«Новый Завет»

богословский термин, который, подобно Ветхому Завету (см.), заключает в себе двоякое понятие, означая 1) договор между Богом и человеком и 2) собрание книг, являющихся выражением этого договора.

В первом смысле Н. Завет представляет собой установление такого взаимоотношения между Богом и человеком, по которому человек, искупленный от первородного греха и его последствий добровольной крестной смертью Иисуса Христа, как Спасителя мира, вступил в совершенно иной, по сравнению с ветхозаветным, фазис развития и, перейдя из рабского, подзаконного состояния в свободное состояние сыновства и благодати, получил новые силы к достижению поставленного ему идеала нравственного совершенства, как необходимого условия для спасения. В древнем мире взаимоотношение между Богом и человеком основывалось как бы на обыденных условиях юридического договора и развитие человечества поставлено было как бы в обыденные земные условия, с высшим руководительством богодарованного закона; в Н. Завете это человеческое развитие признано было недостаточным. Человек, бессильный сам себя спасти, был спасен Богочеловеком, принявшим на себя грех всего мира, и потому его последующее развитие не обусловливается уже только исполнением предписаний закона; выдвигается новый принцип — вера, как средство деятельного усвоения искупительных заслуг Иисуса Христа. Вследствие этого и самая организация человечества получила совершенно иной характер. Ветхий Завет ограничивался одним избранным народом и выражался в земной теократии; Н. Завет разрушил рамки национализма и провозгласил благодатный закон для всего человечества; отсюда и теократия его получила иной смысл — духовного "царства не от мира сего". Тот и другой завет имеет и соответствующее законодательство; Ветхий Завет нашел свое главное выражение в десятисловии, или десяти заповедях, с сопровождающими их нравственно-обрядовыми постановлениями, Н. Завет — в Нагорной проповеди (см.) Иисуса Христа.

Во втором смысле под Н. Заветом разумеется собрание книг, в которых излагается вся история основания новозаветной церкви, а также и основы ее вероучения. Эти книги распадаются на три класса: 1) исторические, 2) учительные и 3) пророческие. К первым принадлежат четыре Евангелия и книга Деяний Апостольских, ко вторым — семь соборных посланий (2 ап. Петра, 3 ап. Иоанна, по одному ап. Иакова и Иуды) и 14 посланий св. апостола Павла: к римлянам, коринфянам (2), галатам, ефесянам, филипийцам, колоссянам, фессалоникийцам (2), Тимофею (2), Титу, Филимону и евреям. Пророческая книга есть Апокалипсис, или Откровения Иоанна Богослова. Собрание этих книг составляет новозаветный канон, об истории которого см. Reuss, "Die Geschichte d. h. Sehr, d. N. Testaments"; Westcott, "History of the Canon"; прот. В. Г. Рождественский, "История Новозаветного канона" и др.

А. Л.

вторая, христианская, часть Библии; см. в ст. Библия.

НОВЫЙ ЗАВЕТ - вторая, христианская часть Библии. Датируется, скорее всего, 2-й пол. 1 - нач. 2 вв.

НОВЫЙ ЗАВЕТ, смотри в статье Библия.

New Testament

new testement

Культовая команда, занимающая особое место на российской металлической сцене наряду с такими монстрами как "Ария", "Мастер". "Черный Обелиск". "Новый Завет" — это как бы логичное продолжение другого, не менее известного состава "Александр Невский", гремевшего в конце 80-х начале 90-х гг. Из-за творческих разногласий "Александр Невский" покидает главный худрук и идеолог "Горби", он же по совместительству еще и вокалист По сути "Новый Завет" — это его сольный проект с 1989г.

Что же касается музыкального направления, которое несется в массы на протяжении всего времени, для непосвященных "Горби" любит называть ту музыку, на которую он подсел очень давно: "Black Sabbath", Ozzy Osborne. В разные годы в "Новом Завете" играли многие известные люди, как-то: Андрей Шатуновский, Сергей Терентьев, Сергей Скрипников.

На конец 1999 г. состав "Нового Завета" выглядит так: Александр Дронов (клавиши), Сергей Сафонов (барабаны), Александр Сорокин (гитара). Андрей Савушкин (бас), Вячеслав "Горби" Горбачев (вокал).

Дискография:

1991 "Аллилуйя" LP

1992 "Изгоняющий дьявола" LP

1994 "Apocalypse" LP, CD

1997 Двойной CD "Аллилуйя" и "Изгоняющий дьявола"

1999 "Крем De Виолет"

(греч. kaine diatheke, лат. novum testamentum)

содержит 27 книг, составляющих вторую часть христианской Библии. Греческое слово diatheke означает "завет", "завещание"; "союз", "договор". Завет называется Новым, поскольку христиане верят, что Иисус Христос скрепил своей кровью новый (второй) союз-договор между Богом и человеком (1 Кор 11:25; Евр 9:15) (первый - договор, заключенный Богом с Моисеем на горе Синай). Иисус не оставил после себя никаких сочинений; все сведения, приведенные в книгах, описывающих его жизнь и объясняющих смысл его служения, исходят от его первых последователей-апостолов и их учеников. Первые четыре книги называются евангелиями, их содержание составляет "благая весть" об Иисусе Христе - о его рождении, служении, выразившемся в проповеди и в сотворенных им чудесах, о его смерти и воскресении. Деяния апостолов, пятая книга Нового Завета, представляет собой исторический рассказ о подвижничестве последователей Христа, распространявших христианскую веру, и о росте и усилении древней церкви. Сочинения эпистолярного жанра представлены в Новом Завете особенно широко: в него входят 13 посланий апостола Павла, 9 из которых адресованы различным церквам, а еще 4 - трем частным лицам, а также анонимное Послание к Евреям (приписанное в Вульгате апостолу Павлу) и семь т.н. соборных посланий, одно из которых приписывается Иакову, два - Петру, три - Иоанну и одно - Иуде (не Искариоту). Последняя книга, завершающая Новый Завет (Откровение Иоанна Богослова), принадлежит к жанру апокалиптической литературы: ее предметом является "откровение" (греч. apocalypsis), возвещающее о грядущих событиях, которым предстоит совершиться на земле и на небесах. Все эти книги располагаются в Новом Завете в соответствии с естественной смысловой последовательностью: сначала приводится рассказ о Христе и принесенной им Благой вести, затем излагается история распространения этой вести древней церковью, далее следуют разъяснения и практические выводы, а завершается все рассказом о конечной цели божественного домостроительства. Язык, на котором написаны все 27 книг Нового Завета, - койне, общегреческий язык той эпохи. Эта форма греческого языка, хотя и лишенная утонченной изысканности классического греческого языка 5-4 вв. до н.э., была знакома почти всему населению Римской империи, к которому обращались первые христианские миссионеры с проповедью Евангелия. Наиболее литературным языком - с точки зрения синтаксического строя и используемой лексики - написаны Послание к Евреям и две книги, принадлежащих Луке - Евангелие от Луки и Деяния апостолов. К числу книг, наиболее сильно отклоняющихся от стандартов аттического диалекта и приближающихся к разговорному греческому языку, относятся Евангелие от Марка и Книга Откровения. Кроме того, поскольку все авторы, представленные в Новом Завете, до того, как стать христианами, были либо евреями, либо обращенными в иудаизм язычниками, вполне естественно, что на их греческий койне накладывало свой отпечаток знакомство с Септуагинтой, греческим переводом еврейской Библии. Оригинальные рукописи книг Нового Завета до нас не дошли. Все знания об этих текстах мы черпаем из трех источников: греческих рукописей, датируемых 2 в. или последующими веками, древних переводов на другие языки (прежде всего - сирийский, латинский и коптский) и новозаветных цитат, которые встречаются в сочинениях древних церковных писателей. Греческие рукописи различают либо по материалу, на котором они были написаны (папирус, пергамен, или кожа, и остраконы - глиняные черепки), либо по способу письма. В греческом языке использовалось два типа письма: маюскульное (или унциальное) и минускульное. Маюскульные рукописи выполнены крупными буквами, имеющими много общего с современными прописными буквами. С 9 в. маюскульное письмо вытесняется более удобным минускульным, для которого характерны мелкие, слитно написанные буквы. В древнейших рукописях, в соответствии с тогдашними правилами письма, не использовались знаки препинания и не оставлялись пробелы между отдельными словами и предложениями. Известно более 50 греческих папирусных фрагментов Нового Завета, более 200 греческих унциальных рукописей и около 4000 греческих минускульных рукописей (включая лекционарии - книги, по которым священные тексты читались за богослужением в церкви). Самым древним новозаветным фрагментом считается крошечный обрывок папирусного кодекса, датируемый первой половиной 2 в. и содержащий несколько стихов из 18 главы Евангелия от Иоанна на греческом языке. Древнейшими рукописями, содержащими значительные части Нового Завета, являются три папирусных кодекса, датируемых 3 в. (т.н. папирусы Честера Битти). Один из них состоит из 30 испорченных листов папирусного кодекса, в который первоначально входили все четыре евангелия и Деяния апостолов. Другой представляет собой 86 слегка поврежденных листов с текстом десяти посланий апостола Павла. Наконец, третий содержит десять слегка испорченных листов книги Откровения. Двумя древнейшими пергаменными греческими маюскульными рукописями Нового Завета являются Ватиканский кодекс и Синайский кодекс, датируемые 4 в. Греческие минускульные рукописи датируются 9 в. и последующими веками. Многократно переписывая Новый Завет, чтобы удовлетворить растущие потребности церкви, писцы вносили в него множество изменений. Копиисты не только допускали невольные ошибки, неизбежные при всяком переписывании, но зачастую пытались усовершенствовать грамматику или стиль текста, исправить предполагаемые исторические и географические ошибки, выправить цитаты из Ветхого Завета в соответствии с греческой Септуагинтой и согласовать параллельные места в евангелиях. В результате возникали многочисленные чтения (варианты фрагментов текста), которых набирается ок. 200 000. Вместе с тем следует заметить, что более 95% этих разночтений не затрагивают понимания смысла текста. Используя текстологические методы, ученые способны с большей или меньшей степенью достоверности реконструировать исходный текст, лежавший в основе сохранившихся вариантов. Древние переводы и новозаветные цитаты в сочинениях отцов церкви также оказывают огромную помощь в оценке различных рукописных чтений. Количество сохранившихся греческих рукописей Нового Завета далеко превосходит количество рукописей греческих классиков. Так, например, Илиада Гомера дошла до нас менее чем в 500 рукописях, сочинения Платона и Фукидида - в двух десятках рукописей, а многих других авторов мы знаем лишь по единственной рукописи. Кроме того, сочинения многих греческих и латинских авторов сохранились лишь в рукописях, датируемых эпохой Средневековья. Рукописи Нового Завета создавались на свитках, и практическая невозможность увеличивать их длину выше разумного предела препятствовала соединению в одном свитке нескольких книг Нового Завета. Во 2 в. многие христиане освоили форму кодекса, или книги с отдельными листами, что позволило им собирать, например, все евангелия или все послания апостола Павла в одном томе. Параллельно с этим процессом собирания и систематизации отдельных новозаветных книг формировалась идея новозаветного канона. Греческое слово "канон" заимствовано из семитских языков и первоначально означало линейку или палочку, с помощью которой можно было производить измерения, а отсюда - в переносном значении - "правило", "норму" или "список". Почему, как и когда книги, составляющие Новый Завет в его теперешней форме, были собраны в единый корпус, - это вопрос, на который ответить исключительно сложно, так как отцы церкви этой эпохи не дают на этот счет никаких определенных и подробных сообщений. Однако мы можем проследить некоторые тенденции, которые, по-видимому, оказали влияние на формирование новозаветного канона. Иисус и его первые последователи восприняли от евреев авторитетный корпус Священного Писания - еврейскую Библию. Кроме того, поскольку слушатели с особым благоговением и почтением относились к речениям самого Христа, который говорил, что в нем исполнился и получил свой окончательный смысл Ветхий Завет, в древней церкви стала складываться практика чтения во время общих богослужений отрывков из книг, в которых излагались слова и деяния Иисуса. Но еще до того, как были написаны евангелия, христианам читались послания апостола Павла, адресованные данной церкви (общине). Эти послания обращались также в соседних общинах (Кол 4:16). Послания Павла, как и послания других апостолов, были предназначены для многократного чтения перед собранием верующих. Можно предположить, что первоначально они воспринимались как письменная проповедь учителя, который не мог лично обратиться к своей пастве. Со временем вошло в обычай прислушиваться к апостольским словам, и они распространялись в списках, а впоследствии стали рассматриваться как Писание. Позднее, когда во множестве стали возникать еретические секты, каждая из которых располагала своим "писанием", ортодоксальная церковь должна была более четко определить границы истинного канона. Около 140 еретик Маркион сформировал свой собственный канон Священных Писаний, исключив из них Ветхий Завет и оставив только Евангелие от Луки (в урезанном виде) и послания апостола Павла (за исключением двух посланий к Тимофею и Послания к Титу). В течение второй половины 2 в. церковь - по свидетельству таких авторитетных писателей, как Ириней, Тертуллиан и Климент Александрийский, знакомых с ситуацией в Малой Азии и Галлии, Северной Африке и Александрии, - осознала тот факт, что она располагает каноном, в который входят четыре известных нам евангелия, Деяния апостолов, 13 посланий Павла, Первое послание Петра и Первое послание Иоанна. Семь книг - Послание к Евреям, Послание Иакова, Второе послание Петра, Второе и Третье послания Иоанна, Послание Иуды и Книга Откровения Иоанна Богослова - еще не получили всеобщего признания, а ряд других (в частности, Дидахе, Послание Варнавы, Пастырь Гермы и Апокалипсис Петра) помещались как бы на границе канона. В 3 в. и в начале 4 в., как можно судить по сочинениям Оригена и Евсевия, были рассмотрены все околоканонические книги и осуществлена классификация текстов, претендующих на апостольский авторитет, в результате чего были выявлены подлинные, сомнительные и отвергаемые (их называли апокрифическими) книги. Хотя Ориген еще ссылался на Пастыря Гермы и Послание Варнавы как на "писания", однако существенно то, что среди его многочисленных толкований нет ни одного толкования на книгу, которая не входила бы сегодня в новозаветный канон. В 4 в. состав канона начинает закрепляться в официальных постановлениях - сначала епископов поместных церквей, а затем поместных и вселенских соборов. Этот состав все более приближается - по числу и расположению книг - к тому составу Нового Завета, который мы знаем сегодня. Афанасий Александрийский был первым, кто, в своем 39 праздничном послании (367), привел список из современных 27 канонических книг Нового Завета (поместив, как это принято и сейчас в православной традиции, соборные послания перед посланиями апостола Павла). На Западе 27 канонических книг Нового Завета были признаны Латинской церковью на трех африканских соборах, на которых главенствующую роль играл Августин (на соборе в Гиппоне в 393 и на двух Карфагенских соборах - в 397 и 419). С появлением же латинской Вульгаты Иеронима этот канон был признан на Западе повсеместно. На Востоке Сирийская церковь еще в 5 в. признавала каноническими только 22 книги, не включая в новозаветную часть сирийского перевода Библии (Пешитты) Второе послание Петра, Второе и Третье послания Иоанна, Послание Иуды и Книгу Откровения. Эфиопская церковь, напротив, включала в свой Новый Завет 35 книг, признавая каноническими 8 книг т.н. Апостольских постановлений. Ни один из соборов, авторитет которых был признан всей церковью, не выносил постановлений относительно пределов канона. В 1546 Тридентский собор четко определил канон для римских католиков, а в энциклике Providentissimus Deus (1893) было сформулировано - в терминах, принятых в католичестве, - общехристианское учение о боговдохновенности канонических книг. Каноничность отдельных книг оценивалась по определенным признакам, главными из которых являлись их апостольское происхождение (или наличие апостольской санкции), согласие их с Ветхим Заветом и другими частями Нового Завета и широкое распространение этих книг.

См. также БИБЛИЯ.

ЛИТЕРАТУРА

Козаржевский А.Ч. Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы. М., 1985 Мецгер Б. Текстология Нового Завета. М., 1996 Мецгер Б. Канон Нового Завета. М., 1999

НО́ВЫЙ ЗАВЕ́Т

(греч. Ἡ καινή Διαϑήκη, лат. Novum Testamentum) – комплекс религ. сочинений, прибавленных христианами к иудаистской Библии (обозначаемой в христианстве как Ветхий завет) и составляющих вместе с последней христианскую Библию.

Термин bryt hh.ašh ("новый союз" – между богом и человеком) встречается в Ветхом завете (Иерем. 31, 31); затем он служил самоназванием сектантской "кумранской" общины. Мысль о том, что бог заново заключит союз с людьми (и не с отд. избранником или избранным народом, но со всем человечеством) на основе их более духовного служения, возникла в эсхатологич. чаяниях иудаизма. Христианство выступило с притязанием на то, что "новый союз" бога с человечеством осуществлен в результате примирит. миссии и свободной жертвы Христа (ср. Лук. 22, 20). Для традиц. религиозности слово "новый" может быть наделено только негативным смыслом – здесь офиц. иудаизм и греко-рим. язычество были едины [критик христианства Кельс (V, 25) хвалит иудеев за то, что они, в противоположность христианам, "соблюдая богослужение, унаследованное от отцов, поступают подобно прочим людям" ]. Молодое христианство ввело это слово в обозначение своего "писания" и вложило в него свои высшие устремления и надежды, окрашенные пафосом эсхатологич. историзма (ср. А. Quispel, Zeit und Geschichte im antiken Christentum, Eranos-Jahrbuch 20, 1951, S. 128 и сл.); члены христ. общин чаяли космич. обновления и сами чувствовали себя "новыми людьми" (Второе посл. ап. Павла к Коринф. 5,17). При этом речь идет не только о динамическом реформаторстве, но именно об историзме, ибо взаимоотношения бога и человека оказались соотнесенными с мистически понятой идеей развития, эволюции, получили временнόе измерение (ср. Послание к римлянам, гл. 1–7 и др., где многократно подчеркивается, что Моисеев "закон" возник во времени и во времени же отменяется).

Противоречия и единство Н. з. В Н. з. объединены тексты различных авторов и различных эпох – от сер. 1 в. до сер. 2 в.; отбор канона из огромного материала раннехрист. лит-ры продолжался еще неск. столетий и окончательно завершился лишь ко 2-й пол. 4 в. Естественно, что Н. з. изобилует существ. смысловыми противоречиями, давно выявленными библейской критикой. Так, если послания апостола Павла развивают своеобразную концепцию спасения только через веру, резко противопоставленную идее религ. заслуги через исполнение обрядов или иные "дела" (см., напр., Посл. к римл., гл. 4, ст. 2–4; гл. 11, ст. 6: "Но если по благодати, то не по делам; иначе благодать не была бы уже благодатью"), то в "Соборном послании ап. Иакова" мы встречаем прямую полемику с Павлом; "Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только?" (гл. 2, ст. 24). Здесь даются две различные модели религиозности: первая получила реализацию в протестантизме ("спасение единой верой" Лютера, диалектич. теология), вторая – в юридич. рационализме католицизма. "Апокалипсис" и послания Павла дают различные типы отношения к социальной действительности Рим. империи. "Апокалипсис" побуждает христиан "... ревностно вести пропаганду, смело и гордо провозглашать себя приверженцами своей веры перед лицом противников, неустанно бороться против внутренних и внешних врагов..." (Энгельс Ф., К истории первоначального христианства, см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 22, с. 481), "Послание к римлянам" рекомендует повиновение светской власти "не только из страха наказания, но и по совести" (см. гл. 13, ст. 5–7). Здесь также намечены две противоположные линии, проходящие через всю историю христианства: религиозно окрашенное бунтарство многих ср.-век. ересей, левого крыла Реформации и т.п. и социально-политич. консерватизм офиц. церквей.

Однако противоречия не отменяют внутр. единства Н. з. как выражения определ. мировоззренч. стиля. Это единство – в общей атмосфере напряженного эсхатологизма, парадоксализма и личностного психологизма. Парадоксализм Н. з., одинаково характерный для мышления таких несходных между собой религ. писателей, как автор "Апокалипсиса" и авторы "Посланий ап. Павла", имеет принципиальный характер и вытекает не только из обычного для религии недоверия к рационализму, но и из переживания кризисной историч. диалектики, принуждающей человека к радикальной переоценке ценностей (см., напр., Первое посл. к коринф. ап. Павла, гл. 1, ст. 21, 26–28). Все традиц. "естественные" оценки подвергнуты сомнению: человек сильнее всего тогда, когда он доходит до предела в лишениях и отчаянии, ибо только тогда вступает в действие "благодать", раскрывающаяся в кризисных психологич. ситуациях (напр., Второе посл. к коринф., гл. 12). Символ этого кризиса – смерть и возрождение: "святой", по Н. з., уже здесь, на земле, живет как бы по ту сторону смерти: "Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились?" (Посл. к римл. гл. 6, ст. 3–4). Поэтому центр. миф Н. з. – крестная смерть и воскресение бога, коррелятом чему служат муки и воскресение верующих, понимаемые в буквальном смысле, но одновременно как символ психологич. процесса обновления в земной жизни. Высокая оценка страдания (ср. Еванг. от Иоанна, гл. 16, ст. 20–21) вообще характерна для христианства на всех его этапах, но позднее она приобретает более рационалистич. характер аскезы, восходящей скорее к греч. философии, нежели к Н. з. (ср. J. Leipoldt, Griechische Philosophie und frühchristliche Askese, B., 1961). Β Η. з. отчаяние понимается не столько как "умерщвление плоти", сколько как мучит. переживание антиномичности космич. процессов и собств. души (ср. Посл. к римл., гл. 7, ст. 19: "Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю"). При этом элементы диалектики в Н. з. лишены того онтологич. характера, к-рый они приобретают в патристике (см. также ст. "Логика диалектическая", в кн.: ФЭ, т. 3, 1964, с. 211); это этическая диалектика, поданная в символико-мифич. форме.

Миф в Н. з. Характеристика новозаветного повествования как мифологи- ческого не стоит ни в какой зависимости от вопроса об историчности Иисуса Христа, апостолов и т.п.; мы имеем здесь дело с мифологией постольку, поскольку конститутивной чертой Н. з. является непосредств. отождествление реального и смыслового, однократного и "вечного". Однако мифология Н. з. не изоморфна языч. мифологиям, складывавшимся еще в эпоху общинно-родовой формации. В свое время большим достижением бурж.-просветит. библейской критики было то, что она сумела разложить топику (т.е. набор мотивов) новозаветного мифа на заимствования из языч. мифов (страждущий, умирающий и воскресающий бог растительности, тотемистич. животное как объект евхаристич. трапезы и т.п.). Но топика еще не объясняет структуры: элементы языч. топики, из к-рых складывается новозаветный миф, получают в его структуре смысл, прямо противоположный их первонач. значению. С марксистской т. зр. это вполне понятно: в Н. з. возвращение к первобытному языку мифологии происходит на исходе рабовладельч. формации, в условиях дифференцированной цивилизации и неимоверно возросшей сравнительно с общинно-родовой эпохой индивидуализации сознания. Достаточно сравнить свободную жертву Христа с аналогичным актом любого натуралистического бога-страдальца (Осириса, Аттиса, Таммуза, Диониса и т.п.), чтобы понять эту разницу между двумя мифологиями: языч. бог со своими "страстями" и воскресением вплетен в безличностный круговорот природы и сознат. выбор между приятием и неприятием своей участи для него немыслим, в то время как в новозаветном мифе в центре стоит проблема личностного выбора со всеми своими этико-психологич. атрибутами ("моление о чаше"). Акцент переносится с объективистски-безразличного "факта" страстей бога на свободный акт его воли, иначе говоря, с природных процессов – на этические. На место космологизма, определявшего антич. мировоззрение в его идеалистич. и материалистич., мифологич. и науч. формах, ставится принципиальный антропоцентризм (термины космос и "эон" употребляются в Н. з., как правило, в обесценивающем смысле). Мировоззрение, стоявшее за натуралистич. мифом античности было "...по существу абстрактно, всеобщно, субстанциально..." (Энгельс Ф., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 1, с. 604); Н. з. в мифологич. форме преодолевает эту внеличностность (индивидуальная человеч. душа в ее неповторимости с т. зр. Н. з. есть большая ценность, чем все вещественные, интеллигибельные и социальные космосы, вместе взятые).

С этим связано и другое. Языч. миф принципиально внеисторичен и отражает ритм природы с ее "вечными возвращениями"; иудаистский миф ближе к христ. мистич. историзму, но оперирует преим. с отдаленным прошлым или отдаленным будущим; христ. миф есть миф истории по преимуществу и притом истории актуальной. На место характерной для греч. язычества (как в мифологич., так и в филос. его оформлении) циклич. концепции развития ставится концепция прямолинейного движения (Посл. к евреям, гл. 9, ст. 25–28; Первое посл. ап. Петра, гл. 3, ст. 18; ср. слова Августина, О граде божьем, XII, 14: "Христос один раз умер за грехи наши... по кругу же блуждают нечестивцы... ибо таков путь их заблуждения"). Тот факт, что гл. герой Н. з. максимально приближен хронологически, что сам миф дан в форме историч. биографии со всевозможными прозаич. подробностями рим. действительности, вроде переписи населения при Августе, присутствия рим. прокуратора и т.п., выражает целый переворот в мифотворч. установках. Наряду с мифич. символикой, экзальтированной торжественностью и т.п., новозаветное повествование пестрит снижающими подробностями, к-рые в подлиннике резко подчеркнуты вульгарной греч. лексикой; эти снижающие подробности – важнейшие интегрирующие моменты новозаветного мифа, структура к-рого строится на контрастном единстве, на парадоксальном отождествлении "высокого" (мифолого-теологического) и "низкого" (историко-бытового) планов, на неожиданном "узнавании" одного в другом, что достигает кульминации в своем центр. пункте – изображении крестной смерти Христа. С одной стороны, это самая низменная из всех мыслимых казней и притом будничное зрелище для жителя Рим. империи, с др. стороны, – именно это оказывается высочайшей мистерией, каждый момент к-рой совершается "во исполнение написанного". Миф внедряется в историю, оказывается приписанным к определ. историч. датам и географич. пунктам; то единство человеч. жизни и универсально-всеобщего бытия, к-рое в языч. мифологии мыслилось само собой разумеющимся и затем распалось с ростом абстракции, отыскивается заново, причем на этот раз с абсолютом связывается не только вневременная, "вечная" сфера человеч. бытия, но и специально историч. сторона жизни человека. В этом смысле в Н. з. уже заложены христологич. искания патристики 5–7 вв. с ее проблематикой снятия дуализма, хотя, разумеется, вычитывать из Н. з. христологич. догматику в готовом виде может только консервативно-теологич. эксегеса.

Т. о., элементы языч. мифа приобретают новое смысловое единство в структуре христ. мифа. То же самое относится и к продуктам влияния на Н. з. различных идеологич. систем позднеантич. мира. В текстах Н. з. выделены идейные и даже термино-логич. заимствования из вульг. греч. философии (стоико-кинич. направления), из языч. синкретич. мистики, магизма и мистериальных учений, из иудейской эксегетики (не следует забывать, что в эпоху возникновения Н. з. формируются талмудич. методы), из обихода сект типа "кумранской" и т.п. Констатация этого факта была в свое время важна в том отношении, что генезис христианства был освобожден от теологич. мистификации и поставлен в контекст общего идеологич. развития эпохи. Однако в противоположность плоскому эволюционизму марксистская наука видит в новозаветной системе идей не конгломерат "заимствований", а принципиально новый тип воззрения на мир, к-рое в мифологической форме отразило перелом обществ. сознания на исходе рабовладельч. формации.

Лит.: Энгельс Ф., Бруно Бауэр и первоначальное христианство, в кн.: Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 19; его же, К истории первоначального христианства, там же, т. 22; Глубоковский Н. Н., Лекции по священному писанию Н. З., читанные в С. Петербургской духовной академии... в 1892–1901 уч. году, СПБ, 1892–1901; Францев Ю. П., У истоков религии и свободомыслия, М.–Л., 1959, разд. 3; Каждан А. П., От Христа к Константину, [М., 1965 ]; Leisegang H., Pneuma Hagion. Der Ursprung des Geistbegriffs der synoptischen Evangelien aus der griechischen Mystik, Lpz., 1922; Barth K., Der Römerbrief, Münch., 1926; Bultmann R., Die Geschichte der synoptischen Tradition, 5 Aufl., Gott., 1961; Bornkamm G., Klaas W., Mythos und Evangelium, Münch., 1951; Kerygma und Mythos, hrsg. von H.-W. Bartsch, Bd 1–5, Hamb.–Volksdorf, 1952–55; Daube D., The New Testament and rabbinic Iudaism, L., 1956; Althaus P., Das sogenannte Kerygma und der historische Jesus, 2 Aufl., Gütersloh, 1958; Dibelius M., Die Formgeschichte des Evangeliums, 4 Aufl., Tübingen, 1961; Вarthel P., Interprétation du language mythique et théologie byblique. Étude de quelques étapes de l'évolution du problème de l'interprétation des représentations d'origine et de structure mythiques de la foi chrétienne..., Leiden, 1963 (thèse); Studia Evangelica, ed. by К. Aland, F. L. Cross..., v. 1–2, В., 1959–64; Puech H.-С., Temps, histoire et mythe dans le Christianisme des premiers siècles, в кн.: 7th International congress for the history of religions, Amst., 1951, p. 33–52.

С. Аверинцев. Москва.

Но́вый заве́т

вторая, христианская часть Библии. Датируется, скорее всего, второй половиной I — началом II вв.

* * *

HО́ВЫЙ ЗАВЕ́Т, в христианстве — договор, завет между Богом и человеком, сменяющий собой Ветхий Завет(см. ВЕТХИЙ ЗАВЕТ), а также собрание книг, являющихся выражением этого договора. Если в Ветхом Завете взаимоотношения между Богом и человеком основаны как бы на форме юридического договора, на соблюдении всех заповедей (Закона), то в Новом Завете этого простого соблюдения уже недостаточно. Ветхий Завет ограничивается одним избранным народом. Новый Завет заключен для всякого человека, который пожелает принять его. Новозаветное законодательство выражено Христом(см. ИИСУС ХРИСТОС) в Нагорной проповеди.

В книгах Нового Завета излагается вся история основания новозаветной Церкви, а также начала ее вероучения. Всего в Новом Завете 27 священных книг: 4 Евангелия(см. ЕВАНГЕЛИЯ), книга Деяний Апостолов, семь соборных посланий, 14 посланий апостола Павла(см. ПАВЕЛ (апостол)) и Апокалипсис(см. АПОКАЛИПСИС) апостола Иоанна Богослова(см. ИОАНН Богослов). Два Евангелия принадлежат апостолам из числа 12 — святым Матфею и Иоанну, два — спутникам и ученикам апостолов, святым Марку и Луке. Книга Деяний написана также сотрудником апостола Павла — Лукою. Из семи соборных посланий пять принадлежат апостолам из 12 — Петру и Иоанну и два — Иакову и Иуде, которые также носили звание апостолов, хотя и не принадлежали к числу 12-ти.

Четырнадцать посланий написаны Павлом, который хотя был призван и позже остальных апостолов, но как призванный именно самим Христом является апостолом, равный 12-ти апостолами. Апокалипсис написан апостолом Иоанном Богословом.

По своему содержанию книги Нового Завета принято разделять на законоположительные — Четвероевангелие, в котором находится основа всей христианской веры; исторические — Деяния Апостолов и Четвероевангелие, в которых находится историческое изображение жизни Иисуса Христа и апостолов; учительные — послания апостолов, в которых те разъясняют различные основы христианской веры и жизни; пророческие — Апокалипсис, в котором содержатся различные видения апостола Иоанна Богослова о будущей судьбе Церкви. Некоторые пророчества содержатся также и в других книгах Нового Завета.

Подлинный текст Нового Завета дошел до нас прежде всего в большом количестве древних рукописей, более или менее полных, числом около 5 тыс (со 2 по 16 вв.). До недавних лет самые древние из них восходили к 4 веку. Важнейшие из них: Синайский кодекс(см. СИНАЙСКИЙ КОДЕКС), Александрийский (оба в Лондоне) и Ватиканский (Ватикан) манускрипты. Археологические находки обогатили новозаветную науку множеством фрагментов рукописей на папирусе, относящихся к 3 и даже ко 2 веку, например, манускрипты Бодмера, найденные и опубликованные в 1960-е гг. Помимо греческих рукописей, имеются многочисленные древние переводы на латинский, сирийский, коптский языки, из которых самые древние существовали уже со 2 века.

Кроме того, сохранились многочисленные цитаты отцов Церкви на греческом и других языках в таком количестве, что если бы текст Нового Завета был утрачен и все древние рукописи уничтожены, то ученые могли бы восстановить этот текст по цитатам из творений святых отцов Церкви. Это обилие материала по тексту Нового Завета превышает по объему то, что имеется в распоряжении науки для установления и уточнения текста классических авторов античного мира.

Первоначально текст Священного Писания(см. СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ), как всякий древний текст вообще, был сплошным, без разделения между словами и предложениями. С течением времени появилось деление текста для удобства чтения и отыскания отдельных мест и выражений. Так, например, диакон Аммоний Александрийской(см. АММОНИЙ Александрийский) (2—3 в.) разбил текст Нового Завета на очень мелкие перикопы (греч.«отрезок») — до одного предложения. Перикопы Аммония позволяют сопоставить параллельные повествования Нового Завета как тождественные, так и аналогичные. Для этого Евсевий Памфил(см. ЕВСЕВИЙ Кесарийский), епископ Кесарийский, церковный историк и богослов 4 века, составил 10 «канонов», или таблиц, в которых совместил тождественные по содержанию и созвучные повествования Евангелий. Не потеряли они своего значения доныне, хотя в современных изданиях (с 19 в.) чаще используют так называемые параллельные места, которые, однако, не исчерпывают всех параллелей.

Кроме того, с 5 века появляются красные строки и киноварные буквицы, которыми стали выделять богослужебные отрывки (перикопы) текста. Постепенно каждый отрывок закрепился за определенным днем богослужебного года. Существовали даже целые сборники, так называемые Евангелия-апракос, в которых евангельские повествования были расположены не в хронологическом порядке, а в порядке их чтений за богослужением в течение всего года.

Современное подразделение на главы в Новом Завете, как и во всей Библии, восходит к 13 веку. В 1205 архиепископ Кентерберийский Стефан Лангтон впервые разделил Библию на главы. Этим делением воспользовался для своей Библейской конкордации (симфонии) испанский кардинал Гуго де Сен-Шер (ум. 1263), который поэтому и считается часто автором деления Библии на главы. В 1551 парижский книгоиздатель Роберт Стефан в своем издании Нового Завета ввел деление на стихи, принятое теперь во всех изданиях Нового Завета.

Новозаветный канон был установлен в течение первых веков христианской истории. Уже ко второй половине 2 века несомненно боговдохновенными апостольскими произведениями признавались повсюду в Церкви следующие св. книги: четыре Евангелия, книга Деяний Апостолов, 13 посланий апостола Павла, первое Иоанна и первое Петра. Остальные книги были менее распространены, хотя и признавались подлинными.

Решающую роль в установлении канона сыграло пасхальное послание св. Афанасия Александрийского(см. АФАНАСИЙ Александрийский) (367). Перечислив все 27 книг Нового Завета, св. Афанасий говорит, что только в этих книгах возвещается учение благочестия и что от этого собрания книг ничего нельзя отнимать, как нельзя что-либо прибавлять к нему. Предложенный Афанасием Великим канон Нового Завета был принят всею Восточною (Православною) Церковью. В Западной Церкви канон Нового Завета в настоящем его виде окончательно установлен на Гиппонском (393) и двух Карфагенских (397 и 419) соборах. Принятый этими соборами канон Римская церковь санкционировала декретом папы Геласия (492—496).

Христианские книги, которые не вошли в канон, хотя и имели притязание на это, были признаны апокрифическими.

Новый Завет см. Библия.

название, данное христ. богословами христ. части Библии (составленной якобы учениками Христа и их последователями и признаваемой только христ. церковью) для отличия от Ветхого завета. См. Библия.

Н’овый Зав’ет (Иер.31:31; Мат.26:28; Мар.14:24; Лук.22:20; 1Кор.11:25; 2Кор.3:6; Евр.9:15 ) — последний, окончательный завет Бога с людьми в искупительной Жертве (Крови) Господа нашего Иисуса Христа, заключенный, когда наступила полнота времени (Гал.4:4 -5), о котором было открыто уже ветхозаветным пророкам (Иер.31:31 -34; Иез.36:26 -27). Новым Заветом также называются и все писания (Евангелия, Деяния Апостолов, Послания и Откровение), написанные после смерти, воскресения и вознесения Христа и признанные каноническими. Они были написаны (примерно):

| Иак.| 48-61 гг.,

| 1Фес. и 2Фес.| 51 г.,

| Мар.| 51-63 гг.,

| Гал.| 53 г.,

| 1Кор. и 2Кор.| 55 г.,

| Рим.| 57 г.,

| Мат.| 57-67 гг.,

| Лук.| 59-69 гг.,

| Иоан.| 59-85 гг.,

| Есф., Кол., Флм.| 60 г.,

| 1Пет., Фил.| 61 г.,

| 1Тим.| 62 г.,

| Тит.| 63-65 гг.,

| Деян.| 63-70 гг.,

| 2Пет.| 65-68 гг.,

| Иуд.| 65 г. или 80 г.,

| 2Тим.| 66 г.,

| Евр.| 67 г.,

| 1Иоан.-3Иоан.| 85-95 гг.,

| Отк.| 95 г. (см. Библия)