но неприятельвсе еще был значительно сильнее и Кутузов признал необходимымдождаться подходивших подкреплений, а потому 18 августа приказалотступать. 22 армия подошла к с. Бородину (в 10 верстах от Можайска);здесь к ней присоединились части Московского и Смоленского ополчений(до 10000 чел.) — и здесь Кутузов, располагавший 110000 чел.(без ополчения) при 640 орудиях, решил дать бой Наполеону, которыйимел до 130000 чел. при 587 орудиях.

Бородинскаяпозиция (от р. Москвы до с. Утицы, 7 верст) пересекалась у Бородинановой, а у Утицы старой Смоленской дорогой; с фронта она была отчастиприкрыта Колочей, притоком Москвы; весьма важное значение на нейимели: высота в центре, на которой была построена "батареяРаевского", и высоты у Семеновского, впереди которого былиустроены "Багратионовы флеши". Позиция эта была сильна направом фланге и отчасти в центре и крайне слаба — на левомфланге, особенно важном в стратегическом отношении, так как Наполеонубыло выгодно обойти этот наш фланг и отбросить нашу армию на север,отрезав от Москвы и от южных губерний.

Длязамедления наступления неприятеля, а главное для раскрытиянаправления, в котором наступала главная масса французских войск,была выбрана, усилена укреплениями и занята 11000 чел. из 2-й армиипередовая позиция у Шевардина. 24 августа Наполеон направил для атакиэтой позиции до 35000 чел. Хотя наши войска были подкрепленыБагратионом, но и он, протянув бой до 11 часов ночи, должен былотступить на главную позицию. Цель боя была достигнута: стало ясно,что неприятель перевел часть своих войск на правый берег Колочи и чтоглавная опасность угрожает нашему центру и в особенности левомуфлангу. Наполеон считал необходимым разгромить нашу армию, чтобызаставить императора Александра просить мира. Опасаясь, чтобы нашаармия снова не уклонилась от боя, а может быть, считая лес на нашемлевом фланге неудобопроходимым для больших масс войск, он решилпроизвести фронтальную атаку нашего расположения, для чего вести двеглавные атаки: одну на батарею Раевского — войсками вице-короляЕвгения, а другую — на Багратионовы флеши — корпусамиДаву, Нея и Жюно, вести демонстративную атаку — небольшимисилами на наш правый фланг, и вспомогательную атаку — корпусомкнязя Понятовского по направлению старой Смоленской дороги. Завойсками вице-короля должен был следовать один, а за корпусами Даву,Нея и Жюно — три кавалерийских корпуса; гвардия оставлена вобщем резерве.

Междутем, на основании диспозиции Кутузова от 24 августа и дополнительныхк ней приказаний, наши армии были расположены: 1-я правее, а 2-ялевее, в следующем порядке: на крайнем правом фланге: 2-й, а левеенего 4-й, (6-й и 7-й пехотные корпуса и 27-я пехотная дивизия; войскаэти составляли "кор-де-баталь" и были построены в двелинии; частями кор-де-баталии командовали: правым флангом, заКолочей, до Горок (2-м и 4-м корпусами) Милорадович, центром, отГорок до батареи Раевского (6-м корпусом) — Дохтуров и левымфлангом, от батареи Раевского до Семеновского (2-й армии 7-й корпус и27-я дивизия) — князь Горчаков 2-й; за пехотными корпусамистали 1-й, 2-й, 3-й и 4-й кавалерийские корпуса; в центре закавалерией стали резервы: 3-й, а за ним 5-й (или гвардейский) корпуси гренадерские батальоны четырех дивизий у Князькова ("главныйрезерв"); артиллерийский резерв (300 орудий) у Псарева; 2-ягренадерская дивизия и гренадерские батальоны 2-й армии за 4-мкавалерийским корпусом (резерв 2-й армии); егерские полки 1-й армиибыли притянуты на правый ее фланг, частью для занятия лесов, частьюже для составления резерва правого фланга армии; остальные войска8-го корпуса (кроме 2-й гренадерской дивизии) занимали Багратионовыфлеши; кирасирские полки должны были образовать две дивизии и статьпозади гвардейского корпуса; 6 казачьих полков направлялись к Утице;5 казачьих полков наблюдали за нижним течением Колочи; Барклай иБагратион продолжали командовать войсками своих армий; сам же Кутузовизбрал для себя место за 6-м корпусом.

Вэтом расположении он предполагал "привлечь на себя силынеприятельские и действовать сообразно его движениям".Предоставляя главнокомандующим 1-й и 2-й армиями "делатьсоображения действий на поражение неприятеля", он рекомендовалим только беречь резервы сколь возможно долее, ибо "тот генерал,который сохранил еще резерв, не побежден". В случае наступленияв бою, Кутузов приказывал: "стрельбою отнюдь не заниматься, нодействовать быстро холодным оружием". На случай неудачигенерал-квартирмейстер Вистицкий должен был сообщить только Барклаю иБагратиону, по каким дорогам должно быть произведено отступление, а вслучае успеха, сам Кутузов был намерен дать особые повеления.

ПослеШевардинского боя войска, ведшие этот бой, отошли к Семеновскому,причем сводная гренадерская дивизия графа Воронцова заняла флеши; заней стала 27-я дивизия, а позади их частный резерв 2-й армии (2-ягренадерская и 2 я кирасирская дивизии), 3-й пехотный корпус былпереведен к Утице, а для связи между ним и войсками Багратиона, влесу между Утицей и Семеновским, было расположено 4 егерских полкакнязя Шаховского. Крайне опасный левый наш фланг был усилен, но всееще недостаточно.

Причиныэтого в точности не выяснены.

25августа обе стороны готовились к бою. Кутузов велел пронести вдольлинии войск чудотворную икону Божьей Матери, сопровождавшую их отСмоленска, а сам объезжал войска, говорил с солдатами, стараясьвсячески поднять их дух и поселить в них готовность пожертвоватьсобой для защиты Москвы и России.

26августа, около 6 часов утра, французы открыли артиллерийский огонь, азатем повели атаки на Багратионовы флеши и на батарею Раевского.Войска Даву, при первой атаке на флеши, были отбиты, а затем,поддержанные корпусом Нея, кавалерийскими корпусами, корпусом Жюно идивизией Фриана, дважды овладели флешами и дважды были оттуда выбитынашими войсками; однако, у нас выбыло из строя много начальников; самБагратион был тяжело ранен; войскам же его, в 11½ час.,пришлось уступить флеши французам и отойти на вторую позицию, заовраг у Семеновского; начальство над 2-й армией было порученоКутузовым Дохтурову. Между тем, Ней и Мюрат решили сломитьсопротивление оборонявших Семеновский овраг наших войск, при помощикавалерийских корпусов Нансути и Латур-Мобура, двинутых в атакуправее и левее Семеновского. Атаки эти были отбиты, но даливозможность неприятелю овладеть Семеновским и выставить на правомберегу оврага артиллерию, причинявшую сильный вред нашим войскам.Крайне расстроенные войска 8-го корпуса отошли на третью позицию, нарасстояние орудийного выстрела от Семеновского оврага, и на нейудержались до конца боя.

Вцентре вице-король атаковал батарею Раевского в 10-м и в 11-м часуутра, и оба раза был отбит. При второй атаке одна французская бригадауспела ворваться в укрепление, но находившийся здесь начальник штаба1-й армии А. П. Ермолов, отправлявшийся по приказанию Кутузова направый фланг, схватил первые попавшиеся ему части, пристроилотступавшие войска Раевского к сохранившему порядок батальонуУфимского полка, бросился с ними на батарею и около полудня вьшбилоттуда французов. Толь, распоряжавшийся также именем Кутузова, привелсюда 4-ю дивизию 2-го корпуса, передвигаемого на левый фланг. Сюда жеприбыл 4-й корпус и сам Барклай, который занял свежими войскамибатарею и участок позиции близ нее. — Позже других началнаступление Понятовский, который занял Утицу и высоту позади этойдеревни, но, в 12 час., на левый наш фланг прибыла 17-я дивизия,после чего наши войска отняли эту высоту у французов. В первом часуфранцузы готовились к 3-й атаке на батарею Раевского; Наполеонподготовлял последний, решительный удар, но должен был приостановитьэту атаку ввиду действий казаков Платова, которые, вместе с 1-мкавалерийским корпусом Уварова, были передвинуты на левый берегКолочи для отвлечения внимания французов к стороне их левого фланга.Уваров наткнулся на неприятельскую пехоту, занимавшую Бородино иправый берег р. войны, и далее наступать не мог; казаки же перешличерез Войну вброд, рассыпались между неприятельскими колоннами изашли им в тыл. Это внезапное их появление в тылу левого флангафранцузов было причиной суматохи на их пути отступления, котораязаставила Наполеона потерять два часа, пока дело не было разъяснено.Эта приостановка атаки дала возможность Барклаю усилить угрожаемыйпункт войсками с правого фланга и из резерва. Наполеон, успокоясь засвое левое крыло, приказал вице-королю, поддержанному кавалериейГруши и Монбрена, возобновить атаку на батарею Раевского. В 3 часапополудни, после упорного боя, батарея эта была взята французами. Дляпреследования отступавших войск Барклая они выдвинули массыкавалерии. С нашей стороны было сделано то же; завязалось большоекавалерийское дело, под прикрытием которого вице-король сильно занялпозицию у батареи, а наши войска, отойдя за овраг, расположились в400 саж., примыкая правым флангом к Горкам. Войска крайнего левогофланга также отошли на версту по старой Смоленской дороге. В общем,наша армия отошла на пол-версты или на версту от прежнегорасположения, уступив французам лишь Багратионовы флеши и батареюРаевского, которые они к ночи оставили. Обе стороны потерялиприблизительно по 40000 человек.

Результатэтого кровопролитного сражения был ничтожен. Правда, Наполеон не ввелв дело гвардию (20000 чел.), не говоря уже о том, что он направилглавную атаку на сильную сторону нашего расположения, но, во всякомслучае, в этом побоище, между двумя армиями, стоившими одна другой,"французская армия разбилась о русскую". Наполеон неодержал полной победы, а операционная линия его уже непомерноудлинилась; он удалился на большое расстояние от источников своихсредств; тыл его находился в опасном положении; между тем, нашестратегическое положение, вследствие сближения с нашими источникамикомплектования и продовольствия, улучшилось; к тому же и разница всилах была уже невелика. Таким образом, хотя видимый успех был настороне Наполеона, но, в стратегическом отношении, взаимное положениеобеих сторон начало изменяться в нашу пользу. Поворотным пунктом сэтой точки зрения, явилось именно Бородинское сражение.

Насколько же был причастен к этому великому делу Кутузов? Он вполнепонимал, что в этом сражении, которое было им дано вопреки своемуубеждению и которое представляло как бы очистительную жертву запредстоявшую сдачу Москвы, было трудно рассчитывать на успех.Оставалось принять все возможные меры к тому, чтобы, если не удастсяразбить неприятеля, низвести, по крайней мере, его успехи доминимума. И этого он достиг.

Вовремя сражения Кутузов находился на избранном им месте, сохранялполное спокойствие, держал себя безукоризненно и следил за ходом боя.Предоставив необходимую самостоятельность начальникам главных частейбоевого порядка, он делал лишь такие распоряжения, которые былинеобходимы с точки зрения общего управления соединенными армиями, вчем ему помогали посылаемые им на важнейшие участки доверенные лица.Когда ожидалось наступление Наполеоновской гвардии, Барклай послал кКутузову флигель-адъютанта Вольцогена для доклада о положении армии идля получения приказаний. Вольцоген доложил Кутузову, что всеважнейшие пункты нашей позиции в руках неприятеля и что наши войскасовершенно расстроены. Такое несколько преувеличенное изложение делане понравилось Кутузову, который выразил весьма резко своенеудовольствие Вольцогену и сказал ему: "что касается досражения, то ход его известен мне самому как нельзя лучше. Неприятельотражен на всех пунктах; завтра погоним его из священной землирусской". Одобрив затем распоряжения Барклая, Кутузов уведомилего о своем намерении возобновить сражение и предписал сделать, втечение ночи, все необходимые к тому приготовления. Соответственноеприказание было послано и Дохтурову. Один из адъютантов был послантотчас же предварить войска о предстоявшем сражении. СпокойствиеКутузова, его заявление о том, что неприятель повсюду остановлен, иего приказ об атаке на следующий день, произвели на войска то именнодействие, которое было необходимо: те самые люди, которые были ужеблизки к тому, чтобы считать ссбя побежденными, ободрились и былиготовы снова схватиться с врагом, чтобы сделаться несомненнымипобедителями. Кутузов замечательно верно оценил моральное состояниевойск. Упорное их сопротивление в этом сражении поселило в нихнадежду преградить неприятелю путь к Москве; невозможное казалосьвозможным; сам Барклай проникся сущностью приказаний Кутузова и былвполне готов к возобновлению боя. Не есть ли это величайшая похваладля полководца, что он, при такой обстановке, умел так действовать навойска и на подчиненных ему начальников?

Всумерки, возвратившись в главную квартиру, на мызу Татаринову,Кутузов поручил Толю обозреть расположение 2-й армии и вообще левогокрыла и оценить состояние войск. Толь объехал линии этих войск, нашелих расстроенными и убедился в невозможности возобновления боя, о чемдоложил Кутузову, который, после этого, приказал отступать по пути наМоскву. Опасаясь, чтобы дальнейшее отступление нашей армии ипредстоявшая потеря Москвы не сказали вредного влияния на дух народа,он старался скрывать свои намерения до последней минуты. В донесенииГосударю Кутузов, между прочим, писал: "...послекровопролитнейшего и 15 часов продолжавшегося сражения, наша инеприятельская армии не могли не расстроиться и за потерей, сей деньсделанной, позиция, прежде занимаемая, естественно стала обширнее ивойскам невместною, а потому, когда дело идет не о славе выигранныхтолько баталий, но вся цель, будучи устремлена на истреблениефранцузской армии — ночевав на месте сражения, я взял намерениеотступить 6 верст, что будет за Можайском, и собрав расстроенныебаталией войска, освежа мою артиллерию и укрепив себя ополчениемМосковским, в теплом уповании на помощь Всевышнего и на оказаннуюнеимоверную храбрость наших войск, увижу я, что могу предпринятьпротиву неириятеля"... Император Александр, по-видимому,уразумел истину, но официально принял рапорт Кутузова, как известие опобеде, произвел его в генерал-фельдмаршалы и пожаловал ему 100000руб.; жена его, вместе с тем была пожалована в статс-дамы кимператрицам. Соответственные награды были даны главным сподвижникамКутузова; не были забыты и нижние чины, участвовавшие в Бородинскомсражении.

Вовсяком случае, произошло нечто непонятное для массы современников.Обыкновенно в решительном сражении, данном Нанолеоном, неприятельбывал разгромлен и спасался бегством. Здесь же осталось неизвестно,кто победил, Наполеон, или Кутузов; армия наша не была уничтожена; вовсякую минуту она могла снова дать отпор врагу. Хотя и обидно быловозобновлять отступление, но всеми чувствовалось, что обстоятельстваизменяются к лучшему. Быть может, такой же результат был бы достигнути при другом главнокомандующем, но Кутузов достиг этого лучше иискуснее всякого другого. Всякий другой мог бы в таком положениилишиться всеобщего доверия, — Кутузов его не лишился.

Утром28 августа, армия снялась с позиции и, прикрываясь арьергардомПлатова, отошла к Можайску; 28-го — Кутузов продолжалотступление к Землину и Лутинскому. Неприятель преследовал всесильнее и сильнее. Кутузов усилил арьергард (10 полков пехоты,кавалерийский корпус и казаки) и вверил его Милорадовичу, которыйзаставил наседавшего на него Мюрата быть более осторожным. Продолжаяотступление, армия 1 сентября подошла к Москве и остановилась в двухверстах от Дорогомиловской заставы. Войска и вся Россия ожидаливторичного сражения под стенами первопрестольной столицы. Для этогобыла выбрана Беннигсеном позиция между Москвой и Воробьевыми горами.Строились укрепления на Поклонной горе, на которую прибыл Кутузов;сюда же съезжались старшие войсковые начальники. Барклай, Ермолов иТоль нашли позицию невыгодной; Кутузов потребовал от Ермолова и Толяписьменного доклада о ее недостатках и к пяти часам пополудни созвалвоенный совет у себя в главной квартире, в Филях. На этом советеБеннигсен поставил вопрос: "выгоднее ли сразиться под стенамиМосквы, или оставить ее неприятелю". Кутузов нашел этот вопроснесообразным, сам объяснил все полученные о позиции сведения и послеэтого сказал: "пока будет существовать армия и пока она сохранитвозможность противиться неприятелю, до тех пор остается надеждауспешно окончить войну; напротив того, по уничтожении армии, нетолько Москва, но и Россия потеряна". Затем, в заключение, онпредложил вопрос: "ожидать ли нападения на невыгодной позиции,или уступить неприятелю Москву?" Мнения разделились; прения былидовольно продолжительны. Кутузов, выслушав все мнения, окончилсовещание следующими словами: "я вижу, что мне придетсяпоплатиться за все, но жертвую собою для блага Отечества. Приказываюотступить". В военном журнале главной армии отмечено, чтоКутузов, обратясь к членам совета, сказал: "с потерею Москвы ещене потеряна Россия; поставляю первою обязанностью сберечь армию,сблизиться с подкреплениями и самым укреплением Москвы приготовитьнеприятелю неизбежную гибель, и потому намерен, пройдя Москву,отступить по рязанской дороге".

Вночь на 2 сентября двинулись обозы, а в три часа утра того же дняпотянулись войска в одной колонне (регулярная кавалерия, ополчение,пехота с артиллерией и в хвосте казаки). Движение было весьма трудно,так как улицы были загорожены народом и массой повозок. Войскавступали в Москву через Дорогомиловскую заставу и, выйдя из города,располагались на привал. Затем Кутузов направил главные силы армии кс. Панкам, в 17 верстах от Москвы по рязанской дороге. Маршприкрывался арьергардом Милорадовича, которому удалось заключитьперемирие с Мюратом на один день (для свободного оставления Москвы).Вслед за армией потянулось почти все население столицы, которая сразуопустела, а по вступлении в нее Наполеона запылала со всех концов. Сэтого момента война стала вполне народною.

ИмператорАлександр, узнав об оставлении армией Москвы от графа Ростопчина, 7сентября отправил в армию генерал-адъютанта князя Волконского, дабыузнать о положении армии и о причинах решения, принятого Кутузовым, ачерез два дня получил привезенное полковником Мишо донесениеКутузова, который, изложив причины, побудивший его оставить Москву,писал, что вступление неприятеля в первопрестольную столику не естьеще покорение России и доносил о своем намерении совершить фланговоедвижение для прикрытия Тулы, Брянска и плодороднейших губернийимперии, а также для того, чтобы угрожать неприятельскому путидействий, на пространстве от Москвы до Смоленска. Кутузов поручилполковнику Мишо доложить Государю "обстоятельнее положение дел".Это донесение Кутузова в связи с объяснениями Мишо успокоилоГосударя.

Междутем Кутузов, сделав с главными силами два перехода по Рязанскойдороге, перешел через р. Москву, двинулся по правому берегу р. Пахрычерез Подольск, и 9 числа достиг с. Красной Пахры, на старойКалужской дороге. Этот фланговый марш был произведен Кутузовым воисполнение того плана, который был им изложен в донесении Государю.Опасная сторона этого марша ослаблялась значительным расстоянием отпротивника; сверх того, он прикрывался р. Пахрой и обеспечивалсяискусными мерами, какие принял Кутузов для скрытия своего марша. Рискуменьшался также вследствие вялого и позднего преследования состороны французов, которое было вызвано ошибочным предположениемНаполеона, что с занятием Москвы должна кончиться война. Не сбылся идругой расчет Наполеона: дать в Москве отдых своим изнуреннымвойскам; на развалинах Москвы они не нашли ни удобных квартир, нихлеба, ни фуража для лошадей. Наполеон упустил из виду армию Кугузоваи только 10 сентября выслал Мюрата для ее преследования. Мюрат узнал,где находятся русские только после того, как повернул с Рязанскойдороги к Подольску.

Междутем, к Кутузову явился флигель-адъютант Чернышев и представил емурескрипт Государя с выработанным в Петербурге планом действий противНаполеона. Сущность этого плана заключалась в одновременном ирешительном переходе в наступление всех сил, действовавших нафлангах, с тем чтобы, по разбитии войск, охранявших тыл Наполеона,преградить путь отступления французской армий и покончить с нею:дунайская армия Чичагова, передвинутая на Волынь, должна двигаться кНесвижу, на сообщения Шварценберга, овладеть Минском, занять линию р.Березины, преградить здесь отступление французской армии и установитьсвязь с Витгенштейном, который, в свою очередь, должен был овладетьПолоцком, отрезать С.-Сира от главной французской армии, отброситьего к западу, занять затем течение р. Улы и преградить Наполеонуотступление на пространстве между Березиной и Двиной; 3-я резервнаяармия Тормасова должна была сначала обеспечивать армию Чичагова состороны Шварценберга и Ренье, а затем расположиться в Несвиже,прикрывать тыл Чичагова и наблюдать течение Березины к Бобруйску;наконец, финляндский корпус Штейнгеля должен был высадиться в Ревеле,наступать через Ригу и отвлечь Макдональда от содействия С.-Сиру,затем сменить Витгенштейна в преследовании войск С.-Сира, отброситьих за Неман и наконец, расположиться в Вильне, составляя резервармий, направленных в тыл Наполеону. Таким образом, преграждение путиотступления французской армии предполагалось достичь занятием линийpр. Улы и Березины; сосредоточение на этой линии назначенных для этойцели войск (до 100000 чел.) предполагалось исполнить к 20 октября.Государь предоставлял Кутузову полную свободу принять или отвергнутьэтот план. Кутузов немедленно отправил командующим частными армиями иотдельными корпусами повеления в духе этого плана, но по-видимому, невполне верил в возможность осуществления такого, довольно сложногоплана. В донесении Государю он высказывал, что "отдаленныедиверсии от главного действия войны не могут иметь такого влияния,как ближние" и предусматривал возможность препятствий "вподробном исполнении плана, данного адмиралу Чичагов". Между темимператор Александр давал исполнителям указания и разъяснения и прямоот себя. Это способствовало развитию в начальниках частных группстремления к самостоятельности и ослабляло авторитет Кутузова.

Вовсяком случае, Кутузов со своей аpмиeй действовал пока на основаниисвоего собственного плана. Вышеуказанное движение Мюрата противКутузова могло быть началом общего наступления армии Наполеона. Ввидуэтого Кутузов, опасаясь в особенности обхода справа, решил отступитьк Тарутину, куда и прибыл с армией 20 сентября. Расположение уТарутина также как и у Красной Пахры удовлетворяло условиям,вытекавшим из плана Кутузова, но было лучше обеспечено от обхода.Тарутинская позиция на старой Калужской дороге была центральной поотношению к новой Калужской и Тульской дорогам и как фронтальная,надежно прикрывала юг России; вместе с тем, как фланговая, находясьвблизи пути Москва-Смоленск, служила прекрасным основанием длядействий на операционную линию противника. Расположение этоприкрывалось авангардом Милорадовича, находившимся между дд. Глодовойи Дедней. В виду Милорадовича, на правом берегу р. Чернишки,расположился французский авангард Мюрата (26500 чел.). В такомположении обе стороны оставались до 6 октября.

Напути к Тарутину Кутузов убедился в необходимости изменить организациюуправления войсками, и 16 сентября объявил в приказе о присоединении2-й армии к 1-й, причем пять пехотных и три кавалерийских корпусабыли подчинены Барклаю-де-Толли, а резерв из двух пехотных корпусов идвух кирасирских дивизий — Милорадовичу; Ермолов осталсяначальником главного штаба армии; генерал-квартирмейстером былназначен Толь, а дежурным генералом — Коновницын. По-видимому,эти перемены находились в связи с прибытием в главную квартиру армии(в Красную Пахру) князя Волконского, который пробыл при армиинесколько дней. Тогда же начальство над Дунайской и 3-й резервнойармиями было объединено в руках Чичагова, а Тормасов отозван вглавную армию Кутузова. Совершившиеся перемены отразились наположении Барклая, который носил только звание главнокомандующего,приказания же по вверенным ему войскам отдавались и исполнялись безего ведома. В письме Государю он изобразил мрачную картинубеспорядков, происходивших в главной квартире и вообще в управлениивойсками и отражавшихся на действиях армий, говорил также и о плохомснабжении войск всем необходимым. Эти теневые стороны несомненносуществовали, но, при данных условиях обстановки, были неизбежны;Барклай же, под влиянием дурных отношений к Кутузову, преувеличивалто, что видел. Он просил фельдмаршала уволить его по болезни в отпуски уехал из армии. После отъезда Барклая Кутузов объявил, что, впредьдо назначения другого на его место, он принимает все его обязанностина себя.

Междутем, положение Наполеона в Москве становилось все более и болеезатруднительным, невзирая на то, что он весьма тщательно готовился кэтой войне и с чрезвычайной энергией продолжал эту подготовку вовремя самой войны. Кроме главной базы на Висле, он устроил рядпромежуточных баз: 1-ю — по Неману (Ковна — Гродна), 2-ю— в Вильне, 3-ю — под прикрытием pр. Березины и Улы, 4-ю— на линии Витебск — Орша — Могилев и 5-ю — вСмоленске. Для пополнения магазинов на промежуточных базахпроизводились реквизиции в Литве и Белоруссии, но количествособранных запасов было недостаточно. Для обеспечения столь длинной,коммуникационной линии Наполеону пришлось выделить значительные силы:слева — войска Макдональда, Удино, С.-Сира и Виктора и справа —Шварценборга, Ренье и Домбровского. Тем не менее, тыл и сообщенияфранцузов не были в достаточной степени обеспечены. Кутузов, со своейстороны, теперь заботился главным образом о том, чтобы произвестивозможно большее давление на сообщения и тыл противника. Еще во времяотступления армии к Бородину он дал для этой цели небольшой конныйотряд подполковнику Давыдову; 9 сентября он выслал к Верее Дорохова с2000 чел. при 2 орудиях, а по занятии Тарутинской позиции далпартизанским действиям широкое развитие. Наши партизаны, поддержанныеополчением, окружили французов в Москве, перехватили все дороги втылу у них, производили беспрерывные набеги, неожиданно появлялисьповсюду и прервали всякое сообщение французов с тылом и с окрестнойстраной. Каждый транспорт делался их добычей; ни одна фуражировка необходилась французам даром. Восьма важным подспорьем для партизанслужило народное восстание; крестьяне составляли отряды, предводимыесвященниками, помещиками и старшинами; эти отряды действовали и всвязи с партизанскими отрядами и самостоятельно и жестоко мстиликрестьяне за пожар Москвы и за разорение русских земель темфранцузам, которые попадали им в руки.

Положениефранцузов в Москве сделалось бедственным; они пали духом; дисциплинапочти исчезла; сильно развилось мародерство; голод заставил питатьсямясом павших лошадей; начались болезни. Наполеон сам сделал мирныепредложения через Лористона. Кутузов, желая выиграть время, обещалЛористону доложить об этом Государю, но в перемирии отказал; Государьоставил это предложение без ответа.

Кутузовясно понимал, что французская армия тает, а потому был противрешительных действий; однако, уступая просьбам Толя, Коновницына,Багговута и Беннигсена, он решил атаковать Мюрата, удаленного отМосквы на 60 верст, что привело к бою при Тарутине 6 октября.Беннигсен, с 3-мя пехотными и одним кавалерийским корпусом и с 10-юказачьими полками, пошел в обход левого фланга противника. План атакибыл составлен хорошо, но неверный расчет движения, затруднения приисполнении ночного марша и отсутствие единства в действиях расстроилиэто предприятие: предполагавшееся нечаянное нападение всеми силамиобратилось в частное нечаянное нападение одной только правой колонныОрлова-Денисова; когда же Беннигсен сосредоточил свои войска, тонеприятель находился уже в полном отступлении. Наши потери: до 1200чел.; французы же потеряли более 2000 чел. и 38 орудий. Хотяпоставленная цель и не была достигнута, но все же был одержан первыйуспех после 6-недельного перерыва в операциях, и это было весьмаважно в моральном отношении. Кутузов, хотя и не был доволенрезультатами Тарутинского боя, но не желал ослаблять произведенногоим на войска впечатления, а потому торжествовал его как победу.Государь, получив его донесение об этом бое, пожаловал ему золотуюшпагу, богато осыпанную алмазами и украшенную лавровым венком, иприслал собственноручный, весьма милостивый рескрипт; были награжденыи участники боя с Беннигсеном во главе. Тем не менее, Беннигсенвообразил, что Кутузов с умыслом удержал значительную часть армии,чтобы лишить его славы решительного успеха; с этого дня он сделалсянепримиримым врагом фельдмаршала, держал себя по отношению к немунекорректно и вооружил его против себя настолько, что Кутузов счелнеобходимым устранить его от обязанности по званию начальникаглавного штаба армий. Спустя некоторое время, Беннигсен в письмеГосударю возвел на Кутузова обвинения служебного характера и дажевошел в подробности его частной жизни, выставив его сибаритом,утопавшим в неге и наслаждениях. Государь послал это письмо Кутузову.Следствием этого было удаление Беннигсена из армии.

Наполеон,получив известие о Тарутинском бое, поспешил выступить из Москвы.Имея в виду отступать на Смоленск, но желая избежать движения поразоренному смоленскому тракту, он решил обойти Кутузова по новойКалужской дороге и, отбросив его к югу, открыть себе путь от Калугина Смоленск. 6 же октября 107000 французов были двинуты Наполеоном постарой Калужской дороге; впереди шел авангард вице-короля, который 9перешел к Фоминскому, на новую Калужскую дорогу, за ним последовали идругие войска а на старой дороге, для скрытия марша, были оставленывойска Нея и Мюрата. Но Кутузов еще 7 был извещен о появлениифранцузов у Фоминского и направил туда Дохтурова с 6 пехотным и 1кавалерийским корпусами, приказав ему овладеть этим селением.Дохтуров выступил из Тарутина 10 и у Аристова узнал от Сеславина, чтоу Фоминского сосредоточены огромные силы под начальством самогоНаполеона. Ввиду этого Дохтуров, по собственной инициативе, повернулна Малоярославец, прибыл туда на рассвете 12 и нашел уже там Платова,который был направлен туда же Кутузовым тотчас по получении донесенияСеславина. Однако, город был уже занят французской дивизией Дельсона.

Кутузов,получив донесение Дохтурова о движении французов по новой Калужскойдороге, выждал еще донесения Милорадовича о том, что старая Калужскаядорога очищена, и только 11 вечером двинул армию к Малоярославцу,куда она прибыла 12 вечером. Между тем, в этот день, уже с 5 часовутра кипел бой под Малоярославцем. Город 8 раз переходил из рук вруки и хотя, в конце боя, был отдан французам, но не они былипобедителями; обе стороны потеряли по 6000 чел.; наша цель быладостигнута: французы были задержаны, армия Кутузова быласосредоточена; дальнейший путь наступления Наполеона на Калугу былпрегражден.

ТеперьКутузов мог дать сражение, которое должно было решить кампанию, илиже искать уничтожения армии Наполеона более осторожным путем. Впользу первого решения было наше превосходство в силах: 127000русских при 622 орудиях против 63000 французов при 360 орудиях; ктому же мы располагали, кроме 20000 казаков, еще 10000 отличнойрегулярной кавалерий, тогда как французская кавалерия находилась вжалком состоянии. В пользу решительного образа действий были и многиесподвижники Кутузова, а в их числе и Толь; но Кутузов принял второе,более осторожное решение, которое и стало руководящею идеей всехдальнейших его действий.

Вэто же время Наполеон, согласно с мнением большинства маршалов, решилотступить к Смоленской дороге кратчайшим путем через Боровск и Вереюна Можайск. Движение это было начато 14. Между тем Кутузов 13 получилдонесение от Иловайского, находившегося у Медыни с 3 полками казаков,о том, что неприятель подходил к Медыни со стороны Кременского, нобыл им отброшен. Тогда Кутузов, предполагая, что Наполеон намеренпройти через Медынь на Калугу, оставил у Малоярославца часть сил подначальством Милорадовича, а сам двинулся к Гончарову и Детчину.Получив затем донесение Милорадовича об отступлении Наполеона наБоровск, он поручил его преследование Платову, а сам более сутокоставался у Гончарова и Детчина; когда же было получено известие одвижении неприятеля от Боровска и Вереи к Медыни, дававшее неверноепредставление о действительном направлении движения главных силпротивника, то фельдмаршал решил запереть Медынскую дорогу, для чего15 двинул к Полотняным заводам одну дивизию пехоты с полком драгун, ав ночь на 16 — всю армию.

Одновременнос прибытием Кутузова к Полотняным заводам, 16 числа Наполеон вышел наСмоленскую дорогу в Moжайске. С приближением к Смоленской дорогеположение французов все более и более ухудшалось. Огромные обозы снаграбленным имуществом сопровождали армию; она тащила с собой изначительное количество запасов, но никто не обращал внимания направильное их распределение; запасы расхищались; беспорядок достигстрашных размеров; деморализация была почти полная.

С16 Кутузов перестал сомневаться в полном отступлении Наполеона; невыяснилось только направление этого отступления. Кутузов предположилорганизовать параллельное преследование, предоставляя бедственнойобстановке довершить поражение противника. Он не спешилпреследованием: в течение двух дней армия сделала лишь два небольшихперехода, до с. Кремевского и затем свернула на Вязьму; 21 онаприбыла в Дуоровну; Милорадович с боковым авангардом пошел наНикольское и 21 прибыл в Спасское; Платов и Паскевич преследовалифранцузов с тыла и в ночь на 22 ночевали между Царевым Займищем иФедоровским; партизаны тревожили неприятеля с севера и юга, а вновьсформированный отряд графа Ожаровского послан прямо на Смоленск.Наполеону угрожала опасность быть отрезанным от Смоленска. Ввидуэтого он ускорил марш и, в ночь на 22, с корпусом Жюно и гвардией,успел не только миновать Вязьму, но даже отойти от нее на 30 верст подороге на Смоленск. Не успели миновать Вязьмы войска вице-короля,Понятовского и Даву. Наполеон оставил в Вязьме корпус Нея и приказалему, пропустив Даву, следовать в арьергарде. Mилорадович и Платовпоставили себе задачей на 22 октября отрезать корпус Даву, но, вместоодного, им пришлось иметь дело с четырьмя корпусами; Вязьма была имвзята, хотя Кутузов поддержал их только кавалерией Уварова. Потеринаши: 1800 чел.; французы же потеряли 7000 чел. (в том числе 3000пленных).

Безостановочноеотступление усиленными переходами по разоренной стране продолжалогубить французскую армию, которая с выхода из Москвы потеряла до40000 чел. (из коих в боях не более 15000 чел.). С Вязьмы выпал снег;начались морозы. Лошади, не кованные на шины и лишенные фуража,падали сотнями; это вынуждало бросать артиллерию и повозки. От ВязьмыНаполеон отступал к Смоленску через Дорогобуж; Кутузов же направилсвои главные силы из Быкова через Ельню на Красный и Оршу, сноваугрожая пресечь Наполеону путь отступления. В то же время былиприняты меры, чтобы преградить ему все пути на юг: часть кавалерии икалужское и смоленское ополчения сосредоточились у Ельни, тульскоеополчение направлялось к Рославлю, а малороссийские к Могилеву, отрядЭртеля к Бобруйску, а Чичагову приказано спешить к Минску и Борисову.Между тем, стужа усиливалась с каждым днем; места французских биваковстали обозначаться сотнями замерзших; гибель лошадей от бескормицыпринуждала бросать больных и раненых.

28Наполеон прибыл в Смоленск, где войска его надеялись увидеть конецбедственному отступлению и стать на квартиры. Вместо этого, они небыли даже впущены в город и расположились вне его, в ожидании раздачизапасов, которые были получены только гвардией; остальные корпусабросились грабить магазины. Ввиду движения Кутузова к Ельне и успеховрусских на флангах, Наполеон не мог оставаться в Смоленске долее 4дней. При выступлении из Смоленска в рядах его армии считалось 50000чел. (в том числе 5000 кавалерии); за нею тянулось до 30000безоружных; большая часть артиллерии была брошена; припасов моглохватить на два дня, а пройти оставалось еще 40 переходов по местностиопустошенной. Выступление французов из Смоленска началось 31 октябряи окончилось 5 ноября; армия Наполеона растянулась на четыреперехода. Между тем, армия Кутузова 2 и 3 ноября находилась в Юрьеве;3 же Милорадович вышел на большую дорогу, обстрелял Наполеоновскуюгвардию, атаковал французский арьергард и захватил 11 орудий и 2000пленных. Наполеон, достигнув Красного и узнав, что Кутузов находитсяот него в расстоянии лишь одного перехода, решил остаться с гвардиейу Красного, чтобы облегчить отступление войск вице-короля, Даву иНея, что привело к боям под Красным 4, 5 и 6 ноября.

4-гоглавные силы Кутузова подошли к Новоселкам и Шилову, а Милорадовичзанял позицию у Мерлина, близ Смоленской дороги. В 4 часа пополудниподошел корпус вице-короля, окруженный казаками; он атаковалМилорадовича, но был отбит; с наступлением темноты он двинулся вправои со слабыми остатками своего отряда, пробрался в Красный. Между темКутузов получил донесение об отступлении Наполеона в Ляды и, уступаяпросьбам Толя и Коновницына, согласился атаковать французов 5 ноября,направляя главный удар на Доброе (на Оршинскую дорогу), чтобыотрезать подходившие к Красному корпуса Даву и Нея. С этой целью онприказал: Тормасову с тремя пехотными корпусами и одной кирасирскойдивизией — идти к Доброму; Милорадовичу с двумя пехотными идвумя кавалерийскими корпусами, стать у дд. Никулиной и Ларионовой,пропустить неприятеля и атаковать его с тыла; князю Голицыну с однимпехотным корпусом и одной кирасирской дивизией атаковать неприятеля сфланга, со стороны д. Уваровой; графу Остерману с одним пехотнымкорпусом — демонстрировать от Корытки к Смоленску. ПланКутузова был хорош; без Милорадовича и Остермана он был в два разасильнее Наполеона; на успех нельзя было не рассчитывать; но донесениеоб отступлении Наполеона оказалось неверным, мало того, Наполеон сгвардией перешел в наступление против князя Голицына. Кутузов, узнавоб этом, тотчас же послал приказание Тормасову приостановить начатоенаступление. Между тем Милорадович пропустил под сильным огнемподошедшего Даву и затем начал теснить его к Красному. ТогдаНаполеон, присоединив войска Даву и предоставляя Нея его собственнойучасти, начал отступление. Заметив это, Кутузов послал Тормасовуприказание продолжать прерванное (на три часа) движение; но Тормасовбыл принужден двигаться по проселочной дороги, заваленной гдубокимснегом, и не мог помешать отступлению Наполеона; только авангард егов сумерки вышел к Доброму и отрезал арьергард корпуса Даву и обозы. 6ноября подошел Ней и атаковал Милорадовича, но был отбит; тогда,отобрав 3000 чел. способных еще сражаться, он двинулся ночью, бездорог, к Днепру, перешел по льду через эту реку, был неоднократноатакован Платовым и 8 ноября прибыл в Оршу лишь с 800—900 чел.

Боипод Красным еще более расстроили французскую армию. Французы потерялиболее 20000 пленными, до 6000 убитыми и ранеными, 228 орудий (из коих112 бросили сами) и т. д. Наши потери: до 2000 чел. ИмператорАлександр, хотя и неоднократно изъявлял сожаление о нерешительностинаших действий, наградил Кутузова за победы под Красным и вообще вСмоленской губернии, повелев ему именоваться Смоленским; были данысоответственные награды и его сподвижникам.

Вступаяв Белоруссию, Кутузов отдал по армии приказ, в котором воспретилвверенным ему армиям "всякий дух мщения и нарекания в чем-либожителям Белорусским, тем паче причинение им обид и притеснений".За это Государь выразил ему благодарность особым рескриптом.

Междутем Чичагов, исполняя план императора Александра, 25 октября прибыл вСлоним и узнал здесь об отступлении французов из Москвы, о взятииВитгенштейном Полоцка и о некоторых других наших успехах. Выступивзатем из Слонима, он сосредоточил свои главные силы 5 ноября вМинске, который был занят накануне с боя его авангардом. Такимобразом, одна из промежуточных баз Наполеона оказалась в наших руках.Витгенштейн 19 октярбя атаковал Виктора и Удино у Чашников и, посленерешительного боя, остановился здесь на крепкой позиции за р. Улой.Наполеон приказал Виктору отбросить Витгенштейна за р. Двину.Исполнение этого приказания привело к бою под Смолянцами 2 ноября,неуспешному для Виктора, который после этого отошел к Черее. Однако иВитгенштейну не удалось отрезать неприятельские войска, действовавшиена Двине, от армии Наполеона и лишь слабый баварский корпус былотброшен в западном направлении. Корпус Штейнгеля был присоединен кармии Витгенштейна. Так или иначе, 6 ноября армии Чичагова иВитгенштейна стояли в тылу Наполеона. В это время боевая сила егоармии не превосходила 23000 штыков и 2000 сабель при 30—40орудиях; число покинувших, ряды постоянно возрастало; расстройство иэтого остатка "великой армии" быстро увеличивалось.

6ноября Наполеон прибыл в Дубровну. Здесь он узнал о поражении Викторапри Смолянцах и о занятии Минска войсками Чичагова. Опасностьугрожала Борисовскому тет-де-пону, обеспечивавшему переправуфранцузской армии через Березину. Ввиду этого Наполеон приказалдивизии Домбровского и корпусу Удино спешить к Борисову для обороныпереправы у этого пункта; 8 сам он выступил с гвардией из Орши,которая была очищена последними его войсками 9 ноября. Затемфранцузская армия, уничтожив переправы на Днепре, дабы замедлитьдвижение Кутузова, продолжала движение к Борисову. Кутузов с главнымисилами армии 7 ноября оставался в ближайших окрестностях Красного.Здесь, в Добром, он получил рескрипт Государя, которому английскийгенерал Вильсон, состоявший при главной квартире Кутузова, постоянножаловался на вялость и нерешительность его действий. Государь выражалопасение, что Наполеон, выиграв несколько переходов, успеетсоединиться с Виктором и разбить Витгенштейна, причем писалфельдмаршалу: "Напоминаю вам, что все несчастья, из тогопроизойти могущие, останутся на личной вашей ответственности".Ввиду этого Кутузов, считая более вероятным движение Наполеона наМинск, решил идти на Копыс; выступив затем из окрестностей Красного,он с главными силаме 9 прибыл в Ланенки; передовые же наши отрядыдошли до линии Днепра, от Шклова до Орши. 10 Кутузов получилдонесение от Платова, что, подойдя накануне к Орше, он обнаружилдвижение французской гвардии на Коханово. Это указывало на движениеНаполеона к Борисову и должно было привести его к встрече сЧичаговым. Тогда фельдмаршал отправил к Чичагову флигель-адъютантаОрлова с сообщением сведений о состоянии французской армии и о своихраспоряжениях, в силу коих Ермолов, находившийся между Дубровной иОршей, должен был согласовать свои действия с действиями Платова,шедшего от Орши к Коханову; Милорадович должен был переправиться уКопыса, идти на Толочин, присоединить к себе Ермолова и преследоватьпротивника с тыла; сам Кутузов, с главными силами, предполагалпродолжать параллельное преследование, угрожая правому флангуфранцузов, и идти через Копыс и Староселье на Нижнее Березино;наконец, все партизанские отряды получили приказание предшествоватьдвижению Кутузова и действовать также против правого флангапротивника.

Междутем, граф Ламберт, с авангардом армии Чичагова, атаковалДомбровского, предупредившего его в Борисове, и после упорного боя, 9ноября, овладел л тет-де-поном, и городом. 10 к вечеру армия Чичаговазаняла линию Березины, от Зембина до Уши, причем главные ее силысосредоточились у Борисова. В этот же день Наполеон, подходя сгвардией к Толочину, получил донесение от Удино о пораженииДомбровского, о потере им Борисовской переправы и о его решениипродолжать движение и попытаться выбить русских из Борисова. Наполеонодобрил решение Удино и приказал ему овладеть где бы то ни былопереправой через Березину в случае, если бы русские уничтожили мост уБорисова. Удино отдал предпочтение переправе у Студенки и приступил кподготовительным работам и мероприятиям. Между тем, главные силыНаполеона продолжали движение к Борисову. Это было известно Чичагову,который должен был устроить у Борисова укрепленный лагерь, занятьлесные дефиле по пути Бобр — Борисов и укрепить на нем рядпозиций, пользуясь которыми можно было бы замедлить движениефранцузов. 11, перед рассветом, граф Пален, заместивший Ламберта, савангардом армии Чичагова двинулся к Лошнице; не доходя до этогопункта, он был атакован войсками Удино и отброшен к Борисову;преследуя его, французы ворвались в город; наши войска, с Чичаговымво главе, едва успели выбраться из города, потеряв обозы и до 1000чел., но успели уничтожить мост через Березину. Теперь Чичаговупришлось обратиться, вместо активной, к пассивной обороне этой реки.Эта неудача нанесла сильный удар его самоуверенности и отразилась напоследующих его действиях. Предполагая, что Наполеон направит своиусилия к тому, чтобы проложить себе дорогу на Минск, он принялсоответственные меры для обороны линии Березины, причем сам, сглавными силами, остался у тет-де-пона; для наблюдения и обороны вышеБорисова был выслан к Брили отряд Чаплица, а для той же цели нижеБорисова был направлен к Ушкевичам отряд О'Турка. Затем Чичагов былвведен в заблуждение демонстрацией противника у Ухолод и другиминеблагоприятными обстоятельствами и 13 пришел, к убеждению, чтоНаполеон хочет форсировать Березину в нижней части ее течения, апотому, оставив у тет-де-пона 4000—5000 чел. Ланжерона, онприказал Чаплицу перейти к тет-де-пону и оставить для наблюдения заверхним участком реки только одни посты, а сам, с резервом(14000—16000 чел.), перешел к с. Забашевичам. Чаплиц, оставив уБрили Корнилова о 1 егерским и 2 казачьими полками при 4 орудиях,перед рассветом 14 двинулся к тет-де-пону. В это время Наполеонприбыл в Студенку и сделал последние распоряжения для переправы,которая была начата в этот же день и производилась по устроенным двуммостам. Переправившись, Удино потеснил Корнилова, который, впрочем,вскоре был поддержан Чаплицем. Между тем, Чичагов, уразумев своюошибку, сделал распоряжения о сосредоточении армии к левому флангу, а16 решил атаковать находившийся против Чаплица неприятельские войска,в то время как Наполеон продолжал переправу 15 и решил удерживать ееза собой 16, а Витгенштейн двинулся к Борисову, вынудил к сдачеотрезанную дивизию Партуно и только после этого обратился противвойск, прикрывавших переправу у Студенки. Все это привело к боям наобоих берегах Березины у Брили и у Студенки 16 ноября; при этом вдействиях Чичагова и Витгенштейна не было необходимого единства, что,в связи с некоторыми с их же стороны погрешностями, дало возможностьНаполеону окончить переправу, вывести свою армию из критическогоположения и начать дальнейшее отступательное движение — черезм. Камень. Потери французов на р. Березине в точности определитьтрудно: по всему вероятию, они доходили до 30000 чел. Остатки"великой армии" если еще не перестали существовать, то былиуже близки к этому неизбежному для них концу похода.

Какоеже участие принимал в завершении этой операции Кутузов? 12 ноября онприбыл с главными силами в Копыс, 14 перешел через Днепр и 17 прибылк Межевичам. 15, в Круглом, он получал донесения Витгенштейна иПлатова, из которых узнал, что армия Чичагова прибыла на Березину,что Домбровский отброшен на левый берег реки и что Витгенштейнпотеснил Виктора и 13 ночевал в Баранах, тогда как Платов занялКрупки, имея позади себя Ермолова и Милорадовича. В этот же деньКутузов доносил Государю: "Из рапорта ген. Витгенштейна усмотреля, что сходно предписаниям моим, выполняется общий план ВашегоИмператорского Величества... Таковое критическое положениенеприятеля, окруженного повсюду, предвещает некоторые последствия"...Вместе с тем, он писал Витгенштейну, сообщая ему о положении частейсвоей армии: "из сего усмотреть можете, сколь пагубно естьположение Наполеона... и что одна и главнейшая цель наших действийесть истребление врага до последней черты возможности, и потому немог я еще решиться отделить вас от того театра войны, где решительныеудары неприятелю нанесены быть должны"... Кутузов верил в этовремя, что существованию французской армии на берегах Березины будетположен конец; на последнем переходе к Березине, узнав о переправеНаполеона, он сначала усомнился в истине этого известия, а затемпотребовал объяснений от Чичагова, что он делал во время этойпереправы; затем в донесении Государю он признал Чичагова виновникомнеполноты осуществления плана. Однако и сам Кутузов находился весьмадалеко от решительного пункта и не мог принять на себя руководствостоль важной операцией, что было крайне необходимо. Вследствие егоотсутствия отмеченные им ошибки Чичагова и совершенно несоответствовавшие обстановке действия Витгенштейна дали возможностьНаполеону ускользнуть из западни. Трудно ввиду этого целикомотвергать обвинение Кутузова в бездействии во время Березинскойпереправы, но должно принять во внимание: трудность исполнения какогобы то ни было плана действий не тем лицом, которое его составляло, атем более столь сложного плана, как принятый в данном случае;трудность руководства действиями нескольких армий, между которыми нетвозможности установить и поддерживать достаточно действительнуюсвязь, в особенности, если главнокомандующий не пользуется "полноюмочью"; сущность плана самого Кутузова, который стремился куничтожению французской армии путем осторожным, без блестящих атак ирискованных предприятий ("все это развалится и без меня",говорил он своим советникам, которые убеждали его действоватьрешительно); необходимость беречь армию, которая заметно таялавследствие чрезвычайно трудных условий осеннего и зимнего похода: втри недели из 100000 выбыло 50000 чел., в том числе в боях только10000 чел., — и наконец физическую слабость фельдмаршала,перенесшего столько трудов, лишений и нравственных страданий,неоднократно тяжело раненного, много раз изведавшего печальныепоследствия людской зависти, несправедливости, интриг и теперь уженедалекого от могилы....

Дальнейшееотступление армии Наполеона потеряло характер правильного движения иобратилось в бегство. С нашей стороны производилось преследование,цель которого заключалась в том, чтобы отрезать остатки главнойфранцузской армии от боковых ее корпусов. Преследование остатковармии Наполеона было поручено легким отрядам, за которыми двинутаДунайская армия; войска Витгенштейна направлены правее нее, наВилейку, а главная армия Кутузова — левее, на Ольшаны. Морозы в27—30° довершили расстройство французской армии; вся дорогабыла усеяна трупами людей, погибших от холода и голода. Сам Наполеон,передав начальство Мюрату, 23 ноября отправился из Сморгони в Париж,приняв возможные меры к облегчению отступления остатков армии,которые, по достижении Вильны, не превышали 4300 чел. Кутузов желаятеперь непосредственно управлять войсками, приближавшимися к Вильне,24 ноября прибыл в Радошкевичи, к авангарду Милорадовича, а 29 вВильну, которая была очищена французами 28 и занята в этот же деньказаками Платова и пятью нашими передовыми отрядами. 29 же прибыли вВильну главные силы Чичагова, который встретил Кутузова в замке ипредставил ему почетный рапорт и городские ключи. По показаниямочевидцев, встреча эта была "холодна до крайности", нопочти в это самое время Кутузов писал Чичагову: "Благодарювас... за все, что произошло со времени сближения вашего с нами инаконец благодарю вас за Вильну. Лестно всякому иметь такогосотрудника и такого товарища, какого я имею в вас". В Вильненаселение, без различия вероисповеданий и национальностей, устроилоКутузову торжественную встречу. Поэты его воспевали. В театре был данспектакль, на котором представлена опера: "Добрый Пан", исверх того выставлена прозрачная картина, с изображениемпобедоносного фельдмаршала и с надписью: "Избавителю Отечества".

Кутузовпредполагал остановить в Вильне и ее окрестностях главные силы всехармий и предоставить дальнейшее преследование неприятеля лишьавангардам Чичагова и Витгенштейна, о чем донес Государю еще 25, изРадошкевичей. Он основывал это предположение на том, что наши армиипонесли большие потери: в главной армии оставалось не более 42000чел., у Чичагова — 17000—18000 и у Витгенштейна —около 34000—36000 чел. — всего около 90000 чел., —а главное, на том, что цель войны, по его мнению, заключалась визгнании неприятеля из России. Но император Александр видел цельвойны в полном ниспровержении власти Наполеона и в освобождении отего ига всей Европы, а потому принял меры к укомплектованию армии,разрешил Кутузову оставить в Вильне лишь наиболее расстроенные частивойск и приказал ему безостановочно преследовать неприятеля и внепределов России. Французы, очистив Вильну, бежали за Неман черезКовну, где был оставлен арьергард Нея, который 2 декабря был обращенв бегство нашими казаками; перешли обратно через нашу границу у Ковныдо 1000 чел. вооруженных французов при 9 орудиях и около 20000безоружных. Фланговые неприятельские корпуса также отступили, причемпруссаки даже вовсе отделились от Наполеона. В середине декабря ниодного вооруженного врага не осталось в России. Главная армия быларасположена Кутузовым на квартирах между Вилькомиром и Воложином;армия Чичагова 21 вступила в пределы Пруссии и подошла к Сталупянам;Витгенштейн был также направлен в Пруссию на Гумбинен.

11декабря Государь прибыл в Вильну, был встречен Кутузовым у подъездазамка со строевым рапортом, обнял его, беседовал с ним долго наединев своем кабинете и пожаловал ему орден Св. Георгия 1-й степени.

Впервый период Отечественной войны, до назначения главнокомандующимКутузова, наши 1-я и 2-я армии с трудом избежали той западни, вкоторую каждая из них могла попасть при исполнении плана Фуля идополнявшей ее инструкции Барклая-де-Толли. После назначения Кутузоваоперации окончились не скоро, но в ведении их уже не было тойискусственности и запутанности, которые характеризуют первый,фулевский, период этой войны и которые не годятся ни для каких войск,а в особенности для русских. Этой только перемены, при возможномнапряжении сил России, оказалось достаточным для того, чтобысовершенно сломить Наполеона. Кутузов удовлетворял всем условиям,необходимым для главнокомандующего, а что всего важнее, он былприродный русский человек, что, в эту войну, имело первостепеннуюважность. Ему доверяла вся Россия; за ним готовы были идти, кудаугодно, русские воины. Он оправдал это доверие.

Продолжаядействовать, в общем, в духе той же идеи, которая была положена воснование плана действий Барклая, Кутузов своевременно сделал уступкуобщественному мнению и дал нецелесообразное, с чисто военной точкизрения, бородинское сражение, которое является целесообразным с точкизрения связи войны с политикой. После занятия Москвы Наполеономосновной идеей всех действий Кутузова сделалось давление наоперационную линию противника, вполне законное в этом случае, так какэта линия достигла крайнего предела своей длины, а перевес в силахперешел на нашу сторону. Идея эта последовательно получила весьмаширокое применение, вполне согласно с требованиями обстановки, в трехформах: в форме окружения французской армии в Москве партизанскими инародными отрядами, в форме параллельного преследования и в формезахвата пути отступления неприятеля на берегах Березины. Видя, чтонеприятельская армия разлагается, что окончательное ее разрушениеесть только вопрос времени, и предпочитая скромное "верное"блестящему "неверному", Кутузов до конца кампании осталсяверен идее действий всеми силами и способами на сообщения неприятеля.И он был прав, не исключая и Березинской операции, когда емуприходилось исполнять весьма сложный план, не им составленный,осуществление которого представлялось ему мало вероятным. Он умелизвлечь пользу из времени, климатических и прочих условий обстановкии принимал превосходные меры для преследования противника, длябеспрестанного тревожения его и для угроз его пути отступления, нерискуя боем. В эту кампанию он дал первостепенные образцыстратегического искусства и самым уклонением от случаев, в коих онмог бы дать таковые же образцы искусства тактического, доказал, чтоон был и стратег и тактик, вполне постигший всю сущность военногоискусства. И вполне можно сказать, что в 1812 г. Кутузов приобрелправо называться победителем величайшего мастера военного дела,Наполеона, и что благодаря своему знанию дела, своим глубокимсоображениям и искусному проведению их в жизнь, а равно и умениюпользоваться положительными качествами своих помощников, мужеством итрудами армии, неусыпной деятельностью легких войск и всеми вообщеэлементами обстановки, — он совершил великое дело, возложенноена него Государем для блага России и заслужил бессмертие в истории.

Поприбытии Государя в Вильну последовали изменения в организациивысшего управления войсками. Государь заметил, что труды и заботыпоследней кампании весьма ослабили здоровье и силы фельдмаршала, истал сам входить в дело управления армиями, причем сбор всех нужныхсведений о состоянии войск и о средствах к снабжению их всемнеобходимым были поручены лицам, пользовавшимся особым довериемимператора Александра. Была образована главная квартира Государя, сначальником главного штаба генерал-адъютантом князем Волконским воглаве, которому был подчинен и бывший до сих пор правой рукойКутузова генерал-квартирмейстер Толь.

Этиперемены в организации высшего военного управления вполнесоответствовали изменениям, происшедшим в это же время в составеармии, а равно и в целях и характере самой войны: война 1812 г.,справедливо названная Отечественной, имела целью изгнание врагов изпределов отечества и являлась войной оборонительной, тогда как война1813 г., названная тогда же войной "за освобождение Германии",имела целью путем быстрого наступления к Висле и Одеру вовлечьПруссию в войну с Наполеоном, а затем, в союзе с нею, поднять и всюГерманию, а следовательно являлась войной наступательной.Политические соображения усложняли и затрудняли военные операции;столкновение интересов государственных, личных взглядов союзныхгосударей, разнородность состава их армий, несовершенство устройстваадминистративной и хозяйственной части этих армий, — все этооказывало сильнейшее влияние на ход военных действий. Все этоприходилось улаживать и притом не положительными приказаниями, ноувещаниями, разными доводами, нередко просьбами, склоняя союзников кединомыслию и т. п. Возложить исполнение таких задач на полководца,победившего самого Наполеона, который постоянно побеждал нашихсоюзников и даже нас, когда мы их слушали, было бы неудобно. Поэтомувсе это было возложено на князя Волконского. Кутузову был представленвесь подобавший ему почет, он оставался даже главнокомандующим ипритом не в таком положении, как в 1805 г. под Аустерлицем; во всякомслучае, ему приходилось склоняться перед волей Государя. Как истиннорусский человек и верноподданный, повинующийся царю "не застрах, а за совесть", он это доказал тут же, близ границ России,перед выступлением в новый поход, отдав по войскам замечательныйприказ, в котором требовал, чтобы войска не обижали населения ивообще вели себя вне пределов отечества так, как подобает себя вестиблагочестивым русским воинам; приказ этот оканчивался следующимисловами: "Герой Монарх отдает справедливость заслугам вашим ищедро награждает ваши отличия; признательное Отечество благословляетсвоих избавителей и молится за нас Богу. — Заслужим жеблагодарность иноземных народов и заставим Европу с чувствомудивления восклицать: "непобедимо воинство русское в боях инеподражаемо в великодушии и добродетелях мирных"! Вотблагородная цель, достойная героев; будем же стремиться к ней,храбрые воины!"

Самособой разумеется, что в отношении подготовки к этому походу состороны Кутузова было сделано все, что от него зависело. ФинансыРоссии были расстроены, да и все вообще средства государства былиистощены только что выдержанной борьбой, устройство продовольственнойчасти армии было сопряжено с чрезвычайными затруднениями. В одинкритический в этом отношении момент Кутузов (в Вильне) умел такрасположить поляков и литовцев в пользу России, что они обязалисьдобровольно поставить трехдневный запас хлеба и крупы для людей, иовса и сена для лошадей всей нашей армии.

Кампания1813 г. началась зимним походом, цель которого с нашей сторонызаключалась в уничтожении боковых корпусов французской армии и впреследовании с фронта остатков ее, пытавшихся собраться на Висле ина Одере. Перед началом этого похода Мюрат (с 20000 чел.) находился уКенигсберга; Макдональд отошел к Данцигу; Шварценберг и Ренье отошлик Варшаве, где находились и остатки корпуса Понятовского; в крепостяхнаходились неприятельские гарнизоны. Мюрату было приказано держатьсяна Висле, усилив гарнизоны Данцига, Торна и Модлина, но наступлениерусских сделало это невозможным. Вице-король, сменивший Мюрата,отошел к Познани, где имел не более 10000 человек.

Главныесилы Кутузова, 18000 челов., 28 декабря выступили из Вильны,переправились через Неман у Мереча и 24 января прибыли в Плоцк,угрожая левому флангу противника, расположенного у Варшавы, Модлина иСероцка, в то время как против его фронта наступали: Милорадович отГродны через Ломжу, а Сакен и Радт через Гранно на Варшаву —всего 35000 челов. Так как между Австрией и Россией началисьпереговоры, то Шварценберг отошел в Галицию; туда же пошел иПонятовский, а Ренье двинулся к Кракову. Кутузов послал наперерезпоследнему отряд Винценгероде, который 1 февраля нанес саксонцамрешительное поражение у Калиша.

Чичагов16 января подошел к Торну, обложил его и двинул к Познани авангардВоронцова, который 29 января разбил поляков у Рогозна; Витгенштейн,имея до 30000 челов., переправился через Вислу у Диршау и выслаллетучие отряды Чернышева, Бенкендорфа и Теттенборна в обход левогофланга и тыла вице-короля. Тогда вице-король очистил Познань и отошелк Франкфурту и Кроссену; за ним пошел и Ренье. На Одере к вице-королюприсоединилось 20000 челов. свежих войск, половину которых онотправил в Берлин. Таким образом, линия Вислы была нами занята, нопрусский король колебался еще, перейти ли ему на сторону России, илиоставаться и выжидательном положении, а Кутузов, ввиду этого, ненаходил возможным двинуться за Одер и направил на левый берег этойреки лишь 6 партизанских отрядов. Войска наши, усиленные до 140000челов., расположились: главные силы Кутузова у Калиша, Ровича иГостины; Витгенштейн у Дризена и Ландсберга; Барклай, сменившийЧичагова, блокировал Торн, Паскевич — Модлин, а Радт —Замостье; Сакен действовад против Понятовского; Левиз наблюдал заДаецигом; Пален занимал Варшаву; сверх того, формировалась резервнаяармия в 180000 челов.

16февраля был заключен союзный договор с Пруссией, которая обязаласьвыставить не менее 80000 челов. и увеличивать эти силы по меревозможности; но, на первых порах, она выставила только 56000 челов.Кутузов остался главнокомандующим союзной армией, которая быларазделена на три отдельные: северная армия, Витгенштейна (50000чел.), должна была наступать на Берлин; южная, Блюхера (40000 челов.)— на Дрезден, и главная (резерв—30000 челов.) оставаласьчастью на Одере, частью у Калиша.

Кутузовне сочувствовал такому решительному наступлению. Прусский корольстарался привлечь его на свою сторону: он пожаловал ему орден ЧерногоОрла, табакерку со своим портретом, осыпанным бриллиантами, сам егопосещал и через канцлера Гарденберга обещал подарить ему имение; ноКутузов отвечал, что "император Александр не оставит его идетей" и настаивал на своем мнении, а потому до конца февраля —когда были сформированы прусские резервы — решительные действиябольшими силами и не велись, а только партизанские отряды оперировалидалеко впереди фронта армии. 27 февраля был занят союзниками Берлин;вице-король отступил к Магдебургу, собрал до 52000 чел. и началугрожать Берлину, чтобы задержать наступление союзников, но былвынужден отойти к Нижней Заале. Тогда Витгенштейн перешел через Эльбуи Рослау и стал подвигаться на соединение с южной армией, которая уже22 марта частью занимала Лейпциг, частью двигалась из Дрездена вАльтенбург; несколько позади следовал Милорадович; главные же силыдвигались из Калиша через Бунцлау на Дрезден; партизаны продолжалидействовать на сообщения неприятеля и возбуждали восстания противфранцузов в Гамбурге, Любеке, Лауэнбурге и т. д.

Междутем Наполеон, преодолев огромные затруднения, успел к апрелю создатьармию в 200000 чел. при 350 орудиях и из них сосредоточить вокрестностях Эрфурта до 125000 чел. Хотя эта армия состояла большейчастью из новобранцев и была особенно слаба кавалерией (всего до 8000чел.), но Наполеон не сомневался в успехе. Союзники располагалитолько 192000 чел., но превосходили Наполеона кавалерией (20000) иартиллерией (650 орудий). В начале апреля они заняли Саксонию, причемглавная армия находилась у Дрездена, — но Кутузов не мог ужеследовать с нею: по прибытии главной квартиры в Бунцлау, 6 апреля,болезнь его, усилившаяся от простуды, заставила его остановиться.Император Александр и прусский король оставались здесь до 9 иежедневно навещали Кутузова, который уже на смертном одре вручилгосударю ключи крепости Торна. Отъезжая в Дрездена, Государь оставилпри нем князя Волконского и Толя. Прусский король прислал к немузнаменитого врача Гуфеланда, но и тот не мог уже ему помочь и вскореуехал. Кутузов, питавший всегда отвращение к лекарствам, после егоотъезда вовсе уже их не принимал, но исповедывался и приобщилсяСвятых Тайн. Незадолго до смерти он заботился еще о сосредоточениисил союзной армии и давал соответственные наставления Витгенштейну,свидетельствующие о том, что он чуть ли не до последнего моментасвоей жизни сохранил всю силу своего замечательного ума и полнуюясность в понимании обстановки и происходивших операций. Во всякомслучае, он понимал все это лучше, чем те, кому пришлось вести посленего союзные войска на новый бой с Наполеоном. Отсутствие его вскоредало себя чувствовать в дни памятных сражений и неудач при Люцене иБауцене.

Вкампанию 1813 г. Кутузов действовал, в общем, так же как во времяАустерлицкой операции 1805 г. — сдерживая излишние порывыглавной квартиры союзников к решительным действиям; теперь однако онпользовался таким авторитетом, что его мнением нельзя былопренебрегать — и это принесло большую пользу союзникам, которыхон не раз предохранил от новых рискованных шагов и новыхразочарований. Кутузов умер 16 апреля 1813 г.; Государь выразил своесоболезнование по поводу смерти фельдмаршала в рескрипте на имя егосупруги: "Судьба Вышнего... определила супругу вашему посредигромких подвигов и блистательной славы своей переселиться отвременной жизни к вечной. Болезненная и великая не для одних вас, нодля всего Отечества потеря!.. с Вами плачу Я и плачет вся Россия. Богда утешит вас тем, что имя и дела его остаются бессмертными.Благодарное Отечество не забудет никогда заслуг его, Европа и весьсвет не престанут ему удивляться, и внесут его имя в числознаменитейших полководцев. В честь ему воздвигнется памятник, прикотором Россиянин, смотря на изваянный образ его, будет гордиться,чужестранец же уважит землю, порождающую столь великих мужей. Всеполучаемое им содержание повелел Я производить вам".

Повскрытии тела Кутузова оказалось, что сердце его было "удивительнойвеличины"; по свидетельству очевидцев, "подобное былотолько у фельдмаршала графа Румянцева"; сверх того "внутренностиего так были перепутаны", что врачи удивлялись, как он мог такдолго жить. В конце апреля гроб с набальзамированным телом Кутузовабыл отправлен через Митаву, Ригу, Нарву и Ямбург в Петербург. Повсюдупроизводились торжественные встречи и совершались заупокойные службы.Рассказывали, что когда шествие вступаю в пределы петербургскойгубернии, то над гробом вдруг появился большой орел, что произвело наочевидцев сильнейшее впечатление. В Ямбурге, при входе в город, былпоставлен обелиск с надписью: "Слабое приношение СпасителюОтечества". В Нарве, в Ополье и в Чирковицах народ выпряглошадей и вез на себе гроб до следующих станций. 24 мая тело былопривезено в Сергиевскую пустынь, где находилось 17 дней; служилисьторжественные заупокойные обедни и панихиды и народ допускался "длявоздаяния последней почести" покойному. 11 июня тело былопривезено в Петербург, встречено митрополитом Амвросием,духовенством, генералитетом, сановниками гражданскими, высшимобществом и массой народа и, по особому церемониалу, следовало кКазанскому собору; и здесь народ выпряг лошадей и вез его на себе; с11 до 13 оно находилось на катафалке, а 13 состоялось торжественноепогребение, в присутствии великих князей Николая и МихаилаПавловичей; собор, площадь и ближайшие улицы были полны народом.Архимандрит Филарет произнес трогательное слово на текст:"Благопоспешно бысть спасение рукою Его; и огорчи цари многи; ивозвесели Иакова в делех своих и даже до века память его воблагословение". По окончании погребального обряда гроб былопущен в могилу в левой стороне собора, против царских врат приделаАнтония и Федосия Печерских. По случаю кончины Кутузова было написаномного сочинений в стихах и в прозе. Всех выражений скорби, вызваннойсмертью его в России, перечесть невозможно. Впоследствии былпоставлен ему памятник близ Казанского же собора; другой (чугунныйобелиск) воздвигнут на месте его кончины, в Бунцлау.

Имяего присвоено (с 1826 г.) полку, шефом которого он был в 1799—1801гг. и который в настоящее время носит название 11-го пехотногоПсковского генерал-фельдмаршала князя Кутузова-Смоленского полка.

УКутузова было много завистников, недоброжелателей и врагов, ногораздо больше почитателей и друзей. У него были, конечно, недостаткии слабые стороны; указывали на его склонность к неге и наслаждениям.Отрицать это вполне нельзя, но не следует преувеличивать. Одни,знавшие его, свидетельствуют, что он "любил вкусные блюда,великолепные палаты, мягкое ложе", другие — что он "нелюбил пышности и щегольства... одевался просто и всегда бывал вформенном мундире, даже в мирное время"; впрочем и первыеотмечают, что он "на войне никогда по ночам не раздевался".Он, в старости, "выступал медленyо, ездил в покойном экипаже"и "редко садился на лошадь по причине тучности тела". Всеэто вполне понятно, если принять во внимание состояние его здоровья.И тем не менее, он продолжал служить государю и России, перемогаясамого себя. Пожалуй, основательнее всего указания современников наего отношения к молодым и красивым женщинам, которые пленяли егопочти до конца его жизни: так, в Калише, в начале кампании 1813 г.,на балу, он еще ухаживал за 16-тилетней красавицей. Но как толькодолг и польза службы его призывали, он тотчас же забывал осуществовании чего бы то ни было, кроме того, что относилось к делу.В кругу прекрасного пола, да и вообще в каком бы то ни было обществе,он был незаменим; он оживлял общество любезностью, даром слова изанимательностью рассказов и очаровывал собеседников. Его считалиловким и утонченным царедворцем и, пожалуй, не без основания, хотя,впрочем, не во всех случаях это качество приносило ему пользу. Вмолодости он был очень горяч, но, с течением времени, сделалсясдержанным. Во всяком случае, он был добр, в меру снисходителен кдругим и щедр, отличался гостеприимством, хлебосольством и радушием;это и была одна из причин, почему он ощущал нередко недостаток вденьгах.

Кутузовбыл верующий христианин, благочестив, но не ханжа, сознавал своинедостатки и каялся в них. Религиозность нисколько не препятствовалаему быть глубоко мыслящим человеком. "Чем более я живу, писал онодной из дочерей, тем сильнее убеждаюсь, что слава есть дым. Я всегдалюбил философствовать, но теперь более, нежели когда-либо... Я смеюсьнад собой, когда размышляю, с какой точки зрения смотрю на званиемое, на мою власть и на почести, меня окружающие"...

Указанныевыше черты отражались и на военной деятельности Кутузова. Опровергаясуждения тех, кои обвиняли его в сибаритстве, он, перед Бородинскимсражением, когда вся армия спала, осматривал важнейшую часть полясражения. Он говорил, правда, за обеденным столом: "Главнаяквартира не монастырь; веселость солдата ручается за его храбрость"— и допускал около себя шутки и смех, — но лишь толькоэто было нужно, делался молчаливым и, во время боя, даже "важным"и трудно доступным. В это время, он "не требовал мненийпосторонних", не терпел, чтобы ему давали советы и чтобыприказания его оставались без исполнения, причем с виновных взыскивалстрого, несмотря на звание. Сам он в бою был неустрашим — вмолодые годы он доказал это многократно, — да и в старостиостался таким же: под Бородиным приближенные несколько раз отводилиего лошадь за поводья, когда он стоял под выстрелами неприятельскойбатареи и был "осыпаем ядрами"; особенно долго он стоял подогнем в сражении при Малоярославце, когда желал собственными глазамиувидеть то, что могло дать ему понятие о намерениях Наполеона.

Кутузовникогда не пренебрегал неприятелем, но старался возможно лучше егоизучить и уловить его слабую сторону, куда и направлял удар. Онникогда не забывал производить необходимые разведки и вообщеорганизовать надлежащим образом сбор сведений о неприятеле и оместности; поэтому и его планы действий были всегда отличнообоснованы. При ведении военных операций он поражал всех своейосторожностью и "медлительностью", почему его иные называлиФабием Кунктатором ("Фабий Ларионович и Михаил Баярд" повыражению Репнина); но в необходимых случаях он проявлял ирешительность, насколько этого требовала обстановка с его точкизрения. Он обладал замечательным военным глазомером и редкойпроницательностью и предусмотрительностью: подобно тому, как человекаугадывал и определял чуть ли не с первого раза, так и обстановку натеатре военных действий и на поле сражения обнимал быстро. Люди,знакомившиеся с ним, удивлялись его обширным сведениям в теории и впрактике не только военного дела вообще, но и каждого рода службы вособенности; знавшие же его хорошо, не удивлялись, ибо им былоизвестно, что он был, в свое время, отличным офицером инженерным,артиллерийским, кавалерийским, квартирмейстерским, формировал частилегкой конницы и пехоты, командовал разными отрядами и целыми армиямии при удаче, и при неудаче, брал крепости, управлял городами иобластями, исполнял дипломатические поручения и т. д. Все это могсовершить лишь человек великого ума, способного и склонного красчету, находившегося в равновесии с волей и чуждого увлечений.

Кутузов,подобно своему учителю Суворову, в совершенстве постиг искусствоовладевать войсковыми массами и направлять их согласно с требованиямидолга, пользы службы и военной обстановки. Сидя в кругу солдат насоломе и разделяя с ними пищу, он приговаривал: "хлеб да вода —солдатская еда". Обозревая полки в 1812 г., когда войско немогло быть представлено в щегольском виде, он сказал: "Я приехалтолько посмотреть, здоровы ли вы, дети мои? Солдату в походе не ощегольстве думать; ему должно отдыхать и готовиться к победе".Преследуя Наполеона, он подъехал к одному из полков и, узнав, чтосолдаты не получили ни хлеба, ни говядины, ни вина, грозно сказал: "Явелю повесить провиантских чиновников. Завтра навезут вам хлеба,вина, мяса, и вы будете отдыхать". — "Покорнейшеблагодарим", отвечали солдаты. "Да, вот что, братцы —продолжал Кутузов — пока вы станете отдыхать, злодей-то, недожидаясь вас, уйдет". — В один голос солдаты воскликнули:"Нам ничего не надобно; без сухарей и вина пойдем его догонять!"Тогда фельдмаршал, подняв глаза к небу и утирая слезы, произнес:"Великий Боже! чем возблагодарить Тебя за милость, что имеюсчастие командовать такими молодцами!" Неумолкаемое "ура"было ответом солдат. Кутузов говорил с ними как будто бы непо-Суворовски, а результат получался тот же.

Толькотакой, любимый войсками полководец, при наличности и прочихнеобходимых данных, мог действовать с успехом против Наполеона, окотором сам Кутузов говорил: "Разбить он меня может, но обманутьникогда"; Наполеон же, в свою очередь, сознался, что "хитрецКутузов" обманул его своим фланговым маршем в 1812 г.; самомуНаполеону не удалось разбить Кутузова, но Кутузов так все устроил,что армия, которую Наполеон созидал в течение добрых 12—15 лети с которой он победил почти все западноевропейские государства,"развалилась" в 2—3 месяца. Кутузов явился, такимобразом, первым в ряду тех, которым удавалось одерживать успехи надНаполеоном, т. е. настоящим победителем Наполеона. Неудивительно, чтоисторики дают ему "место, за услуги, оказанные Отечеству —возле Пожарского, а за военные дарования — возле Суворова".

Ноэто еще не все. Отличаясь непоколебимой верностью и преданностьюсвоему государю и России, Кутузов упорно отстаивал их интересы идостоинство в отношениях своих к иностранным правительствам;иноземным государям, хотя бы состоявшим в союзе с Россией, оноказывал весь подобавший им почет, но ни на волос не уступал ни в чемради их расположения, как это делали в его время другие; впрочем, этоявлялось следствием и того, что он и в сфере политики знал и понималто, что было недоступно пониманию других видных деятелей этой эпохи.Как дипломат, он не много имел себе равных в течение императорскогопериода истории России, в отношении правильного и здравого пониманиядействительных интересов государства, без примеси каких бы то ни былофантазий, иллюзий и увлечений. Как градоправитель и начальник края,он обладал замечательными административными способностями; еслипервый опыт в Петербурге был не вполне удачен, то тут должно принятьво внимание трудность и особенности задачи, которая была на неговозложена — исправить быстро то, что долго портили другие, былоневозможно, — управление же его в Киеве и Вильне дало блестящиерезультаты, что вообще редко случалось в этих местностях; частьнаселения, враждебно относившаяся к России и ко всему русскому,умиротворялась и склонялась к поведению и к действиям согласным свидами и интересами Верховной власти и государства. Кутузов, хотя инедолго, был членом только что преобразованного ГосударственногоСовета; самый факт этого назначения, при известном отношении к немуимператора Александра, свидетельствует о том, что Государь высокоставил его дарования и на этом поприще государственной деятельности.Россия имела в лице Кутузова первоклассного полководца и вообщетакого многостороннего государственного деятеля, какие в ее историисчитаются лишь единицами, и в памяти русских людей он будет житьвечно и с течением времени его незабвенный облик будет становитьсявсе более и более величавым.

С27 апреля 1778 г. Кутузов был женат на дочери генерал-поручикаЕкатерине Ильиничне Бибиковой, сестре известного Александра ИльичаБибикова и Авдотьи Ильиничны Бибиковой жены адмирала И. Л.Голенищева-Кутузова. Жена нередко сопровождала Кутузова в походах. Унего был только один сын Николай, нечаянно задушенный кормилицей напервом году от роду, и пять дочерей: Прасковья, в замужестве затайным советником М. Ф. Толстым; Анна, за генерал-майором Н. З.Хитрово; Елизавета, за графом Ф. И. Тизенгаузеном, а затем за Н. З.Хитрово; Екатерина, за князем Н. Д. Кудашевым, и Дарья, за Ф. П.Опочининым — впоследствии обер-гофмейстер, один из друзей вел.кн. Константина Павловича. Сверх того, после него остались: братСемен и сестра Дарья Голенищевы-Кутузовы.

"Формулярныйсписок о службе Мариупольского легкоконного полка генерал-майораГоленищева-Кутузова", за 1785 г., в Московском отделении общегоархива Главного Штаба, гусарского повытья, опис. 213, связ. 155;"Военно-учебный архив Главного штаба, Отделение 2-е. №№ 1214,1351, 1356, 1368, 1343, 1386, 1399, 1400, 1402, 1406 и др.·,"Анекдоты или достопамятные сказания о его светлости кн. М. Ил.Голенищеве-Кутузове", С.-Петербург, 1814 г.; "Архив КнязяВоронцова", Москва, 1870—1887 (книга 8-я и др.);Ахшарумов, "Описание войны 1812 г." С.-Петербург, 1819 г.;Бантыш-Каменский, "Биографии российских генералиссимусов игенерал-фельдмаршалов", С.-Петербург, 1840 г. 3 тома; его же,"Словарь достопамятных людей русской земли", С.-Петербург,1847 г.; Богданович М., "История Отечественной войны 1812 года,по достоверныы источникам", С.-Петербург, 1859 г. три тома; егоже, "История войны 1813 года за независимость Германии подостоверным источникам", СПб. 1863 г., том I; Бутовский,"Фельдмаршал Князь Кутузов", СПб. 1858, Бутурлин, "Картинавойн России с Турцией в царствование Императрицы Екатерины II-й иИмператора Александра I-го" (перевод с французского),С.-Петербург, 1829 г.; его же, "История нашествия ИмператораНаполеона на Россию в 1812 г.", (перевод с французского,Хатова), С.-Петербург, 1823 и 1837 г. 2 тома; "Военный Журнал",Рахманова 1810—1819 гг.; "Военный Сборник", 1849,1866, 1871 и др.; Высочайшие приказы по военному ведомству до 1813года; "Гербовник общий дворянских родов Всероссийской Империи",начатый в 1797 г. С.-Петербург; Глиноецкий, "История русскогогенерального штаба", С.-Петербург, 1883 г., т. I; Давыдов Д.,"Опыт теории партизанского действия", Москва, 1822 г.;"Деяния Российских Полководцев и Генералов 1812, 1813, 1814 и1815 годов", С.-Петербург, 1822 г. 4 тома; Дубровин,"Отечественная война в письмах современников 1812—1815гг.", С.-Петербург, 1882 г.; Жомини, "Политическая ивоенная жизнь Наполеона" (перевод с французского), С.-Петербург,1837 и 1844 гг.; "Жизнь, военные и политические деяния егосветлости генерал-фельдмаршала в князя Михаила ЛарионовичаГоленищева-Кутузова-Смоленского, с достоверным описанием частной илидомашней его жизни от самого рождения до славной его кончины ипогребения", С.-Петербург, 1813 и 1814 гг. Части I—VI;"Записки Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года",Londres, Bruxelles 1863 г.; его же, "Записки", Москва, 1863г.; "Исторические записки о жизни и воинских подвигахгенерал-фельдмаршала M. Л. Голенищева-Кутузова-Смоленского",С.-Петербург, 1813 г.; "Исторический обзор деятельности КомитетаМинистров", составил С. М. Середонин, С.-Петербург, 1902 г. томI; Карцов, "Военно-исторический обзор войны 1812 года",С.-Петербург, 1852 года; Леер (под его редакцией), "Обзор войнРоссии от Петра Великого до наших дней", С.-Петербург, 1885 г.часть I; его же, то же, издание 2-е, 1893 г. часть I; его же,"Стратегия". Часть I. Издание 6-е, С.-Петербург, 1898 г.;его же (рецензия), "Война России с Турцией 1806—1812 гг.Составил А. Н. Петров", С.-Петербург, 1888 г.; Липранди,"Некоторые замечания, почерпнутые преимущественно из иностранныхисточников, о действительных причинах гибели Наполеоновых полчищ в1812 г.", С.-Петербург, 1855 г.; его же, "Кому и в какойстепени принадлежит честь Бородинского дня", Москва, 1867 г.;его же, "Материалы для истории Отечественной войны 1812 г.",С.-Петербург, 1867 г.; Масловский, "Записки по истории военногоискусства в России", выпуск II, С.-Петербург, 1894 г.; его же,"Сборник военно-исторических материалов", выпуск IV,"Письма и бумаги А. В. Суворова, Г. А. Потемкина и П. А.Румянцева 1787—1789 гг.", С.-Петербург, 1893 г.;"Материалывоенно-ученого архива Главного Штаба. — Отечественная война1812 года". Отд. I. Т. I. Ч. и и II и т. д., С.-Петербург, 1900г. и т. д.; Михайловский-Данилевский, "Описание первой войныИмператора Александра с Наполеоном в 1805 году", С.-Петербург,1844 г.; его же, "Описание Турецкой войны в царствованиеИмператора Александра с 1806 до 1812 г.", С.-Петербург, 1843 г.2 тома; его же, "Описание Отечественной войны в 1812 году",С.-Петербург, 1839 г. 4 тома; его же, "Описание войны 1813года", С.-Петербург, 1844 г. 2 тома; его же, "Записки опоходе 1813 года", С.-Петербург, 1834 г. и 1836 г.; Новицкий,"Краткий путеводитель по Бородинскому полю сражения",С.-Петербург, 1902 г.; "Описание дел, хранящихся в архивеВиленского генерал-губернаторства". Составил A. Энгель,1869—1870 г. том I; Орлов, "Штурм Измаила Суворовым в 1790году", С.-Петербург, 1890 г.; Петров, "Война России сТурцией и польскими конфедератами 1769—1774 гг.",С.-Петербург, 1866—1874 гг. 5 томов; его же, "ВтораяТурецкая война в царствование Императрицы Екатерины II 1787—1791гг."; С.-Петербург. 1880 г. 2 тома; его же, "Война России сТурцией 1806—1812 г.", С.-Петербург, 1885 г. 3 тома;"Полное Собрание Законов Российской Империи", С.-Петербург,томы XXIV — XXXII; "Русская Старина", 1870—1878гг. и др.·, "Русский Архив", 1869—1876 гг.;"Русский Инвалид", 1813—1902 гг.; "СборникИмператорского Русского Исторического Общества", тт. III, VI,XVI, XXIX, XLV, LXXXVIII, LXXXIX в др.; Смит, "Суворов и падениеПольши", С.-Петербург, 1867 г.; "Столетие ВоенногоМинистерства". (1802—1902). Главный Штаб. IV. Ч. I. Кн. 2.Отд. 1. Под редакцией г.-л. Д. А. Скалона и г.-м. Н. И. Михневича,"Исторический очерк возникновения и развития Генерального Штабав России до конца царствования Императора Александра I включительно.Составил ген.-майор П. А. Гейсман", С.-Петербург, 1902 г.;"С.-Петербургские Ведомости" (с "Прибавлениями" кним), 1792 г. и т. д.; Фукс, "Собрание разных сочинений",С.-Петербург, 1827 г.; Харкевич, "Война 1812 года от Немана доСмоленска", Вильна, 1901 г.; его же, "1812 г. Березина.Военно-историческое исследование", С.-Петербург, 1893 г.;Храповицкий, "Памятные записки статс-секретаря ИмператрицыЕкатерины II-й", Москва, 1862 г.; Шильдер, "ИмператорАлександр Первый, его жизнь и царствование", С.-Петербург, 4тома, особенно том III, 1897 г.; его же, "Император ПавелПервый", С.-Петербург, 1901 г.; Шишков, "Краткие записки,веденные им во время пребывания его при Императоре Александре I-м, вбывшую с французами в 1812 и последующих годах войну",С.-Петербург, 1831 г.; Chambray, "Histoire de l'expéditionde Russie", Paris, 1825, 3 volumes; "Correspondancemilitaire de Napoléon 1-er", Paris, 1876, 10 volumes·,Fain, "Manuscrit de 1812, contenant le précis desévénements de cette année pour servir àl'histoire de l'Empereur Napoléon", Paris, 1827, 2volumes; Gourgaud, "Napoléon et la grande armée enRussie, ou examen critique de l'ouvrage de M. le comte de Séguv",Paris, 1827, 2 volumes; Langeront, "Journal des campagnes faitesau service de la Russie par le Comte de Langeren, général-enchef"— в рукописи, особенно: 13-rne campagne... 1811" и "14-mecampagne... 1812". Часть этих записок издана на русском языкепод редакцией K. Менского: "Березинская операция в войну 1812года"; Ségur, "Napoléon et la grande armée",Paris, 1822, 2 volumes; Ségur, "Histoire de Napoléonet de la grande armée pendant l'année 1812",Paris, 1826, 9 édition, 2 volumes; Thiers, "Histoire duConsulat et de l'Empire", Leipzig, 1845, 20 volumes;Vaudoucourt, "Relation impartiale du passage de la Bérézinapar l'armée française en 1812", Paris, 1815;Rüstow, "Der Krieg von 1805 in Deutschland und Italien",2 Auflage, Zürich, 1859; Roth von Schreckenstein, "DieKavallerie in der Schlacht an der Moskwa (Borodino) am 7 september1812", Münster, 1858; Clausewitz, "Hinterlassene Werkeüber Krieg und Kriegsführung.VomKriege", Berlin, 1867; Bernhardi, "Denkwürdigkeitenaus dem Leben des kaiserlichen-russischen Generals der InfanterieKarl Friedrich Grafeu von Toll", 2 Auflage, Leipzig, 1865—1866,4, Bände; Wilson (aus dem englischen), "Geheime Geschichtedes Feldzugs von 1812 in Russland", Leipzig, 1861идр.

П.А.Гейсман.

{Половцов}